Онлайн чтение книги Расцветая даже в грязи 진흙에서도 피어나는
1 - 3

Сукчон, должно быть, уже заждалась, — подумал император Сонмун. Тем не менее он не спешил отпускать Вон Ыя и намеренно затягивал беседу.

Государь души не чаял в единственной дочери, оберегая её как редчайшую драгоценность, а потому к выбору зятя подошёл с исключительной строгостью. Он лично отбирал кандидатов подходящих лет, придирчиво оценивая не только знатность рода и таланты, но даже внешность. В конце концов его выбор пал на Кён Вон Ыя.

Единственный сын командующего кавалерией Кён Бэк Чжона, прославленного своей безупречной честностью, и наследник древнего воинского клана Кён из Сочхана, этот юноша казался ему идеальной партией для принцессы. 

Вон Ый рос истинным гением. Слухи, восхвалявшие его выдающееся воинское мастерство, несмотря на столь юные годы, давно перешагнули через высокие стены дворца и достигли ушей правителя. Если не случится ничего непредвиденного, со временем он станет надежной опорой и доблестным слугой наследного принца, когда тот взойдёт на престол.

Но именно эти «непредвиденные обстоятельства» и внушают тревогу. На губах императора Сонмуна, отличавшегося крайней подозрительностью и запятнавшего руки чередой кровавых чисток, змеилась едва заметная улыбка. Интересно, вкусив сладкий плод родства с правящим домом, склонятся ли клан Кён и этот мальчишка передо мной в рабской покорности, пресмыкаясь у моих ног подобно мышам?

Первые минуты беседы оставили у государя исключительно благоприятное впечатление, оттого аудиенция и затянулась. Императору было и любопытно, и отрадно видеть, что пятнадцатилетний молодой человек держится перед ним с непоколебимым спокойствием, свойственным скорее умудренному опытом старому министру, нежели юнцу, впервые представшему перед главой государства.

Сонмун, собиравшийся проявить великодушие, если юноша от волнения допустит оплошность, мягко прищурился:

— Слышал ли ты что-нибудь о нашей принцессе Сукчон?

— Прошу прощения за мою дерзость, Ваше Величество, но до меня доходили некоторые слухи.

— И что же это за слухи?

Губы Вон Ыя, до этого момента четко и без запинки отвечавшего на все вопросы, впервые сжались в тонкую линию. Как, скажите на милость, можно было благопристойно описать взбалмошную сорвиголову?

— Ломать комедию ни к чему, Я и сам знаю, что характер у моей дочери далеко не кроткий. Говори прямо, — благосклонно дозволил император.

Однако Вон Ый прекрасно понимал: повтори он праздные уличные толки дословно — и головы ему не сносить. Лихорадочно перебирая слова, он наконец нашел верное выражение:

— Повсюду славят Её Высочество за её величественный и волевой дух.

— Что? «Волевой дух»? — Ответ оказался столь неожиданным, что император Сонмун, ожидавший услышать в лучшем случае «живая» или «бойкая нравом», громогласно расхохотался. 

Вон Ый же, не позволяя себе даже тени улыбки, почтительно склонил голову. Похоже, опасность миновала. Однако следующие слова государя заставили юношу внутренне содрогнуться.

— Ты зришь в самый корень, — протянул император. — Обидно, что у неё столь великие устремления для девицы. Родись Сукчон мальчиком, я бы с величайшей радостью ждал дня, когда она сменит меня на престоле и возглавит империю.

О том, что император Сонмун недолюбливает безвольного наследного принца и сокрушается из-за отсутствия достойного преемника, знали даже те, кто был бесконечно далек от дворцовых тайн.

Опровергнуть слова императора — значит выказать дерзость. Согласиться — расписаться в измене, признав законного наследника недостойным престола, — мысленно рассуждал Вон Ый. Подозрительный до безумия государь мог с легкостью извратить любой ответ, усмотрев в нем скрытый злой умысел. Юноша крепко сжал в кулаки покрывшиеся холодным потом ладони, пряча их в широких рукавах одеяния.

От одного моего слова сейчас зависит не просто моя жизнь. На кону — головы всей родни, честь клана и наше будущее.

Сделав глубокий вдох, он медленно, но твердо произнёс:

— Во времена прошлой династии вдовствующая императрица Мёнмун самолично облачилась в доспехи и отправилась на поле боя, когда судьба государства висела на волоске из-за нашествия иноземцев. А госпожа Цзя, супруга Янь Ляна, благодаря выдающейся мудрости не только спасла мужа от коварных наветов политических врагов, но и помогла ему прославиться в веках в качестве великого канцлера. История знает немало женщин, чьи имена золотыми буквами вписаны в летописи. И если Её Высочество принцесса Сукчон пожелает пойти по их стопам, ваш покорный слуга приложит все силы, дабы стать для неё надежной опорой.

