И снова воцарилось молчание. Нельзя сказать, что кто-то из них был тому виной.

Со Хва за всю свою жизнь ни разу не сталкивалась с необходимостью судорожно искать тему для разговора, дабы прервать затянувшуюся паузу. Вон Ый же сам по себе не отличался словоохотливостью, а уж заговаривать с принцессой первым считал верхом дерзости и непочтительности. Но главное — ему ещё ни разу не доводилось общаться со сверстницами, и он попросту не знал, о чём с ними говорить.

Не могу же я в присутствии Её Высочества рассуждать о воинских искусствах или вести споры о фехтовании? Опасаясь сболтнуть глупость или допустить оплошность, юноша крепче смыкал губы.

Гость застыл, точно каменное изваяние, и эта тягостная пауза всё затягивалась. Взгляд Со Хвы взволнованно заметался.

Почему он так упорно молчит?

Она вовсе не ждала от него грубой лести или восхвалений своего доброго имени, однако неспособность завязать даже самую простую беседу не на шутку её тревожила. Долгое и одинокое ожидание и без того пошатнуло её уверенность, а теперь обида и смятение вспыхнули с новой силой.

Быть может, молодой господин совсем не рад нашему союзу?

Не выдержав растущего напряжения, Со Хва заговорила первой: 

— Вы так долго и тепло беседовали с отцом-императором, а со мной даже словом перемолвиться не желаете? 

— В-вовсе нет, Ваше Высочество!

Вон Ый мгновенно растерялся, услышав её внезапно погрустневший голос. Даже этот совершенно неискушённый в сердечных делах молодой человек инстинктивно понял: положение нужно срочно спасать. Однако сейчас, в отличие от недавней беседы с императором Сонмуном, язык его словно намертво прирос к нёбу.

О чём вообще говорят с тринадцатилетними девицами? Что, если я ляпну какую-нибудь глупость и расстрою её пуще прежнего? Он мысленно клял себя за непредусмотрительность — как можно было не заготовить темы для разговора заранее?

Видя это замешательство, придворная дама Ли склонилась к уху Со Хвы и тихо прошептала: 

— Ваше Высочество, почему бы вам самой не направить разговор в нужное русло?

Принцесса, которой никогда прежде не приходилось брать инициативу в свои руки, на мгновение задумалась, а затем произнесла: 

— Служанки донесли мне, что вы помогли одной сэнгакси?

Вон Ый с облегчением перевёл дух — наконец-то появилась тема, на которую он мог ответить. 

— Так та девочка была из вашего дворца? 

— И как же именно вы ей помогли? 

— Я помог ей подняться и отдал шёлковый платок, чтобы перевязать рану. В этом нет никакой моей заслуги.

Со Хва удивлённо захлопала ресницами. По его бесстрастному тону было ясно: юноша говорил совершенно искренне, без всякого злого умысла. С одной стороны, её радовало, что будущий супруг не оказался легкомысленным повесой. Но с другой — сердце почему-то кольнула тревога. Ведь той самой «девочкой» была она сама.

— Эта девочка едва ли намного младше вас. Неужели у вас и впрямь не возникло иных помыслов? — Пока Вон Ый пытался разгадать скрытый смысл этого странного вопроса, принцесса добавила: — К примеру... Вдруг её облик показался вам столь прелестным, что вы не смогли устоять и поспешили на выручку? Я слышала, мужчины падки на такое.

Вопрос граничил с дерзостью, но Вон Ый и бровью не повёл — он уже успел понять, что принцесса отличается прямым и решительным нравом. Юноша ответил со всей искренностью, на какую был способен: 

— Как бы я посмел питать порочные мысли к дворцовой служанке? 

— А если бы она не была служанкой? 

— Я не настолько лишён стыда и совести, чтобы оценивать прелесть ребёнка, который выглядит моложе меня.

О пречистые небеса... — придворная дама Ли мысленно застонала, едва сдерживаясь, чтобы не прижать ладонь ко лбу.

Лицо Со Хвы вновь обиженно вытянулось. 

— Стало быть, вы совсем ничего о ней не подумали? Даже не обратили внимания на её красоту? 

— Я не видел её лица.

Вон Ый говорил чистую правду — девочка действительно не поднимала головы. Вот только для тринадцатилетней принцессы, которую наречённый только что окрестил «ребёнком», этот честный ответ прозвучал как приговор.

Беседовать с незнакомым мужчиной лицом к лицу — против правил этикета. Но всё же!.. Поколебавшись мгновение, Со Хва решительно поднялась со своего места и резко отодвинула бамбуковую ширму. Она понимала, что не успокоится, пока сама во всём не убедится.

Когда перед ним предстала нарядно одетая, невообразимо прекрасная девушка, глаза Вон Ыя расширились от изумления. До сей минуты их разделяла плотная завеса, и он помыслить не мог, что удостоится чести узреть её лик.

Перед ним стояло чистое, нежное создание — живое воплощение безграничной отцовской любви, которой её окружали с младенчества. Безупречные, дышащие юностью черты, фарфоровая кожа и изящные, подобно крыльям мотылька, брови, что сейчас недовольно сошлись на переносице, — всё в её облике было исполнено гармонии. Она упрямо закусила нижнюю губу, хотя в иное время та, верно, изгибалась в мягкой улыбке.

Вон Ыю вдруг до боли захотелось увидеть эту улыбку. Если она улыбнётся, её нахмуренные брови расправятся, а в глазах заиграет смех?

Эти мысли привели его в глубокое замешательство. С каких пор меня волнует чья-то улыбка? Я ведь никогда прежде даже не задумывался о женщинах...

Пока Вон Ый, заворожённый её внезапным появлением, тонул в водовороте собственного смятения, принцесса подошла ближе и зорко вглядывалась в его черты. 

