Когда Ли Хва Син ворвалась к ней, спокойной жизни Ё Ын пришёл конец.
— Ты вообще чем питаешься?
Ли Хва Син суетливо расхаживала по съёмной квартирке Ё Ын, притворяясь, будто отчитывает её из заботы. Со стороны её поведение казалось настолько естественным, что любой принял бы её за чрезмерно опекающую мать.
Просто абсурд. Глядя на то, как она поочерёдно заглядывает то в холодильник, то в морозилку, никто бы и не подумал, что эта женщина помешана на азартных играх и давно бросила собственную дочь.
И зачем она вообще живёт?
— Посмотри, во что превратился дом. Почему здесь так убого?
В ежедневных новостях то и дело сообщали о смерти добропорядочных людей, погибших в нелепых авариях. Даже сегодня передавали, что на стройке в результате несчастного случая погиб рабочий.
Так почему её мать всё ещё жива?
— Ты что, уже забыла, как говорить?
Ты всё ещё жива?
Спросить об этом вслух Ё Ын не могла.
Она стояла на пороге, разделявшем гостиную и её комнату, и молча смотрела на Хва Син.
Зачем Ли Хва Син, исчезнувшая в один прекрасный день, вдруг вернулась?
Всю жизнь мать то появлялась, то пропадала — это было обычным делом. Она могла внезапно вернуться или позвонить с требованием денег. Ё Ын до тошноты устала слушать её небылицы о том, как за ней ухлёстывают то какой-то директор, то учитель, то ещё какие-то мужики.
Но, на удивление, в этот раз от неё не было вестей несколько лет.
Ё Ын уже начала ловить себя на мысли, что мать и впрямь могла умереть.
Видимо, я слишком сильно этого желала.
— Ох, из попить тут только апельсиновый сок. Срок годности-то у него хоть не вышел?
Постояв у открытого холодильника, Хва Син в конце концов достала пакет сока.
Ё Ын вдруг вспомнила, как получила его вместе с христианской листовкой от кого-то на улице под крики «Иисус спасёт вас». Она даже не знала, что он валяется в холодильнике.
При виде того, как мать проверяет срок годности у какого-то пакетированного сока, Ё Ын сухо усмехнулась — видимо, эта женщина так цеплялась за свою жалкую жизнь, раз всё ещё была жива.
— Ха.
Хва Син скосила на Ё Ын свои красивые глаза и воткнула трубочку в апельсиновый сок.
— Опять накупила книжек, которые даже сожрать нельзя? Как у тебя в холодильнике может не быть ни единой банки пива?
Внезапно нагрянув, Хва Син осмотрела тесное пространство, в котором и повернуться-то было негде, и в итоге, не спросив разрешения, уселась за обеденный стол.
— Ни пылинки в такой конуре. Да уж, ты у нас чистюля.
Мать ничуть не изменилась. Сказать, что ли, к счастью?
Всё то время, пока от матери не было вестей, Ё Ын втайне желала ей смерти, но в то же время её мучило чувство вины.
Однако при виде всё такой же Хва Син все её терзания между ненавистью и виной показались напрасными.
— Сидишь целыми днями в своей конуре, только книжки и пялишь.
К великому сожалению Хва Син, работа Ё Ын как раз и заключалась в том, чтобы сидеть дома, пялиться в книги и монитор, и получать за это деньги.
Она работала переводчиком субтитров.
На столе всё ещё лежали материалы — ей нужно было сдать работу до завтра.
Ё Ын уже несколько раз объясняла это матери, но та, разумеется, ничего не поняла и тем более не запомнила. Дальнейшие разговоры только сильнее вымотали бы Ё Ын.
Она холодно спросила:
— Деньги закончились, или ты опять во что-то вляпалась?
— Эй! Кан Ё Ын! Следи за языком при матери!
Хва Син, с шумом втягивавшая апельсиновый сок, пронзительно закричала. Но Ё Ын не сдавалась.
— Если вляпалась — разбирайся сама, а если нет денег — продай свою сумку или туфли.
Хва Син по-прежнему выглядела роскошно. С её сумкой, одеждой и туфлями она вполне сошла бы за жену какого-нибудь богача.
Её натура кардинально отличалась от тех, кто наряжается из тщеславия, чтобы казаться богатым при пустых карманах. Всё, что было надето на Хва Син, было самым настоящим и дорогим.
И Ё Ын знала источник этих вещей.
Даже заявившись сюда без гроша в кармане, Хва Син не могла расстаться с пережитками своих самых блестящих дней.
— И что? Прикажешь мне всё продать и ходить голой?
Хва Син звонко рассмеялась словам Ё Ын, будто услышала очень забавную шутку. Самой же Ё Ын было не до смеха, она даже не злилась.
В правом виске запульсировала боль. Дедлайн по работе был завтра утром, и у неё не было ни секунды на Хва Син.
— Я же говорила, что поношу эти вещи, а потом всё отдам тебе. Это ведь модель вне времени! Классика. Сейчас она стоит больше десяти миллионов вон.
Ага, конечно, десять миллионов. Ё Ын больше не собиралась это терпеть.
— Уходи. Пока я полицию не вызвала.
Конечно, даже если бы Ё Ын вызвала полицию, те ничего не смогли бы сделать. Но чтобы прогнать Хва Син, приходилось угрожать хотя бы так. Ведь её мать всегда жила, совершая мелкие и крупные правонарушения.
Даже сейчас, услышав холодный тон дочери, она слегка сжалась и начала бегать глазами.
— У тебя что, вообще денег нет? У меня от этих туфель все ноги болят. Мне нужно на такси.
Иди босиком. У Ё Ын давно не осталось сил кричать.
Разве она когда-нибудь давала матери деньги? Ё Ын перестала подсчитывать в уме, сколько у неё есть и сколько нужно отдать.
Главное — сунуть Хва Син сколько-нибудь и выставить её из дома прямо сейчас.
А потом нужно будет переехать.
Я хотела продлить аренду и пожить здесь ещё, ведь залог и месячная плата дешевле рыночных.
Неизвестно, как Хва Син её выследила, но теперь спокойно пожить здесь не выйдет.
Там, где появлялась Хва Син, всегда поднимался шум. И разгребать всё приходилось Ё Ын. Чтобы избежать этой участи, нужно выгнать мать прямо сейчас, а затем съехать самой.
— Эй? Дай немного денег.
Ё Ын достала кошелёк из сумки, брошенной возле обеденного стола.
Там лежало несколько купюр по пятьдесят тысяч вон. Она вытащила их все и протянула Хва Син, даже не зная точной суммы.
— Бери и уходи. Быстро. Умоляю, уходи.
Видимо, годы жизни с такой матерью не прошли даром.
Хва Син проворно схватила деньги и, слюнявя пальцы, пересчитала их. Затем встала, сунула сумку под мышку и направилась к выходу. Шаги её были весьма бодрыми.
— Ухожу-ухожу. Пришла проведать, как ты тут поживаешь после долгой разлуки, а ты всё скандалишь и скандалишь.
Она даже не стала ждать, пока наденет туфли.
Только бы ушла поскорее.
— Сделай что-нибудь со своим характером. Я наградила тебя таким красивым лицом, почему ты живёшь без улыбки? Завела бы парня. Женщина расцветает, когда её любят.
От её ласкового, искреннего голоса Ё Ын стало ещё тошнее.
Она отвернулась, чтобы не смотреть на своё отражение в зеркале у входа.
То, что нельзя выбросить и от чего нельзя сбежать. В зеркале отражалось лицо, как две капли воды похожее на Хва Син — ту, кого Ё Ын ненавидела больше всего на свете.
Тем не менее, не замечая стараний дочери не смотреть в её сторону, Хва Син долго поправляла перед зеркалом свой наряд. Внимательно осмотрела губы, помада на которых ничуть не стёрлась, хотя она пила сок. Она осталась довольна увиденным.
— Я пока к тебе не приду. Так что не волнуйся.
Враньё.
— Это не враньё.
Хва Син произнесла это с такой уверенностью, словно прочитала мысли Ё Ын. Затем она вытащила из пачки денег в руке две купюры по пятьдесят тысяч и вложила обратно в руку Ё Ын.
На кончиках пальцев Хва Син, возвращавших деньги, виднелся бледный розовый лак, а в её улыбке, обращённой к дочери, не было и тени фальши.
— Мама сейчас возьмёт такси и поедет в полицию.
Что она несёт?
Ё Ын ошеломлённо посмотрела на неё после этих внезапных слов. Хва Син всё так же лучезарно улыбалась.
Такой Ё Ын и запомнила лицо матери.
Без тревог, без стыда и без чувства вины.
При виде этой улыбки любой невольно попадал под её чары. И Хва Син превосходно умела пользоваться своим лицом там, где это было нужно.
— Если сдашься с повинной, тебе дадут... как его там... смягчение... ну, смягчение приговора из-за чистосердечного признания? В кино так показывают.
Смягчающие обстоятельства.
Мать сказала это с такой невозмутимостью, что до Ё Ын не сразу дошёл смысл её слов. Она запоздало нахмурилась.
— В полицию?
Хва Син красиво изогнула губы в улыбке.
— Ничего серьёзного, так что не переживай. Мне кажется, сейчас внутри безопаснее, чем снаружи, вот я и решила сесть.
Эта крошечная съёмная комната была для Ё Ын всем, и она не раз терпела унижения, чтобы её найти. А женщина, которая ни разу в жизни не знала подобных трудностей, сейчас без капли стыда рассуждала о безопасности тюремной камеры.
— Зато я родила тебя такой красавицей.
Лицо, лишённое стыда. Лицо, не знающее сожалений.
Ё Ын резко отбила руку Хва Син, тянувшуюся погладить её по щеке. Прикосновение было омерзительным. Хва Син же рассмеялась, будто Ё Ын казалась ей забавной.
— Доченька моя, я люблю тебя. Ясно?
Бросив эти пустые слова, она захлопнула дверь с громким стуком. Замок, который сломался пару дней назад и при каждом открывании-закрывании издавал странные звуки, проиграл наполовину фальшивую мелодию.
Шаги за дверью, постепенно затихая, слились с мелодией замка в причудливую гармонию.
Ё Ын так и осела на пол перед входом. Она несколько раз с силой потерла щеку, которой коснулась рука Хва Син, словно пытаясь стереть прикосновение. Слёз не было.
***
Ли Хва Син не задержалась в обшарпанной вилле надолго.
Женщина, вышедшая на улицу, стуча каблуками, легонько похлопала по спине сидевшую на корточках перед домом девочку лет шести-семи, наблюдавшую за муравьями, и велела ей встать.
Затем достала что-то из сумки и сунула в руку ребёнку.
Девочка молча посмотрела на Ли Хва Син, кивнула и пошла в сторону виллы.
Вслед ей Ли Хва Син, приложив руки рупором ко рту, громко крикнула:
— Мама любит тебя!
Это было прекрасно слышно даже в машине.
Мужчина, подпиравший подбородок рукой и наблюдавший за этой сценой, Ки Сын До, в итоге не выдержал и усмехнулся.