Мускул на щеке императора Сонмуна едва заметно дрогнул.

Я-то думал, передо мной обычный неотёсанный вояка, способный лишь махать мечом, а у парня отменная реакция и недюжинный ум.

На первый взгляд могло показаться, что юноша просто льстит, превознося принцессу, однако в его ровном тоне не было ни капли лукавства. В этом спокойном, лишённом лишних эмоций голосе чувствовалась твёрдость, внушающая невольное доверие.

Император Сонмун медленно погладил бороду, не сводя с Вон Ыя пристального взгляда. Кён Бэк Чжон слишком хорошо воспитал своего сына. Проклятие, слишком хорошо.

Вмиг утратив праздный интерес, он ощутил, как внутри всё сковал леденящий холод. Что, если в будущем этот мальчишка станет не верным клинком в руках наследника, а мечом, направленным против него?

Слабый, безвольный хозяин, который не сумеет удержать оружие, — и бесценный, слишком острый клинок, который ни за что не пожелает безропотно подчиняться немощной руке.

Он чертовски опасен.

Подозрительность императора Сонмуна, который всю жизнь провёл в сомнениях и проверках окружения ради сохранения абсолютной власти, пробудилась с новой силой. Не замети он малейшей перемены в поведении Вон Ыя, возможно, принял бы радикальное решение. Однако одинокая капля пота, скатившаяся по лбу юноши, заставила правителя передумать.

Тот держался весьма достойно и зрело, но так и не смог до конца совладать с внутренним напряжением. В конце концов, он оставался всего лишь мальчишкой, который был даже моложе наследного принца.

Пока я жив, у меня будет сколько угодно возможностей приручить его и подчинить своей воле, — решил он и только тогда весело расхохотался, хлопнув себя по колену.

— Наша Сукчон нашла прекрасную пару. Ваши саджу (1) идеально сочетаются, к тому же такой взбалмошной девчонке как раз и нужен надёжный, непоколебимый муж, способный стать для неё нерушимой опорой.

— Ваша милость безгранична, Ваше Величество.

— Что ж, я слишком долго продержал тебя. Сукчон наверняка уже злится на меня. Ступай же скорее к ней.

Император Сонмун задумчивым, многозначительным взглядом проводил Вон Ыя, который отвесил прощальный поклон и покинул зал.

Если в будущем этот мальчишка станет угрозой, ради наследного принца всегда можно будет просто обрезать ему крылья. Времени впереди предостаточно.

Если бы только мой сын не был столь безвольным и слабым, мне бы и вовсе не пришлось забивать себе голову подобными тревогами.

Чем больше он думал о своём старшем сыне, тем сильнее росло его недовольство. Его тихое, раздражённое цоканье нарушило тишину опустевшего главного зала.

***

Когда Вон Ый вышел наружу, до его ушей донёсся глухой бой барабанов, извещающий о наступлении часа Обезьяны (2). Надо же, время пролетело совершенно незаметно.

Только сейчас он смог наконец распрямить спину, которую всё это время почтительно держал согнутой перед государем, и слегка размял затёкшие плечи.

Я шёл во дворец, укрепив свой дух, но величие и властное давление повелителя Поднебесной (3) оказались невероятно тяжёлой ношей.

Будь он сейчас в родном поместье, а не в императорском дворце, непременно взялся бы за тренировочный меч, чтобы разогнать кровь и снять мышечное напряжение. Однако судьба не дала ему ни секунды на передышку — к нему тут же подошёл евнух, который, судя по всему, давно его поджидал.

— Молодой господин Кён, Её Высочество принцесса уже заждалась вас.

Поскольку аудиенция затянулась, принцесса Сукчон успела несколько раз отправить служанок поторопить гостя. Вопросы вроде «Они всё ещё разговаривают?» были самыми невинными — она дошла до абсурдного требования подслушать, о чём именно беседуют государь и её жених.

Для вконец растерявшегося от подобных капризов евнуха появление Вон Ыя стало долгожданным спасением, подобным живительному дождю во время засухи.

— Я понял. Ведите, пожалуйста.

Вон Ый, разумеется, понятия не имел о подоплеке происходящего и просто последовал за слугой.

