Контент удален!

Впервые после окончания траура по Ки Тэ Чжу семья Ки собралась в главном доме.

Дождь, ливший весь день, наконец прекратился. От гранитных ступеней, которые ещё не успели просохнуть, при каждом шаге поднимался густой запах сырой травы.

С парковки вёл прямой проход в главное здание, но Ки Сын До намеренно свернул в сад.

Выбрать обходной путь, лишь бы хоть на пару минут оттянуть момент возвращения в дом, словно он какой-то эмоциональный подросток, — просто смешно.

Но, зная, какую чушь начнут нести сидящие внутри ублюдки, стоило ему переступить порог, лучше было немного опоздать. Заодно и проветриться, чтобы выветрился хмель.

Сын До поднялся по лестнице и остановился перед мушмулой в стороне от сада.

Он обвёл взглядом растения, свежо и ярко ожившие под ранним летним дождём. Это было единственное место во всём доме, которое ему нравилось.

За этим безупречно ухоженным садом присматривала хозяйка главного дома — Рю Гён Хи. Сад стал первым, что она, жена Ки Тэ О, унаследовала от своего свёкра Ки Дэ Хына.

Ки Дэ Хын, живо интересовавшийся ландшафтным дизайном и бонсаем и круглый год возившийся с растениями, за несколько лет до своей смерти полностью доверил сад Рю Гён Хи.

Кто-то насмехался, говоря, что старик просто спихнул на стареющую старшую невестку хлопотную, пусть и красивую на вид, обузу, но Рю Гён Хи ухаживала за садом с невероятной тщательностью вплоть до самой смерти Ки Дэ Хына.

Порой она даже выполняла работу садовника сама. Лишь бы ни одна ветка на деревьях, посаженных свёкром, не пострадала.

И перед смертью Ки Дэ Хын оставил этот дом — дом, который он построил сам и который любил больше всего на свете, — не своему сыну Ки Тэ О, а Рю Гён Хи.

Сад остался таким же прекрасным, как и прежде. Ничуть не изменился с того дня, когда Сын До впервые переступил порог этого дома.

Перед мушмулой. Место перед тем самым деревом, которое Ки Дэ Хын посадил первым, открывало лучший вид на главное здание.

Прошло ровно столько времени, чтобы успеть выкурить сигарету. Сын До отвёл равнодушный взгляд от дома и зашагал к парадной двери.

***

— Приступайте.

Как только Ки Тэ О, сидевший во главе стола, произнёс это, семья начала трапезу.

Словно получив заранее оговорённый сигнал, вся прислуга, стоявшая вдоль стен, разом покинула столовую.

Над столом, за которым остались только члены семьи, повисло странное напряжение.

Завещание Ки Тэ Чжу уже было оглашено, но носило лишь формальный характер. В конечном счёте многое зависело от воли и решений председателя Ки Тэ О.

Поэтому было вполне естественно, что на первой встрече, куда Ки Тэ О созвал всю семью после похорон, атмосфера была наэлектризована.

Рассадка за столом стала своеобразным превью сегодняшнего вечера.

Семья, лишённая корней и оттого столь одержимая ими. Здесь придавали колоссальное значение таким вещам, как порядок мест за столом.

Места всегда были строго закреплены.

Председатель Ки Тэ О сидел один во главе, а следующие места по обе стороны от него занимали Ки Тэ Чжу и Рю Гён Хи. Это была наглядная, бьющая в глаза демонстрация иерархии.

И главным вопросом сегодня было то, кто займёт место покойного Ки Тэ Чжу.

Сегодня на его месте сидела Хван И Сук, жена Ки Тэ Чжу. А на месте самой Хван И Сук расположился её сын и единокровный брат Ки Сын До — Ки Джи Хван.

Место Рю Гён Хи осталось неизменным. Рядом с ней сидели старший сын Ки Джи Хёк и второй сын Ки Джи Тэ с женой.

Место Ки Сын До было следующим. Точнее, последним. За спиной Сын До не было никого.

Пока за столом текли предельно изысканные и формальные приветствия и разговоры, Сын До молча ел.

— Джи Хван, заканчивай свои дела в Штатах и возвращайся.

Приговор прозвучал внезапно. Услышав фразу, брошенную председателем Ки так же обыденно, как приветствие, Хван И Сук, до этого ковырявшаяся в рисе, подняла голову. Её выражение лица едва уловимо изменилось.

— Хватит с тебя учёбы, и так переучился. Подашь заявку на открытый набор во втором полугодии и начнёшь работать в строительном отделе.

— Открытый набор?

Переспросил Ки Джи Хван. Его привычка выпаливать то, что на уме, совершенно не читая атмосферу, никуда не делась.

Сын До знал, что за коротким вопросом Ки Джи Хвана скрывается целая буря невысказанных слов. И все присутствующие это понимали.

Ки Сын До — исполнительный директор, а родной сын Ки Тэ Чжу должен идти через открытый набор?

Сын наложницы — директор, а законный наследник начинает как рядовой стажёр.

Но как бы там ни было, лицо Ки Тэ О, на дух не переносившего, когда ему перечат, мгновенно окаменело.

Видимо, поняв, что сморозил глупость, Ки Джи Хван только теперь попытался оценить обстановку. Хван И Сук незаметно, но чувствительно ударила сына по тыльной стороне ладони. И ответила за него:

— Сейчас за нами наблюдает множество глаз, деверь, все так делают. Лучше начать с самых низов и подниматься постепенно, чтобы не было дурных слухов о парашютистах и злоупотреблении властью. Спасибо за заботу.

— ...Да, я так и сделаю.

Притихший вслед за матерью Ки Джи Хван опустил голову. Взгляд Хван И Сук, отчаянно желавшей сменить тему, ожидаемо метнулся к Ки Сын До.

— Сын До, ты пил?

После этой фразы все взгляды скрестились на Сын До. Тот, всё это время молча жевавший, коротко ответил:

— Днём была деловая встреча.

— И что с того? Траур только закончился, а ты заявляешься на семейный ужин и разишь перегаром.

— Я не подумал.

Слова звучали вежливо, но в поведении Сын До не было ни капли почтительности.

Несколько человек за этим столом прекрасно знали, что он только что разгрёб дерьмо, которое наворотил Ки Тэ Чжу, выпив пару стаканов байцзю.

Он встречался с газетчиками, которые свято верят, что настоящий бизнес делается только с алкоголем посреди бела дня. Благодаря этому он остановил публикацию статьи о некачественном строительстве жилого комплекса в провинции, просто пообещав разместить в их изданиях ещё несколько рекламных блоков.

Однако Хван И Сук, взбешённая тоном Ки Сын До, отложила палочки и пошла в наступление:

— Мне стыдно поднимать эту тему при всей семье, но что это за слухи о том, что ты привёл в дом женщину во время траура?

Он знал, что вокруг его дома ошивается всякий сброд. И что некоторые из них прикормлены Хван И Сук, тоже знал.

Но он не ожидал, что она поднимет этот разговор прямо здесь.

Слишком торопится? Видимо, ей и правда не терпелось.

