Ци Ин не ожидала, что будет чувствовать себя так плохо.
Она всегда знала, что это тело сопротивляется воспоминаниям о родителях. Сознательно или нет, но ее сердце сжималось каждый раз, когда она вспоминала о них.
С тех пор, как она узнала, что вернется в Яньчэн, чтобы отдать дань уважения родителям, ей стало не по себе. Она старалась не думать об этом, заучивая периодическую таблицу, слова и тексты, чтобы отвлечься, но сердце продолжало болеть, словно маленькая игла, спрятанная где-то в углу, исподтишка укалывала ее.
Девушка не понимала, что происходит, и не знала, что делать.
Так продолжалось весь день, и когда она увидела Цзи Жана, то не могла больше терпеть.
Ци Ин хотелось спрятаться в его объятиях и заплакать, но в то же время она не хотела, чтобы он волновался. Цзи Жан все время смеялся и никак не ожидал увидеть ее слезы.
Юноша взял ее маленькую руку в свою ладонь и тихо спросил:
— Я могу пройтись с тобой?
Она кивнула.
Они пошли в сторону дома вместе. Проходя мимо магазина десертов, он купил ей клубничный пудинг, а проходя мимо магазина холодных напитков, он купил ей мороженое. Держа в одной руке телефон, парень отправил сообщение другу, и вскоре тот привез ему охапку засахаренных ягод боярышника.
Услышав слова Цзи Жана о том, что сладости улучшают настроение, Ци Ин слегка улыбнулась.
После того, как она съела засахаренные ягоды, на уголках ее губ остались розовые частички сахара. Парень смочил салфетку в бутылке с минеральной водой, присел на корточки, вытер ей лицо и спросил:
— Хочешь еще что-нибудь съесть?
Девушка покачала головой.
— Прекрати угощать меня. Я должна сохранить место в желудке, чтобы поесть дома.
Он погладил ее по голове и сказал:
— Хорошо.
Затем он поймал такси, чтобы отвезти ее домой.
Она держала свою школьную сумку в руках и читала сообщение о подтверждении рейса на его телефоне.
— Ты действительно собираешься поехать со мной?
Цзи Жан рассмеялся.
— Билеты куплены, неужели ты думаешь, что это подделка? — он положил телефон ей в руку. — Запиши адрес.
Ци Ин поджала губы, опустила голову и медленно набирала текст, о чем-то думая, затем подняла голову и спросила:
— Как я объясню все дяде?
— Не говори ему, он об этом не узнает.
Она удивленно моргнула. Ей показалось это немного странным.
— Все в порядке, если ты сама знаешь, — взгляд Цзи Жана был мягким, — я буду рядом.
Казалось, сердце девушки перестало болеть.
Она кивнула.
Ци Ин вылетела в город Яньчэн в девять часов утра, а приземлилась почти в полдень. Цзи Жан вылетел на два часа раньше. Когда он заказывал билет, то не знал, когда прилетит девушка, поэтому сразу купил билет на самый ранний рейс.
Утром Цзи Жан позвонил Лю Яо и попросил отпустить его с занятий.
Раньше юноша часто прогуливал школу, но в этот раз он попросил отгул в обычном порядке. Лю Яо показалось это невероятным. Отойдя от шока, он охотно согласился.
Все равно возражать было бесполезно.
Цзи Жан ничего не взял с собой, ведь все равно уже завтра он будет возвращаться. Он даже не стал брать с собой сумку, положив в карман телефон, удостоверение личности, зарядное устройство и наушники.
В Яньчэне погода была пасмурной, а температура не такой высокой, как в Хайчэне.
Он надел черный свитер, натянул шапку на голову и встал у выхода на посадку, ожидая девушку.
Простояв так более двух часов, Цзи Жан увидел, как Ци Ин и Юй Чэн вытаскивают свои чемоданы.
Взглянув мельком, Ци Ин заметила в толпе молодого человека в шапке, также обратив внимание на кого-то, стоящего поблизости. Возможно, это была какая-то знаменитость, ведь люди вокруг делали снимки на телефон.
Она поджала губы и тайком улыбнулась парню.
Он улыбнулся ей в ответ.
Затем он засунул руки в карманы и как ни в чем не бывало пошел за ней.
Юй Чэн продолжал бормотать:
— В Яньчэне гораздо холоднее, чем в Хайчэне. К счастью, на тебе был свитер. На горе Циньлин, наверное, еще холоднее. Пойдем туда после обеда.
Кладбище Циньлин находилось на одноименной горе.
Цзи Жан наклонил голову и посмотрел на черный свитер, в который была одета девушка.
Немного свободный, с рукавами как у «летучей мыши», на груди белыми нитками вышит зайчик. Ее изящное тело скрыто под широким свитером. Она выглядела очень благородно.
Парень шел рядом с ней очень близко.
Иногда их плечи даже соприкасались.