— Взгляните на меня.

Впрочем, в глазах юноши и без того не отражалось ничего, кроме неё одной.

— Вы женитесь на мне только потому, что такова воля отца-императора? 

— Я… — Сам того не замечая, юноша занервничал сильнее, чем во время каверзных расспросов императора Сонмуна. Он с трудом выдавил: — Как мог скромный подданный вроде меня дерзнуть помыслить о Вашем Высочестве?

Как мог он вообще заглядываться на эту благородную девушку? Не будь высочайшего указа, он вовек не посмел бы даже поднять на неё взор.

Однако Со Хва, не способная читать чужие мысли, истолковала этот излишне сухой и прямолинейный ответ по-своему.

Он даже ради приличия, как подобает мужчине, не смог прибегнуть к учтивой лжи и сказать, что женился бы на мне и без указа. Я совершенно точно ему немила.

Сердце принцессы болезненно сжалось, и она резко отвернулась. Удерживать подле себя того, кому она не по душе, было выше её гордости. 

— Молодой господин уходит. Проводите его.

Отдав этот холодный приказ, принцесса стремительно удалилась. Она так и не узнала, что взмах шёлка её развевающихся рукавов донёс до юноши едва уловимый аромат благовоний, заставив кончики его ушей вспыхнуть алым.

***

Поздним вечером Кён Бэк Чжон, едва вернувшись домой, сразу же отправился на поиски сына.

Вон Ый сегодня впервые побывал во дворце на аудиенции… Всё ли прошло гладко? Не случись этих спешных дел в Сочхане, из-за которых пришлось уехать на несколько дней, я непременно помог бы ему подготовиться, — с тревогой думал генерал.

Только переступив порог дома, он, не снимая дорожного облачения, направился прямиком к тренировочной площадке. 

— Вон Ый!

Обычно собранный и сосредоточенный, сейчас юноша отрешённо сидел в самом углу площадки, запрокинув голову к ночному небу. От неожиданного оклика он вздрогнул и поспешно поднялся.

— Отец, с благополучным возвращением. Простите, что не встретил вас как подобает.

— Оставь пустые церемонии. Я вернулся без лишнего шума и никого не предупреждал. — Глупо было ожидать, что за несколько дней разлуки сын как-то кардинально изменится, и всё же Бэк Чжон внимательно вгляделся в его лицо. — Как прошла аудиенция?

Было очевидно, что в императорском дворце что-то произошло — хорошее или плохое. Иначе с чего бы Вон Ыю посреди ночи сидеть на тренировочном дворе и потерянно смотреть на полную луну?

Не замечая тревоги отца, Вон Ый спокойно ответил: 

— Я удостоился аудиенции Его Величества, затем встретился с Её Высочеством, после чего вернулся домой. 

— И каким же тебе показался Его Величество? 

— Он не тот человек, которого я бы дерзнул оценивать.

Лицо Бэк Чжона слегка помрачело. На первый взгляд могло показаться, что это дань этикету. Но Бэк Чжон слишком хорошо знал своего сына. Будь дело в простом почтении, Вон Ый ответил бы прямо: «Как может скромный подданный судить об императоре?» Здесь же крылось нечто иное.

Между ним и императором явно что-то произошло.

Зная подозрительный, доходивший до паранойи нрав императора Сонмуна, обожавшего испытывать подданных на прочность, нетрудно было догадаться о происшедшем. Правитель наверняка подверг пятнадцатилетнего кандидата в зятья какому-то тонкому и опасному испытанию.

Вот поэтому я так не хотел, чтобы наш род становился императорской роднёй...

Когда выбирали жену наследному принцу, Бэк Чжону удалось уберечь дочь, сославшись на её слишком юный возраст. Но он и подумать не мог, что в итоге его сына выберут в мужья принцессе.

Никогда не знаешь, где у государя обнаружатся лишние глаза и уши. Отныне нам придётся взвешивать каждое слово даже в кругу семьи. Жить тише травы, ниже воды, покорно склонив головы.

В отличие от отца — прямолинейного и сурового воина, Вон Ый обладал гибким умом и редкой проницательностью. Оставалось лишь уповать на то, что юноша сумеет выстоять в дворцовых омутах. Старому генералу было горько от мысли, что он мало чем способен помочь собственному сыну.

— Ты, должно быть, утомлён. Отчего не спишь в такой поздний час? Сегодня можно было бы и оставить тренировки. 

— Мои мысли... в некотором смятении...

Голос Вон Ыя, до этого звучавший ровно, вдруг дрогнул. Бэк Чжон, собиравшийся уже увести сына в дом, удивлённо приподнял бровь, заметив эту перемену. В ярком свете полной луны ему показалось, что щеки юноши странно покраснели.

Неужели этот мальчишка?.. Решив проверить догадку, отец спросил: 

— Что-то произошло между тобой и Её Высочеством? 

На сей раз уши и щёки его вспыхнули пунцовым цветом совершенно отчётливо. Генерал Бэк Чжон был искренне изумлён: с тех пор как сын впервые взял в руки тренировочный меч, он ни разу не терял самообладания. Видеть его столь обескураженным было в новинку.

— На самом деле... Кажется, я совершил оплошность перед Её Высочеством, но совершенно не понимаю, в чём именно ошибся.

Выслушав сбивчивый рассказ сына о происшествии в дворцовом саду и разговоре за ширмой, Бэк Чжон тоже погрузился в невесёлые думы. В душах тринадцатилетних девочек старый вояка разбирался ничуть не лучше своего наследника.

— Не знаю, почему Её Высочество завела речь о сэнгакси, но, пожалуй, есть только один способ развеять это недоразумение.