1 - 3
Три года назад.
И Джэ в одиночестве сидела в пустом траурном зале. На ней было траурное платье, а в волосах белела приколотая лента.
Она вглядывалась в лицо отца на траурном портрете.
Воспоминаний об отце у нее почти не было.
После того как некогда успешный бизнес прогорел, отец опустился до запоев и начал распускать руки. Тогда мать, забрав маленькую И Джэ, сбежала из дома. Оставив дочь на попечение бабушки, она пообещала заработать денег и внезапно исчезла.
С тех пор она ни разу не видела отца, но посчитала своим дочерним долгом остаться и проводить его в последний путь.
— Больше никто не придет выразить соболезнования...
Похороны выглядели до жалости сиротливо: людей почти не было. Днем еще наведывались кредиторы, но к ночи перестали приходить и они.
Фью-у-у. За окном с протяжным свистом завывала метель.
Сквозь вой ветра тишину траурного зала разорвал гулкий стук тяжелых шагов, и И Джэ вся оцепенела.
Именно тогда в помещение толпой ввалились мужчины в черных костюмах.
Сидевшая в углу И Джэ инстинктивно опустила глаза. Взгляд сам собой упал на туфли шедшего впереди мужчины.
Взгляд медленно пополз вверх: от дорогих кожаных туфель к брюкам, облегающим длинные мускулистые ноги, и небрежно расстегнутой черной рубашке.
От крепкой мускулистой груди — к хищно выступающему кадыку.
А подняв глаза еще выше, И Джэ тут же склонила голову чуть ли не до пола, потому что прямо столкнулась с его свирепым взглядом.
Мужчина зажал сигарету между пухлых губ.
Стоявший рядом подручный прикрыл ладонью зажигалку «Зиппо» и поднес огонь. Синее пламя лизнуло кончик сигареты.
Мужчина глубоко, до впалых щек, затянулся. Слегка запрокинув голову, он с шумом выдохнул, и белый дым расплылся в воздухе.
Кто это? Зачем он пришел? Выбивать долги?
И Джэ била мелкая дрожь.
Они были не похожи на обычных кредиторов. Она была уверена: эти люди куда опаснее.
Что делать? Отец умер, неужели теперь меня вместо него уволокут в какое-нибудь страшное место?
Мужчина сделал шаг вперед. Синхронно с ним шагнули и стоявшие за его спиной подчиненные.
Когда мужчины во всем черном резко надвинулись на нее, И Джэ вздрогнула. От ужаса прошиб холодный пот.
Ах, что же делать? Бежать... точно, надо бежать...
Но стоило ей решиться, как ее подбородок крепко перехватили и властно вздернули вверх.
Мужчина цепко держал И Джэ за подбородок, впиваясь в нее острым взглядом. И тогда его точеные губы медленно разомкнулись.
— Привет, малышка.
До Гон посмотрел на И Джэ сверху вниз, криво усмехнувшись уголком рта.
— К-кто вы?
— Я?
И Джэ от страха судорожно хватала ртом воздух.
— Тот, с кем тебя свяжет чертовски скверная история.
Пом До Гон хищно усмехнулся. Он достал из внутреннего кармана черного пиджака пухлый конверт с деньгами, визитку и бросил их на пол.
— Еще увидимся, малышка.
Даже после того как мужчина со своими людьми ушел, И Джэ оставалась сидеть в оцепенении, будто все это привиделось во сне.
Денег, оставленных мужчиной в качестве пожертвования, оказалось немало. Их вполне хватило, чтобы оплатить все расходы на похороны и внести срочный платеж за лечение бабушки в больнице.
Сгорая от любопытства, кто мог оставить столь крупную сумму, она поискала в интернете название компании с визитки и узнала, что этот человек очень далек от простого обывателя.
— «Муджон Групп» — общенациональная преступная группировка, переродившаяся в корпорацию... Сейчас ее сфера деятельности охватывает строительство, отели, казино и тяжелую промышленность...
Читая историю «Муджон Групп», к которой принадлежал этот человек, И Джэ прикусила губу.
Кто же он? Кем приходился покойному отцу? И как папа вообще связался с такими людьми?
И Джэ еще долго смотрела на его визитку.
Пом До Гон.
Проведя пальцами по трем слогам его имени, И Джэ тяжело вздохнула.
Оставалось лишь надеяться, что она больше никогда не встретит этого жуткого человека.
***
Постепенно жизнь И Джэ вошла в привычную колею. Она начала готовиться к конкурсу и нашла новую подработку.
Еще увидимся, малышка.
Вопреки тем словам, мужчина больше не объявлялся.
И это было к счастью.
Столкнись она с этим бандитом снова, ее сердце бы точно не выдержало исходящей от него опасности.
— И Джэ, будь осторожна, когда поздно вечером возвращаешься домой со смены.
— А что такое?
— Да в нашем районе бродит извращенец. Уже столько девушек пострадало.
— А, я и сама с ним как-то столкнулась.
— Что-о? И ты заявила в полицию?
Хозяйка кафе Мин Джон в ужасе переспросила.
— Да. Я так перепугалась, что забежала в ближайший круглосуточный магазин, и он пропал. Сердце чуть в пятки не ушло...
Возвращаясь поздно ночью с подработки, И Джэ почувствовала, что за ней кто-то следит.
Интуитивно поняв, что это тот самый извращенец, о котором все говорили, она сразу же юркнула в соседний круглосуточный магазин.
Когда она вызвала полицию, то вскоре заметила, как преступник в маске бросился наутек.
— И что сказали в полиции?
— Больше не звонили. Наверное, так и не поймали.
— Странно все это, не находишь? Заявлений столько подали, а ощущение, будто полиция нарочно его не ловит. Этот извращенец вовсю разгуливает по округе, его уже полрайона видело, а полиция поймать не может — бред же! А если стрясется беда, что тогда?
— И правда.
— В общем, будь начеку. Может, из-за дешевого жилья, но район стал слишком опасным.