— Говорят, у этой женщины ещё и ребёнок есть. Это такой бред, что я просто посмеялась, но другие люди...

Ки Сын До оборвал её на полуслове:

— Всё верно. Недавно я привёл в дом женщину.

Лица тех, кто до этого трапезничал с аристократической грацией, в одно мгновение перекосились самым причудливым образом. Забавнее всего было наблюдать за Хван И Сук. Её лицо, которое она пыталась держать утончённым, пока собиралась облить его грязью за связь с женщиной с ребёнком, вытянулось. Сын До бесстрастно добавил:

— Я подумал, что во время траура по отцу лучше пригласить её домой, чем встречаться снаружи.

— И всё же, в наше время...

— Тц.

Языком цокнул Ки Тэ О.

— Что за нелепые разговоры за столом.

— Извините.

Тем, кто первым быстро извинился под резкий окрик председателя Ки, оказался Ки Сын До.

Если бы он позволил извиняться Хван И Сук, разгребать последствия всё равно пришлось бы ему. Уж лучше самому спровоцировать скандал и закрыть его извинениями.

Правда, вопреки вежливым словам, тон у него был отнюдь не извиняющийся.

— Сын До, налить тебе ещё супа?

— Да, спасибо.

Вопрос задала Рю Гён Хи, которая до этого не проронила ни слова. Она вела себя так, словно вообще ничего не видела и не слышала, а Ки Тэ О, которому стало неловко продолжать отчитывать племянника, нахмурился и добавил:

— Сын До, зайди ко мне после ужина.

После слов председателя тема была закрыта. Как и следовало ожидать, над столом повисла тишина.

Безродный сын наложницы.

Отброс, убирающий за всеми дерьмо.

Ублюдок, ничем не отличающийся от бандита.

Мерзавец, притащивший в дом бабу во время траура.

Что ж, любой из вариантов его устраивал. Сын До хотел, чтобы все сидящие за этим столом заблуждались на его счёт и до самого конца оставались беспечными. Как это было всегда.

***

После ужина Сын До вышел из кабинета председателя Ки, где у них состоялся разговор тет-а-тет. Тэ О вызвал его с торжественным видом, но ничего действительно важного так и не сказал.

После смерти Ки Тэ Чжу вся семья заглядывала председателю в рот. Но он, как всегда непредсказуемый, так и не произнёс решающего слова. Похоже, он решил, что идеальную партию можно будет разыграть только после того, как гроссбух окажется у него в руках.

Впрочем, под конец разговора председатель велел Сын До помочь Ки Джи Хвану освоиться в компании после возвращения.

Он что, детсадовец?

Сын До вышел, усмехаясь про себя, и тут же наткнулся на объект своих мыслей.

Ки Джи Хван, болтавший с кем-то по телефону в саду, увидев Сын До, сбросил вызов и преградил ему путь.

— Эй.

За столом он сидел ни жив ни мёртв, двух слов связать не мог, а тут расплылся в ухмылке. Глядя на это, Сын До даже насмехаться над ним расхотелось.

— Позаботься обо мне в компании. А, нет, прошу вас позаботиться обо мне, господин директор Ки Сын До. Или ты исполнительный? Блядь, я уже совсем корейский забыл.

— Ты и раньше на нём нормально говорить не умел.

У него не было ни мозгов, ни знания языков, но из-за амбиций Ки Тэ Чжу и Хван И Сук его засунули в Америку.

Но его бандитская натура никуда не делась.

Вопреки надеждам родителей, желавших, чтобы он вернулся и начал работать в компании сразу после университета, сам он мечтал осесть в Штатах. Для тупого ублюдка с деньгами это было идеальное место для развлечений.

Но со смертью Ки Тэ Чжу расклад изменился.

Как бы Джи Хван ни хотел развлекаться дальше, теперь ему нужно было возвращаться в Корею. Только изображая хоть какую-то деятельность, он мог рассчитывать, что ему перепадёт кусок наследства.

— А, проехали. Так насколько хороша та девка, которую ты поселил у себя? Кто она, знаменитость? Я её знаю?

Сын До ещё подумал, с чего бы этому придурку бросать трубку при виде него, а оказалось — вот оно что.

Ки Джи Хван и правда был во многом копией своего отца.

— Вместо того чтобы интересоваться такими вещами, лучше бы посмотрел тесты на профпригодность в нашу компанию. Если ты провалишься на этапе резюме, будет много головной боли. Ведь разгребать это придётся мне.

Увидев, как его лицо идёт красными и синими пятнами, Сын До убедился: да, это точно сын Хван И Сук. Поразительное семейное сходство.

— Даже если она охуеть какая красивая, тащить её в дом — это перебор. Трахни пару раз и брось. Не повторяй судьбу своей мамаши.

Бросил Ки Джи Хван в спину проходящему мимо Сын До. Когда Сын До обернулся, у Джи Хвана было торжествующее лицо — он явно думал, что совершил грандиозную месть.

Сын До на секунду задумался. Затем развернулся и снова встал перед ухмыляющимся Джи Хваном.

— Джи Хван.

Сын До посмотрел сверху вниз на своего неполноценного брата, который был младше его меньше чем на десять месяцев, и позвал его по имени.

Тот в своё время усердно жрал и западные, и восточные таблетки, крича, что должен быть хотя бы выше Ки Сын До, но разница в росте осталась такой же, как при их первой встрече.

— Председатель просил меня приглядывать за тобой.

— Блядь, естественно. Как только я войду в компанию, я сразу...

— Так что тебе не стоит продолжать жить так же, вернувшись в Корею.

Ухмыляющееся лицо Джи Хвана вытянулось. Сын До ласково улыбнулся.

— Моему терпению убирать за тобой тоже есть предел.

— Ч-что, что я такого сделал.

— Как думаешь, кто замял то дело в Лос-Анджелесе в прошлом месяце, когда ты тусил с третьим сыном Тэсона и избил человека?

— Откуда ты...

Пока Ки Джи Хван находился в Америке, именно Сын До через американский филиал приходилось подчищать за ним все его косяки.

Хоть это и звучало банально, но благодаря Ки Тэ Чжу, который заставлял его вытирать за всеми задницы, Сын До повидал в этой жизни немало дерьма.

Но благодаря этому же он без особых усилий собрал коллекцию всех уязвимых мест Ки Джи Хвана.

Впрочем, благодарен он за это не был.

— Несколько лет ты радостно жил там как придурок, но здесь веди себя прилично. Отца, который покроет всё из безграничной любви, больше нет.

Сын До понимал, что слова не заставят Ки Джи Хвана исправиться. И это было даже к лучшему.

— Как вернёшься — либо побрейся налысо, либо обесцветь волосы. За первое преступление дадут немного, но если единственный сын окажется наркоманом, набожной госпоже Хван И Сук будет очень стыдно перед Господом.

Оставив позади своего тупого братца, который сначала хихикал, а теперь тяжело дышал от злости, Сын До зашагал прочь.

***

«Начальник Ким. Извините, но, кажется, завершение сегодняшнего расписания исполнительного директора Ки Сын До придётся поручить вам».

