Онлайн чтение книги Расцветая даже в грязи 진흙에서도 피어나는
1 - 1

Пролог

В ночь, когда даже луна не взошла, небо полыхало огнем. Звон оружия, хруст разрываемой плоти и бесчисленные крики сливались в единый кошмарный гул. В самом сердце Императорского города развернулся кровавый мятеж.

— Убейте порочного правителя, одурманенного зловещим культом!

— Защитите Его Величество Императора!

Сражение между гвардией, защищавшей дворец, и повстанцами, стремившимися его захватить, накатывало сокрушительной волной. Полыхающее пламя озаряло кромешную тьму, превращая безлунную ночь в подобие жуткого, кровавого дня.

Внезапное бедствие охватило Императорский город безумием. Одни хватались за мечи и с криками бросались в бой, верные долгу перед государем; другие, обезумев от ужаса и растерянности, просто бежали куда глаза глядят; третьи же забивались в дальние углы, запирая двери на все засовы, и в смертельном страхе молили богов о скорейшем завершении бойни.

Повсюду царил хаос.

Единственная и бесценная дочь покойного императора, принцесса Сукчон (1) — Ю Со Хва, вела за собой слуг своего дворца, пробираясь сквозь адское пламя и панику.

— Еще немного, и мы доберемся до безопасного укрытия. Держитесь.

Утешая плачущих, объятых ужасом служанок, Со Хва подняла взгляд к небу. Небосвод полыхал зловещим, неестественным заревом, и эта чуждая яркость ранила душу горькой тоской.

Он, должно быть, так же бежал, спасая свою жизнь… В ту безлунную ночь.

Она слышала, что пять лет назад небо было таким же черным, без единого проблеска луны.

В ночь, когда даже звезды не могли рассеять тьму. Лишенный всего, преданный всеми, он не мог уповать даже на далекий лунный свет и встретил свою смерть в полном одиночестве.

В такие ночи Со Хва невольно думала о нем. Перед глазами вставали капли алой крови, запятнавшие тускло белеющую снежную равнину; отчаяние и безмолвная обида на жестокую судьбу; бездыханное тело и глаза, которые так и не сомкнулись.

— Ваше Высочество, мы ведь спасемся?

Няня, придворная дама Ли (2), дрожала от страха. Со Хва заставила себя вынырнуть из глубокой скорби, которая, словно трясина, вечно хватала её за лодыжки и тянула на дно. Сейчас было не время для призраков прошлого.

— Не бойся.

Если всё обернется совсем скверно, я выдам себя мятежникам, чтобы спасти вас. Но эти слова она оставила при себе, продолжая подбадривать испуганных служанок.

Они бежали уже долго и наконец добрались до опушки леса. Одна из служанок споткнулась и сильно повредила ногу, поэтому Со Хва приказала остановиться и перевести дух. Пак Квон Бок, единственный мужчина среди них, проигнорировал её предостережения об опасности и скрылся в чаще, заявив, что должен осмотреть окрестности.

Придворные дамы одна за другой бессильно опускались на землю, пытаясь перевести дух. Холодный пот, катившийся с них градом, мгновенно остыл на ночном ветру, и несчастных пробил резкий озноб.

Со Хва пристально смотрела на бушующий вдалеке пожар.

Странно. Вспыхнул мятеж против императора — моего родного брата, но я не чувствую к бунтовщикам ни гнева, ни обиды за предательство.

Напротив, всё происходящее казалось каким-то нереальным. Даже убегая и неустанно напоминая себе о долге вывести людей в безопасное место, в глубине души она ощущала лишь звенящую пустоту.

Впрочем, так было всегда. С тех пор как пять лет назад я увидела его бездыханное тело, я ни разу не чувствовала, что твердо стою на земле. И сегодняшняя ночь не стала исключением.

Со Хва снова подняла глаза. Её отрешённый взгляд скользил по темной выси. В этой кромешной тьме бушевало неистовое пламя.

Если сегодня моя жизнь оборвётся… Умру ли я так же, как и он — в безлунную ночь?

— За что же нам такое страшное несчастье… — По ночному воздуху дрожью разнеслись едва слышные рыдания служанок.

Со Хва горько усмехнулась и коснулась скромной шпильки в своих волосах, выполненной в форме белого цветка. Её жизнь больше не принадлежала ей одной. Она должна во что бы то ни стало спасти тех, кто уповал только на неё. В этом и заключался долг имперской принцессы Ю Со Хвы.

— Что-то он задерживается.

Прошло уже порядочно времени, но от Квон Бока не было вестей. В груди нарастало дурное предчувствие.

— Ваше Высочество, может быть, стоит пойти поискать его? — просила придворная дама Ли.