— Вот же стерва.
Начальник Ким, протиравший очки, вздрогнул, но тут же выпрямился, сделав вид, что ничего не слышал.
В этот момент Ли Хва Син, шагавшая по переулку, посмотрела в их сторону и замерла. Машина была слишком хороша для такого убогого района.
Заметила?
Но Сын До ошибся. Похоже, она просто увидела проезжавшее мимо такси. Ли Хва Син эффектным жестом взмахнула рукой, и такси немедленно остановилось. Хлоп. Дверь закрылась.
— Поедем за ней?
— Оставь. Я уже послал за ней людей. Кажется, она сбросила девчонку на свою дочь.
Сын До, сидя в машине, поднял взгляд на виллу. Разбитые окна, небрежно заклеенные скотчем, выглядели донельзя убого.
— Как там зовут дочку?
— Кан Ё Ын.
Кан Ё Ын.
— Когда к ней наведаться? Если зайду прямо сейчас, она же не на шутку растеряется, верно?
Ответа не последовало. Он и не ждал его. Он просто перекатывал на языке это гладкое имя, которое ни за что не цеплялось.
— Раз мы знаем, где она, поехали.
— Думаете, всё будет в порядке? А вдруг она вышвырнет ребёнка?
— Начальник Ким. Ты вообще Ли Хва Син недооцениваешь?
Сын До достал из кармана пиджака сигарету и закусил её губами. Чирк — и вспыхнул огонёк. Курить в машине вошло в привычку, ведь некому было сделать ему замечание.
— Она бы не устроила всё это дерьмо, если бы не была уверена в результате.
— ...
— Докурю и поедем.
Сказав это, он выкурил сигарету до конца. Всё шло по плану. Девочка из виллы не вышла.
Эй, ты ведь сейчас тоже охреневаешь. Да?
Он мысленно обращался к женщине, чьё имя и лицо уже знал, прикидывая, какие ублюдки могут прийти на её поминки, когда она вернётся.
Дзынь. Пришло сообщение. Номер был не сохранён, но знаком. Наверное, один из шестёрок, приставленных к Ли Хва Син.
Но содержание заставило его замереть.
[ДТП с участием Ли Хва Син. Машина всмятку.]
В голове помутилось. Он усмехнулся.
Это ещё что за херня, блядь.
Охуеть.
***
Даже если её жизнь так легко разбилась вдребезги, склеивать осколки и жить дальше было делом привычным.
И когда в школу заявлялись кредиторы, и когда приходилось бегать от них, пропуская занятия.
И в любой другой момент, когда происходили вещи, о которых и вслух не скажешь, Ё Ын продолжала есть, убираться в комнате, выносить мусор и жить.
Только так можно было выжить.
Пакет апельсинового сока, оставленный Ли Хва Син, мозолил глаза. Ё Ын схватила его и швырнула в мешок для мусора. Она собиралась всё выбросить и забыть о том, что произошло несколько минут назад.
Грубо завязывая мешок, она нервно запихнула выпиравшую стеклянную бутылку поглубже и открыла дверь. В этот момент до её ушей донёсся очень тихий голос.
— Кан Ё Ын.
По спине пробежал холодок.
Ё Ын так и замерла на пороге, не успев даже поставить мешок, в который собрала и бумагу, и пластик, и стекло.
Прямо перед ней сидела на корточках какая-то девочка.
Ребёнок с собранными в хвостик волосами увидел Ё Ын и встал. Затем снова чётко произнёс:
— Сестра Кан Ё Ын.
Девочка была одета в жёлтое платьице. Лет пяти от роду? Малышка согнулась пополам и низко поклонилась Ё Ын.
Кто она?
Простые слова застряли в горле комом. Когда Ё Ын никак не отреагировала, глаза девочки наполнились тревогой.
Вскоре ребёнок быстро достал из маленькой сумочки белый конверт и протянул его ей. Ё Ын уставилась на буквы, написанные на конверте.
[Для Кан Ё Ын.]
Она с первого взгляда узнала этот почерк.
Это был почерк Ли Хва Син.
Внезапно появившаяся Ли Хва Син и девочка, знающая её имя.
Не может быть.
В тот момент, когда дурные предчувствия начали обретать форму...
Стеклянная бутылка, которую она запихнула в мешок, всё-таки выпала и ударилась об пол коридора.
Дзынь.
Звук разбитого стекла разнёсся по коридору. Только тогда Ё Ын пришла в себя. Девочка в испуге вздрогнула и втянула голову в плечи.
Ё Ын отодвинула мусор к входной двери и вынесла из дома силиконовую метлу и плотный бумажный пакет.
— Не трогай.
Девочка, присевшая на корточки и потянувшаяся убрать осколки, от неожиданности отскочила. Ё Ын инстинктивно отодвинула её туда, куда не долетели стёкла.
— Стой там.
Она сама не помнила, как всё убрала. Девочка по-прежнему стояла на месте. И пока Ё Ын сметала осколки, и даже пока ходила выбрасывать мусор.
Вернувшись, Ё Ын какое-то время стояла в коридоре, глядя на ребёнка. Не выдержав её взгляда, девочка опустила голову.
Как раз в этот момент мимо прошел кто-то из соседей, поднимавшихся наверх, бросив на них быстрый взгляд.
В итоге Ё Ын завела девочку в дом и закрыла дверь. Бух. Со звуком закрывающейся двери Ё Ын и девочка оказались отрезаны от внешнего мира.
Девочка, съёжившаяся от долгого молчания Ё Ын, пробормотала:
— Мама сказала, что если стемнеет, выйдет сестра Кан Ё Ын, мама...
Мама. Это было то самое мгновение, когда фантазия Ё Ын вбилась в реальность подобно гвоздю.
С её выдающимися похождениями по мужчинам она, видимо, где-то успела родить ребёнка.
Поэтому и не объявлялась всё это время.
Потрясающе. Просто слов нет.
Ё Ын даже не удивилась. Лишь горько усмехнулась.
Она молча взяла белый конверт из рук девочки. Написано каллиграфическим почерком: Для Кан Ё Ын.
Тот, кто не знал всей подноготной, мог бы поверить, что внутри красивое письмо.
Конечно же, никаких писем там не было.
Свидетельство о составе семьи. И триста тысяч вон наличными.
Она старалась говорить чётко и ясно. В перерывах между словами слышалось частое дыхание.
Кажется, этот ребёнок уже смутно осознавал своё положение.
Ё Ын постаралась не быть слишком холодной и спокойно спросила:
— И почему ты просто ждала?
— До... звонка рука не доставала.
Девочка подняла взгляд на Ё Ын. Она была крошечной. Лет пять или шесть? Звонок в этом старом здании висел высоковато. Девочка не дотянулась бы до него, даже встав на цыпочки.
— А если бы я не вышла, что бы ты делала?
Девочка сцепила руки в замок и подробно рассказала то, что знала:
— Если сестра Кан Ё Ын не пустит, я бы пошла в ближайшую церковь.
— Ли Хва Син научила?
Девочка, кивнув, ответила тихим, едва слышным голоском:
— Мама так сказала.
Ребёнок не сводил глаз с Ё Ын. И не мудрено. Большие круглые глаза, тёмно-карие радужки, нос и даже губы — она была точной копией Ли Хва Син.
Только сейчас Ё Ын догадалась, почему её потрясающая мать добровольно пошла в полицию. Хва Син всегда сбрасывала на Ё Ын весь свой жизненный груз и мусор. Так же она поступила и в этот раз.
Как будто на свалку выбросила.
И зачем она только живёт...
Не успела Ё Ын подумать об этом, как вдруг зазвонил её телефон.
Номер был незнакомым, но она интуитивно поняла, что это как-то связано с Хва Син. Ведь та меняла номера как перчатки. Ё Ын нажала на кнопку ответа.
— Кан Ё Ын? Ли Хва Син — ваша мать?
Но вопреки её ожиданиям, голос на другом конце провода задал странный вопрос сухим, казённым тоном. Ё Ын подумала, что это, наверное, из полиции, и что всё идёт по плану.
— Извините, но если Ли Хва Син там, передайте ей, чтобы забрала своего ребёнка. Так безответственно...
Но не успела она договорить.
Странный звук ударил по ушам.
— ...Ли Хва Син села в такси... авария... без сознания...
Ё Ын, сжимая телефон, посмотрела на стоящую перед ней девочку. Голос из динамика звенел в ушах, как шум в голове.
***
В полиции сообщили, что Ли Хва Син поймала такси сразу, как только вышла из дома, и, едва выехав на широкую улицу, попала в аварию. Такси столкнулось с грузовиком или... с чем-то там.
Когда Ё Ын прибыла в больницу, Хва Син уже отправили на экстренную операцию.
Врач, вышедший из операционной, сказал, что операция затянулась, состояние критическое и он не может гарантировать исход. Ё Ын не могла прийти в себя, словно её накрыло волной.
Едва придя в чувство и посмотрев на часы, она обнаружила, что уже за полночь.
Единственным местом рядом с больницей, где можно было поесть в такой час, оказался круглосуточный фастфуд. Людей было довольно много, но таких, как Ё Ын с ребёнком, больше не было.
В глазах девочки, сидевшей напротив и осматривавшейся, читалась смесь сонливости и любопытства.
Но она не капризничала и не задавала вопросов. Только разглядывала плакаты с игрушками и персонажами на стенах да ощупывала углы старого столика.
— Не будешь есть?
Перед девочкой на подносе лежали гамбургер, игрушка, апельсиновый сок и горячий кофе.
Ё Ын впервые пришла в фастфуд с таким маленьким ребёнком. Не зная, что заказать, и не желая расспрашивать о вкусах, она просто выбрала детский набор, который бросился в глаза.
Произнося «Дайте мне Хэппи Кидс Мил» в такой ситуации, она чувствовала себя так, будто кто-то над ней издевается.
Девочка смотрела на игрушку, казалось, с большим интересом, чем на гамбургер. Но при словах Ё Ын даже не прикоснулась к ней. Ё Ын невольно вздохнула.
Услышав её вздох, девочка виновато отвела взгляд. Это почему-то вызвало у Ё Ын приступ раздражения.
Терпеть всё было у неё в крови.
Ё Ын небрежным, грубоватым движением пододвинула к ребёнку гамбургер в бумажной обёртке.
— Ешь. В игрушки потом будешь играть.
Девочка, хлопая глазами, посмотрела на неё, затем осторожно открыла рот и откусила кусочек. Второй укус был уже быстрее. Только тогда, осознав, насколько она голодна, девочка начала жадно уплетать еду.
— Ешь медленно.
Сказав это, Ё Ын наконец перевела взгляд на свой горячий кофе. Ей кусок в горло не лез, но нужно было взбодриться.
Отпив глоток, она почувствовала, как немного прояснилось в голове.
А всё из-за урчания в животе девочки, сидевшей рядом с ней.
Только в этот момент Ё Ын, сидевшая в отчаянии перед операционной, с опозданием поняла, что ребёнок ничего не ел уже несколько часов.