Ци Ин так боялась, что дядя обнаружит подростка рядом с ней, что не решалась посмотреть на него. Но в аэропорту было слишком много людей, и дядя его совсем не заметил.
Прямо перед ними находился KFC, и Юй Чэн спросил у Ци Ин совета:
— Можно ли есть KFC? До горы Циньлин, наверное, нет ничего более вкусного.
Она кивнула.
Войдя в здание, Юй Чэн сразу спросил ее, что она будет есть, а затем отправился в очередь за заказом. Она нашла место, где можно было присесть, и увидела подростка, который стоял у двери с мобильным телефоном и заказывал еду через приложение. Он был гораздо быстрее Юй Чэна, стоявшего в очереди. Сделав заказ, он подошел к Ци Ин и отодвинул стул за ее спиной, чтобы сесть.
Девушка немного нервничала, ей казалось, что она ведет себя как воровка. Она не решалась повернуться и заговорить с парнем.
Две стильно одетые девушки подошли к противоположной стороне стола Цзи Жана с подносами в руках и, улыбнувшись, спросили:
— Привет, мы можем здесь сесть?
Ци Ин услышала холодный голос юноши:
— Нет.
Две девушки смутились. Так ничего и не сказав, они ушли.
Ци Ин не смогла сдержаться. Она повернула голову и прошептала:
— Не будь таким злым, веди себя вежливо.
Цзи Жан подумал, что лаоцзы и так был очень вежлив, не сказав девушкам, чтобы они убирались отсюда. Он начал качаться на стуле и откинул голову назад, улыбнувшись:
— Как это — вести себя вежливо?
— Ты можешь сказать: «Простите, это место уже занято другими людьми», — голос девушки был очень спокойным.
— Хорошо, — он засмеялся, — я запомнил.
Пока он говорил, Ци Ин быстро повернулась обратно и села ровно, когда увидела дядю, приближающегося с подносом в руках. После завтрака Юй Чэн пошел ловить такси.
Вокруг собралась большая очередь, многие ждали своей возможности сесть в машину, но подростка нигде не было видно. Ци Ин посмотрела по сторонам и молча села в такси. На ее телефон быстро пришло сообщение от Цзи Жана:
[Я здесь, не бойся.]
На сердце стало тепло.
Когда они приехали на кладбище Циньлин, небо стало намного темнее, а облака превратились в тучи, как будто предвещая дождь. Юй Чэн купил белые хризантемы и черные зонтики в цветочной лавке и повел Ци Ин в гору.
С каждым шагом ей становилось все труднее дышать.
Сердце снова начало болеть.
На этот раз не одна, а множество иголок пронзали ее.
Было так неприятно, что хотелось плакать.
Но нет, Ци Ин не могла допустить, чтобы дядя узнал о ее странном состоянии. Юй Чэн думал, что она выздоровела, и нельзя было допустить, чтобы он снова день и ночь беспокоился о ней.
Она стиснула зубы, закрыла глаза, глубоко вздохнула и попыталась подавить клокочущую боль в теле.
Кладбище ее родителей находилось на полпути в гору, и вокруг надгробий было возложено множество живых цветов.
Ци Ин положила белую хризантему и встала на колени перед надгробием, не решаясь даже взглянуть на фотографии на могиле. Она прижалась лбом к холодной каменной плите, ее хрупкое тело слегка подрагивало. Она тихо плакала.
Девушка выглядела одинокой.
Цзи Жан стоял вдалеке, ему хотелось броситься к ней, взять на руки и утешить.
У Юй Чэна тоже покраснели глаза. Он сел рядом с надгробием и долго разговаривал с сестрой и зятем.
Он рассказал, что Инин с удовольствием учится в новой школе, у нее появилось много новых друзей, и она все время улучшает свои оценки. Она оправилась от травмы, может не только слышать, но и говорить, и в будущем ей обязательно станет еще лучше, так что родителям не о чем беспокоиться.
После долгого разговора пошел мелкий дождь.
Юй Чэн помог девушке подняться с земли, раскрыл черный зонт, чтобы спрятать ее от дождя, и с облегчением пробормотал:
— Пойдем, мама и папа не хотят, чтобы ты заболела, попав под дождь. Не плачь так сильно.
Она была очень послушной и действительно перестала плакать.
Вдвоем они спускались с горы, держа в руках зонтик.
Подросток в черном свитере и шапке с букетом маргариток в руках прошел мимо них, поднимаясь в гору.
Юй Чэну он показался знакомым, но потом мужчина решил, что он обознался. Он редко приезжал в Яньчэн, откуда ему было знать здесь кого-то?
Ци Ин и юноша встретились взглядом. Тот улыбнулся и пошел дальше.
Только когда девушка и мужчина исчезли под завесой дождя, Цзи Жан подошел к тому месту, где раньше стояла на коленях и плакала Ци Ин, и положил маргаритки перед надгробным камнем.