В ответ на слова хозяйки кафе И Джэ лишь слабо улыбнулась.
Дорога домой после закрытия смены.
Пока она шла по переулку с потухшими фонарями, по спине отчего-то пробежал неприятный холодок.
Неужели опять тот извращенец? Страшно-то как...
И Джэ то и дело оглядывалась и прибавляла шагу: недавний разговор с хозяйкой кафе не давал покоя.
Топ... топ.
В этот миг нахлынуло странное чувство дежавю: И Джэ чутко различила чужие шаги, звучавшие невпопад с ее собственными.
Там впереди круглосуточный. Доберусь туда и попрошу о помощи.
С этой мыслью И Джэ как безумная бросилась к магазину. Позади послышался бег — преследователь тоже сорвался с места.
— А ну стой!
От этого мерзкого окрика И Джэ побежала сломя голову, борясь за собственную жизнь. По спине струился пот. Она с трудом терпела раздирающую легкие одышку.
Она отчаянно надеялась на помощь, но в переулке не было ни души.
— Д-дверь...
В магазине, до которого она добежала, не горел свет.
Круглосуточный магазин закрыт именно сегодня — какая злая шутка!
В витрине магазина отразился ухмыляющийся ублюдок. Из-под его куртки хищно блеснуло лезвие ножа.
— Знаешь, сколько я ждал этого момента?
Мужчина со всего размаха огрел И Джэ по голове тяжелым предметом, и она, потеряв сознание, рухнула наземь.
***
Треск... треск.
От звука трещащих искр И Джэ медленно приоткрыла глаза.
Не успев сообразить, где находится, она судорожно втянула воздух: прямо перед ее лицом склонился потрясающе красивый мужчина.
— Выспалась?
Когда И Джэ приподнялась на диване, на пол упал плед. Похоже, До Гон укрыл ее.
Узнав его, И Джэ судорожно сглотнула. Забыть Пом До Гона было невозможно — его аура врезалась в память намертво.
— Г-где мы?
Озираясь по сторонам, спросила И Джэ.
Это был заброшенный завод, насквозь пропитанный духом бандитских разборок из кино — место, где втайне избавляются от трупов.
Пальцы И Джэ задрожали. Она ведь убегала от извращенца и отключилась — как вышло, что теперь она здесь, да еще и рядом с До Гоном?
— Тащите его.
Глухо скомандовал До Гон.
Стоявший за его спиной подручный схватил кого-то за шиворот и с грохотом швырнул перед ними.
Увидев превращенное в кровавое месиво лицо мужчины, И Джэ побледнела так, будто вот-вот лишится чувств.
— Как же...
— Как видишь, с руками у него теперь не задалось. Больше этот ублюдок к тебе не сунется.
Но еще большим потрясением, чем разбитое в фарш лицо извращенца, стали его руки. Они выглядели так, будто их искромсали на куски; И Джэ едва не рухнула в обморок. К горлу подкатила тошнота.
— Уберите его.
Заметив совершенно побелевшее лицо И Джэ, приказал До Гон.
— Не видите, малышка напугана.
По приказу босса подручный поволок извращенца наружу. Следом за ним по полу протянулась широкая полоса крови.
— Что вообще произошло?
— Сказали, он к тебе цепляется, вот я и решил вопрос.
Он покалечил человека до такого состояния только за то, что тот посмел напасть на нее.
Откуда он узнал? Все это время следил за мной?
— В-вы... приставили ко мне человека?
Мужчина лишь бесстрастно посмотрел на И Джэ, и она сочла это за подтверждение.
— За... зачем?..
— Я же говорил. Нас с тобой связала чертовски скверная история.
— Вы... уб-убьете его?
— Хочешь, убью?
Его взгляд не оставлял сомнений: стоит лишь попросить, и он сделает это прямо сейчас. Объятая ужасом И Джэ замотала головой.
— П-по закону надо...
Она хотела сказать, чтобы его не убивали, а передали полиции. Но мужчина лишь впился взглядом в ее побелевшее лицо и насмешливо фыркнул.
До Гон легко подхватил ее на руки. Опешившая И Джэ от неожиданности распахнула глаза.
— Дальше детям смотреть не положено, слишком жестоко. Малышке пора домой.
С этими словами мужчина усадил И Джэ в седан. Автомобиль мягко выехал с территории заброшенного завода.
Казалось, за окном эхом разнесся чей-то истошный вопль, но И Джэ изо всех сил убеждала себя, что ей просто почудилось.
Окажись этот крик настоящим, она бы не смогла уснуть этой ночью.
***
Закончился последний урок, и прозвенел звонок.
— Тот извращенец, прикинь, сынок начальника полиции! Вот почему они так тянули с расследованием.
Собиравшая рюкзак И Джэ так и застыла, услышав разговор одноклассников.
— Говорят, он без вести пропал. Небось сдох уже где-нибудь?
— Туда ему и дорога. Аж передергивает.
И Джэ сглотнула ком в горле.
Какое-то время школа только и гудела о том, что извращенец оказался сыном начальника полиции.
— Ай!
Когда И Джэ выходила из класса, кто-то намеренно подставил подножку, и она грохнулась на пол.
Пф-ф, ха-ха-ха! Школьные задиры загоготали, глядя на распластавшуюся на полу И Джэ.
— И Джэ, под ноги смотреть надо.
Это была та самая шайка хулиганов, изводившая ее еще со средней школы. Стоило А Рым отлучиться, как они тут же принимались травить И Джэ.
— Со И Джэ, ты шмотки вообще стираешь? Слыхали, куртку, в которой ты вечно таскаешься, из мусорного бака для старья вытащили?
— То-то от нее вечно разит, бе-е-е.
Лицо И Джэ густо покраснело.
Бабушка действительно подобрала эту куртку на улице, но, как оказалось, ее выбросила одноклассница.
