Контент удален!

Глава 2

Горький табачный дым плавно скользнул по дыхательным путям. Хён Чжу всё еще была занята у ворот собора — провожала гостей. В какой-то момент она исчезла минут на десять, но затем появилась снова и как в ни в чем не бывало принимала соболезнования. Интересно, сколько еще продлится этот спектакль? За тридцать-то лет пора бы уже и устать.

Смеряя взглядом уплывающий дым, Со Ён смотрела на Хён Чжу. Та стояла в белоснежном одеянии и с кроткой, почти благочестивой улыбкой встречала людей, словно сама была Девой Марией. Разумеется, в глазах дочери мать ни капли не выглядела скорбящей по случаю смерти мужа. С поразительно невозмутимым лицом она просто благодарила каждого, кто пришел ее поддержать. И лишь когда кто-то демонстрировал горе, превосходящее её собственное, она послушно пускала слезу — не проходило и пяти секунд.

Со Ён прекрасно знала, что эти слезы не были настоящими. С каких пор она это поняла? С двадцати лет? С того самого момента, когда до нее дошел жуткий факт: у каждого действия матери всегда есть скрытый мотив. И мотив этот подчинял себе всё — даже само существование Со Ён, даже её жизнь.

В углу площадки для сжигания мусора сиротливо стояло выброшенное ростовое зеркало — ни большое, ни маленькое, какого-то невнятного размера. Со Ён перевела взгляд и встретилась глазами со своим отражением. Она сиротливо, словно со стороны, разглядывала себя с зажатой в губах сигаретой. Белоснежная траурная вуаль на голове, резко контрастирующее с ней ярко-синее платье, струящиеся каштановые волосы… К несчастью, это определенно была она — Пэк Со Ён, дочь Ко Хён Чжу.

«Везде и всегда будь доброй, правильной, образцовой. Ты же моя дочь».

— Фу-ух.

Из-под белоснежной вуали медленно выползла струйка дыма. Что ж, кажется, она выросла вполне себе «образцовой». Наивная девчушка, которая когда-то ничего не смыслила в жизни, превратилась в проницательную взрослую женщину. Она раскопала грязные тайны родительского бизнеса и теперь вовсю планировала побег.

Глядя в зеркало, Со Ён вдруг поймала себя на мысли: осталась ли в её внешности, учебе, жизни или характере хоть одна деталь, которая сформировалась не по указке матери?

Раздался стук каблуков. Размеренные, четкие шаги приближались сюда, к безлюдной мусоросжигательной площадке. Со Ён повернула голову на звук. Странно: обычно соболезнующие из собора сразу направлялись к парковке.

Это был тот самый тип.
«...»
Их взгляды встретились. Мужчина, словно сотканный из темноты — полная противоположность своей белоснежной визитке. Кожа, аура, одежда — всё в нем дышало мраком. Он неторопливо шел в её сторону. Похоже, уходить он и не собирался. Со Ён удивилась: они поздоровались довольно давно, а он до сих пор здесь.

Связываться с ним не хотелось. Мужчина с первого взгляда производил настолько зловещее впечатление, что даже без лишних разговоров можно было предсказать, что он из себя представляет. Чжэ Бин, не останавливаясь, шел прямо к площадке. Со Ён потушила сигарету и, как только он подошел, двинулась мимо него в сторону собора. Точнее, собиралась двинуться.

— ...Я не очень люблю стрелять сигареты.

Прямо перед лицом Со Ён, преграждая путь, появилась новая сигарета. Его сигарета. Мужчина, проигнорировав её колкость, спокойно ответил:

— Врёшь.

Она обернулась и посмотрела на него. В памяти промелькнула аккуратная визитка, которую она недавно держала в руках. Генеральный директор компании «Домок» У Чжэ Бин. Вспомнив наконец имя, Со Ён глубоко вздохнула. Её рука на мгновение зависла в воздухе, но затем она нехотя перехватила белую сигарету из пальцев Чжэ Бина.

— А вы проницательный.

Новая сигарета коснулась её алых губ. Не успела Со Ён чиркнуть зажигалкой, как Чжэ Бин так же невозмутимо поднес огонек. Девушка бросила на него исподлобья косой взгляд и глубоко затянулась. Кто же ты такой на самом деле?

