— Говорю же, нет. Мне никогда даже в голову не приходило встречаться с женщинами.
— Верю на слово.
— У тебя на лице написано, что не веришь! И вообще, что значит «по такому принципу»?
— Я про то, что вы заводите романы только с теми мужчинами, которые хороши собой, на которых не жалко тратить время и деньги, и с которых можно что-то поиметь.
— А разве это не само собой разумеется? — Берениче вздернула бровь. На ее лице читалось явное недоумение — надо же было сморозить такую чушь. — А зачем мне с ними встречаться, если от них нет никакого толку?
— …
— Деньги на деревьях не растут, и в сутках у всех двадцать четыре часа. Если уж тратить свои ресурсы, то только на того, на кого не жалко. Ты что, предлагаешь мне сидеть в ресторане и давиться пастой в компании уродливого ничтожества? У меня от одной мысли об этом аппетит пропадает! С какой стати? Благотворительность хоть чувство морального удовлетворения приносит.
— Я имел в виду не это. Просто в таком подходе нет ни капли искренности.
— С чего ты взял, что ее нет? — Она правда не понимала, к чему он клонит. — С кем бы я ни встречалась, я всегда была предельно искренней.
— Только не говорите, что под «искренностью» вы подразумеваете…
— Если ты про мой «искренний» план посмотреть, как далеко зайдет Руссо Гуччи, и поиметь с него ровно столько же, сколько он пытался стрясти с меня — то да. Именно это я и имею в виду. Ты ведь и сам все прекрасно понимаешь, так зачем спрашиваешь?
Слегка склонив голову, Берениче расплылась в лучезарной, почти невинной улыбке, словно ей и впрямь было любопытно. Эркин, очевидно, уловил в этом жесте недвусмысленное предупреждение — «тебе лучше заткнуться прямо сейчас», — и тут же захлопнул рот.
Мгновение он о чем-то напряженно размышлял. Затем его глаза слегка расширились и вновь сузились. Казалось, такой ответ застал его врасплох, но вместе с тем помог осознать нечто важное. В его взгляде мелькнул и тут же погас странный блеск.
Она чуть отстранилась, насторожившись из-за этой мимолетной искры. Она и сама не заметила, как подошла к нему вплотную, но интуиция уже вопила: сокращать дистанцию дальше — опасно.
Словно прочитав ее мысли, Эркин, до этого стоявший прямо как жердь, слегка подался вперед.
— Значит, если у мужчины смазливая мордашка, с ним не скучно, и от него можно что-то получить — он автоматически годится в любовники?
— А тебе-то какое дело?
— Разве странно, что я хочу получше узнать синьорину, которую мне предстоит охранять?
— Да, странно.
Берениче отрезала резко, словно выставляя невидимый барьер — лишь бы он не вздумал подойти ближе. «Годится в любовники?», «Разве странно хотеть узнать?»… То, с каким напускным равнодушием он задавал эти вопросы, казалось ей до боли знакомым. Это смахивало на…
«Да нет, бред. Быть такого не может. Чтобы Эркин решил сыграть в соблазнителя? Исключено».
Берениче поспешно отогнала эту мысль. От одной только фантазии волоски на затылке встали дыбом, и она едва не передернула плечами прямо у него на глазах.
«Мерзость какая». Умом она понимала, что ничего подобного не случится, но после всего, через что ей пришлось пройти за эти годы, паранойя въелась слишком глубоко. Стоило закрасться хоть малейшему подозрению, как избавиться от него было почти невозможно.
Берениче скривилась, будто глотнула прокисшего молока, и слегка покачала головой.
— В твоем исполнении это звучит особенно странно. Так что если тебе так любопытно, спроси у Риккардо. Правда, не факт, что он ответит.
Она ясно давала понять, что не желала его в свои телохранители и намеревалась держать жесткую дистанцию. Эркин в ответ лишь коротко хмыкнул.
— Жаль, что мы всё испортили, не зная, что вы в курсе нашей слежки. Но мы с боссом действовали из лучших побуждений. Вы же знаете, что мы готовимся к расширению влияния и запуску нового бизнеса. Нам просто необходим был дополнительный человек для вашей охраны.
— И что с того?
— Если вы намеренно скормили Руссо дезинфу, то должны были понимать, что за этим может последовать месть.
— Я и понимала. Поэтому наступила на горло собственной гордости и взяла тебя с собой.
— Говорит та, кто вышвырнула меня из машины и заставила идти пешком. — Эркин склонил голову, всем своим видом показывая, что этот факт требует немедленного уточнения. — В любом случае босс решил, что нельзя пускать всё на самотек, когда информатор из чужого клана снова ищет с вами встречи. К тому же, в этот раз вы почему-то скрыли, что встречались с Руссо.
— О, так мне нужно предоставлять подробный отчет о своей личной жизни?
— Босс решил, что с Руссо у вас всё... серьезнее, чем обычно. А какой старший брат будет спокойно смотреть, как его сестра путается с таким типом?
— Надо же, какая трогательная забота, — с ядовитым сарказмом протянула она.
— Я сказал это не для того, чтобы вы язвили.
— А ты, я погляжу, любишь почесать языком.
Берениче, до этого отвечавшая без малейшего интереса, вдруг удивленно на него посмотрела. Эркин, видимо, и сам понял, что разоткровенничался, и плотно сжал губы.
Разговор затянулся и начал утомлять, поэтому внезапно повисшая тишина оказалась как нельзя кстати. Мало того, что они тратили время на пустую болтовню, так еще и беседа пошла совершенно не по плану — а такого с ней раньше не случалось.