Делая вид, что ее это ничуть не задело, И Джэ молча собрала с пола пенал и тетради, сунула их в сумку и вышла из кабинета.
— Терпеть не могу таких сук, как Со И Джэ.
— А что, завидуешь, что она красотка, талантливая, да еще и учится лучше тебя?
— Чего? Вовсе я не завидую!
— И почему Со И Джэ даже в бомжовских обносках выглядит красоткой? Аж бесит.
— Сказала же, не завидую!
Оставив за спиной переругивающуюся шайку, И Джэ покинула школу.
Она натянула тонкую куртку повыше; изо рта вырывался белесый пар. Было холодно.
Мысли снова сами собой вернулись к Пом До Гону.
Мужчина, от которого исходила настолько давящая аура, что с первого взгляда становилось ясно: он принадлежит к опасному миру.
Мужчина, способный искромсать сына начальника полиции так, что в новостях не появится ни единой строчки.
Мужчина, который преступал закон без малейших колебаний.
Мужчина, для которого вертеть даже государственной властью как вздумается было в порядке вещей.
Она совершенно не понимала, кто на самом деле этот мужчина: объявился из ниоткуда, оставил внушительную сумму на похороны и даже поймал того извращенца.
При мысли о том, какая беда могла с ней случиться, не окажись его рядом, перед глазами всё темнело.
— Офигеть, какой красавчик.
— Разве таких тачек во всей стране не считанные единицы?
Когда И Джэ выходила из школьных ворот, прямо перед ней остановился чёрный седан.
Только тогда И Джэ, до этого смотревшая лишь себе под ноги, подняла взгляд.
Заднее стекло роскошного седана плавно опустилось, и показалось красивое лицо До Гона.
— Малышка, поедешь с аджосси есть мороженое?
И Джэ от испуга вздрогнула и икнула. Её большие глаза мелко задрожали.
Подумать только, этот мужчина явился прямо к школе! Как он вообще узнал, в какой школе я учусь?
От напряжения пересохло в горле, и она судорожно сглотнула.
— Не любишь мороженое?
— …
— Тогда пойдём с аджосси есть конфеты.
Стоявшие поблизости школьницы с любопытством глазели на привлекательное лицо До Гона и дорогую машину. Вскоре их взгляды обратились и на И Джэ, на которую он смотрел.
С ума сойти…
И Джэ крепко вцепилась в лямки рюкзака и со всех ног бросилась наутёк, прочь от седана.
Она видела, каким жестоким этот мужчина был той ночью, и в голове билась единственная мысль: нужно бежать.
Тот извращенец пропал без вести. Возможно, он и вовсе мёртв.
Она была благодарна До Гону за помощь, но связываться с криминалом не желала.
Ей нужно было заботиться о бабушке. И прежде всего она понимала: ни в коем случае нельзя связываться с бандитами.
— Ха… ха-а…
Даже гудок роскошного седана звучал оглушительно.
Как бы изо всех сил И Джэ ни бежала, обогнать седан она не могла.
В конце концов ей преградили путь в тупиковом переулке.
С переднего пассажирского сиденья вышел рослый, широкоплечий мужчина — подручный Пом До Гона. Одной рукой он подцепил петлю рюкзака И Джэ и приподнял её в воздух.
— Отпустите!
И Джэ забилась, отчаянно молотя руками и ногами, чтобы вырваться.
Глядя на неё, похожую на жалобно пищащего котёнка, которого схватили за шкирку, До Гон низко усмехнулся.
— Не любишь конфеты — так бы и сказала. Что ты любишь?
***
В итоге пойманная До Гоном И Джэ оказалась в ближайшем кафе.
Она сидела напротив До Гона, и её сердце бешено колотилось.
Он купил ей какао и клубничный торт со взбитыми сливками.
— Ешь.
— …
— Боишься, я туда яду подсыпал?
До Гон тихо усмехнулся, глядя, как настороженно И Джэ за ним следит.
— То, о чём вы хотели поговорить…
— Сначала поешь, потом поговорим.
До Гон кивнул на тарелку, веля браться за торт.
И Джэ в конце концов взяла вилку. Стоило отправить в рот кусочек торта со взбитыми сливками и клубникой, как её глаза сами собой округлились. Сочетание сладости крема и клубники было изумительным.
Она уже давным-давно не ела торта.
С тех пор как бабушка слегла в больницу, никто больше не поздравлял её с днём рождения. А значит, и повода поесть торта у неё не было.
После уроков пойдём в кафе у школы.
Ладно. Чур, каждому по куску торта, помнишь?
Она знала, что одноклассники иногда проводили время в этом кафе у школы.
Однако И Джэ вечно разрывалась на подработках, а главное — у неё никогда не было денег на подобные радости, так что попробовать здешние сладости ей довелось лишь сейчас.
— А ты любишь торт.
Глядя, как И Джэ уплетает угощение за обе щёки, мужчина заказал ей ещё один кусок.
— Спасибо.
И Джэ с удовольствием ела, но изо всех сил пыталась понять намерения мужчины. Сколько бы она ни размышляла, причин снова разыскивать её у него не было.
— Простите… но зачем вы пришли?..
— Кто знает. И зачем же я тебя разыскал?
Мужчина явно не собирался отвечать на вопрос.
— Может быть… мой отец задолжал вам денег?
— Нет.
— Тогда вы из-за того, что случилось в прошлый раз? Я правда ничего не видела и совершенно не собираюсь заявлять в полицию.
— …
— Я… я правда никому ни слова не сказала!
Когда До Гон лишь молча уставился на неё, И Джэ повысила голос.
Сколько ни думай, между ней и Пом До Гоном не было ничего общего. А значит, он ни за что не стал бы устранять преступника ради неё.
— У вас ведь были счёты с тем извращенцем, да? Я не пойду в полицию…
И Джэ зашептала, с опаской озираясь на других посетителей. До Гон приподнял бровь и склонил голову набок.
— …Я ошиблась?