Если честно, мне бы больше хотелось вернуться домой и отдохнуть, но… Холодный запах оружейной стали всегда был ему гораздо ближе и милее, чем нежный аромат благовоний, исходящий от женщин.

Многие из его сверстников уже вовсю пропадали в домах кисэн (4), но Вон Ый держался от этого в стороне. И хотя обмен брачными письмами (5) с принцессой Сукчон произошёл совершенно независимо от его собственного желания, он не испытывал по этому поводу никаких особых чувств.

Когда мы сыграем свадьбу, я, безусловно, исполню свой долг и сделаю всё возможное как супруг Её Высочества. Но смогу ли я стать для неё нежным, любящим мужем? Вряд ли. Это просто невозможно.

Он не мог вообразить картину, где он, краснея перед девушкой, шепчет ей на ухо сладостные признания.

***

— Почему от него до сих пор нет вестей? — спросила принцесса.

— Он вот-вот прибудет, Ваше Высочество, — успокоила её придворная дама Ли.

— Не слишком ли долго они беседуют? В конце концов, молодой господин Кён женится на мне или на моём отце?!

Изнывая от ожидания, Со Хва продолжала недовольно ворчать, хотя и сама прекрасно понимала, что её капризы лишены всякого смысла.

Даже отец-император никогда не заставлял её ждать дольше илдагён (6), так почему же этот человек так утомляет её? И это на их самой первой встрече!

Как раз в тот момент, когда принцесса собиралась снова отправить служанку к главному залу, из-за дверей наконец раздался долгожданный голос:

— Ваше Высочество, прибыл молодой господин Кён.

— Быс… — Со Хва едва было не крикнула во весь голос: «Быстрее впустите его!», но вовремя осеклась, притворно откашлялась и постаралась придать себе подобающее величие: — Пусть войдёт.

Голос, обращённый к стоявшей снаружи придворной даме, прозвучал безупречно ровно — в нём не осталось и следа недавнего нетерпения.

Вскоре створки дверей разошлись, и в покои вошёл Кён Вон Ый. Сквозь изящную бамбуковую ширму, украшенную благопожелательными иероглифами (7), смутно виднелся силуэт статного юноши, в которого она так ловко «врезалась» под видом служанки. На душе у Со Хва снова приятно затрепетало.

Вон Ый опустился на колени и отвесил глубокий, почтительный поклон:

— Вон Ый, сын командующего кавалерией Кён Бэк Чжона, приветствует Её Высочество принцессу.

— Поднимитесь. Я искренне рада встрече с молодым господином Кёном, о котором доселе знала лишь по слухам.

Этот изысканный и величественный тон она прилежно репетировала всё время, пока ждала его. Со Хва украдкой взглянула на стоявшую подле придворную даму Ли, и та одобрительно кивнула в ответ: всё сделано безупречно.

Ей отчаянно хотелось стереть из памяти Вон Ыя тот нелепый инцидент и остаться в его воспоминаниях исключительно утончённой, благородной принцессой. В этом порыве крылась трепетная застенчивость девушки, в чьём сердце только пробуждался интерес к противоположному полу.

Служанки по очереди внесли маленькие столики с угощениями — изысканными лакомствами, которые Со Хва лично приказала приготовить в дворцовой кондитерской.

Когда Со Хва изящно подняла пиалу, Вон Ый тоже послушно сделал глоток чая. Смачивая губы ароматным напитком, принцесса ждала, когда же юноша первым нарушит молчание.

В момент столкновения она всё время держала голову опущенной, а теперь их разделяла плотная ширма, так что разглядеть его лица она не могла. Но голос юноши показался ей неописуемо красивым.

Говорят, у юношей в возрасте молодого господина Кёна ломается голос — становится грубым и хриплым, словно они перекатывают во рту гальку. Но его голос льётся так плавно, мягко и глубоко, ничуть не режа слух. Какое чудо!

Раз уж у него такой приятный и ласкающий слух голос, то и внешность наверняка окажется безупречной. Глаза Со Хвы невольно заблестели от сладкого предвкушения.

***

Прим. ред.

1) Саджу (буквально «Четыре столпа») — это традиционная корейская система предсказания судьбы и анализа личности, основанная на точной дате и времени рождения. В основе саджу лежит убеждение, что в момент первого вдоха человека расположение пяти главных стихий (дерево, огонь, земля, металл, вода) и энергий Инь и Ян определяет его жизненный путь, характер, здоровье и удачу. Судьба человека «держится» на четырех главных параметрах (столпах), каждый из которых кодируется двумя иероглифами:

Столп года — отвечает за связь с предками, корни и первую половину жизни.