Начальник Ким был в отчаянии.

Последним пунктом в расписании Ки Сын До стоял ужин с семьёй Ки, и сопровождать его должен был водитель Чхве.

Ким уже напевал себе под нос, радуясь, что хотя бы сегодня обойдётся без сверхурочных, как вдруг выяснилось, что у водителя Чхве дома случилось ЧП.

Вообще-то, вождение не входило в обязанности начальника Кима. Но, если подумать, пару раз в год ему всё равно приходилось садиться за руль, поэтому Ким решил просто смириться с тем, что сегодня именно такой день.

Однако вышедший из главного дома Сын До, увидев начальника Кима, вежливо стоящего у машины со сложенными руками, удивлённо склонил голову:

— Мог бы просто сказать, чтобы я поехал на такси.

Где это видано, чтобы секретарь говорил своему боссу ехать на такси, потому что он, секретарь, занят?

Но начальник Ким, проработавший с исполнительным директором Ки Сын До несколько лет, знал, что это не пустые слова. Он нервно хохотнул и открыл дверцу машины.

Странный человек.

Вообще, для офисного работника начальник, а тем более топ-менеджер, с которым работает секретарь, редко бывает нормальным.

Но Ки Сын До был по-настоящему специфичным.

Ким никогда не сопровождал его в главный дом в Сонбук-доне, но мог в общих чертах представить, что там происходит. Работая в секретариате, он неплохо изучил характеры семьи владельцев.

Реальность всегда превосходила вымысел. Подковёрные игры чеболей в дорамах казались милыми шалостями на фоне происходящего здесь. И на этом фоне исполнительный директор Ки Сын До со своим «мог бы поехать и на такси» выглядел действительно хорошим человеком.

Конечно, у начальника Кима тоже были глаза, и назвать Ки Сын До просто «хорошим» язык бы не повернулся.

Когда Кима только назначили к Сын До, он решил, что его карьера закончена. И это было логично, ведь половина дел, которыми занимался Ки Сын До, отдавала откровенным криминалом.

То, что Ки Сын До был незаконнорожденным сыном вице-председателя, ни для кого не являлось секретом.

Все шептались, что он — лишь пешка, от которой избавятся, как только используют. К тому же Ки Сын До выглядел как-то... опасно. Бывшая девушка Кима, увидев фото Сын До в статье, сказала, что от него веет криминалом, и начальник Ким был с ней согласен.

Но при личном общении выяснилось, что Ки Сын До просто трудоголик, помешанный на работе. И как начальник он всегда достойно и справедливо относился к своим подчинённым.

Благодаря этому мысли о разрушенной карьере и о том, что от него скоро избавятся, улетучились.

Хороший он парень или плохой? Фиг поймёшь.

Он вёл машину, пытаясь вспомнить, что именно ответил тогда своей бывшей девушке.

— Что за херню спрашивает этот сумасшедший ублюдок.

От внезапного мрачного бормотания с заднего сиденья начальник Ким, поворачивающий направо, вздрогнул.

Машина была отличной, но если водитель дёргается, её неизбежно тряхнёт. Ки Сын До, который сидел с закрытыми глазами, явно уставший, приоткрыл один глаз, махнул рукой и сказал: «А, извините». Почему-то от этих извинений стало только страшнее.

Но и это было не всё.

Снова закрыв глаза и откинувшись на спинку сиденья, Ки Сын До вдруг усмехнулся.

Начальник Ким снова испуганно посмотрел в зеркало заднего вида и встретился взглядом с прищурившимся Сын До. Тот усмехнулся ещё раз и спросил:

— Начальник Ким, если бы ты мог взять с меня одно обещание, что бы ты попросил?

— А?

Вопрос прозвучал совершенно ни к месту. К тому же для начальника Кима, не отличавшегося богатым воображением, он был слишком сложным.

— Я говорю, если бы я мог исполнить одно твоё желание, что бы ты попросил?

Задай такой вопрос кто-нибудь другой, Ким бы тут же огрызнулся: «К чему вообще такие мысли?», но боссу так не ответишь, поэтому пришлось выжимать всё из своего скудного воображения.

— Повышение... зарплаты? Или бонусы... Наверное, я бы попросил это.

— Ха... Скука.

Нет, ну нормально? И это он говорит секретарю, который из-за него сейчас торчит на сверхурочных? Это что, абьюз на рабочем месте?

Начальник Ким был взбешён, но вынужден был вести машину молча. Слава богу, они уже почти подъехали к дому начальника.

— Ха, с ума сойти.

Выдохнул босс, озвучив мысли секретаря. Он смотрел на экран телефона, смеялся, потом смотрел снова и снова смеялся.

Ни хороший, ни плохой.

Он казался просто сумасшедшим.

***

Сын До вышел не на парковке, а у круглосуточного магазина неподалёку от дома. На его слова «до завтра» начальник Ким ответил как-то натянуто.

Когда машина скрылась из виду, Сын До ещё раз проверил сообщение.

[Магазин у дома — 6 500 вон.]

Четыре дня назад он дал Кан Ё Ын три карты. Одну для входа в лобби, одну от входной двери, а третья была кредиткой.

Пока живёте здесь, тратьте с неё на всё, что нужно ребёнку. И вы, Кан Ё Ын, тоже ни в чём себе не отказывайте.

Он даже приплёл оправдание, что расходы Кан Ё Ын спишут как командировочные.

Конечно же, это была личная карта Сын До.

На ней было написано имя «Ки Сын До», так что несложно было догадаться, чья она. Он даже предполагал, что с таким характером, как у Кан Ё Ын, она может отказаться брать кредитку.

Он уже прикидывал, какими словами уговаривать её в следующий раз.

Но, к его удивлению, Ё Ын не стала устраивать сцен и взяла все три карты.

Сын До благополучно забыл об этом завершённом деле. Точнее, не вспоминал до тех пор, пока пару минут назад ему не пришло уведомление об оплате. Сначала он решил, что это фишинг или спам, но нет.

Кан Ё Ын, мучившаяся сомнениями целых четыре дня, впервые воспользовалась его картой.

6 500 вон в круглосуточном магазине.

И сейчас она сидела там. Кан Ё Ын, потратившая с карты Ки Сын До целых 6 500 вон.

— И что ты тут делаешь?

Глаза Ё Ын, сидевшей за металлическим столиком перед магазином, расширились. На столе стояли ещё не открытая банка пива и пачка чипсов.

— Как вы здесь оказались?

— Вообще-то я тут живу.

Он не мог сказать, что припёрся сюда только потому, что ему было до смерти любопытно, что же такого она купила в магазине на 6 500 вон.

— А.

Щёки Ё Ын снова вспыхнули. Солнце уже село, и яркий свет витрины падал на её лицо, словно софит на сцене. Ки Сын До небрежно бросил:

— Купи мне тоже банку пива.

— Пива?

— Нам нельзя выпить вместе?

Ё Ын поднялась и достала кошелёк из эко-сумки, висевшей на спинке стула.

— Какое именно?