От её нелепой догадки До Гон запрокинул голову и расхохотался.
Она впервые видела, как этот мужчина смеётся, и нервно сглотнула.
И что его так рассмешило?
От этого непостижимого смеха её сердце гулко заколотилось.
— Разве вы пришли не для того, чтобы заставить меня молчать о том извращенце?
Мужчина втянул воздух сквозь зубы и сделал вид, будто глубоко задумался.
— Именно.
Помолчав немного, будто приняв решение, мужчина достал из пачки сигарету, сунул в зубы и заговорил:
Он уже собирался чиркнуть зажигалкой «Дюпон», но, заметив школьную форму И Джэ, слегка нахмурился. Смяв зубами сигарету, он со стуком бросил её на стол вместе с зажигалкой.
— Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен.
— …
— Я правда очень ценю, что ты никому ничего не рассказала и не побежала в полицию.
В низком голосе мужчины сквозила странная насмешливая игривость.
— Я ведь страшно испугался. Вдруг дяди-полицейские меня схватят.
Челюсти мужчины напряглись: казалось, он с трудом сдерживает желание закурить.
— Вот если малышка пообещает сохранить всё в тайне, я смогу спать абсолютно спокойно.
— Ну как, сохранишь мой секрет?
Спросив это, мужчина усмехнулся, приподняв уголки губ.
Глядя на его насмешливую ухмылку, И Джэ засомневалась.
Если бы он действительно боялся полиции, разве посмел бы сотворить такое с сыном начальника полиции?
Однако мысль о том, что важнее всего выбраться из этой ситуации, взяла верх, и И Джэ выпалила:
— Я ни за что, ни за что не пойду в полицию! Я и сама до смерти боялась того извращенца. Как оказалось, у нас в школе многие девчонки от него пострадали. Он был законченной тварью.
И Джэ с решительным видом энергично закивала. Её ясные глаза так и светились готовностью свято хранить тайну.
— Это плата за молчание.
До Гон небрежно бросил на стол буклет. На обложке было написано: фонд «Муджон».
— Я внесу имя малышки в список стипендиатов. Тогда малышка сохранит мой секрет навеки, а на мои деньги сможет продолжить учёбу. Здорово, правда?
— …Фонд «Муджон»?
О фонде «Муджон» И Джэ знала. Они поддерживали учащихся творческих направлений.
Тем, кого брал под крыло фонд «Муджон», оплачивали абсолютно всё: не только обучение, но даже расходы на стажировку за границей.
Прежде И Джэ и сама пыталась получить стипендию благотворительных фондов, но конкурс был слишком жёстким, и пробиться ей не удавалось.
— …Но почему меня?
— Я же сказал: благодаря малышке я сплю без задних ног.
— Но я всего лишь пару дней держала язык за зубами, вот и всё…
И Джэ нахмурилась, совершенно ничего не понимая.
— Вот именно. А ведь полно ублюдков, которые не смогли заткнуться на эти жалкие пару дней и сдохли.
От этих буднично брошенных слов И Джэ вздрогнула, и её лицо застыло от ужаса.
Она твёрдо решила: эту тайну придётся унести с собой в могилу.
***
Перед тем как отправиться на подработку, И Джэ заглянула к антикварной лавке и замерла перед витриной. Там была выставлена музыкальная шкатулка с балериной.
— Снова пришла?
Хозяин вышел на улицу с метёлкой для пыли в руках. Он прекрасно знал И Джэ, которая и в дождь, и в снег приходила полюбоваться на шкатулку, и радушно с ней поздоровался.
— Дяденька, её ведь ещё никто не покупает? Вот вырасту, заработаю много денег и обязательно приду за ней. Вы непременно должны продать её мне!
— Раз она тебе так нравится, почему бы просто не купить? Сама же говорила, что подрабатываешь.
— …Мне и на лечение бабушки едва хватает.
Заметив, как в глазах И Джэ мелькнула горечь, хозяин вздохнул.
— Я и сам бы рад отдать подешевле, да вещица больно редкая. Еле урвал на аукционе. Говорят, принадлежала кому-то из европейской королевской семьи. Хотелось бы уступить её тому, кто понимает в этом толк, как ты, но…
Глядя на сверкающую в витрине шкатулку, И Джэ мысленно произнесла:
Сестрёнка обязательно придёт и заберёт тебя. Только дождись меня, пусть тебя никто не купит!
Тем же вечером.
И Джэ шла домой, понурив плечи.
Возвращаясь домой после подработки, она проходила мимо антикварной лавки и увидела, что музыкальная шкатулка, которая должна была красоваться в витрине, исчезла.
— Дяденька, а куда делась шкатулка?
— Прости, днём продал.
— Правда?
— Пришёл какой-то мужчина и забрал. За бешеные деньги. Я помнил о тебе и старался придержать, но он предложил тройную цену, так что деваться было некуда.
Она понимала, что рано или поздно на такую красивую шкатулку найдётся покупатель, но чтобы её продали прямо в день её рождения…
Интересно, у того, кому предназначался этот подарок, тоже сегодня день рождения?
Как же я завидую. Будь эта шкатулка у меня, я бы пылинки с неё сдувала каждый день.
Это была первая вещь на свете, которую И Джэ отчаянно захотела иметь.
Какая мелодия там играла? Ей так хотелось хоть разок послушать песню этой шкатулки…
И Джэ брела, тяжело вздыхая, как вдруг кто-то с силой вцепился ей в волосы.
— Эй! Ты, что ли, Со И Джэ?!
Женщина средних лет намертво вцепилась в её волосы и не отпускала.
— Это ты украла кошелёк у моей дочери?!
— Вы кто такая?!
— Я мать Су Хён! Кое-кто видел, как во время обеда ты стащила брендовый кошелёк моей девочки и сунула себе в сумку!
Женщина вырвала у И Джэ сумку и принялась в ней рыться. Рядом с ухмылкой наблюдала сама Су Хён.