— Вы ведь как-то связаны с компанией? Ваше лицо кажется мне знакомым.

— Я же дал вам визитку.

Повисла короткая тишина. Его взгляд на секунду замер на глазах Со Ён. Острый, как у хищной змеи, но в то же время преданный, как у матерого волка. Этот взгляд поразительно шел его крепкому телосложению — и одновременно шел наперекор ему.

— Я имею в виду не формальности.

— А то, чем вы занимаетесь на самом деле.

Чжэ Бин медленно вскинул бровь. От этого движения его темных густых дуг на чистом, высоком лбу прорезались пара морщин. Со Ён внимательно изучала его. Массивные, покрытые шрамами ладони, которые она заметила еще при передаче визитки; огромный рост — на вид под метр девяносто — и под стать ему тяжелая, мощная фигура. И взгляд, в котором не было ни капли сомнения или нерешительности.

И главное…

Этот пронизывающий до костей взгляд, которым он открыто сканировал её.

— ...Вы когда-нибудь убивали людей?

— Вы выглядите как профессионал.

Чжэ Бин тихо усмехнулся. Смеется? Она уставилась на него в упор.

— Знающие люди в курсе, что «Домок» — это компания, созданная организованной преступной группировкой.

«Домок».

В такт ее словам в воздухе колыхнулся серый дым.

— А ты проницательная.

Чжэ Бин в точности повторил её недавнюю фразу. Его низкий голос гулко осел на площадке. Дым от их сигарет смешался в воздухе. Теперь, когда карты были раскрыты, ей почему-то показалось, что от его зрачков едва заметно пахнет кровью.

Уголки его губ слегка поползли вверх.

— Может, угадаешь что-нибудь еще?

— Например, зачем я сегодня сюда пришел.

О чем он? Со Ён молча всматривалась в его глаза. Это не были глаза лжеца. Впрочем, этот мужчина, даже если бы и врал, и глазом бы не моргнул — смотрел бы так же спокойно и прямо. Из той пары фраз, что они успели бросить друг другу, Со Ён сразу поняла, кто перед ней.

Ветеран своего дела.

— А. Так вы пришли не потому, что умер мой отец?

— Да, — ответил он без малейшего колебания.

Со Ён тихо рассмеялась и скрестила руки на груди. А парень-то забавный.

— Быстро же вы меня нашли.

— Ты единственная светилась синим.

Светилась.

Ее губы дрогнули.

Мужчина затянулся, удерживая сигарету губами, и запустил руку в карман идеально отглаженного пиджака. Достав оттуда какой-то предмет, он явил его миру — это был футляр для кольца. Черный, бархатный, под стать самому владельцу. Глаза Со Ён округлились от шока. Он решительно щелкнул крышкой. На угольно-черном фоне кольцо вспыхнуло так ярко, будто одинокий белый карлик посреди ночного неба.

Постойте, это еще что такое?..

— Что вы творите?

Он выпустил длинную струю дыма.

— Делаю предложение.

Чтобы осознать реальность происходящего, много времени не потребовалось. Ситуация, где мужчина с сигаретой в зубах протягивает тебе бриллиант карата эдак в пять и заявляет, что это предложение руки и сердца… Эта комедийная сцена, как ни странно, происходила наяву.

Она потеряла дар речи и издала нервный смешок. Пытаясь оглядеться по сторонам, чтобы справиться с абсурдностью момента, она случайно мазнула взглядом по собору.
«...»
Хён Чжу, провожавшая у ворот последнего гостя, смотрела прямо в их сторону. Бриллиант — чертовски глупо — умудрялся вызывающе сиять даже на таком огромном расстоянии.

Двигатель работал уже минут пятнадцать, но внутри мчащегося автомобиля не было произнесено ни единого слова. Это было привычное затишье, но сегодня в нем чувствовалось нечто странное. Впрочем, удивляться не приходилось. Умер отец и муж, но со стороны эти мать и дочь, не проронившие ни слезинки и не сказавшие друг другу ни слова утешения, выглядели дико для любого случайного наблюдателя.

Но и тут не было ничего удивительного. Со Ён думала, что мать, пожалуй, и вовсе не стала бы устраивать столь пышные похороны. Председатель конгломерата ушел из жизни так нелепо, всего через три месяца после того, как у него обнаружили смертельную болезнь, — какой позор для нашего вице-председателя Ко Хён Чжу, которая ставит на кон собственную репутацию, имидж и честь. Для Со Ён это было своего рода потрясением — то, насколько хладнокровно мать отнеслась к смерти отца.