— Ты обедала?
Клюющая носом девочка открыла глаза и кивнула.
— Мама купила мне тансуюк.
Ё Ын горько усмехнулась.
Блюдо, которым она кормит перед тем, как выбросить, даже не изменилось.
— Голодна?
В отличие от недавнего разговора, когда ответ прозвучал сразу, на этот раз девочка замялась и промолчала.
Было неизвестно, когда закончится операция, а они с ребёнком голодали полдня.
— А сестра не будет есть? — спросила девочка с перепачканным соусом терияки ртом, перестав жевать.
— Угу.
— Очень вкусно...
— Ешь медленнее. Всё съешь.
Девочка снова принялась за гамбургер, а Ё Ын сидела напротив и смотрела в экран телефона.
Детский дом. Учреждения опеки. Чем дальше она прокручивала страницу, тем меньше находила ответов. Она не могла решить, какой выбор будет лучше и для кого.
В одной части её сознания другая Ё Ын вопила во всё горло:
Приди в себя. Ты с ума сошла? Кого ты собралась опекать и в каком положении? Как только рассветёт — сдавай её в приют.
Воспоминания, которые она считала давно забытыми, медленно поползли наружу.
Ли Хва Син, покупающая ей платье в аутлете, Ли Хва Син, угощающая её тансуюком в китайском ресторанчике, Ли Хва Син, едущая с ней далеко-далеко на автобусах и такси.
И семилетняя Кан Ё Ын, сдерживающая слёзы перед приютом, не желая отпускать руку матери.
И то, что мать родила её, хотя лучше бы не рожала, и то, что она её бросила, — было другой проблемой.
Хва Син знала. Знала, что Ё Ын не сможет выбросить этого ребёнка.
Поэтому она и подкинула девочку ей. Или ей было плевать, даже если Ё Ын её выбросит.
Оба варианта были хуже некуда.
— Я всё съела, можно открыть? — спросила девочка. Но ответила ей не Ё Ын.
— Сначала вытри руки.
Низкий, бархатистый мужской голос.
В тот же миг кто-то внезапно опустился на сиденье рядом с девочкой, напротив Ё Ын.
Это был мужчина в чёрном костюме. Глаза Ё Ын расширились.
Она видела его впервые в жизни. Такого мужчину невозможно было бы забыть, увидев хотя бы раз.
Не только поразительно красивый, но и одетый во всё самое дорогое и качественное.
Однако от него исходила странная, неуютная аура. От мужчины в угольно-чёрном, словно траурном, костюме тянуло едва уловимым запахом благовоний.
— Руку.
При этих коротких словах ребёнок в нерешительности протянул руку. При этом девочка искоса поглядывала на мужчину. Было очевидно, что она тоже видит его впервые.
Мужчина же, напротив, вёл себя так, словно хорошо знал ребёнка. Он непринуждённо взял салфетку, помог девочке, которая не знала, как с ней справиться, и тщательно вытер ей руки.
Руки мужчины были слишком большими, а руки ребёнка — слишком маленькими.
Ё Ын набралась смелости и спросила:
— Вы отец этого ребёнка?
Конечно, в свидетельстве о составе семьи, которое она видела ранее, отца у девочки не было. Да и мужчина перед ней казался ближе по возрасту к Ё Ын, чем к Ли Хва Син.
Но даже если бы на её месте был кто-то другой, он задал бы тот же вопрос. Уж больно заботливо он вытирал эти маленькие ручки, перепачканные соусом от гамбургера и жиром.
Это был вопрос, продиктованный последней надеждой. Если бы появился хотя бы отец ребёнка, эта чертовски скверная ситуация могла бы хоть немного улучшиться.
Но услышав её слова, мужчина рассмеялся, словно услышал самую нелепую шутку на свете.
— Забавно.
— Что именно?
— Неужели я похож на того, кто состоял в отношениях с Ли Хва Син?
Его смех и то, что он добавил к смеху в ответ на вопрос Ё Ын, вовсе не звучали так, будто ему действительно было весело.
Затем мужчина вложил в руки девочки игрушку, которая прилагалась к детскому набору. Ребёнок, не в силах скрыть радости, осторожно разорвал упаковку. Оттуда показалась розовая фигурка неизвестного персонажа.
— Ух ты!
Девочка тихо ахнула.
— Поиграешь вон там?
Мужчина перевёл девочку за соседний столик. Она послушно пошла туда с игрушкой. Сонливость как рукой сняло.
— Вы вообще кто? — спросила Ё Ын, и только тогда мужчина перевёл взгляд с ребёнка на неё.
Только теперь она смогла как следует его разглядеть. Даже в профиль он казался красивым, но в анфас его лицо было просто безупречным.
Разве что в знаменитости не годится. От него веяло таким холодом, что люди невольно отводили взгляд — как бы такой человек смог стоять перед камерами?
На фоне пёстрых красно-жёлтых декораций фастфуда этот монохромный мужчина смотрел на Ё Ын в упор и улыбался.
Опасный. Чужеродный.
— А вы почему не едите, Кан Ё Ын?
Услышав своё имя, она вздрогнула. Это прозвучало не как вопрос, а как констатация: я уже знаю, кто ты.
Съев одну картофелину фри, мужчина поморщился.
— Всё остыло. Неужели кусок в горло не лезет, потому что мама на операции, или типа того?
Ё Ын задумалась.
— Вы пришли из-за денег?
Если он не отец ребёнка, оставался только этот вариант. Было очевидно, что этот человек не из тех, кто предпочитает светлую сторону жизни.
Типичная история. Наверное, кто-то, кто одолжил деньги Ли Хва Син. Всё до того банально, что аж тошнит. Ё Ын без труда догадалась о личности мужчины.
Ведь из-за долгов Ли Хва Син Ё Ын даже в школу не могла нормально ходить — её преследовали кредиторы.
Мужчина усмехнулся.
— Разве деньги так важны, когда мать при смерти?
Он сказал это, но так и не стал отрицать, что одалживал Ли Хва Син деньги. А для Ё Ын это было самым важным.
— У меня денег нет, — отрезала она.
Мужчина, словно её слова его позабавили, улыбнулся ещё шире и спокойно спросил:
— А вы ведь, Кан Ё Ын, хотели бы, чтобы она умерла в этой аварии. Да?
Тон был лёгким, будто он спрашивал, поела ли она, но суть вопроса пронзила Ё Ын насквозь. Она невольно нахмурилась.
Ещё бы.
Полиция сообщила, что у водителя грузовика нет страховки. Суды — это потом. А сейчас — стоимость операции, больничные счета. И кредиторы, которые неизвестно когда и как нагрянут.
Сидя перед операционной, Ё Ын была в полном отчаянии. У неё не было ни времени думать о благополучии Ли Хва Син, ни сил ненавидеть её. Она всё просчитывала, воображала, задыхалась от тревоги и отчаянно молилась.
Мама. Раз уж представился такой случай, умоляю, просто исчезни из моей жизни.
Ё Ын молчала, низко опустив голову, а мужчина, глядя на неё, ухмылялся и продолжал:
— Почему не отвечаете? Всякое можно подумать. От мыслей всё равно толку нет.
Вытащить на свет самые тёмные, глубоко спрятанные чувства, а потом заявить, что это пустяк.
Для Ё Ын эти слова прозвучали как жестокая издёвка или неуклюжее утешение. Она крепко сжала кулаки и, не в силах даже расправить плечи, ждала, что он скажет дальше.
— Но я бы хотел, чтобы Ли Хва Син обязательно выжила. Я кое-чем ей обязан, надо должок вернуть.
Должок вернуть? А не выбить долг?
Ё Ын непроизвольно подняла голову и посмотрела на мужчину. Тот, всё так же улыбаясь, достал из внутреннего кармана пиджака визитку и протянул ей.
Ё Ын не спешила её брать. Казалось, там будет написано что-то вроде «Кэпитал», «Финансы». Если она её возьмёт... долги Хва Син перейдут на неё.
— Не возьмёте?
Мужчина, видя её замешательство, помахал визиткой, подталкивая.
— Я не кредитор. И не какой-нибудь подозрительный тип. И, разумеется, тем более не отец этого ребёнка.
После долгих колебаний Ё Ын всё же взяла карточку. На обычной визитке было напечатано знакомое ей название компании и имя этого подозрительного типа, которого она сегодня видела впервые.
Строительная компания «Кион».
Ки Сын До, исполнительный директор.
Поверх имени мужчины расплылась крошечная капля крови.
— Ах...
Видимо, беря визитку, она порезала палец об острый край бумаги. Из тонкой царапины сочилась кровь. Ё Ын сама не ожидала такого и растерянно извинилась:
— Извините...
— Осторожнее.
Не успела она договорить, как мужчина схватил её за руку и осмотрел ранку.
— Ничего страшного.
— Да куда там.
Ё Ын попыталась выдернуть руку, но он не отпускал. Накрыл порез жёлтой салфеткой из фастфуда и крепко прижал, останавливая кровь.
Уши горели от неловкости, а взгляд невольно упал на руку мужчины, обхватившую её ладонь.
Очень горячая, огромная мужская рука.
Ё Ын стало смешно от того, с какой серьёзностью он останавливал кровь из такой крошечной царапины. Заметив её реакцию, мужчина небрежно бросил:
— Вы так откровенно отстраняетесь, что меня так и тянет на грязные уловки.
Но, вопреки его словам, никаких уловок он не применял. Лишь чересчур усердно зажимал ранку на кончике её пальца. Ей даже показалось, что под его пальцами пульсирует её вена.
Дзынь.
На столе зазвонил телефон мужчины, прервав эту сцену.
Он отпустил руку Ё Ын и ответил на звонок. Ё Ын торопливо вытерла кровь с визитки.
— Да. Да. Да.
Односложно отвечая, мужчина сбросил вызов и поднялся с места.
— Пошли.
Не успела она осмыслить это короткое слово, лишённое и подлежащего, и цели, как на её телефон тоже пришло сообщение.
Оно оповещало об окончании операции.
— Кан Ё Ын.
Мужчина уже держал на руках уснувшую за соседним столиком девочку.
— Пойдёмте. Надо проверить, сдохла Ли Хва Син или выжила.
Ё Ын преградила путь мужчине, сделавшему несколько шагов вперёд. Он молча посмотрел сверху вниз на миниатюрную Ё Ын.
— Дайте. Я её понесу.
Поняв её намерения, он коротко усмехнулся.
— Она тяжёлая.
— Всё нормально.
— Ну ладно.
Ё Ын вовсе не прониклась внезапным чувством ответственности опекуна. Просто она всё ещё не могла доверять этому человеку, и ей нужно было хоть за что-то ухватиться.
От ребёнка, переданного ей мужчиной, пахло антисептиком и машинным маслом.
Уснувшая девочка безвольно повисла в руках Ё Ын. Та крепко прижала к себе крошечное, обжигающе горячее тельце. Сопение и слабое дыхание коснулись её шеи.