Столп месяца — определяет характер, окружение и отношения с родителями.

Столп дня — самый важный столп, описывающий истинное «Я» человека и его будущую половинку.

Столп часа — указывает на поздние годы жизни и отношения с детьми.
Вместе эти 4 столпа дают 8 иероглифов. Именно поэтому корейцы часто используют устойчивое выражение «саджупальджа» (사주팔자 — «Четыре столпа и восемь иероглифов»), что в разговорной речи означает просто «судьба» или «рок» (например, фраза «Ну что поделать, такое у меня саджупальджа»).

Саджу имеет колоссальное значение. Перед тем как окончательно закрепить помолвку, семьи жениха и невесты обязательно сравнивали их саджу. Это называлось гаданием на супружескую совместимость — кунхап. Если стихии в картах молодых людей конфликтовали (например, много Огня у одного и Металла у другого), свадьбу могли отменить, так как считалось, что брак принесёт несчастье или раннюю смерть. Что интересно: даже в современной Южной Корее гадание по саджу невероятно популярно. Корейцы массово ходят к гадалкам перед Новым годом, при открытии бизнеса, перед сдачей важных экзаменов и, конечно же, перед планированием свадьбы.

2) Выбор именно этого названия связан с традиционной восточной системой исчисления времени, которая веками использовалась в Китае, Корее и Японии. Вместо привычных нам 24 часов сутки делились на 12 интервалов по два часа, и каждый из них закреплялся за определенным животным зодиакального круга. Час Обезьяны (по-корейски «Синси», 신시) — это строго фиксированный отрезок времени с 15:00 до 17:00. Когда барабаны на башне извещают о наступлении этого часа, это означает, что сейчас ровно три часа дня.

Фан факт: древние философы и астрономы связывали каждое животное с поведением живой природы в это время. Считалось, что в промежуток между тремя и пятью часами дня обезьяны в лесах становятся самыми оживленными, устраивают переклички и громко кричат, готовясь к вечеру. Поэтому этот час и закрепили за ними.

3) Важная оговорка: в древности и средневековье официальной империей, равной Китаю, Корея не была. Китай веками считался единственной истинной «Поднебесной» и центром цивилизации, а его правитель носил титул Хуанди (Император) или Тянцзы (Сын Неба). Правители Кореи, даже будучи абсолютно независимыми во внутренней политике, официально носили титул Ван (Король). Дипломатически это оформлялось как вассалитет: Корея посылала в Китай дань, а китайский император формально утверждал корейского вана на престоле. Здесь же автор сознательно создает альтернативную историю, где называет корейское государство Поднебесной, а правителя — полноценным императором.

4) Кисэн — это профессиональные корейские артистки, певицы, танцовщицы и куртизанки, которые развлекали мужчин из высших сословий. Юридически кисэн принадлежали к сословию «чхонмин» — это низший класс общества, фактически «неприкасаемые» (туда же входили рабы, мясники, шуты). Статус кисэн часто передавался по наследству: если мать была кисэн, дочь тоже была обязана ею стать. Однако фактически это были самые образованные, начитанные и утонченные женщины своей эпохи. В средневековой Корее (эпоха Чосон) обычные благородные женщины жили взаперти на женской половине дома, их не учили грамоте, они не имели права голоса. Кисэн же были единственными женщинами, которые могли открыто общаться с мужчинами на равных, обсуждать политику, искусство и философию.

5) Обмен письмами (Саджуданчжа): Когда помолвка одобрялась, семья жениха отправляла в дом невесты специальный футляр с документом, где были детально расписаны «Четыре столпа» юноши. Это было официальным предложением руки и сердца. 

6) Илдагён (일다경) — традиционная мера времени, равная времени, за которое выпивают чашку горячего чая (около 15 минут).

7) Благопожелательные иероглифы — это особые знаки китайского письма, которые в традиционной Корее, Китае и Японии использовались не просто для записи слов, а как мощные символы-обереги, притягивающие удачу, здоровье, богатство и процветание. Их вышивали на одежде, вырезали на мебели, рисовали на посуде и, конечно же, наносили на складные ширмы, которые стояли в комнатах знати. Один и тот же иероглиф (например, «Долголетие» или «Счастье») записывался очень много раз подряд, но каждый раз — совершенно уникальным, высокохудожественным шрифтом (от древних закругленных стилей до летящей скорописи). Издалека это смотрелось как роскошный, изящный геометрический или растительный орнамент, а вблизи становилось понятно, что вся ширма соткана из визуальных пожеланий счастья.