— То же, что и у вас, Кан Ё Ын.

Зайдя в магазин, она вскоре вернулась с точно такой же банкой, какая стояла перед ней на столе.

Уведомление об оплате на телефон Сын До так и не пришло. Раз он сам попросил купить, она, видимо, расплатилась своими деньгами.

Смех подступил к горлу, словно кашель, и Сын До едва сдержался.

Синяя банка, только что из холодильника, перекочевала в руки Сын До и с пшиком открылась. Но Ё Ын почему-то к своему пиву даже не прикоснулась.

— Не будете пить?

— Да нет...

Он отдал открытую банку Ё Ын, затем взял ту, что стояла перед ней, открыл для себя и протянул ей навстречу.

Ё Ын взяла пиво и осторожно спросила:

— Я купила это на вашу карту. Алкоголь ведь не возмещается как корпоративные расходы?

Поняв, наконец, почему Ё Ын сидела перед банкой так, словно проводила шаманский обряд, Сын До не выдержал и рассмеялся.

— Почему вы смеётесь? Я слышала, что алкоголь нельзя проводить по корпоративной карте.

— Всякое бывает, так что пейте алкоголь только со мной.

Ё Ын едва заметно стрельнула в него глазами. Сын До сделал вид, что ничего не заметил, и приподнял свою банку. Ледяное и уже слегка потеплевшее пиво со звоном чокнулись в воздухе.

— Я сегодня ездила в больницу.

К Ё Ын была приставлена охрана, так что он и так прекрасно знал, где она была и что делала.

Если я скажу об этом, как изменится твоё лицо?

Вместо ответа Ки Сын До сделал ещё один глоток.

— И как там Ли Хва Син?

— Состояние без изменений, говорят.

Если бы в состоянии Ли Хва Син произошли хоть какие-то изменения, Сын До доложили бы первому. Точно так же, как и о списании средств с карты.

— Захотелось выпить после того, как увидели её?

— Да.

Утром она была в больнице, потом пообедала неподалёку, а всю вторую половину дня проработала в кафе. Таким был сегодняшний день Кан Ё Ын в изложении людей Сын До.

— Её лицо было таким умиротворённым, что это даже странно.

Сделав глоток, Ё Ын заговорила, словно обращаясь к самой себе.

— Кажется, Ли Хва Син и там снятся только хорошие сны.

Сын До смотрел на неё, как зритель в театре, слушающий монолог героини.

— Она и там обо мне не вспоминает, поэтому мне стало как-то...

Лицо, до этого бывшее спокойным и отстранённым, вдруг прояснилось, стоило ей о чём-то вспомнить.

— Поэтому сегодня я шиканула.

— Шиканула?

— Впервые в жизни не стала брать пиво по акции «четыре банки». Господин директор о таком, наверное, и не знает?

Кажется, после трёх глотков пива её голос зазвучал чуть громче. Ки Сын До снова рассмеялся.

— Четыре банки за десять тысяч вон. С чего бы мне этого не знать?

На этот раз Ё Ын рассмеялась в голос. И с победным видом заявила:

— Да они уже давно стоят двенадцать тысяч.

Точно нужно сказать ей, чтобы пила только со мной. Подумал Сын До, глядя на Ё Ын и делая очередной глоток.

— И что, полегчало после одной банки?

— Даже не знаю.

— А кроме пива, чего бы вам хотелось?

— Вот сейчас это прозвучало немного высокомерно.

— Обычно говорят, что такие фразы звучат круто.

Ё Ын снова рассмеялась. И ненадолго задумалась.

— Чего бы мне хотелось... Монитор.

Ответ был абсолютно неожиданным. Сын До опустил банку и переспросил:

— Что?

— Компьютерный монитор. Чтобы можно было подключить к ноутбуку. Глаза болят целый день пялиться в маленький экран.

Перестав смеяться, Сын До почесал бровь. Это была его привычка, когда он о чём-то задумывался. А затем медленно произнёс:

— Значит, будете пользоваться моим кабинетом.

***

Она проснулась рано, когда за окном только-только начало светать.

Ё Ын лежала в постели, вспоминая вчерашний вечер.

Она сидела напротив внезапно появившегося Ки Сын До и пила с ним пиво.

Ли Хва Син, лежащая в больничной палате, выглядела слишком умиротворённой.

Из-за Ли Хва Син, которая не умерла, а вернулась, швырнула ей ребёнка как ненужную вещь и снова исчезла, жизнь Ё Ын вновь погрузилась в хаос.

А сама виновница лежит без сознания, словно сбежав от всех проблем.

Ё Ын ненавидела её до смерти.

Но вместо того чтобы зацикливаться на Хва Син, она сбежала в работу. Вот только сосредоточиться, как обычно, не получалось.

В памяти то и дело всплывали тонкая рука, протягивающая ей две пятидесятитысячные купюры, и голос, который она слышала в последний раз.

И лицо, похожее на лицо спящего, видящего прекрасный сон.

Купить пиво по пути домой, расплатившись картой, которую дал Ки Сын До, было импульсивным порывом. И она тут же об этом пожалела. Ведь он дал ей карту вовсе не для того, чтобы она покупала себе пиво в магазинчике за углом.

Ё Ын это понимала, но не знала, на что ещё её потратить.

Поэтому она так долго сидела перед закрытой банкой, потерянно глядя в пространство и гадая, что она вообще здесь делает.

Она думала, что ей хочется плакать, но слёзы не шли. Как всегда.

И тут внезапно появился Ки Сын До. И с ходу попросил купить ему пива. За этим последовали дурацкие шутки и странные предложения.

Улыбаясь его словам и делая вид, что всё в порядке, она вдруг поняла.

Она забыла, о чём думала и что чувствовала всего несколько минут назад.

Мужчина, который появляется из ниоткуда, когда она остаётся одна, и отпускает непонятные шутки.

Слушая его слова, в которых не разобрать, где правда, а где ложь, Ё Ын на мгновение забывала о той реальности, в которой находилась.

— Сестрёнка.

Проснувшаяся Джи Он забралась к ней под одеяло. Ё Ын обняла тёплое маленькое тельце, окончательно сбрасывая с себя остатки сна.

Странно.

Всё это действительно очень странно...

***

На удивление, Ки Сын До никогда не пропускал завтрак.

Наверное, благодаря этому Ё Ын тоже начала регулярно завтракать. Ей было до жути неловко и некомфортно, она предпочла бы вообще с ним не пересекаться, но и отказаться от еды не могла. Экономка Кан готовила на них двоих.

Просить готовить для неё отдельно значило заставлять экономку делать двойную работу, и Ё Ын было совестно. А если она не ела, экономка искренне расстраивалась.

Так и вышло, что их совместные завтраки лицом к лицу стали неизбежностью.

К счастью или нет, Сын До часто ужинал вне дома, поэтому они пересекались за столом только по утрам.

Разговоров почти не было. Сын До обычно быстро съедал свою порцию и вставал из-за стола первым.

Но сегодня всё было иначе.

— У вас есть на сегодня планы?

Спросил Сын До, закончив есть.

А затем...