— Ничего я не брала!
— Воровка паршивая, смеешь ещё издеваться над моей дочерью?! Я тебя в полицию сдам!
— Отдайте мою сумку!
Вокруг непрекращающейся потасовки стали собираться прохожие.
— Ты ведь сирота, без родителей росла! На хореографическом все девчонки из приличных богатых семей, одна ты нищенка! Кто ещё мог это сделать?!
— Не смейте рыться в моей сумке!
И Джэ попыталась выхватить сумку, но женщина оттолкнула её на землю и резко вытащила что-то наружу.
— Разве это не кошелёк моей дочери?!
— К-как… почему это в моей сумке?..
Взгляд И Джэ испуганно заметался. Ведь брендовый кошелёк и впрямь лежал в её сумке.
И Джэ совершенно не понимала, как вещь, которую она даже в глаза не видела, оказалась в её сумке.
— Такая соплячка, а уже ворует?! Немедленно в полицию! Прямо сейчас!
Мать Су Хён заявила, что девчонку нужно проучить как следует, и потащила И Джэ в полицейский участок.
Спустя некоторое время в участок приехала классная руководительница, которой сообщили о случившемся.
И полицейский, и классная руководительница хотели как можно быстрее закрыть дело, поэтому без разбору выставляли И Джэ воровкой. Сколько бы та ни пыталась оправдаться, её никто не слушал.
— Мама Су Хён, прошу прощения. И Джэ росла в нищете. Вы же знаете? Родители её бросили, растила бабушка — откуда у ребёнка возьмётся должное домашнее воспитание? Дети из бедных семей всегда такие. Пожалуйста, отнеситесь с пониманием.
— С какой стати мне понимать?! Она даже не извинилась ни разу!
Полицейский, которому вся эта возня осточертела, тяжело вздохнул.
— Опекуна нет, связаться не с кем — с ума сойти можно. Спрашиваю, в какой больнице лежит бабушка, а девчонка рта не раскрывает.
— Эй, извинись по-быстрому, и дело с концом. Неужели так трудно извиниться?
— Как я могу извиняться, если я ничего не крала?
Услышав полный обиды голос И Джэ, полицейский опешил от возмущения:
— Совсем у нынешней молодёжи мозги набекрень. Ты что, правда в колонию для несовершеннолетних захотела?
— …
— Если ты по-быстрому извинишься и всё закончишь, всем же будет проще! Номер опекуна назвать — и то слова из тебя не вытянешь. Слышь, ты полицию за пустое место держишь?
Полицейский занёс металлическую планшетку, собираясь треснуть И Джэ по голове, когда…
— Ой…
Глаза полицейского округлились, когда он увидел мужчину, входившего в этот момент в участок.
— Вот же он. Опекун.
Низкий, глухой голос заставил всех обернуться.
И Джэ широко распахнула глаза, глядя на До Гона в чёрном пальто, который направлялся прямо к ней.
Воздух в участке мгновенно заледенел. Люди вокруг зашептались.
— К-как вы здесь…
Вскоре вниз спустился сам начальник участка.
— Ох, вам достаточно было просто позвонить мне, к чему было лично утруждать себя визитом…
Начальник участка откровенно лебезил перед До Гоном. Он уже приближался к пенсионному возрасту, и о его будущем заботилась «Муджон Групп».
Выслушав доклад от подчинённого До Гона, начальник участка нахмурился.
— Ты что творишь?! Кто в наше время распускает руки?!
Начальник участка перехватил металлическую планшетку и от души врезал ею по голове полицейскому, который только что замахивался на И Джэ.
— Ты подумал, каково было бы нашей ученице получить такой удар?!
— В-виноват. Простите.
— Не передо мной извиняйся, а перед нашей ученицей И Джэ, на которую ни за что повесили клеймо воровки!
Повинуясь приказу начальника, полицейский повернулся к И Джэ:
— Прости, девочка.
Видя, как разительно переменилось отношение окружающих с появлением До Гона, И Джэ прикусила щёку изнутри.
— Ученица И Джэ, присаживайтесь, пожалуйста. Между школьниками всякое случается, дело житейское. Давайте тихо и мирно всё уладим. Я приношу вам свои извинения.
Начальник участка усадил И Джэ на стул и заговорил подчёркнуто ласковым тоном.
От столь внезапной перемены обстановки и сама И Джэ, и все присутствующие совершенно опешили.
— Боже мой… «Муджон Групп»?
Классная руководительница И Джэ тоже прижала руку ко рту, уставившись на его визитку.
Какая вообще связь может быть у самой нищей ученицы в классе с «Муджон Групп»?..
— Неужели… любовники?..
— Нет!
И Джэ густо покраснела и громко выкрикнула.
До Гон, глядя на её реакцию, насмешливо хмыкнул.
— Раз опекун, значит, старший брат И Джэ!
При слове «брат» бровь До Гона поползла вверх.
— Боже правый, И Джэ, надо же было сказать! Так вот какая у нашей И Джэ непростая семейная ситуация! Ну да, хоть И Джэ и росла бедно, но благородство в ней всегда чувствовалось.
Учительница, строя самые нелепые догадки, хлопнула в ладоши, словно теперь ей всё стало понятно.
— Да что здесь вообще происходит?!
Растерявшись от того, что ситуация перевернулась с ног на голову, мать Су Хён завопила:
— Вы почему эту паршивую воровку до сих пор за решётку не упекли?!
Мать Су Хён уже вскинула руку, собираясь влепить И Джэ пощёчину.
Но тут же взвизгнула: стоявший за спиной До Гона подчинённый намертво перехватил её запястье.
— Тебе же сказали: наша девочка ничего не крала.
Оробев под убийственным взглядом До Гона, мать Су Хён заикнулась:
— Н-но ведь дети видели, как И Джэ украла…
Под тяжестью подавляющей ауры, исходившей от До Гона, мать Су Хён нервно сглотнула.