Мужчина зашагал прочь, не оглядываясь. Ё Ын шла следом, глядя на его широкую чёрную спину. Расстояние между ними не сокращалось и не увеличивалось до самой больницы.
Ки Сын До.
Ё Ын беззвучно повторила про себя его имя.
***
— Нам очень повезло.
Ё Ын не могла ни улыбнуться, ни заплакать в ответ на слова врача.
Объяснения были долгими, но вывод краток. Ли Хва Син выжила после многочасовой сложнейшей операции.
Но когда она придёт в сознание, никто не знает.
— В такие моменты семье нужно быть сильными.
— Спасибо.
Благодарность была скорее машинальной привычкой, чем искренней. Ё Ын вежливо поклонилась и вышла из кабинета.
Затем последовал утомительный телефонный разговор.
Вам повезло. Полицейский повторил слова врача.
По его словам, водитель такси погиб на месте.
— ...дело не в том, что такси внезапно вылетело на перекрёсток. Водитель проигнорировал сигнал светофора и превысил скорость, а грузовик, ехавший с другой стороны, просто снёс его. На пьяную аварию не похоже. Точнее покажет расследование...
Голос из трубки казался далёким. Ё Ын снова отвечала на автомате. Ей не было особо интересно. Зрелища аварии было бы достаточно. Реальность ускользала.
Завершив долгий разговор, Ё Ын потрясла головой.
Кружилась голова.
К Ли Хва Син, переведённой в реанимацию, пускали только раз в день в определённые часы. Ё Ын не хотела её видеть, но должна была. Перед лицом внезапно навалившихся обстоятельств выстраивалась очередь из насущных дел.
Оплатить счета, съездить домой собрать вещи. И что делать с ребёнком?
Ах, ребёнок. Ё Ын потёрла виски и огляделась.
Девочки, которая сидела с ней в зале ожидания перед тем, как она зашла к врачу, нигде не было. Ё Ын бросилась на поиски.
— ...!
Девочка нашлась неподалёку, в центральном вестибюле, — она играла с Ки Сын До.
Почему? Подойти было неловко. Ё Ын тупо стояла в коридоре и смотрела на них.
Ки Сын До что-то сказал, и девочка, сжимая в руках фигурку, заливисто рассмеялась. Кажется, игрушка, полученная вчера, пришлась ей по душе.
Если подумать, проснувшись, девочка первым делом начала искать фигурку. И когда увидела, как она торчит из кармана пиджака сидевшего рядом Ки Сын До, не смогла скрыть радости.
Она зашептала Ё Ын, словно доверяя великую тайну:
— Сестра, у меня впервые такая классная штука.
За всю свою жизнь лучшее, что она получала, — это бесплатная игрушка из фастфуда.
Хотела розовую, и повезло вытащить именно розовую, вот и радовалась. Вчера этой малышке тоже улыбнулась удача?
Крошечный ребёнок, брошенный Ли Хва Син.
В невыспавшейся голове роились странные мысли.
Хоть Ё Ын и увидела девочку впервые только вчера, она без труда могла представить её будни, все её немногие прожитые годы. Они вряд ли отличались от её собственного детства.
Она росла в тени Ли Хва Син, и ей всегда приходилось следить за настроением матери и атмосферой вокруг. Жизнь под крылом не опекуна, а стороннего наблюдателя, а то и агрессора.
Она думала, что так у всех, пока не пошла в школу.
Только в школе она поняла, что мир, в котором она живёт, совершенно искажён.
У половины друзей в мире был папа. Мама, которая пила, орала, била, играла в азартные игры, занимала деньги и меняла мужиков, существовала исключительно в мире Ё Ын...
Одиночество и стыд по очереди становились её друзьями.
— Я не просила меня рожать. И рожать в восемнадцать тоже не просила.
Когда она слышала причитания матери, полные самооправданий и проклятий, маскирующихся под жалобы, у неё наворачивались слёзы. Не от ненависти к матери, говорившей такие слова, а от жалости. Она хотела не ненавидеть, а понять.
Лучше бы меня не было.
Дни, когда она видела себя в роли палача, загубившего жизнь матери, и бесконечно ненавидела себя. Глядя на ребёнка, она вспоминала то время.
Поэтому ей было тошно, она злилась и хотела плакать. Ей не хотелось подходить близко.
Что мне с тобой делать...
— Сестра!
Как раз в этот момент девочка заметила её и подбежала. Сидевший на корточках Ки Сын До поднялся и отряхнул брюки.
— Маме очень больно?
Так как Ё Ын ничего не объяснила, ребёнок до сих пор не задавал вопросов. Но девочка, привыкшая считывать атмосферу, похоже, догадывалась, что случилось что-то плохое.
Сказать «да» или «нет»? Ё Ын не могла подобрать ответ.
— Теперь с мамой всё будет хорошо.
Вместо неё ответил Ки Сын До и взял девочку на руки. Хоть он и выглядел как человек, который в жизни не брал детей на руки, управлялся он с ней на удивление ловко.
— Я уже всё оплатил.
Когда Ё Ын направилась через вестибюль к кассе, голос Ки Сын До заставил её остановиться. Лицо у него было совершенно безмятежным. Ё Ын посмотрела ему прямо в глаза и спросила:
— Зачем?
— Деньги лишние.
В этом мире не бывает бесплатной доброты. Эту истину Ё Ын усвоила всем своим существом. Ей претила мысль копить нежеланные долги.
— Я всё верну.
— А деньги есть?
Тон был лишён эмоций, но прозвучал невероятно раздражающе. Может, из-за его снисходительного отношения?
— Обязательно верну.
— Ну-ну.
Опять этот тон. Ё Ын невольно сжала кулаки.
Этот мужчина куда-то исчез на рассвете и только что вернулся.
Ё Ын уложила девочку спать на диванчике в зале ожидания и поискала в интернете информацию с визитки.
Строительная компания «Кион».
Ки Сын До.
Ничего странного. Крепкая компания среднего звена, стабильно наращивающая обороты. Год назад построили крупный курорт с казино на Ёнчжондо, объявили о планах расширения гостиничного и курортного бизнеса.
Статьи о благотворительности и социальных проектах. Казалось бы, солидная... хорошая компания.
Последней новостью был некролог. Новость вышла несколько дней назад. Скончался вице-президент компании.
Читая статью, Ё Ын пробормотала имя мужчины вслух.
Ки Сын До.
Значит, он был в трауре?
Подумав об этом и прикинув даты, всё сходилось. Перед глазами на миг всплыл образ мужчины в траурном костюме, а затем исчез. Слишком странное и чужеродное первое впечатление.
Чем этот человек занимается в такой компании? Она никак не могла представить.
С его холодной, как лезвие ножа, аурой, но в то же время излучающий богатство с самого рождения — как он мог быть в долгу у Ли Хва Син? Это не укладывалось в голове.
«В полицию...»
Перед тем как уйти, Ли Хва Син сказала, что идёт сдаваться.
Ё Ын не слишком вдавалась в её слова о тюрьме, ей просто не хотелось в это ввязываться. На самом деле, если бы её действительно посадили, было бы только лучше. Там она не смогла бы играть в азартные игры и наживать долги.
Изначально Ё Ын думала, что Ли Хва Син выдумала эту историю с полицией, просто чтобы спихнуть на неё ребёнка. Хва Син была из тех, кто умрёт, если хоть день не подержит в руках карты.
Но что же она собиралась сделать?
Что она натворила?
Единственный человек, который мог бы дать ответы, лежал без сознания, а перед ней стоял подозрительный мужчина, с которым было невозможно договориться.
Ё Ын сделала шаг к Сын До.
— Отдайте ребёнка.
— Вы так говорите, Кан Ё Ын, будто это ваш ребёнок.
Сын До лениво закрыл рот. Ё Ын почувствовала неладное. По какой-то причине он не собирался отдавать девочку.
— Сначала выйдем.
Сын До, выйдя из дверей, зашагал без колебаний.
Ё Ын пришлось чуть ли не бежать, чтобы не потерять его в толпе снующих у главного входа людей. Голова шла кругом. Со вчерашнего дня она ничего не ела и не спала. В одночасье у неё появилась сестра на двадцать лет младше, мать едва не погибла, и неизвестно, когда очнётся.
И вдобавок ко всему появился странный тип, который на её вопросы несёт какую-то чушь и ведёт себя как вздумается. Неудивительно, что её тошнило.
Догоняя его, она, тяжело дыша, спросила:
— Вы и этому у Ли Хва Син научились?
Среди всех нелепостей, что он выдал на рассвете, эта была самой абсурдной.
Неужели он научился у Ли Хва Син играть в карты?
Этому человеку в сто раз больше подходило лицо картёжника, чем офисного работника, сидящего за столом.
— Чему?
Сын До, быстро идущий с ребёнком на руках, издал нелепый звук и рассмеялся. Его смех становился всё громче.
— Почему вы смеётесь? Разве не этому? А если нет, то вы правда отец?
Всё ещё смеясь, Сын До посмотрел на Ё Ын. В то время как другие дети учили алфавит, Ё Ын учила масти хвату (корейская карточная игра): сакуру, ирисы и красный клевер. Это было единственное, чему Ли Хва Син её научила.
То, что другие дети в такое не играют, она узнала только когда пошла в школу.
— Я не отец, в хвату играть не умею, а люди по жизни иногда оказываются в долгу. Мир так устроен, нужно помогать друг другу.
Чушь собачья.
— Тогда что всё это значит? Зачем вы оплачиваете счета Ли Хва Син?
— Знаешь что? Бесплатной удачи не бывает. Если кто-то делает тебе одолжение, значит, у него есть скрытый мотив. Они будут улыбаться и притворяться добрыми, чтобы потом содрать с тебя вдвое больше.
Так говорила Ли Хва Син, когда учила Ё Ын читать карты. Пожалуй, это было единственное полезное наставление, которое она дала.
Ё Ын не видела чек, но не нужно было быть гением, чтобы понять — операция пациента без сознания, личность которого не установлена, стоит немало. И он точно не стал бы платить просто так.
Мужчина, не ответив, спустился по ступенькам и вышел из больницы. Покинув шумный вестибюль, похожий на рынок, Ё Ын открыла рот.
На парковке стояло несколько мужчин в костюмах. Люди обходили их стороной. Сын До подошёл к ним и передал ребёнка одному из ждавших его людей.
— Эту — туда.
Сотрудник направился к машине, припаркованной сзади. Сын До лично открыл пассажирскую дверь стоявшего впереди чёрного седана и кивнул Ё Ын.
— Садитесь.
Ошеломлённая Ё Ын сначала подошла к человеку, державшему ребёнка. Девочка, оказавшаяся на руках у незнакомца, непонимающе хлопала глазами.
— Куда вы её забираете?
Мужчина усмехнулся и ответил:
— Да куда-куда, к вам домой, Кан Ё Ын. Вы всё ещё смотрите на меня так подозрительно. В эту машину... Начальник Ким, как это называется?