— Спасибо, что доверили мне сегодня свои волосы. Я сделаю всё возможное.

Всё обернулось вот так.

Ё Ын, полная энтузиазма, неловко улыбнулась своему отражению в зеркале и поздоровалась с парикмахером, стоящей рядом.

Салон красоты, в котором она сейчас сидела, с первого взгляда казался роскошным и неприлично дорогим — из тех, куда обычно ходил Ки Сын До.

Всё началось утром. На вопрос Сын До Ё Ын ответила, что собирается отвести Джи Он подстричься.

Услышав это, Сын До кивнул и добавил:

— Как подстрижётесь, поедем со мной кое-куда во второй половине дня.

— Куда?

— Нужно купить Джи Он пару вещей.

— Я сама могу…

— Тебе не кажется странным, что Джи Он пойдёт покупать одежду, а тебя там не будет? Она же наверняка упрётся и скажет, что без тебя никуда не поедет. Раз уж я взял отгул на пятницу, не расстраивай мои планы.

— Хорошо.

Ё Ын собиралась просто взять Джи Он за руку и дойти до ближайшей парикмахерской на районе. В результате же они оказались в этом фешенебельном месте.

Салон, к которому их привёз присланный Сын До автомобиль, занимал огромное здание.

Здесь явно не обслуживали случайных прохожих. Администратор с безупречной вежливостью сообщил, что и для Джи Он, и для Ё Ын уже забронировано время.

В просторном зале были только они вдвоём. Казалось, пространство здесь разделяли настолько строго, что столкнуться с другими клиентами было попросту невозможно.

Это такая забота? Или…

Ё Ын отбросила лишние мысли и решила тоже подстричься. В конце концов, её волосы давно нуждались в уходе.

После того вечера, когда они вместе пили пиво, она решила вести себя чуть более нагло.

— Джи Он, всё хорошо? Тебе просто подровняют волосы.

— Угу…

Сидя в кресле, Джи Он казалась до смерти напуганной непривычной обстановкой. Но стеснялась сказать, что ей страшно, и только ёрзала на месте.

Мастер, подошедшая к девочке, включила её любимое аниме и начала задавать вопросы. Пока Джи Он, отвлёкшись, расслабилась, мастер быстро и ювелирно выполнила стрижку.

— Госпожа Кан Ё Ын, какой стиль вы предпочитаете?

— А…

Поколебавшись, Ё Ын попросила просто подровнять концы, чтобы волосы можно было собирать в хвост. Мастер не проронила ни слова до самого конца процедуры. Видимо, она сразу поняла, что Ё Ын не любительница бессодержательных светских бесед.

— Вам нравится?

— Да, всё отлично.

Ей было непривычно видеть своё отражение в зеркале, но результат её порадовал. Волосы, которым лишь освежили форму и сделали лёгкую укладку, казались невесомыми.

— Исполнительный директор Ки впервые направил к нам клиента, поэтому я старалась даже больше обычного.

«Впервые». Это слово, не имеющее особого значения, почему-то резануло слух. Как упрёк.

Ё Ын поймала себя на мысли, что рядом с Ки Сын До она то и дело задумывается о глупостях.

Проводив их с изысканными поклонами, персонал салона скрылся из виду. Лестница на выходе оказалась довольно крутой. Ё Ын только собиралась взять Джи Он на руки, как кто-то, стоявший внизу, опередил её и подхватил девочку.

Это был Ки Сын До.

— Ух ты!

Джи Он, внезапно оказавшись высоко над землёй, заливисто рассмеялась в объятиях Сын До.

— Ну что, поехали.

Мужчина, чьей отличительной чертой было появляться из ниоткуда и говорить как ни в чём не бывало, даже не проверив, услышала ли его Ё Ын, зашагал вниз по ступеням с Джи Он на руках.

С новой стрижкой Джи Он ещё больше походила на принцессу. И Сын До не забыл громко об этом упомянуть.

Усадив девочку в автокресло на заднем сиденье, он открыл перед Ё Ын переднюю пассажирскую дверь. Эту машину она видела впервые.

— Я отпустил водителя. Поедем на моей.

Место, куда они приехали, оказалось крупным универмагом неподалёку. Оставив машину парковщикам, Сын До взял Джи Он за руку и пошёл впереди.

Главный менеджер лично вышел встречать Сын До ко входу, почтительно поприветствовав не только его, но и Ё Ын с Джи Он.

— Я буду сопровождать вас во время сегодняшнего шопинга. Господин Ки, госпожа Кан, пожалуйста, обращайтесь ко мне просто по имени. Я провожу вас в сервис-рум.

Менеджер повёл их на второй этаж. Сын До удивлённо приподнял бровь.

— Разве обычно это не на тринадцатом?

— Наши клиенты, пользующиеся услугами персонального шопера, жаловались, что подниматься на лифте слишком утомительно. Недавно мы перенесли зону. Господин исполнительный директор, вы так давно у нас не были, что ещё не видели нашу новую сервис-рум.

Слушая их разговор, Ё Ын примерно поняла, что происходит.

Она думала, что услуги персонального шопера существуют только в сериалах.

Для обычной покупки «пары вещей для Джи Он» это был слишком серьёзный размах. Ё Ын по привычке вцепилась в край ремешка своей сумки.

Сервис-рум, в которую их привели, напоминала тот самый салон красоты. Огромное пространство было полностью изолировано от внешнего мира, и встретить здесь других людей было невозможно.

Как только они сели на диван, сотрудники принесли напитки и лёгкие закуски. Сказали «лёгкие», но от их вида разбегались глаза. Джи Он с удовольствием потягивала сок.

— Лучше перекусить перед шопингом.

Сын До предложил ей еду, но Ё Ын отмахнулась: «Позже».

Здесь было слишком роскошно и безупречно чисто. Она боялась уронить хоть крошку. Сын До, заметив её реакцию, многозначительно усмехнулся.

— Если не поешь сейчас, потом пожалеешь.

Смысл этих слов стал ясен меньше чем через полчаса.

***

Начали с одежды для Джи Он. Пока Сын До и Ё Ын просматривали уже подготовленные наряды, менеджер сверяла размеры девочки.

Она показала им по двадцать комплектов одежды каждого вида — от удобной домашней до верхней. Поскольку это был их первый визит, менеджер объяснила, что подготовила вещи самых разных брендов, чтобы понять их предпочтения.

Джи Он не могла сказать, что ей нравится больше. На взгляд Ё Ын, все вещи были красивыми.

— Какая прелесть. Беру всё.

Сын До ответил без колебаний. Он просто купил все подготовленные комплекты.

— Считайте, что я покупаю ей одежду на три года вперёд.

Опередив готовившуюся возмутиться Ё Ын, Сын До отрезал все пути к отступлению.

Ё Ын, так и не успев опустить руку, судорожно сжимавшую ремешок сумки, посмотрела на дрожащую от восторга Джи Он. С её стороны было бы странно останавливать его. В конце концов, это просто покупка одежды. С вещами для ребёнка покончили быстро.

Проблема заключалась в следующем.