— Мы проверили записи с камер видеонаблюдения. В момент происшествия ученица И Джэ занималась в комнате самоподготовки, а в класс тогда заходили трое школьников, включая Хан Су Хён.
— Вы слышали, господин начальник?
До Гон обратился к начальнику участка низким голосом.
— В такой деликатный период, когда нашей девочке нужно сосредоточиться исключительно на учёбе.
Уголок губ До Гона холодно изогнулся.
— И из-за такого блядского повода её должны допрашивать в участке?
— Ох, ни в коем случае! Это мы виноваты, простите ради бога! Чего застыл?! Немедленно закрой дело!
Начальник участка гаркнул на полицейского.
— Где адвокат Пак?
— Сказал, что только что подъехал.
И точно: в участок, тяжело переводя дух, вошёл аккуратного вида мужчина в очках.
— Директор, я прибыл.
— Всех, кто издевался над нашей девочкой, упеки за решётку.
— Понял. Мы со своей стороны подготовим всё как надо.
Адвокат Пак протянул визитку матери Су Хён. Та посмотрела на неё, и глаза её расширились от изумления.
Юридическая фирма «К» — разве это не ведущая юридическая контора в стране? Большинство её адвокатов были бывшими судьями и прокурорами.
— Т-так вы хотите сказать, что моя дочь нарочно подбросила кошелёк ей в сумку?!
Ошарашенная женщина схватилась за лоб. Записи с камер видеонаблюдения подтвердили невиновность И Джэ, так что давить на неё дальше было бесполезно.
— Хан Су Хён, это правда?! Ты всё это подстроила, чтобы затравить одноклассницу?!
Когда дело приняло столь опасный оборот, Су Хён наконец подала голос.
— Вообще-то мы просто пошутили…
Услышав признание Су Хён, взрослые дружно и тяжело вздохнули. Ведь все они были уверены, что украла И Джэ — опекуна у неё не было, и жила она в бедности.
— Извиниться перед нашей девочкой не хочешь?
До Гон смерил Су Хён ледяным взглядом. Та испуганно пролепетала извинения И Джэ:
— П-прости… И Джэ…
У И Джэ не было ни малейшего желания прощать Су Хён. Но не получи она хотя бы этих извинений, обида грызла бы её до глубины души.
— Со И Джэ, ты чего застыла?
До Гон кивнул И Джэ, подзывая её к себе.
— Пойдём. Домой пора.
И Джэ посмотрела в спину До Гону и торопливо засеменила вслед за его широкой спиной.
***
До Гон купил в автомате у входа в участок горячее какао и протянул стаканчик И Джэ.
И Джэ сидела на скамейке и приняла протянутый бумажный стаканчик.
С опозданием на неё нахлынуло чувство неловкости. Впрочем, о её бедственном семейном положении он наверняка и так знал всё.
Но от мысли о том, что этот мужчина узнал и о травле в школе, она почувствовала себя бесконечно жалкой.
Почему мне так стыдно именно перед этим аджосси?
Ну почему вообще?
Кроме бабушки, за неё ещё никто и никогда не заступался, поэтому доброта До Гона казалась И Джэ непривычной и странной.
Может быть, поэтому? Ей хотелось сказать «спасибо, что спас», но слова отчего-то вышли колкими.
— …А бандитам вообще можно приходить в полицейский участок?
И Джэ спросила это, дуя на горячее какао.
До Гон сверху вниз посмотрел на её круглый затылок и усмехнулся:
— Надо же, как изящно ты умеешь благодарить за помощь.
— …Спасибо.
— То-то же.
Как раз в этот момент из участка вышли Су Хён и её мать, закончившие давать показания.
— Эта шайка над тобой издевается?
— …Они просто одноклассницы.
И Джэ неопределённо отмахнулась. Ей не хотелось выглядеть в его глазах ещё более жалкой.
— А-а, одноклассницы.
До Гон лениво повторил её слова, но больше ни о чём расспрашивать не стал.
После этого И Джэ на его машине вернулась домой.
Это был сочельник — и день её рождения.
Весь день на душе скребли кошки, но радовало хотя бы то, что полночь ещё не наступила. Иначе свой день рождения она рисковала провести в полицейском участке под клеймом воровки.
— Спасибо вам за сегодня.
И Джэ вышла с заднего сиденья и вежливо поклонилась До Гону. Она уже собиралась закрыть дверцу машины, когда тот окликнул сидевшего за рулём водителя:
— У Гён.
— Да, хённим.
Его подчинённый вышел из машины и протянул И Джэ какую-то вещь.
— Это…
Увидев лежащую у неё на ладонях музыкальную шкатулку, И Джэ прикусила губу.
— Рождественский подарок для малышки.
И Джэ ошеломлённо уставилась на шкатулку.
— Но как вы…
Она ведь так завидовала тому, кому достанется этот подарок.
И даже представить не могла, что До Гон подарит её именно ей.
— Ну, ещё увидимся.
Мужчина взглядом показал, чтобы она скорее шла домой. Похоже, он хотел убедиться, что она зайдёт внутрь, прежде чем уехать.
— …А когда вы снова придёте?
— А что, ждать будешь?
И Джэ вспыхнула до ушей и лишь беззвучно зашевелила губами.
— Если малышка будет хорошо есть и прилежно учиться, я снова приду.
— Послушайте, аджосси…
И Джэ робко посмотрела на До Гона и спросила:
— …Почему вы постоянно так добры ко мне?
С чего вообще появляться из ниоткуда и без всякой причины быть таким добрым?
— Добр к тебе? Я?
— Да.
— Разве я хоть раз сделал для малышки что-то хорошее?
С губ До Гона снова сорвался тихий смешок.
— Что-то я такого не припомню.
И Джэ шумно втянула воздух. Слова о том, что же это тогда, если не доброта, так и рвались наружу.
— Вы и денег на похороны дали слишком много. Они даже остались. Вы ведь нарочно положили побольше?