Говоря это, Сын До посмотрел на мужчину в очках, который отвернулся. Тот ответил Ё Ын на вопрос Сын До:
— Поскольку в машине исполнительного директора Ки нет детского автокресла, мы были вынуждены разделить транспорт.
— Оказывается, чтобы возить ребёнка, нужна такая штука. Без неё, если попадём в аварию, ребёнок вылетит в лобовуху — и шмяк!
Сын До, описывая траекторию полёта пальцем, выглядел на удивление серьёзным. Вслед за его грубым описанием раздался серьёзный голос секретаря:
— Согласно пункту 1 статьи 50 Закона о дорожном движении, автокресло обязательно для детей до шести лет...
— Поняла. Поняла.
— Я поеду с ней на заднем сиденье, — любезно добавил мужчина в очках.
В приоткрытую дверь Ё Ын действительно увидела автокресло.
Был ли этот мужчина, подготовивший машину с автокреслом, чтобы перевезти ребёнка, которого он впервые увидел вчера, нормальным? Или ненормальной была она, не знавшая, что дети до шести лет должны ездить в автокресле? Она уже запуталась.
Немного подумав, Ё Ын спросила:
— ...Вы правда не брали у Ли Хва Син деньги в долг?
Если разобраться, то, что она сейчас поедет домой на машине этого человека, уже было странно. Так или иначе, Сын До торопил её:
— Хватит разыгрывать тут драму одной актрисы. Садись давай.
Когда Ё Ын села на пассажирское сиденье, Сын До закрыл дверь и сел за руль. Она повернула голову и убедилась, что девочка тоже села в машину.
— Пристегнитесь, и поехали.
Внезапно протянутая рука вытянула ремень безопасности с её стороны и пристегнула. Он даже не коснулся её кожи, но от того, что он просто приблизился, Ё Ын ощутила слабое тепло.
И тот же лёгкий запах благовоний, что и прошлой ночью.
Ё Ын на мгновение затаила дыхание.
Голова закружилась. Кончики пальцев обожгло. В памяти внезапно всплыло, как прошлой ночью этот мужчина крепко зажал ей руку, чтобы остановить кровь.
— Адрес.
Хоть он уже знал то, чего она ему никогда не говорила, Сын До зачем-то спросил адрес.
Вы же вроде знаете.
Она чуть было так не ответила, но промолчала и потянулась к экрану навигатора.
Маршрут построен. Раздался бодрый голос навигатора. Сын До убавил громкость на минимум. Ё Ын прислонилась головой к окну.
Будь что будет.
На этот раз её разбитую жизнь скотчем не склеить.
Полный хаос. Впрочем, так было всегда.
Вдруг всё это показалось ей невыносимо утомительным.
— Что вам нужно?
Ё Ын повернулась к мужчине, державшему руль, и спросила.
Июньское солнце освещало его лицо, как прожектор. На лице, с которого стёрлась улыбка, невозможно было ничего прочесть.
Мужчина, который, видимо, узнал об аварии Ли Хва Син раньше всех. Который, похоже, знал больше, чем показывал.
Мужчина, который надеялся, что Ли Хва Син выживет. Мужчина, который знал о ребёнке, шутил и наблюдал за Ё Ын.
Кто он такой на самом деле? Чего он от неё хочет? Ё Ын думала и думала.
Одно было ясно. Ему что-то от неё нужно.
— А если скажу — сможешь дать?
На его губах заиграла усмешка.
Именно тогда телефон Ё Ын завибрировал. Увидев имя звонящего, она тихо вздохнула. Это был хозяин квартиры.
***
Сказали, что ночью в дом Кан Ё Ын залез вор.
Сын До, мельком взглянув на Кан Ё Ын, подумал, что у неё очень недовольное лицо.
Растерянность и недоумение, исказившие её бледное лицо, не могли скрыть её истинных чувств. От цепкого взгляда Сын До, который обычно делал вид, что всё в порядке, ничто не укрылось.
Сын До молча рассматривал профиль девушки, лишённый всякой жизненной силы.
Ему хотелось выкурить сигарету и немного посмеяться.
На самом деле, ещё вчера на рассвете, когда он увидел её перед операционной, было то же самое.
Когда она ответила на звонок, её лицо побелело. Лишённое красок, оно и так выглядело нездоровым.
На просьбу ехать побыстрее он без проблем прибавил скорость.
На вопрос, что случилось, Ё Ын только покачала головой. Сказала, что ничего особенного. Давно она перестала спрашивать, какие у него отношения с Ли Хва Син. За это время её искусанные губы побледнели. Было забавно наблюдать, как она притворяется спокойной, хотя её лицо то и дело менялось, становясь то бледным, то красным.
Дочь Ли Хва Син. Кан Ё Ын.
Сын До задумался.
«Интересно за ней наблюдать».
В и без того узком переулке перед её домом стояли две полицейские машины.
Кан Ё Ын выскочила из машины, как только та остановилась. Она так торопилась, что даже не заметила, как выронила телефон на пассажирское сиденье.
— Спасибо.
Смешнее всего было то, что даже в такой ситуации она не забыла поблагодарить за то, что её подвезли.
— Что? Что случилось?
— Вор забрался?
— Вор?
Полицейская машина притягивала прохожих как магнит. Из-за этого машина, в которой ехал ребёнок, похоже, даже не могла заехать в переулок.
Сын До позвонил начальнику Киму, который был с ребёнком, и сказал им покружить по району, а сам неспешно направился туда, куда пошла Ё Ын.
Дверь в квартиру Кан Ё Ын была распахнута настежь. С улицы было видно всё, что творится внутри. Внутри всё было перевернуто вверх дном.
Хозяин здания, живший на верхнем этаже, стоял перед дверью и разговаривал с полицией. Увидев Ё Ын, он тут же набросился на неё.
— Девушка, где вы пропадали всю ночь? Я и не заметил, что дверь открыта. Вы хоть заперли её как следует, когда уходили?
Со стороны можно было подумать, что Кан Ё Ын сама обокрала свой дом. Сын До сунул руки в карманы и какое-то время с интересом наблюдал за происходящим.
— Вот поэтому нельзя сдавать жильё одиноким женщинам...
Пока хозяин молол всякую чушь, Кан Ё Ын с отсутствующим видом смотрела на разгромленную квартиру.
Казалось, она вот-вот упадёт в обморок.
Но вместо этого Кан Ё Ын выпрямилась. И спокойным голосом ответила разгорячённому хозяину:
— Я заперла дверь, когда уходила. Я же говорила вам на прошлой неделе, что замок снова барахлит...
— Что за нелепые отговорки? У всех стоят такие же замки, и нормально работают!
— Ох, господин. Она же только что приехала. Вы арендатор? Кан Ё Ын?
Полицейский, не выдержав, встрял между ними.
— Да, это я.
— Можете посмотреть, не пропало ли что-нибудь?
— Я сама только пришла, сейчас проверю.
В тот момент, когда Ё Ын сказала это и попыталась войти в дом, хозяин схватил её за запястье. Ё Ын пошатнулась.
— Эй, следи за языком. Я потратил деньги на ремонт замка, и что? Шляешься где-то всю ночь, оставляешь дом без присмотра, накликала воров, а теперь ещё и права качаешь...
— Да заткнись ты уже.
Сын До не выносил, когда было шумно. Он презирал людей, которые верили, что криком можно решить проблему. Он перестал быть зрителем, шагнул вперёд, выкрутил хозяину запястье, заставив отпустить Ё Ын.
— Что за... А-а-а!
— С таким подходом недолго и человека убить.
— Эй, ты что!
Пожилой хозяин попытался вырваться из внезапной хватки, но безуспешно. Разница в комплекции с Сын До была колоссальной.
— Ох, господин, так нельзя.
Полицейский попытался вмешаться, но Сын До и не думал останавливаться. Удерживая запястье хозяина, он просто с силой толкнул его к стене.
Прижатый к стене, как жаба в летний день, хозяин испуганно посмотрел на Сын До снизу вверх. Глаза его были полны страха.
— Т-ты кто такой?!
— Я? Тот самый парень, с которым эта одинокая женщина провела всю ночь.
— ...Что?
Он не лгал. Скорее, констатировал факт.
— Тебе так интересно, чем эта женщина занималась всю ночь? Мне рассказать?
— Нет, я просто...
От его недавней бравады не осталось и следа, хозяин заткнулся.
Наконец-то стало тихо. Хоть результат и не был полностью удовлетворительным, Сын До решил на этом закончить.
Отпустив хозяина, Сын До обернулся к Ё Ын.
Снова это выражение лица.
***
Хозяин дома, получив предупреждение от полиции, поднялся к себе. Ё Ын ответила на вопросы патрульных и осмотрела квартиру.
Пропали сто тысяч вон наличными.
— Тут и брать-то особо нечего, — спокойно констатировала она.
Полицейский ответил, что в последнее время в этом районе участились кражи со взломом, и пообещал усилить патрулирование. Сказал, что свяжутся, если поймают преступника. Не было похоже, что он сам верит в свои обещания.
Когда все ушли, Ё Ын первым делом уложила напуганного ребёнка в комнате, а затем принялась собирать разбросанные по полу вещи.
Всё испорченное летело в мусорный пакет. Если что-то вызывало хоть малейшие сомнения, оно тоже отправлялось в мусор.
Хорошо, что у неё почти не было вещей. Расчистив пол, она его подмела и вымыла.
Она двигалась как человек, чья единственная цель в жизни — навести порядок в этой комнате. Казалось, если она остановится, то упадёт на пол и зарыдает во весь голос.
— Отец этого ребёнка умер четыре дня назад.
Ё Ын, протиравшая пол, резко подняла голову.
Сын До сидел в углу её свежеубранной квартиры.
Он сидел, сунув руки в карманы и вытянув длинные ноги, а в уголках его узких глаз пряталась усмешка. На секунду ей показалось, что она ослышалась.
Для человека, сообщающего о чьей-то смерти, он выглядел слишком... весёлым.
— ...Кто?
Она спросила чисто инстинктивно, в глубине души надеясь, что он промолчит. Но мужчина пожал плечами:
— Ки Тэ Чжу.
— .......
Слова застряли в горле. Неужели это то самое имя, которое я видела в новостях?
— Мой отец.
— ...Я видела некролог.
Ё Ын вытерла мокрые руки сухим полотенцем. Кончик пальца, порезанный вчера о его визитку, болезненно заныл при контакте с тканью, подтверждая, что всё это — не дурной сон. Мужчина кивнул в сторону комнаты, где спала девочка.
— А это Ли Джи Он.
Так вот как её зовут. Когда Ё Ын бегло просматривала свидетельство о составе семьи, в голове ничего не отложилось.
— Ей семь лет. Она дочь Ки Тэ Чжу, который, как я уже сказал, является моим отцом. И одновременно родная дочь Ли Хва Син, вашей матери, Кан Ё Ын.
У Ё Ын слегка приоткрылся рот. Предельно доходчивое объяснение.