Детскую одежду унесли, а на её месте появились женские наряды, обувь и сумки.

Для кого они предназначались, было очевидно.

Ё Ын в упор посмотрела на Сын До. Тот невозмутимо взял со стола печенье и откусил половину.

— Потом проверьте контракт. Как правильный партнёр, я делаю всё возможное для поддержания вашего имиджа. Большинство из этих пунктов там прописаны.

— Вы ведь говорили, что это для командировки.

— Верно. Но срок нашего контракта — с момента подписания и до конца командировки. То есть это тоже часть моей работы.

— И всё же, это…

— Считайте это инвестицией. Перед поездкой в Гонконг вам тоже нужно немного приодеться, Кан Ё Ын.

Слов больше не было. Ё Ын уже поняла: всё, что происходило в салоне красоты, тоже было его рук делом.

С опозданием осознавшая это Ё Ын метнула в Сын До гневный взгляд, но тот был слишком занят тем, что кормил Джи Он печеньем.

Количество подготовленной для неё одежды не уступало детской. Ё Ын старалась как можно быстрее отсеивать те вещи, которые она точно никогда бы не надела.

Но шопинг на этом не закончился.

В итоге Ё Ын почувствовала себя героиней романтической комедии, попавшей в типичную сцену преображения.

Хотя сначала она собиралась просто примерить пару вещей и уйти.

Но проигнорировать сладкие уговоры менеджера, которая готовилась к этому дню целую неделю, оказалось слишком сложно.

И вот она примеряла один наряд за другим. Снова и снова.

— Мне кажется, мы слишком задерживаемся. У меня уже сердце не на месте. Давайте я просто надену что-нибудь…

— Никаких «что-нибудь». Я должен знать, какая одежда подходит вам больше всего, Кан Ё Ын.

Мужчина проявил странное упрямство. Когда тот, кто платит, ведёт себя так, персоналу тоже приходится мягко, но настойчиво давить на клиента улыбками.

Ё Ын, никогда раньше не получавшая подобного сервиса, не могла отказать и снова скрылась в примерочной.

Она просто отыгрывала сцену, которую не раз видела в фильмах и сериалах.

Но радости от этого не испытывала.

— Вау… Сестра, ты прямо как принцесса.

Когда Ё Ын вышла в платье, которое она твёрдо назвала последним, Джи Он, чьи губы были перепачканы крошками от печенья, широко распахнула глаза и ахнула от восхищения. Даже Сын До, который обычно только посмеивался, глядя на неё, на этот раз смотрел молча.

— И правда, вылитая принцесса.

При этом с его лица почему-то не сходила странная тень.

Сын До не сводил с неё глаз, и это заставляло её нервничать.

Что, так плохо выглядит?..

Ё Ын посмотрела на единственное не монохромное платье из тех, что она выбрала. Дошло до того, что она, чувствуя себя неловко, крепко сжала руки Джи Он.

Дети редко замечают такие тонкости. Но Ё Ын, испугавшись, попыталась быстро подойти к менеджеру.

— Я возьму это.

— Благодарю вас.

Держа Джи Он за руку и наблюдая за тем, как девочка семенит к выходу, Ё Ын с опозданием заметила подошедшего Сын До.

— Туфли тоже нужны.

То, что Сын До поставил перед ней, были чёрные туфли на плоской подошве, которые он выбрал сам. Строгие, без лишних украшений.

Ё Ын предпочитала именно такой стиль, но сколько ещё пар ей придётся примерить? Заметив её нерешительность, Сын До усмехнулся.

— Примерь. Это действительно последнее.

Услышав это, Ё Ын глубоко вздохнула, сняла туфли, в которых пришла, и сунула ногу в новую туфлю. В тот момент, когда она попыталась обуть вторую ногу, она потеряла равновесие.

— Ах!

Рука, обхватившая её пошатнувшуюся талию, принадлежала ему.

Неожиданный физический контакт.

В растерянности Ё Ын подняла голову, и их взгляды встретились.

И снова — слишком близко.

Только тогда Ё Ын поняла.

Бесстрастное лицо Сын До было всего лишь маской, за которой он что-то скрывал.

В его глазах…

***

Погода стояла мерзкая.

С полудня зарядил проливной дождь. Поскольку пункт назначения находился глубоко в горах, погода была явно не для поездок без личного водителя. Но Хван И Сук поехала.

Синие ворота, цементный забор. Ветви софоры, нависающие над стеной.

Здесь было темно и жутковато.

Всё в точности как ей описывали. Дом без единого флажка, ничем не отличающийся от обычного жилища. Но на деле это была знаменитая шаманская кумирня, куда пускали только по рекомендации.

И Сук торопливо припарковала машину у дома. Ворота открылись, и оттуда вышла женщина средних лет. Она обратилась к И Сук, выходящей из машины:

— Вы записывались на девять часов?

Женщина кивнула и раскрыла над И Сук зонт.

— Госпожа ждёт вас внутри.

Стоило И Сук переступить порог, как у неё возникло странное чувство, будто она попала в другой мир. То ли из-за дождя, то ли ещё почему-то, но весь двор пропах благовониями.

По спине пробежал холодок. И Сук слегка нахмурилась, но быстро взяла себя в руки.

— Подождите минутку.

Женщина, проводившая И Сук внутрь, скрылась в алтаре. Оставшись одна, И Сук мысленно читала «Отче наш» и осматривала этот аккуратный, но подозрительный дом.

У Хван И Сук была веская причина проехать полтора часа в такую погоду, даже не поужинав.

Она приехала сюда не для того, чтобы с благородной скорбью помолиться за упокой души нелепо погибшего мужа. В похоронном зале она и так все три дня вытирала сухие глаза, совершенно не испытывая горя. Честно говоря, она даже почувствовала облегчение. Этот омерзительный человек исчез в одночасье.

Но радость была недолгой: она поняла, что без мужа её позиции в семье оказались шаткими.

Джи Хван с детства был слишком мягкотелым, у него не было хватки, чтобы вести бизнес. И Сук свято в это верила. Поэтому и держала его на учёбе за границей.

Председатель Ки Тэ О всю жизнь использовал её мужа Тэ Чжу для грязной работы. Тэ Чжу же при малейшем упоминании «старшего брата» терял волю и выполнял любые поручения без единого слова протеста. И Сук это просто выводило из себя.

По плану Джи Хван должен был унаследовать всё после смерти Тэ Чжу. Всю грязную работу, которая должна была достаться Джи Хвану, должен был выполнять этот ублюдок — сын наложницы.

Изначально Ки Сын До только для этого и притащили в дом.

Но теперь, присмотревшись, она поняла: Сын До подобен змее. Сначала он казался послушным, но теперь свернулся кольцом на самом верху семейной и корпоративной иерархии и, похоже, заглядывался на то, что ему не принадлежало.

Этому не бывать.

И Сук сжала челюсти, переступая порог кумирни. Джи Хван — её плоть и кровь, и она никому не позволит отнять то, что принадлежит ему по праву. Чтобы остановить Ки Сын До, она была готова заключить сделку хоть с шаманкой, хоть с самим дьяволом.