Она ведь задержала его, чтобы предупредить, но в итоге просто потратила время. Да и на лице у него не было написано ни малейшего желания прислушиваться к каким-либо угрозам. Только зря сотрясала воздух.
Проглотив всё, что собиралась сказать, Берениче отмахнулась от Эркина, словно от назойливой мухи.
— Свободен. Хорошо поработал сегодня.
***
Массивная входная дверь отлично глушила звуки, поэтому расслышать удаляющиеся шаги Эркина было невозможно. Отняв ухо от прохладного дерева, Берениче подошла к раковине и перевернула стоявшую на обеденном столе вазу. Вместе с еще свежими цветами на стальное дно со звоном выпал крошечный ключ, размером с мизинец.
Заодно сменив воду в вазе и вернув цветы на место, Берениче направилась в спальню. Там она отклеила второй ключ, спрятанный на дне прикроватной тумбочки. Откинув край пушистого ковра, она обнажила тяжелый металлический люк сейфа, вмонтированного прямо в пол.
Этот тайник оборудовали по ее личному заказу перед самым переездом в пентхаус. Чтобы открыть его, требовалось не только безошибочно ввести комбинацию на диске, но и вставить два разных ключа, повернув их одновременно.
Раздался глухой щелчок. Она откинула толстую дверцу и тихо вздохнула.
В недрах сейфа с толстыми стальными стенками покоились золотые слитки, россыпь бриллиантов, пачки наличных купюр, чековые книжки, несколько поддельных паспортов на разные имена и прочие ценности.
Но и это было еще не все.
Рядом лежали туго свернутые фотопленки, кассеты с прослушкой и пухлые папки с документами. С невозмутимым видом положив поверх них конверт с результатами слежки за Руссо Гуччи, Берениче достала из сейфа небольшую сумку.
Она методично проверила содержимое: короткий, но дьявольски острый стилет, пара пистолетов, запасные магазины с патронами, солнцезащитные очки, парик и шелковый шарф. Убедившись, что все на месте, Берениче села на корточки и пустым взглядом уставилась вглубь сейфа.
— Маловато будет… — прошептала она.
Все это богатство она собирала по крупицам на протяжении двух лет — с тех самых пор, как бывший босс семьи, ее отец Антонио Абель Валентьера, скончался от болезни. Для столь короткого срока запас казался внушительным, но Берениче все равно была недовольна.
Впрочем, переезд пошел на пользу. Живя в главном особняке Валентьера, она постоянно находилась как на иголках, до дрожи боясь, что ее тайник обнаружат. Теперь же эти страхи отпали сами собой.
«Вот если бы я еще умела водить машину — цены бы мне не было».
Долгое время она сидела неподвижно, смотрела на свои сокровища и приводила мысли в порядок. Только когда ногу свело судорогой, Берениче тихо застонала и, захлопнув сейф, провернула замки.
«Не сейчас, но когда-нибудь. Обязательно».
Каждый раз, проверяя свой тайный арсенал, она давала себе эту клятву. Мысленно повторив ее вновь, Берениче, прихрамывая на затекшую ногу, направилась в ванную.
***
Следующее утро.
Эркин, Берениче, вышедшая минута в минуту, и Андре вместе спустились на лифте — пора было ехать в офис.
— Ничего себе, синьорина, в честь чего такой парад? — Микеле, ожидавший их у припаркованной у обочины машины, удивленно округлил глаза.
— Ты о чем?
— О твоих туфлях.
Он кивнул на высоченные, тонкие шпильки. Берениче лишь пожала плечами и чуть приподняла и опустила носок туфли — мол, ну и что такого?
— Тебе же сегодня не только в офисе сидеть, но и на объекты в Уотерфорд мотаться. А ты напялила то, в чем обычно почти не ходишь.
— За рулем-то сидишь ты, так в чем проблема? Справлюсь.
— Смотри, только не проси тащить тебя на закорках, когда ноги свернешь.
— Микеле, ты совсем страх потерял?
Пока он продолжал ворчать, Эркин, уже шагнувший к задней дверце машины, повернул голову и посмотрел на Берениче.
Идеально уложенные волосы, гордая осанка. Двойная нить жемчуга, спускающаяся на грудь, короткий женский пиджак прямого кроя, строгая юбка ниже колена. И в довершение всего — те самые шпильки, делающие ее и без того высокую, стройную фигуру еще более притягательной.
Он еще в лифте успел оценить ее вид, но сегодня, как и вчера, Берениче выглядела просто безупречно. Строгий, продуманный до мелочей наряд лишь подчеркивал ее роскошную красоту, и взгляд Эркина примагнитило к ней против его воли.
Чуть нахмурившись, он покосился на тонкие высокие каблуки. Она и без того не была обделена ростом, но теперь стало ясно, почему сегодня их глаза то и дело оказывались на одном уровне. Спохватившись, он попытался отвести откровенно затянувшийся взгляд, но было поздно: именно в эту секунду Берениче посмотрела на него.
Внезапно. Не оставив ему ни малейшего шанса сделать вид, что он смотрел в другую сторону.
Ее яркие, насыщенно-зеленые глаза хищно полоснули по нему. Вздернутые уголки глаз словно говорили: «Чего уставился? Дверь открывай». Что именно — непонятно, но у нее был такой вид, будто она раскусила какую-то его тайну, поэтому Эркину оказалось не так-то просто разорвать зрительный контакт.
«Что скрывается за этим взглядом?
И зачем она надела такие высокие каблуки, что даже Микеле удивился?»