Внезапно пазл из разрозненных фрагментов — слова Ли Хва Син во время её последнего визита, этот мужчина, внезапно появившийся в больнице и оплативший счета, то, как он забрал Джи Он, — начал складываться воедино. Но казалось, что перед ней появилась ещё одна огромная часть головоломки.
Значит, у неё с этим ребёнком разные отцы, а с ним — разные матери...
— ...Получается, вы ей старший брат.
— Звучит тошнотворно. Давай без этого.
Мужчина криво усмехнулся.
— Ли Хва Син больше ничего не говорила?
Ё Ын не могла расслабиться и поверить в то, что её мать ни в чём не виновата.
Если бы всё дело было лишь в том, что отец девочки умер, Ли Хва Син ни за что не бросила бы ребёнка на неё таким образом.
Словно подтверждая её подозрения, мужчина спросил:
— В тот день... она ничего не рассказывала?
— ...Сказала, что идёт в полицию. Сдаваться с повинной. Говорила, что в камере безопаснее.
Ё Ын говорила монотонно, как сломанная заводная игрушка.
— Я не хотела в это ввязываться... поэтому даже не спросила, что она натворила. Боялась, что стану соучастницей.
— Не улажены дела с семейным реестром.
— .......
— Понимаешь, о чём я? — Сын До перехватил инициативу. — Речь о долях наследства. Когда человек умирает, между родственниками начинается грязная и опасная грызня за активы.
— ...А-а.
Рот Ё Ын приоткрылся и снова закрылся.
О чём она думает? — стало любопытно Сын До.
Сейчас на этом лице, так сильно похожем на Ли Хва Син, не было и капли той материнской ядовитости, словно её выкачали без остатка.
Удивительно. Как от такой женщины могло родиться нечто подобное.
***
Похороны Ки Тэ Чжу, вице-председателя строительной компании «Кион» и отца Сын До, завершились вчера.
Тэ Чжу умер четыре дня назад.
Официальная версия для прессы — несчастный случай. Поскользнулся в душе, разбил голову. Нелепая смерть.
На самом деле смерть была ещё более нелепой. Ему проломила череп бутылкой женщина, которую он даже не считал своей официальной любовницей — так, кем-то вроде прислуги на ночь.
Его любимый Гленфиддик, да ещё и тридцатилетней выдержки. Сын До считал, что для такого человека это вполне подходящий финал.
Похороны прошли с размахом. Старший брат Тэ Чжу, председатель «Киона» Ки Тэ О, позаботился об этом. Траурные венки от людей из самых разных кругов выстроились в длинный коридор далеко за пределы похоронного зала. Председатель Ки, оплакивая младшего брата, первым пустил слезу перед его портретом. И он же долго похлопывал Сын До по плечу.
Глядя на председателя Ки с его полным скорби лицом, Сын До думал:
Какая трата таланта. И почему он не пошёл в актёры.
Левая щека, по которой вчера ударил председатель Ки, всё ещё горела.
Узнав о смерти Тэ Чжу, председатель сразу же начал искать теневую бухгалтерскую книгу. Гроссбух «Киона», который при жизни хранил и вёл его младший брат.
Так же, как была сфабрикована смерть Тэ Чжу, большей частью фальшивкой была и его жизнь. Вполне логично, что жизнь, состоящая из лжи, завершилась выдуманной причиной смерти.
Для внешнего мира Тэ Чжу был влиятельным вице-председателем солидной строительной фирмы, но на деле он занимался отмыванием денег.
Как ни странно, отмывание денег было их семейным бизнесом с богатой историей.
Дед Тэ Чжу и Тэ О, Ки Дэ Хын, сколотил состояние на ростовщичестве и прачечных. Компания «Кион» стала результатом самой чистой «стирки» в истории семьи Ки.
Теперь никто не называл их бандитами-ростовщиками или мафией. Братья Ки строили здания, жилые комплексы и отели. Построили штаб-квартиру в самом центре Кванхвамуна. На День посадки деревьев сажали деревья, а на Рождество отправляли подарки в детские дома и больницы. Они были уважаемыми людьми.
Но от семейного бизнеса они не отказались. Спрос рождал предложение.
Услуги прачечной семьи Ки для криминальных структур по всей стране отличались особым классом. В отличие от использования подставных зарубежных компаний или финансовых махинаций, здесь было меньше бумажной волокиты, а главное — никаких следов и последствий.
Вот почему от клиентов, желающих воспользоваться их услугами, не было отбоя. Постоянным клиентам «отмытые» средства иногда даже доставляли прямо на дом в качестве спецобслуживания — за которым, к слову, перед выборами выстраивалась настоящая очередь с номерками. Для них не существовало ни правых, ни левых партий.
Конечно, это не означало, что бизнес приносил баснословные барыши. Настоящей страховкой служили имена, записанные в гроссбухе. Власть «Киона» была прямо пропорциональна количеству имён в этом реестре.
Дэ Хын передал этот бизнес и книгу Тэ Чжу. Пока Тэ О, будучи официальным лицом, играл роль главы компании, Тэ Чжу сидел в тени, управляя стиральной машиной и клиентами. Для Тэ Чжу, обожавшего алкоголь, женщин и азартные игры, эта работа подходила идеально.
К тому же, книга, которой управлял Тэ Чжу, была единственным средством, позволявшим ему держать старшего брата в узде.
Однако Тэ Чжу не хотел передавать этот бизнес по наследству своим детям.
— Времена изменились.
Так Тэ Чжу часто бормотал, когда напивался.
Казино. Вот масштаб, который подходил обновлённому «Киону».
Тэ Чжу, как и его старший брат, отправил своих законных детей учиться за границу.
Он твёрдо решил не пачкать их руки в грязной воде и, с неприязнью глядя на старшего брата, поклялся, что на его детей не упадёт ни единой капли из этой выгребной ямы.
Конечно, на побочных детей это не распространялось.
К счастью или к худу, в восемнадцать лет Сын До получил фамилию Ки.
Как только умерла мать Сын До, Тэ Чжу, бросив на стол приличную сумму, привёз его из Гонконга и вписал в семейный реестр. Разумеется, ни о какой учёбе за границей речи не шло.
В то время как его сводные братья и сёстры, которые учились куда хуже него, сливали деньги в Америке, Сын До окончил приличный местный университет. И стал наследником семейного бизнеса, старательно и чисто вращающим барабан старой стиральной машины.
Именно Сын До первым нашёл мёртвого Тэ Чжу.
Тэ Чжу умер в люксе регионального отеля. Судя по валявшейся на полу разбитой бутылке Гленфиддика, это было очевидное убийство. Но в полицию Сын До заявлять не стал.
Он проверил записи с камер видеонаблюдения отеля, где засветилась Ли Хва Син, и удалил их.
Тэ Чжу боялся не сплетен о том, что он завсегдатай подпольных казино, и не слухов о смерти в гостиничном номере.
— Думаешь, я вот так сдохну?
Голос Ли Хва Син на видеозаписи.
Всё, что произошло в тот день, осталось на видео.
Осматривая место происшествия, Сын До обнаружил скрытую камеру за картиной. Перед смертью его отец успел наворотить немало жалких и мерзких дел.
Устанавливая камеру в номере отеля, знал ли Тэ Чжу, что на неё запишут его собственную смерть?
Сын До скопировал видео, а карту памяти сжёг. О том, что видео существует и что на нём записано, знал только он. Его сводные братья и сёстры, с опозданием прибывшие в похоронный зал, были слишком заняты выдавливанием из себя слёз.
Сын До, делая вид, что тоже скорбит, тайно начал поиски Ли Хва Син. Точнее, пытался найти её первым. Слишком много глаз следило за каждым его шагом.
Он не мог надолго покидать зал, поэтому управлял своими людьми дистанционно. Если бы председатель Ки узнал, что произошло в ту ночь, или понял, какую оплошность допустил Тэ Чжу, пощёчиной бы дело не ограничилось.
Председатель рвал и метал, когда Сын До сказал, что не знает точного местонахождения гроссбуха. Он бросался вещами, требуя немедленно найти книгу. Величественная маска, которую он всегда носил, слетела в одно мгновение.
Ошибку совершил мёртвый отец, а разгребать всё должен был сын, которого даже за сына не считали. Типичная участь подчинённого.
— О том, где спрятана книга, знал только вице-председатель. Я найду её в кратчайшие сроки.
Тэ Чжу лучше всех понимал, что эта книга — его жизнь. Поэтому он никогда не доверял её местонахождение посторонним.
Однако только Сын До знал, что Тэ Чжу оставил книгу в руках Ли Хва Син.
И уж тем более Сын До не собирался отдавать её Тэ О, даже если найдёт.
Эта книга была единственным козырем, способным поглотить «Кион».
Сын До, унаследовавший грязные инстинкты Тэ Чжу, выросший в грязи, в конце концов намеревался уничтожить отца и забрать эту карту себе.
Так что тем, кто должен был убить Тэ Чжу, изначально был Сын До, а не Ли Хва Син.
В каком-то смысле её рука просто сделала за него грязную работу.
Теперь ему во что бы то ни стало нужно было найти Ли Хва Син. И спросить её.
— Благодаря тому, что вы убили моего отца, всё стало намного проще.
— Я собирался продать вам эту карту, но благодаря вам, мадам, сорвал джекпот. Я у вас в долгу. Большое спасибо.
— Но, блядь. Зачем вы забрали гроссбух?
— Что, по-вашему, вы можете с ним сделать?
Сын До должен был встретиться с Ли Хва Син во что бы то ни стало.
На портрете Тэ Чжу добродушно улыбался. Каждый раз, встречаясь с ним взглядом, Сын До стоило огромных усилий сдержать смех.
Каково это — умереть от руки женщины, которую ты даже за человека не считал? Ему хотелось открыть гроб и взять у него интервью. Какие ощущения от того, что тебя поимели в самом финале?
В последний день похорон ему доложили, что Ли Хва Син нашлась. Он развернул машину, направляясь в колумбарий, куда должен был отвезти урну с прахом. И именно там он увидел, как Ли Хва Син подкидывает свою младшую дочь дочери, которую когда-то бросила.
А потом он должен был её расспросить.
Но авария с такси... Она всё испортила.
Сын До едва не расхохотался прямо перед урной с прахом отца.
Почему всё время идёт наперекосяк.
Ему хотелось спросить у кого-нибудь, но спрашивать было не у кого. Он подумал, что если Бог и существует, то, судя по тому, что он смотрит такие драматичные сериалы, Ему стоит сменить вкусы.
Оставив урну в колумбарии, Сын До поехал в больницу, где, как ему сказали, находилась Ли Хва Син. Он даже не успел снять траурный костюм.
И там он увидел её — дочь Ли Хва Син, сидящую перед операционной.
Он узнал её с первого взгляда. Лицо, похожее на Ли Хва Син. Но в то же время совершенно другое.
— Обедала?
Ё Ын, с трудом подняв своё тело, которое, казалось, вот-вот рухнет, взяла девочку за руку. В тот момент Сын До больше всего интересовало не выживет ли Ли Хва Син и где находится гроссбух.