В отличие от скромного двора, внутри алтарь сиял кричащей роскошью. За алтарём сидела та самая женщина-шаманка.

Шаманка, сидевшая напротив И Сук за столом, заставленным подношениями, оказалась гораздо моложе, чем она ожидала.

На ней не было традиционного пестрого ханбока, как у шаманок в кино, а лицо без грамма макияжа казалось по-детски чистым.

— Вы от госпожи Пэк?

Иронично, но именно госпожа Пэк, с которой И Сук вместе ходила в церковь, порекомендовала ей это место.

То, что прихожанка церкви советует шаманку, само по себе звучало абсурдно, но уверенность госпожи Пэк была настолько непоколебимой, что И Сук всё же приехала сюда.

Госпожа Пэк тогда сказала только одно:

«Она видит насквозь. Абсолютно всё».

А затем прошептала:

«Говорят, директор Ю уже несколько лет решает здесь все свои вопросы».

Если уж самая богатая семья Кореи обращается сюда по важным делам, значит, тут нечего стесняться. В крайнем случае она ничего не теряет.

— Да.

И Сук, сама того не осознавая, сглотнула и кивнула. Женщина со слабой улыбкой на губах слушала И Сук, ни о чём не спрашивая.

Звон бубенцов, которые она долго трясла, внезапно стих. Шаманка открыла глаза. Её взгляд изменился. И Сук показалось, что на неё смотрит совсем другой человек.

— На дом опустился траур. И пятнадцати дней не прошло, как вы воскурили благовония, так зачем же вы здесь? Уж явно не для того, чтобы заказать поминальный обряд по мужу, не дожившему до старости.

И Сук испуганно приоткрыла рот, а женщина продолжила:

— В дом заползла змея. Вы ведь из-за неё переживаете.

И Сук не знала, что и сказать. По спине пробежали мурашки. Шаманка же, словно ничего не замечая, усмехнулась:

— Змея, которая заползла в ваш дом… Она ведь там только одна настоящая. Верно?

И Сук торопливо сложила руки, словно в молитве, и закивала.

— Д-да, госпожа... Мой сын скоро...

Но женщине было плевать на то, что говорила И Сук, она продолжала извергать слова, как прорванная плотина. Однако каждое её слово попадало точно в цель, и это пугало.

— Змея, оказавшаяся вне воды, наконец-то пробралась в дом. А ведь раньше она там и не появлялась… Значит, это вы привели её в дом, на свою беду.

И Сук на коленях поспешно пододвинулась к шаманке.

— Да, верно. Мы ничего об этом ублюдке не знаем. Что же нам теперь делать? Как раздавить детёныша этой змеи? Может, провести какой-нибудь обряд?

— Навредите змее — накличете большую беду. Пусть извивается, как хочет. Но… что я вижу?

Слова шаманки чуть не довели И Сук до слёз. Что же тогда делать?

— Но… я вижу какую-то женщину.

— …

— Да, точно. Во время траура он притащил в дом бабу.

Женщина замолчала. И Сук торопливо переспросила:

— И что? Что в этом плохого?

— Вам не нужно прилагать никаких усилий.

Шаманка, уставившись куда-то в пустоту, тяжело сомкнула губы.

Её глаза помутнели, став совершенно иными, чем минуту назад. И Сук даже не обратила внимания на этот жуткий взгляд.

— Он притащил ту бабу с ребёнком.

— Боже! Да, всё верно.

— Вот и всё.

Шаманка прищурилась.

— Змея умрёт из-за этой женщины. Прямо как её мать.

В алтаре без единого окна внезапно повеяло могильным холодом. Словно откуда-то ворвался ледяной ветер и тут же стих.

— Так что просто оставьте всё как есть.

На лице И Сук, до этого напряжённо кивавшей, медленно расплылась улыбка.

Значит, этот змеёныш Ки Сын До погибнет из-за женщины. Всё было предельно ясно.

Её клокочущее нутро наконец-то остыло.

Когда И Сук вышла из кумирни в сопровождении почтительных поклонов женщины средних лет, на улице прояснилось, словно никакого дождя и не было.

Даже если бы он всё ещё шёл, она бы всё равно смеялась.

Всю наличку, что была у неё в сумке, она оставила на алтаре, но ей не было жаль ни единой воны. Сумка стала легче, но и на душе полегчало, а это стоило любых денег.

Раз сказали оставить как есть, так и сделаю.

Как только она села в машину, зазвонил телефон. Увидев несохранённый номер, И Сук снова рассмеялась. Идеальный тайминг.

[— Исполнительный директор Ки сегодня во второй половине дня ушёл с работы, провёл всё время в универмаге за покупками, а потом они поужинали и вернулись домой. Вместе с той женщиной.]

— А что насчёт…

[— Ребёнок тоже был с ними.]

— Ясно. Отличная работа.

[— Продолжать слежку завтра?]

— Нет, на сегодня хватит. Я свяжусь с вами, если понадобится.

Бросив телефон на пассажирское сиденье, И Сук рассмеялась в голос.

***

[— Как вы и поручили, господин исполнительный директор, я отчитался перед вашей мачехой обо всём, что произошло сегодня, без утайки.]

— Отличная работа. Тебе сказали продолжать слежку завтра?

[— Нет. Сказали, что на сегодня всё, и они свяжутся, если понадоблюсь.]

Положив трубку, Сын До постучал пальцем по столу в кабинете и усмехнулся.

Могла бы хоть постараться. И почему Хван И Сук до сих пор ничего не поняла? Хотя, может, ей так спокойнее — вечно оставаться в неведении.

Используя людей, нужно понимать, с кем имеешь дело.

Но подыграть стоило — он хотел показать, что женщина, о которой он открыто заявил на семейном ужине, действительно имеет для него значение.

Сын До, который вместо того, чтобы заниматься делами после смерти отца, притащил в дом женщину во время траура. Сын До, который потерял голову от любви.

Это был отличный заголовок, чтобы успокоить Хван И Сук и Ки Джи Хвана.

Поэтому сегодня он специально таскал Ё Ын по людным местам. Салон красоты, конечно, состоял из приватных комнат, но это было место, где сплетни разлетались быстрее всего в мире.

К тому же универмаг, который они посетили, принадлежал семье Хван И Сук. Вскоре подробный отчёт о сегодняшнем шопинге ляжет ей на стол.

Изначально Сын До не собирался проводить столько времени в людных местах. Выбор одежды для Ё Ын и Джи Он можно было поручить профессиональным шоперам.

Сегодняшняя поездка была просто спектаклем. Шоу, устроенным для того, чтобы кто-то мог за ними подглядывать.

Но это шоу оказалось на удивление забавным.

Самым интересным там была, конечно же, Кан Ё Ын. Наблюдать за тем, как она не знает, куда себя деть, примеряя наряды, было сплошным удовольствием.

На самом деле, Сын До с самого начала планировал купить всю одежду, подготовленную шопером. Но видеть Ё Ын, выходящую в новых платьях, было так увлекательно, что он заставлял её примерять их снова и снова.