— Но если мы разминемся в лесу, станет только хуже. 

— Пожалуй, вы правы…

Пока принцесса размышляла, не стоит ли оставить знак и уйти вглубь чащи, ветер внезапно принес тяжелый, тошнотворный запах крови и железа.

— Сюда! Мы нашли принцессу и её девок!

Из зарослей с шумом вывалилась толпа мужчин. Служанки вскрикнули. Бежать было поздно.

Придворные дамы тесным кольцом сомкнулись вокруг Со Хвы, пытаясь защитить её собственными телами, но перед клинками, с которых капала свежая кровь, эта попытка выглядела обреченной и жалкой.

— Какая легкая добыча, сама в руки идет, — ухмыльнулись преследователи.

Со Хва выпрямила спину и устремила на них леденящий, величественный взгляд. Даже оказавшись в положении загнанного зверя, она не выказала ни капли страха. Её гордая, непоколебимая осанка заставила мужчин на мгновение смутиться. Чтобы скрыть неловкость, они принялись глумиться над пленницами еще громче.

Кто они такие?..

Со Хва хладнокровно окинула их взглядом. На мужчинах не было военной формы. Это были не мятежники и не императорская гвардия, однако они уверенно держали оружие, а в их повадках сквозила привычка убивать без тени сомнения. Такие люди не боятся резни — они ей кормятся. Словно хищные рыбы в мутной воде, они наслаждались хаосом этой ночи, грабя дома и вырезая невинных.

— Вы из Кёмгё. Разбойничий сброд.

— А у принцессы острый глаз, — съязвил мужчина, бывший у них главарем.

Со Хва решительно оттеснила служанок, отчаянно пытавшихся закрыть её собой, и шагнула вперед.

— Мятежники назначили награду за мою голову?

— И весьма щедрую. Нам нужно лишь доставить вас живой.

В её душе зародилось сомнение: как эти презренные бандиты смогли с первого взгляда узнать в ней бесценную императорскую дочь? Однако разгадку этой тайны можно было отложить на потом.

— Отпустите моих людей, а меня забирайте… 

Она не успела договорить. Один из бандитов грубо схватил за волосы служанку, которая, волоча поврежденную ногу, всё еще пыталась заслонить хозяйку. Женщину швырнули на землю, ткань её платья затрещала, обнажая плечо.

— Как вы смеете! Что вы делаете?! — Со Хва в гневе рванулась вперед. 

Главарь тут же перехватил её за запястье. На неё пахнуло его зловонным, горячим дыханием.

— Отпустить таких красавиц в целости и сохранности? Мы что, по-твоему, похожи на святых?

Среди бандитов раздался громкий хохот.

— Ваше Высочество, бегите! — придворная дама Ли схватила тяжелый камень и попыталась ударить главаря, но силы были неравны. 

— Проваливай, старуха! — клинок главаря молниеносно полоснул женщину поперек груди.

— А-а-ах!

— Придворная дама Ли! — увидев, как няня рухнула на землю, истекая кровью, Со Хва отчаянно закричала. Но она была слишком слаба: не могла ни вырваться из мертвой хватки бандита, ни помочь умирающей.

Неужели её решимость защитить этих людей была настолько ничтожной, что рухнула в одно мгновение?

Задыхаясь от ярости, Со Хва выхватила спрятанный за пазухой серебряный кинжал и полоснула им наотмашь.

— Ах ты, тварь!

Бандит потерял бдительность, и её слабый удар — ведь она никогда в жизни не держала оружия — оставил на его щеке глубокий порез.

Но этот отчаянный шаг ни к чему не привёл.

Мужчина с размаху нанёс ей сокрушительную пощёчину. Со Хва упала на землю, а серебряный кинжал, вылетев из её пальцев, исчез в траве.

Стоявшие вокруг подельники, напротив, подняли главаря на смех:

— Ты что, ослеп от красоты нашей благородной принцессы?

— Заткнитесь!

Впавший в ярость мужчина выместил весь свой гнев на Со Хве. 

От череды безжалостных пощёчин у неё помутилось в голове. В затухающем сознании далёким эхом отзывался плач служанок. Время потеряло очертания и понеслось с бешеной скоростью. Боль, ругань мужчины, хохот разбойников — все эти звуки смешались в сплошной хаотичный гул.

Опустошённый взгляд принцессы блуждал по безлунному ночному небу.

Если бы я знала, что моя жизнь оборвётся так нелепо, мне следовало уйти вслед за тобой, молодой господин Кён (3). Ради чего же я тогда выжила?..

— Нам приказано доставить тебя живой, так что ничего страшного, если ты лишишься глаза или уха! — мужчина, скрежеща зубами, занёс клинок над её лицом.