«...»

Если подумать, даже эти бесполезно роскошные похороны были выбором в чисто мамином стиле. Возможно, она посчитала это отличным шансом, чтобы еще прочнее закрепить за собой образцовый статус добродетельной и праведной супруги. Жуткая женщина. Со Ён посмотрела в окно, и по её рукам пробежали крупные мурашки.

— Пятнадцать.

— Столько статей вышло сегодня из-за твоего вульгарного наряда. Пятнадцать штук.

— По пять миллионов вон за каждую.

Вдалеке виднелась река Ханган, поглощающая заходящее солнце. Водитель Ким сильнее вдавил педаль газа.

— Как же им повезло. Благодаря тебе и твоему неуемному желанию выскочить вперед, они получили от меня карманные деньги.

Со Ён разглядывала багровеющий пейзаж за окном. Пожалуй, ни это синее платье, ни шумиха в прессе не входили в мамины расчеты, и от этой мысли по телу разливался пьянящий восторг. Но мать обладала способностью оборачивать любую ситуацию в свою пользу, так что было даже любопытно, как именно она использует этот инцидент ради собственной выгоды.

Разумеется, Хён Чжу уладила всё именно так, как и думала Со Ён. Молниеносно и чисто. На каком бы портале вы ни искали, везде были только статьи с соболезнованиями по поводу кончины председателя Пэк Чин Уна. Ни единого снимка с неподобающим нарядом его единственной дочери на похоронах не осталось. Те десятки вспышек, что запечатлели Со Ён, были лишь отчаянной попыткой заработать те самые карманные деньги, которые раздавала Ко Хён Чжу.

— На обед на следующей неделе ты явишься вообще без нижнего белья? Или выйдешь вся в крови, устроив свое любимое членовредительство?

— Кажется, на следующей неделе намечается обед, о котором я даже не в курсе.

С самого детства Хён Чжу таскала Со Ён по таким встречам как нечто разумеющееся, даже не спрашивая её согласия. Для Хён Чжу это действительно было нормой. Зачем вице-председателю компании, чей партнер просит прийти вместе с дочерью, интересоваться мнением этой самой дочери? Для неё подобные встречи были лишь продолжением бизнеса, а Со Ён — просто инструментом, картой, которую нужно разыграть. Если бы её попросили прийти с дочерью, а она явилась одна, это оставило бы хоть малейшую царапину на её «образе примерной матери».

И этот обед на следующей неделе, возникший за спиной Со Ён, не был исключением. С тех пор как она пошла в старшую школу, она саботировала подобные мероприятия, но сейчас ей снова приходилось возвращаться к детской роли — покорно являться по первому зову, словно марионетка Хён Чжу, и торговать улыбкой. Причиной тому было клеймо «дочери Mare Group», которое тащилось за ней повсюду.

— У вас лицо не болит? Весь день изображать ласковую и обходительную супругу — там, наверное, уже судороги начались.

Водитель Ким негромко покашлял. Этот кашель Со Ён слышала сегодня уже, наверное, в сотый раз.

— Вы, должно быть, рады. Под шумок отцовских похорон повидались с теми, кого давно не видели, раздали подарки.

— «...»

— Используй мою смерть, притворись несчастной. Побольше улыбайся, изображай скорбь — только так ты сможешь начать свою чертову политическую карьеру, о которой так мечтала.

Хён Чжу медленно закрыла глаза.

— Председатель Пэк Чин Ун тоже с радостью принес бы себя в жертву. Если это юыло ради тебя, мама.

Автомобиль выехал на автомагистраль Олимпик. Машина не сбавляла скорость, и тела обеих женщин слегка покачивались в такт движению. При слове «политика» на лице Хён Чжу едва заметно дернулся мускул. Прямо сейчас это слово было её главной уязвимостью. Слово, в котором сгустились её безумные желания, амбиции и мечты. Политика.

— Остановите машину.

Водитель Ким умело крутанул руль. Седан тут же замер на обочине. Ким послушно вышел из салона. Как только дверь захлопнулась, мать и дочь снова окутала жуткая, зловещая тишина.