— Джи Он в следующем году в школу. В любом случае, всё равно придётся улаживать дела с реестром, так что лучше сделать это побыстрее.
Женщина посмотрела на него влажными от усталости глазами.
— А чем это грозит девочке?
Сын До ухмыльнулся.
— Если её впишут в реестр другой семьи и сменят фамилию — до неё никто не доберётся. Со мной было так же.
— .......
— Поэтому, пока всё не утрясётся, побудьте со мной.
И небрежно добавил:
— И вы тоже, Кан Ё Ын.
***
Прибравшись в доме, Ё Ын тщательно вымыла Джи Он.
Поскольку ей нужно было во что-то переодеться, Ё Ын наспех надела на неё свою футболку с коротким рукавом. В маленьком рюкзачке, который был у Джи Он, лежали только комплект белья и пара конфет.
Бросая ребёнка, как можно было не положить хотя бы одну смену одежды?
Или это и значило «бросить»?
Джи Он была тихой и неприхотливой, поэтому от Ё Ын не требовалось много усилий.
Ё Ын сушила волосы девочки и стригла ей ногти, проклиная в душе Ли Хва Син. У Ли Хва Син был врождённый талант создавать проблемы. И Ё Ын всегда оказывалась в них втянута, независимо от своего желания. Как и в этот раз.
Вымыв и уложив Джи Он спать, Ё Ын пошла в ванную сама. Как только она встала под тёплую воду во влажной душевой, её тело словно обмякло. Кажется, у неё поднималась температура.
Она слишком долго не спала и не ела со вчерашнего дня. Если бы она была одна, то рухнула бы в постель и проспала как убитая, но Джи Он нужно было покормить.
Выйдя из душа, она разогрела рис быстрого приготовления и покормила девочку. Из гарниров был только кимчи, но Джи Он ела без единой жалобы. Завтра нужно будет купить пару нормальных блюд.
— А сестра не будет есть?
Она всегда считала, что привычку не есть из-за стресса нужно искоренять.
Но менять привычки сложно. Ответив Джи Он то же самое, что и вчера — «поем позже», — она порылась в ящике стола и проглотила таблетку комплексного средства от простуды. В желудке заныло.
— Мне тоже обязательно идти с вами?
Только после слов человека, называвшего себя братом девочки, она вспомнила о несделанных делах. Из-за внезапно появившейся матери, попавшей в аварию, она потеряла два дня.
Драма, над субтитрами к которой сейчас работала Ё Ын, была настоящим хитом, который, казалось, будет длиться вечно. Платформы-вещатели менялись, и проект дошёл даже до неё. Ё Ын загорелась. Ей хотелось сделать всё идеально. И работа была уже почти закончена.
— Вам достаточно забрать только ребёнка... Меня с этой семьёй ничего не связывает...
— Знаете, почему к вам залез вор?
Мужчина пожал плечами.
— Вы уже связаны.
Опасность, которая до этого казалась чем-то абстрактным, внезапно повеяла прямо в лицо.
Ё Ын задумалась.
Правильно ли идти за мужчиной, которого она впервые увидела вчера?
Но оставаться здесь, в этой квартире, было не лучшим решением. Она не могла оставаться с ребёнком в комнате, куда могут вломиться воры, а то и кто-то похуже.
Однако и идти ей прямо сейчас было некуда.
В конце концов, Ё Ын решила отказаться от этой крошечной полуподвальной комнатушки. Взамен она выиграла время. Ей нужно было закончить начатую работу.
— Завтра. Я пойду завтра. И вещи соберу.
Мужчина сказал, что зайдёт утром.
Ё Ын включила свой старый ноутбук, который не позарился бы украсть даже мелкий воришка. Прошло немало времени, прежде чем экран загорелся.
Сидя на одном месте несколько часов подряд, она маниакально перепроверяла видео и текст. Всё равно, даже после сдачи, потребуются правки, но сейчас ей нужно было занять голову делом, на котором можно сосредоточиться. Когда она оторвала взгляд от монитора, на улице уже рассвело.
Она писала письмо менеджеру, но буквы на экране расплывались и двоились. Прикрепив файл, который едва просмотрела, она нажала кнопку «Отправить».
Было неспокойно на душе, но текст был близок к завершению, так что оставалось только внести вторичные правки, если будут замечания, — и всё.
— Что делать дальше...
Сначала она точно сидела. Но после того как написала ещё пару писем, сама не заметила, как оказалась лежащей на полу.
Посмотрев на часы, она увидела, что уже четвёртый час утра. Видимо, из-за спешки она перенапряглась. Если подумать, она не спала нормально двое суток подряд.
Не стоило мыться горячей водой.
Сожаление пришло слишком поздно.
Всё тело горело. На старой кровати напротив спала Джи Он. В футболке Ё Ын она казалась маленьким мешком, плотно закутанным в одеяло.
Эта картина показалась ей забавной и милой, и Ё Ын слабо улыбнулась.
В голове всё перепуталось.
Она была в полубреду. Ё Ын прижалась лбом к холодному полу. Стало легче. Если бы она осталась в больнице, то хотя бы таблетку выпросила.
Она не знала, сколько прошло времени. Девочка, видимо, уставшая не меньше неё, спала крепким сном и не просыпалась.
Ё Ын смотрела на лихорадку и ночь так, словно наблюдала за ними со стороны. Если уж приходится терпеть, она всегда терпела до последнего.
Обычно, если продержаться ночь, любая боль отступает.
Это была давняя вера Ё Ын, жившей без матери.
Послышался звук открывающейся двери. Кто-то позвал её по имени. Ё Ын приоткрыла губы, но голос не слушался. Раздался негромкий шум. Сквозь полуприкрытые веки пробивался тусклый свет.
Дверь открылась. Она была абсолютно уверена, что заперла её и проверила. Но замок снова проиграл свою фальшивую мелодию.
Ё Ын охватил ужас — неужели в дом, куда прошлой ночью залез вор, снова кто-то вломился?
Надо было всё-таки поменять замок. Ей хотелось закричать, но горло словно сдавило — не вырвалось ни звука.
Хотя, есть ли смысл кричать? Какая разница, если она умрёт здесь в таком состоянии и её найдут валяющейся на полу — одной проблемой меньше.
Глядя на приближающийся силуэт, Ё Ын подумала о глупостях. Мужчина в чёрном, сливающийся с темнотой. Бесцеремонный взломщик, который даже не снял обувь. Он казался Жнецом Смерти, пришедшим за ней.
— Пиздец, ну и дешёвый же замок тут стоит.
Жнец Смерти, поразительно похожий на Ки Сын До, прижал ладонь ко лбу Ё Ын. От рукава его рубашки пахло благовониями. Огромная ладонь накрыла её лоб и глаза. И только тогда Ё Ын поняла, что плачет.
— Блядь...
Выругавшись, мужчина поднял её на руки. Исхудавшее тело показалось ему невесомым.
— Чёрт, разве живой человек может столько весить...
Мужчина то и дело грязно ругался. Он не улыбался, но ей не было страшно. Наоборот, ей было спокойно. Не такой уж и плохой сон перед смертью. Это была последняя мысль Ё Ын, прежде чем она окончательно потеряла сознание.
***
Когда она впервые открыла глаза, ей показалось, что она всё ещё спит.
Незнакомое место. А если точнее — роскошный потолок, какого она в жизни не видела.
— Сестра Кан Ё Ын!
Только когда Джи Он, сидевшая у её ног, расплакалась, Ё Ын осознала, что это реальность.
Кровать, на которой она лежала, была самой огромной из всех, что она видела. На первый взгляд — размера «кинг-сайз», а то и больше.
— Ох, вы очнулись?
Не успела она спросить у Джи Он, где они, как дверь открылась, и вошла незнакомая женщина средних лет. Ё Ын в растерянности спросила:
— Где мы...
— Вы же знаете исполнительного директора Ки Сын До? Это его дом.
Женщина подтвердила догадку Ё Ын. И добавила, что её зовут экономка Кан.
Экономка Кан сказала Ё Ын, обнимавшей плачущую Джи Он, что именно Сын До привёз её сюда. Не будь экономки, Ё Ын бы прямо сейчас схватила Джи Он и выбежала из комнаты.
— Девочка всё время ждала вас в ногах, пока вы спали. Ох, бедняжка. Теперь, видимо, успокоилась, вот и плачет.
— Но...
Ё Ын огляделась. Для гостевой комнаты здесь было слишком много следов постоянного проживания. Огромная комната, забитая исключительно мужскими вещами.
Экономка Кан, заметив, что Ё Ын хочет задать вопрос, неловко улыбнулась.
— Гостевая комната тогда ещё не была готова, поэтому, видимо, в спешке исполнительный директор положил вас на свою кровать.
— А...
— Ой, не вставайте.
Экономка остановила Ё Ын, когда та попыталась подняться.
— Полежите, пока не приедет врач. Ваша сестрёнка всё ещё плачет.
Они лежали на одной кровати, но она была настолько огромной, что Джи Он казалась крошечной точкой.
Ё Ын погладила плачущую Джи Он по спине. Девочка, которая не проронила ни слезинки, даже когда её бросила мать, теперь плакала из-за неё — это вызывало странное чувство.
Вскоре приехал врач и осмотрел Ё Ын.
— Температура спала, и в остальном всё нормально. Вы проспали целые сутки.
Ё Ын была ошарашена, узнав, что спала так долго.
— Видимо, вы были сильно истощены. Пока вам нельзя перенапрягаться. И было бы идеально вообще избегать стрессов.
Ё Ын лишь слабо усмехнулась в ответ на дружеские, но равнодушные советы врача. В душе она радовалась, что успела отправить все письма на рассвете.
Врач, увидев её улыбку, собирал сумку и как бы невзначай шепнул ей на ухо:
— Слушайте, вы ведь здесь не против своей воли? Если нужна помощь, только скажите.
Против воли. Ё Ын прокрутила это слово в голове и не смогла принять однозначного решения. Вместо этого она чуть заметно кивнула и прошептала:
— Спасибо.
Ё Ын попыталась вспомнить момент, когда теряла сознание, барахтаясь в полубреду. Ребёнок, похожий на мешок, и холодный пол. Дверь, которая легко открылась с дурацкой мелодией. Жнец, вошедший не снимая обуви.
Кажется, тогда она сама бессознательно вцепилась в его рукав.
— А где исполнительный директор Ки Сын До?
— Он уехал в командировку.
— В командировку?
— Да. Изначально мы собирались отправить вас в гостевой дом, но когда он утром заявил, что уезжает в командировку... Вы не представляете, как я удивилась, увидев, что он принёс вас на руках прямо к себе в комнату.
Экономка Кан называла Ё Ын «гостьей».
— Покушайте. Сначала умойтесь. Я пока накрою на стол, а вы, даже если нет аппетита, съешьте хоть пару ложек. Хорошо?
— Мне неловко... Я сама о себе позабочусь. Занимайтесь своими делами.
— Ой, что вы. Разве так можно принимать гостей?
Но экономка Кан не принимала отказов. По её словам, гостю нельзя оказывать такой приём, хотя время обеда давно прошло.