Человек на фотографии был одет в полицейскую форму и внушал благоговейный страх. Чертами лица Ци Ин была похожа на свою мать.
Фан Сюй был прав. Он всегда ненавидел полицию и высокопарно звучащие понятия справедливости и морали. Чем тут гордиться, если за праведность и нравственность приходится жертвовать собой и своей семьей?
Но когда он посмотрел на человека на фотографии, который слегка улыбался, но сохранял при этом твердый взгляд, словно даже если впереди его ждет бездна, пока на нем полицейская форма, он все равно будет двигаться вперед.
Цзи Жан отвел взгляд и опустился на колени перед надгробием.
Парень прошептал:
— Дядя и тетя, я... одноклассник Инин, — он поджал губы, а его голос звучал уверенно: — Я буду заботиться о ней и ни за что не позволю страдать в этой жизни.
Сказав это, он трижды прикоснулся головой к надгробию, выражая свое почтение, повернулся и пошел вниз с горы.
***
Дом Ци Ин в Яньчэне все еще стоял на старом месте. Юй Чэн планировал дождаться, когда она решит, что делать с ним после окончания университета.
Но из-за того, что в доме никто не жил почти год, в нем скопилось много пыли. Они не собирались убирать там, чтобы провести всего одну ночь, поэтому Юй Чэн забронировал гостиницу неподалеку от дома и пришел туда просто, чтобы проверить его состояние перед отъездом.
Ци Ин вчера отправила адрес гостиницы Цзи Жану. Он забронировал номер в том же месте. Во время спуска с горы он полностью промок. Вернувшись к себе, он принял горячую ванну, завернулся в полотенце и высушил одежду.
Уже стемнело. Юй Чэн повел Ци Ин на ужин. После целого дня беготни она замерзла и устала. Вернувшись в гостиницу, дядя разрешил девушке пойти отдыхать пораньше.
Она послушно кивнула. Хотя во время поклонения Ци Ин немного поплакала, в остальное время она выглядела нормально. Юй Чэн не стал долго раздумывать над этим и вернулся в свой номер.
Дождь усиливался, бил по навесу, как будто собирался проделать дыру в крыше гостиницы.
Ци Ин приняла душ, переоделась и встала на балконе, глядя на улицу.
Она увидела свой бывший дом, дорогу из гравия, по которой ходила в школу, закусочную, где любила перекусить, перекресток со светофором, где однажды упала, катаясь на велосипеде.
Все это было затянуто завесой проливного дождя, как прошлое, которое уже не вернуть.
Она присела на корточки, держась за сердце, снова и снова всхлипывала.
Громко плакать девушка не решалась. Дядя жил в соседнем номере, и она боялась, что он все услышит.
Она не знала, почему ей так грустно.
Очевидно, она никогда не была знакома с этими родителями и считалась для них чужим человеком.
В дверь постучали.
Она беспорядочно вытерла лицо от слез двумя руками и заставила себя открыть дверь.
На входе в непросохшей до конца одежде стоял Цзи Жан и держал в руках мобильный телефон:
— Ты не ответила на мой звонок, — он посмотрел на ее красные глаза, нахмурился и прошептал: — Инин...
Девушка не сдержалась, бросилась в его объятия и разрыдалась.
Цзи Жан подошел ближе, обнял ее и зацепил дверь ногой, закрывая ее.
Ци Ин плакала так сильно, что у нее перехватывало дыхание, а слезы были ничуть не лучше дождя за окном. Ее плач разрывал его сердце на части. Ничего не оставалось, кроме как обнять ее покрепче.
Он вытер слезы руками и поцеловал ее в прикрытые глаза, спрашивая глухим голосом:
— Инин, что случилось?
— Сердце болит.
Ему тоже было больно.
Он не стал обнимать девушку слишком сильно и прошептал:
— Я отвезу тебя к врачу, хорошо?
— Нет, — Ци Ин всхлипнула и покачала головой. Маленькая рука крепко ухватилась за край его одежды, и слезы потекли ручьем. Она не могла остановиться, всхлипывая и бормоча ему: — Разве плохо, что я так поступаю?
Он наклонил голову и поцеловал ее заплаканные ресницы.
— Все, что ты делаешь, хорошо.
— Я не хороша, — ее глаза были закрыты, стройное тело дрожало в его объятиях, а с губ сорвался болезненный крик: — Я им совсем не горжусь.
«Я на самом деле... совсем не горжусь».
«Я просто хочу, чтобы он был жив».
«Я просто хочу думать о том, как он каждый день, вернувшись с работы, едет на своем электровелосипеде забирать меня из школы».
«Думать о том, как он привозит мне вкусные деликатесы каждый раз, когда уезжает в командировку за город».
«Думать о том, как он приходит на родительское собрание, как я с гордостью рассказываю своим одноклассникам, что мой папа работает в полиции».
«Я соврала всем. И я соврала самой себе».