— Оставь себе на карманные расходы.
В И Джэ, никогда прежде не знавшей бескорыстной заботы, вдруг взыграла глупая гордость.
— Подождите. Я вырасту и всё до копейки вам верну.
В ответ на эти слова До Гон снисходительно усмехнулся.
— Малышка, кто же возвращает карманные деньги?
— …
— Заходи в дом, на улице холодно.
Выйдя из седана, До Гон снял пиджак и накинул его на худенькие плечи И Джэ.
Пиджак оказался слишком большим, под стать фигуре мужчины. На И Джэ он смотрелся точь-в-точь как папин. Не разобрать было: то ли она надела этот пиджак, то ли пиджак надел её.
И Джэ подняла руку: кисть даже не показалась из рукава.
Глядя на неё, До Гон усмехнулся, словно находя эту картину очень милой.
— И когда только вырастешь?
В тот миг И Джэ почему-то не могла оторвать от него взгляда.
Едва заметная улыбка на губах До Гона словно задела сердце И Джэ.
Сердце заколотилось так бешено, что с ним невозможно было совладать. В ушах даже заложило.
Что это со мной? У меня что, болезнь сердца?
Вернувшись домой, И Джэ накрыла колени пиджаком мужчины и открыла музыкальную шкатулку. Мелодия, которую ей так хотелось услышать, оказалась даже прекраснее, чем она себе представляла.
Как раз в этот момент она почувствовала, как за коренным зубом зудит десна.
— Ой, как чешется.
И Джэ сунула палец в рот и потрогала коренной зуб. Позади него ощущалось что-то твёрдое, словно там пробивалось нечто новое.
***
После того дня по личному указанию председателя правления школы хулиганов, травивших И Джэ, наказали за насилие. Некоторых из них даже принудительно перевели в другие школы.
Эта компашка тебя задирает?
…Просто одноклассники.
И Джэ соврала, не желая его беспокоить, но До Гон, похоже, понял всё по-своему.
Он не говорил прямо, что вмешался, но И Джэ смутно догадывалась: здесь не обошлось без его участия.
Каждую ночь И Джэ засыпала в обнимку с музыкальной шкатулкой.
Сама того не желая, она стала часто видеть До Гона во сне. Ей так хотелось продлить эти сны, что она подолгу нежилась в постели и не раз едва не опаздывала в школу.
На уроках И Джэ никак не могла сосредоточиться, что случалось с ней крайне редко, и то и дело разглядывала визитку мужчины.
Поискав о нём информацию в интернете, она узнала один любопытный факт.
Он с наивысшим баллом окончил факультет делового администрирования Сеульского университета.
Не поэтому ли он при каждой встрече велел усердно учиться?
Как бы то ни было, такое блестящее образование стало для неё неожиданностью.
Если подумать, у нас ведь разница в днях рождения всего месяц…
И этот день был сегодня.
И Джэ вспомнила подаренную им музыкальную шкатулку.
Мне тоже хочется сделать для него что-нибудь.
Сколько у меня денег?
И Джэ попыталась прикинуть, сколько денег у неё осталось от расходов на жизнь в этом месяце.
Но денег у меня совсем мало.
В этот момент в голове у И Джэ мелькнула мысль.
Вернувшись домой, И Джэ отыскала неоновую свинью-копилку, стоявшую на письменном столе.
— Свинка, прости…
С жалобным видом И Джэ вспорола свинке брюшко и вытащила деньги.
Двадцать семь тысяч вон.
Все деньги, которые И Джэ могла потратить на подарок мужчине ко дню рождения.
Бережно спрятав деньги, она вышла на улицу. Но на двадцать семь тысяч вон невозможно было купить приличный подарок: всё, что могло бы подойти мужчине, стоило слишком дорого.
Разочарованная И Джэ бесцельно брела по улице, как вдруг…
— А ну, подходи, налетай! Грандиозная распродажа товаров после ликвидации магазина! Одежда для туризма и отдыха, костюмы, нижнее бельё — найдётся всё!
Услышав голос торговца, продававшего одежду прямо с грузовика, И Джэ остановилась.
Ей на глаза как раз попались галстуки.
Словно заворожённая, И Джэ купила один из них. Дизайн оказался на удивление изысканным.
— Раз уж пришла, может, и в универмаг заглянуть?
Вещи, которые носит аджосси, всегда выглядели такими брендовыми.
И Джэ зашла в универмаг, мимо которого в обычное время даже не проходила. Заметив знакомый логотип люксового бренда, который когда-то видела на костюме мужчины, она переступила порог бутика.
— Простите, я бы хотела посмотреть галстуки.
Сотрудник с недоумением окинул взглядом её скромный вид, но всё же подвёл девушку к витрине.
— Какая красота…
И Джэ затаила дыхание, глядя на галстуки, ткань которых разительно отличалась от купленного на улице. Лишь теперь она окончательно поняла, что её дешёвая покупка ни за что не придётся ему по вкусу.
Как же это безумно дорого.
И Джэ никогда не сталкивалась с люксовыми вещами: она слышала о них лишь краем уха и даже представить не могла таких цен, поэтому поспешно положила галстук на место.
Она уже собиралась уйти, как вдруг…
— Говорят, у вас сегодня день рождения, До Гон? Я обо всём узнала от вашей матушки. Мне непременно хочется сделать вам подарок!
Откуда-то донёсся мягкий, нежный голос.
— Матушка, ну как вам? До Гону ведь идеально подходит, правда?
Увидев До Гона, входящего в бутик вместе с женщиной, И Джэ застыла как вкопанная.
Женщина лучезарно улыбалась, прикладывая галстуки один за другим к шее До Гона.
— Матушка, после нашей свадьбы с До Гоном я каждое утро буду вот так повязывать ему галстук.
Свадьба.
От этого слова сердце И Джэ ухнуло вниз.
До Гон смотрел на женщину совершенно равнодушно. Но И Джэ они казались удивительно нежными друг к другу.