Слова «гостья» и «приём» казались совершенно неуместными в данной ситуации. Принёс в дом, уложил в свою постель... и гостья.
Но в то же время это слово почему-то позволяло Ё Ын почувствовать себя немного свободнее.
Как человек, соблюдающий приличия и держащийся на вежливой дистанции.
Поэтому Ё Ын не смогла отказаться, когда экономка Кан повела её в ванную. Да и сил упрямиться у неё не было.
В доме, где не было хозяина, Ё Ын умылась и переоделась.
Просторная и шикарная ванная комната казалась необитаемой.
Смесители сверкали чистотой, будто ими ни разу не пользовались.
После недолгих колебаний она осторожно повернула кран, и из душевой лейки на потолке полилась горячая вода.
Ё Ын подставила тело под старые струи. Ей показалось, что она немного оживает.
А потом она усмехнулась собственным мыслям.
«Не стоило мыться горячей водой», — думала я только вчера.
Умывшись и высушив волосы, она посмотрела на себя в зеркало. Вид был жалкий.
Растрескавшиеся губы и впалые щёки.
Она нанесла крем с приятным ароматом и надела свежее бельё и одежду, приготовленные на столике. Всё было идеального качества и подошло по размеру.
Обычно гостям такие вещи не предлагают.
Ё Ын нечасто приводила гостей к себе домой. Но она прекрасно понимала, что это далеко не обычная ситуация.
Выйдя из комнаты, она, сама того не ожидая, заблудилась. Дом был слишком большим.
Удивительно, но дом действительно был огромен. В коридоре было невероятно много комнат.
Сын До живёт здесь один?
И какую из этих комнат он использует?
Задаваясь бессмысленными вопросами, она почувствовала аппетитный запах. Ё Ын пошла на аромат еды.
— Я приготовила не так много, но угощайтесь. Врач сказал, что гостью нужно хорошо кормить.
Сказала экономка Кан, ставя перед Ё Ын стакан воды.
— Какая красивая чашка, — машинально отметила Ё Ын. В этом доме всё было таким. Ни единого скола, ни одной царапинки. Посуда на столе и еда в ней тоже выглядели идеально.
Джи Он уже сидела напротив на детском стульчике. В отличие от Ё Ын, перед которой стояла каша с морским ушком и закуски, перед Джи Он красовался омурайсу. Он выглядел как аппетитный муляж из японской манги.
— Малышка сказала, что подождёт вас.
Джи Он кивнула. Ё Ын взяла ложку. В отличие от скромных слов экономки, закусок было так много, что она не знала, с чего начать.
— Если вам не нравится рыбный привкус, скажите. У меня есть ещё каша с говядиной и овощами.
— Всё в порядке. Спасибо.
Ё Ын зачерпнула немного каши и отправила в рот. Каша оказалась такой же вкусной, как и её аромат.
Как только в желудок, пустовавший несколько дней, попала еда, тело словно ожило. Ё Ын медленно доела всю тарелку каши дочиста, что очень обрадовало экономку.
— Ой! Вы всё съели. Какая молодец.
Ё Ын впервые в жизни похвалили за то, что она доела свою порцию. Когда грязную посуду убрали, на столе появились фрукты и сладости. Джи Он съела одну зелёную виноградину и широко раскрыла глаза. Видимо, было очень вкусно.
— Исполнительный директор скоро позвонит. До тех пор отдыхайте.
Экономка Кан светло улыбнулась и предложила Ё Ын фрукты. Ё Ын положила в рот виноградину. Она была сладкой. Мирный обед.
После еды они неспешно прогулялись по саду. Сад был ухоженным, с множеством небольших красивых деревьев.
Но звонок, который «скоро будет», всё не раздавался. Ё Ын не могла позвонить первой, так как не взяла с собой визитку. Она могла бы переспросить у экономки Кан, но не стала. Даже если она свяжется с ним, она не знала, что ему сказать.
Голос Сын До она услышала только после захода солнца.
— Ой, на Чеджудо всегда так плохо ловит связь. Подождите секунду. Я сейчас передам вам трубку.
Экономка Кан протянула Ё Ын телефон. Чеджудо. Ё Ын мысленно повторила название острова и заговорила:
— Алло?
Но Сын До на другом конце провода молчал. Только спустя долгое время он произнёс всего одну фразу:
— Тот дверной замок и правда барахлил.
Связь была плохой. В последнее время на Чеджудо часто бывали перебои со связью.
— Надо будет вернуться и починить.
— Это я его сломал. Он был таким же, как лицо твоего хозяина квартиры.
Ё Ын онемела от этого неожиданного заявления. Это шутка?
Но, вспомнив поведение хозяина, она подумала, что это вполне могло быть правдой, и не стала поспешно отвечать. Словно наблюдая за её реакцией, Сын До добавил:
— Шучу.
— Не смешно.
Что тут не смешного, усмехнулся Сын До. К его смеху примешивался гул морского ветра.
— Не возвращайся туда.
Конечно, это не было искренним признанием. Сын До бросил небрежно:
— У вас ведь, Кан Ё Ын, есть то, что мне нужно.
— У меня?
Ё Ын переспросила. Ответа не последовало. Что я вообще могу ему дать? Она даже представить не могла.
Перевод субтитров не приносит больших денег.
Почему бы не поискать работу пореальнее? — слышала она иногда, но на протяжении всей жизни она выбрала эту профессию, потому что хотела смотреть кино и сериалы. Смотреть и получать за это деньги — что может быть лучше.
В те времена, когда у неё не было матери, в одинокие ночи телевизор был её единственным утешением. Она смотрела его каждый день. Одиночество и стыд — и телевизор, который спасал Ё Ын от них.
Там она видела разные миры. Счастливые семьи, уютная обстановка, друзья, которым можно доверять. В реальности Ё Ын ничего этого не было.
Проведя день в доме Сын До, Ё Ын поняла. Оказывается, есть люди, у которых всё то, чего нет у неё в реальности, лежит прямо под ногами.
Точно как в кино или по телевизору. Но для кого-то это повседневная реальность.
С того момента, как она открыла глаза в этом доме, тревожный покой Ё Ын был поставлен на паузу. Когда она мылась в тёплой воде, когда ела изысканную еду, когда гуляла по ухоженному саду — всё было мирно.
Как будто она попала в мир из фильмов и сериалов. И в нём она ощущала себя искажённым, битым пикселем.
Ё Ын стало любопытно. Она не могла даже представить, что она может дать Сын До. Что она должна отдать. Ради чего Сын До привёз её сюда.
Неужели всё дело только в Джи Он?
Мужчина нарушил молчание:
— Я приеду послезавтра, так что до тех пор оставайтесь в доме.
— ...Хорошо.
Звонок быстро оборвался. Джи Он открыла дверь и вошла. Девочка, которая благодаря экономке Кан обрела спокойствие и стала немного разговорчивее, поболтала возле Ё Ын и вскоре уснула.
***
Разговор с Кан Ё Ын был коротким. Но Сын До, вышедший на балкон, не вернулся в комнату даже после окончания разговора. Он уже два часа использовал телефонный звонок как предлог, чтобы сбежать от бесконечных переговоров за круглым столом.
Летний ветерок, дувший с моря, был приятным и прохладным.
Обдуваемый ветром, он немного пришёл в себя. Опершись на перила, он смотрел на океан, но была уже ночь, и моря почти не было видно. И небо, и вода сливались в единую черноту.
Сын До пошарил в карманах брюк. Он хотел выкурить сигарету перед тем, как вернуться внутрь. Но в руках оказалась только зажигалка. Пачку он, видимо, оставил на столе.
Во рту пересохло. Он не спал в постели несколько дней. Работать без сна сутки-двое для него было привычным делом.
Но эта неделя выдалась немного другой, и усталость накапливалась вдвое быстрее за короткий срок.
Вдруг ему вспомнился её спокойный голос.
— У меня?
Он ожидал этого, но почему-то этот ответ ему не понравился. На его слова о том, что ей есть что ему дать, Кан Ё Ын только спросила и больше не стала допытываться. Она даже не знала, кто именно разнёс её квартиру в щепки.
Конечно, не знала.
Ведь это были люди, нанятые Сын До.
— Кан Ё Ын дома нет.
В то время как Ё Ын была заперта в больнице из-за Ли Хва Син, он приказал своим людям перевернуть дом Ё Ын вверх дном. Единственным человеком, с которым Ли Хва Син встречалась после кражи гроссбуха и до аварии, была Ё Ын. Если рассуждать логически, велика вероятность, что книга находится в её вещах.
Именно поэтому профессионалы проникли в дом Ё Ын и тщательно обыскали её тесную конуру. Но того, что искал Сын До, там не оказалось.
— Вы отец ребёнка?
Когда Кан Ё Ын впервые увидела Ки Сын До, она спросила, не является ли он отцом её сводной сестры.
Она, похоже, понятия не имела, зачем Сын До к ней пришёл и что натворила её мать. Когда он всё отрицал, Кан Ё Ын приняла его за коллектора, пришедшего выбивать долги Ли Хва Син.
— Вы и этому у Ли Хва Син научились?
Она совершенно не верила его словам о том, что он в долгу у Ли Хва Син.
Она действительно ничего не знает?
Или притворяется?
В любом случае ситуация усложнялась.
Если она не знает, придётся взять за грудки Ли Хва Син, лежащую в коме. А если притворяется...
Сын До щёлкнул бесполезной зажигалкой. Каждый раз, когда вспыхивал и гас маленький огонёк, перед ним всплывали глаза женщины, смотревшей на него с предельной настороженностью.
Чёрные глаза. Это не были глаза человека, которому есть что скрывать.
И что самое важное, Кан Ё Ын до смерти ненавидела Ли Хва Син. На её лице, когда она сидела в пустом фастфуде посреди ночи, была густо намазана бледная печать несчастья.
Эпицентром этого несчастья была не кто иная, как её мать — заядлая картёжница.
Банальная история, прямо как текст популярной песни. Люди, ошивающиеся вокруг игорных столов, всегда приносят горе своим семьям. Для Кан Ё Ын Ли Хва Син была непрекращающимся проклятием, не больше и не меньше.
И всё же, когда он спросил, не хочет ли она, чтобы Ли Хва Син умерла, она вздрогнула, словно её поймали с поличным, и не смогла вымолвить ни слова. Прятала взгляд, пытаясь скрыть рябь, пробежавшую по глазам.
Было довольно забавно наблюдать за этим. Настолько, что хотелось хоть раз обмануться и поверить её лжи, если бы она попыталась соврать.
Сын До не доверял людям. Он верил в старую пословицу: «Чужая душа — потёмки».
Поэтому он и забрал Кан Ё Ын из её пустой квартиры. Пусть и не входило в его планы укладывать пылающую от жара женщину в свою постель.
На кончиках пальцев Сын До то вспыхивал, то гас крошечный огонёк зажигалки.
Если не знаешь, что таится на дне — нужно просто нырнуть и проверить.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