И в этот самый миг… 

Глухой звук рвущейся плоти на мгновение прорезал ночной воздух, и тело мужчины застыло.

— Кх-ах!..

Сдавленный предсмертный стон сорвался с его губ вместе с хлынувшей горлом кровью. Со Хва почувствовала, как горячие капли брызнули ей на лицо.

Тело, лишившееся жизни в мгновение ока, едва не рухнуло прямо на неё. Но кто-то, шагнув вперед, резко выдернул засевший в спине изогнутый клинок-хвандо и грубо оттолкнул труп ногой. Человек, который еще секунду назад издевался над ней, покатился по земле, словно сухое бревно.

Следом за этим из темноты атаковал целый отряд. Обученные, безмолвные элитные воины в считанные мгновения перебили бандитов, не оставив им ни единого шанса.

Смертельная опасность миновала, однако прибывшие вовсе не походили на императорскую гвардию. Придворные дамы, не успев даже вздохнуть с облегчением, задрожали от нового приступа страха. Но Со Хва не видела ничего вокруг. Она ошеломленно смотрела снизу вверх на него одного.

В эту темную ночь землю озарял не мягкий лунный свет, а яростное, жадное пламя пожаров. Этот огонь освещал всё вокруг… Включая лицо мужчины, стоявшего прямо перед ней.

— А... а-ах… — Скорбный хрип, который не мог стать ни криком, ни плачем, застрял у неё в горле. Она забыла, как дышать. Её дрожащий взгляд испуганно и беспорядочно метался по его чертам.

Со Хва судорожно сжала ладонью грудь. Прошло пять долгих лет, и все эти бесконечные ночи она провела в трауре по нему — как она могла его не узнать?

Пусть юноша, которого она помнила, превратился в зрелого мужчину, пусть аура, исходившая от него, стала пугающей, жестокой и зловещей, — это был он. Её возлюбленный. Она узнала бы его по одному лишь вздоху.

Каким образом человек, считавшийся мертвецом, сейчас стоял перед ней, было совершенно неважно. Он был жив. Одного этого ей было более чем достаточно. Это не сон. Не иллюзия. Реальность, от которой она была оторвана долгие пять лет, наконец-то вернулась к ней.

— Молодой господин Кён... Вы живы...

Запоздалые слезы затуманили её взор. Сквозь эту пелену она увидела, как уголки губ мужчины поползли вверх, искажаясь в издевательской усмешке.

И этот мужчина… Тот, кто когда-то клялся ей в верности и любви…

— Да, я жив, — прошептал он леденящим душу голосом, какого она никогда прежде от него не слышала. На устах, что некогда шептали слова любви, теперь застыла лютая, неприкрытая ненависть. — И я здесь, чтобы убить вас, принцесса.

Клинок, блестящий от чужой крови, взметнулся в воздух. Вернувшийся с того света мужчина жаждал её смерти. 

В широко распахнутых от ужаса глазах Со Хвы отразилось бушующее, кроваво-красное пламя.

***

Прим. пер.

1) В древней Корее существовало жесткое табу на имена. Назвать члена императорской семьи по личному имени считалось страшным оскорблением и государственным преступлением. Ни евнухи, ни фрейлины, ни чиновники, ни даже будущий муж на официальном приеме не имели права произнести вслух имя Со Хвы. Все обязаны называть её исключительно по титулу — Её Высочество принцесса Сукчон. Такие титулы принцессам не давались просто так — их собирали из красивых китайских иероглифов, которые должны были подчеркивать достоинства девушки или служить ей пожеланием. В нашем случае Сук (숙 / 肅) означает «почтенная», «благородная», «чистая». Чон (정 / 貞) означает «добродетельная», «целомудренная», «верная». 

2) В оригинале ее титул называется «сангун» — это высший чиновничий ранг, которого могла достичь обычная придворная дама. Выше них по статусу в женской половине дворца стояли только официальные королевские наложницы и члены монаршей семьи. Женщина не могла просто так стать сангун. Для этого требовалось прослужить во дворце не менее 15-20 лет. Сначала девочки попадали во дворец в возрасте 4-10 лет как ученицы сэнгакси, затем получали статус младших фрейлин, и только спустя годы безупречной службы и после прохождения специальной церемонии их возводили в ранг сангун. Женщины с титулом сангун обладали реальной властью, получали высокое государственное жалование (рисом и тканями), имели право на отдельное личное жилье на территории дворца и даже на собственных служанок из числа низшего персонала. В нашем случае придворная дама Ли выполняла функцию няни принцессы.

3) В оригинале титул называется «гончжа» — почтительный титул, который буквально можно перевести как «молодой господин». Так обращались к сыновьям из высшей знати.