Женщина была высокой, с прекрасной фигурой — статная, эффектная красавица.
Она была взрослой — совсем не такой, как И Джэ.
— Если ничего не покупаете, не могли бы вы выйти?
Произнёс сотрудник бутика, обращаясь к И Джэ, которая так и застыла на месте, не сводя с них глаз.
— Послушайте, здесь магазин, а не выставка! Хватит глазеть, уходите уже! Сколько можно тут стоять и пялиться?
Сотрудник смерил И Джэ в школьной форме взглядом с ног до головы и раздражённо огрызнулся.
И тут До Гон с женщиной начали поворачиваться в её сторону. И Джэ испуганно развернулась и бросилась прочь.
***
И Джэ шла по улице, заливаясь слезами.
— Значит, у него есть невеста…
А ведь он мне так нравится.
Я ведь впервые испытала такое чувство.
И Джэ переполняла горькая обида на До Гона, который заставил её влюбиться, хотя у самого была невеста.
Она никогда не рассчитывала, что между ними что-то возможно. Он взрослый мужчина, а она всего лишь школьница.
Виновата была она сама, раз позволила себе столь неуместные чувства. Но почему же сердце разрывалось от такой боли?
Она долго бесцельно бродила и уже подходила к дому, когда это случилось.
— Малышка, разве ты не знаешь, как опасно разгуливать допоздна?
Перед домом, где жила И Джэ, стоял седан До Гона. Увидев мужчину в том самом галстуке из универмага, И Джэ почувствовала, как её взгляд застилает горечь разочарования.
— Похоже, получили подарок на день рождения от любимой девушки?
— Что?
До Гон усмехнулся, словно услышал несусветную нелепицу.
— Ну… Точно не от любимой.
А от кого тогда? От той, на ком собираетесь жениться?
И Джэ хотелось спросить, но она сдержалась.
У неё не было такого права. И продолжать расспросы было бы просто смешно.
— Что, рассказать, от кого подарок?
— …
— Тебе незачем об этом думать.
Эти слова прозвучали для И Джэ так, будто он чётко очертил между ними границу.
— А это что?
Взгляд До Гона упал на подарок, который И Джэ нервно перебирала за спиной.
— Отдайте, это моё!
Когда До Гон отобрал свёрток, И Джэ аж подпрыгнула. Но мужчина уже заглянул в чёрный пакет.
— Галстук?
Лицо И Джэ вспыхнуло краской. Её подарок слишком сильно проигрывал тому, что купила его невеста.
Для него эта вещь была не более чем грошовой дешёвкой.
— Вряд ли ты отдала бы его какому-то другому парню, так что это мне?
До Гон усмехнулся, разглядывая галстук.
— Умница.
— …
— В следующий раз, когда приеду к малышке, надену именно его.
— Не надевайте.
И Джэ решительно вскинула подбородок и после недолгих колебаний заговорила:
— Мне нужно вам кое-что сказать.
— …
— …Я бы хотела, чтобы вы больше ко мне не приезжали. Меня это тяготит.
— Что?
— Я говорю, что ваши приезды меня тяготят.
И Джэ говорила совсем не то, что было у неё на душе.
— И себя ненавижу за то, что без конца жду, когда же придёт аджосси.
— …
— А аджосси, который вечно так добр ко мне, ненавижу ещё сильнее!
— …
— Поэтому я прошу вас: больше ко мне не приходите.
Было видно, как между красивыми бровями До Гона залегла складка.
— Вы даже не объясняете, зачем приезжаете. А главное — это мешает мне учиться.
Она не знала, как совладать с этой щемящей болью в сердце, которую испытала впервые в жизни. Ни с кем, кроме бабушки, она ещё не сближалась так стремительно и глубоко.
Всё это было для неё в первый раз.
Этот внезапно появившийся мужчина без спроса помогал ей и заставлял её сердце трепетать.
Ей стало страшно, что она не совладает с переполнявшими её чувствами к нему.
И всё это было из-за него.
Впервые ей захотелось стать лучше. Он подарил ей надежду на то, что даже в этой беспросветной нищете можно выстоять и достойно жить дальше.
И больше всего она боялась, что больше не сможет смотреть ему в глаза.
Скоро он женится на другой женщине. Как же он растеряется и смутится, если узнает, какие непозволительные чувства питает к нему девчонка.
Если она продолжит видеться с ним, её чувства просто вырвутся наружу, и она признается ему в любви.
— Со И Джэ, ты что, больше не собираешься со мной видеться?
— Сказала же, не собираюсь!
Вернувшись домой, И Джэ зарыдала, задыхаясь от всхлипов.
Она сунула палец в рот. Нечто, только начинавшее прорастать возле коренного зуба, теперь уже прорывало десну.
И Джэ тихо застонала от боли, с которой резался зуб мудрости. Но сердце почему-то болело во сто крат сильнее.
***
Вспомнив события далёкого прошлого, И Джэ с горечью усмехнулась.
Хотелось выглядеть увереннее, когда мы встретимся вновь…
Она ни на миг не забывала о нём. Это было первое искреннее тепло со стороны чужого человека, и образ Пом До Гона словно навеки отпечатался в её сердце — она не могла думать ни о ком другом.
Но даже теперь, когда она выросла и они встретились снова, для него она оставалась всё тем же несмышлёным ребёнком.
В откровенном платье И Джэ вошла в гостиничный лаундж.
Издалека Го Хон Гюн, с которым ей предстояли смотрины, уставился на неё с блеском в глазах.
— Кхм-кхм, профессор Со много рассказывал мне о нашей барышне И Джэ. Говорят, вам всего двадцать?
И Джэ опустилась на стул напротив него, выдавив из себя подобие улыбки.
Да, такова уж её участь с самого начала.
Первой любви всё равно не суждено сбыться. Какой же дурой она была, раз, не понимая такой простой истины, снова посмела на что-то надеяться.