Он чувствовал себя так, будто им кто-то управляет. И в каком-то смысле это было не так уж плохо.

Ё Ын, с её вечной настороженностью… немного глуповатая, но всё же.

…А то, как её тело дрожало в его объятиях…

— Вы заняты?

В тот момент, когда в его голове начали мелькать смутные образы, перед ним появилась Ё Ын. Постучав в дверь кабинета, она вошла в удобной домашней одежде. Сын До сам сказал ей работать в кабинете, поэтому он ничуть не удивился её появлению.

— Не обращайте на меня внимания, работайте.

— Я не работать пришла.

— Тогда зачем?

— Насчёт Джи Он.

Она хотела поговорить о воспитании ребёнка.

Картина, где они вдвоём обсуждают воспитание Джи Он, казалась немного странной. Но, по правде говоря, в этой ситуации не было никого другого, кто мог бы взять на себя заботу о девочке. Не мёртвому же Ки Тэ Чжу это делать, и не Ли Хва Син, лежащей в коме.

— М-м.

Сын До слабо улыбнулся и кивнул. На самом деле, все его слова о том, что он собирается защищать или воспитывать Ли Джи Он, не были искренними.

В любом случае, Ли Джи Он была для него не более чем дикой картой, которую он приберёг для нужного момента.

Разумеется, для этого требовалось, чтобы Джи Он воспитывалась должным образом.

Но он не мог сказать это вслух, поэтому ответил Ё Ын: «Я буду защищать Джи Он».

Сделать всё возможное для её защиты — это, конечно, подразумевалось.

«Сын До, актёрская игра и ложь — это одно и то же. Ты должен играть искренне, чтобы это сработало».

Он и не думал, что слова, которые когда-то произносила его покойная мать Ким Хи Джин, читая сценарии, окажутся настолько полезными на практике.

Они оба сидели друг напротив друга, притворяясь, что не замечают истинных мотивов друг друга.

— Думаю, Джи Он нужно отправить в детский сад.

На обратном пути из универмага Джи Он в лифте внимательно разглядывала сверстников в детсадовской форме. Сын До это тоже заметил. Разумеется, этот взгляд не ускользнул и от Ё Ын.

Но Сын До идея Ё Ын совсем не нравилась. Ему претила мысль выпускать ребёнка на всеобщее обозрение.

— Я как раз собирался нанять ей репетиторов.

От этих слов Ё Ын растерялась.

— До поступления в школу осталось не так много времени. Разве отправить её в детский сад не лучше, чем обучать дома?

После минутного колебания Ё Ын посмотрела на Сын До и произнесла:

— И всё же, думаю, лучше обойтись без сада.

У этой женщины, которая, казалось, была готова согласиться на всё, что угодно, прорезался на удивление твёрдый голос, когда дело касалось Джи Он.

— У неё нет опыта общения со сверстниками. Если она пойдёт в школу в таком состоянии, ей будет трудно.

Учитывая её внешность, можно было подумать, что она станет любовницей какого-нибудь богача, которая будет растить дочь как принцессу.

То, что она решила вступить в спор, не имея на то особых причин, лишь усилило антипатию к ней.

— Хорошо. Пусть будет по-вашему.

Спор завершился на удивление пресно. Более того, в словах Ё Ын Сын До без труда уловил отголоски её собственного детства. Впрочем, копаться в её душевных ранах было не в его вкусе.

Вот почему у него вырвалась фраза, которой он и сам не ожидал.

— Когда мы так разговариваем, мы похожи на разведённую пару.

Девушка вздрогнула и недовольно посмотрела на него.

— …Совсем не смешно.

— А я и не шутил.

— Господин директор, иногда вы ведёте себя как настоящий… бандит.

— Я принимаю это как комплимент.

На этот раз Сын До не смог сдержать смех.

***

Ё Ын не восприняла всерьёз слова Сын До о том, что она может работать в его кабинете. Использование чьей-то кредитки и вторжение в личное пространство — это совершенно разные вещи.

То, что Ё Ын оказалась по уши в долгах, было отдельной проблемой, но для Сын До деньги не значили ровным счётом ничего. Однако его кабинет был чересчур личным местом.

Поэтому его предложение работать там Ё Ын восприняла как простую вежливость, брошенную вскользь — сродни фразе «давай как-нибудь пообедаем».

Она так думала…

— Это ещё что?

С самого утра субботы Ё Ын в оцепенении наблюдала, как в кабинет Сын До непрерывным потоком заносят вещи.

В детстве, смотря мультфильмы, она округляла глаза в подобных ситуациях. Сейчас Ё Ын испытывала то же самое.

После быстрого завтрака она собиралась поработать, но снаружи доносился какой-то шум. Выйдя в коридор, она увидела, как в дом вносят столы, кресла и кучу других вещей. До этого момента она ещё сомневалась: «Не может быть».

Но все эти вещи заносили в кабинет Сын До. В итоге она не выдержала и спросила:

— Что это такое?

На вопрос Ё Ын экономка Кан сделала удивлённое лицо.

— Разве исполнительный директор вам не сказал? Сказал, что это ваше, госпожа Ё Ын.

Именно в этот момент он и появился, словно ждал подходящего случая. Как всегда, возникнув из ниоткуда, Сын До открыл дверь своей комнаты.

Хотя было субботнее утро, Сын До был одет в удобную одежду и подошёл к ним. Ё Ын с возмущённым видом набросилась на него с вопросами:

— Что всё это значит?

Увидев, сколько платьев и сумок она накупила в универмаге, она решила, что хуже уже быть не может. Наверное, поэтому слова про то, что у неё нет мужчины, сами сорвались с языка. Но Сын До, как ни в чём не бывало, лишь сделал вид, что ничего не понимает.

— Может, мебель в винтажном стиле подошла бы лучше? Я собирался поручить это компании, которая обставляла мой кабинет, но начальник Ким сказал, что сейчас в моде столы с регулировкой высоты…

— Господин директор.

Ё Ын оборвала Сын До. Экономка Кан быстро ретировалась, и в коридоре, заполненном вещами, они остались вдвоём.

— Что всё это значит, я вас спрашиваю.

Сын До молча встретил полный возмущения взгляд Ё Ын.

Она сама не понимает? Или притворяется?

Кан Ё Ын была для него загадкой.

Интереснее всего было наблюдать, как на её спокойном, словно гладь озера, лице внезапно появлялась мелкая рябь.

Хотелось копнуть до самого дна. Интересно, какое у неё будет выражение лица, когда она уже не сможет сдерживаться?

— Господин директор!

Подавив внезапный порыв, Сын До улыбнулся.

— Вы же сами сказали, что хотите монитор. Моё предложение пользоваться моим кабинетом не было пустыми словами. Мы не можем делить один стол, поэтому я заказал всё необходимое для вас, госпожа Ё Ын.

— Но ведь…

— Разве мы не закрыли эту тему?

На её правой руке, которую она прятала, всё ещё виднелся свежий след от ожога. Сын До перевёл взгляд на её слегка покрасневшие руки и продолжил:

— Не стоит всё так усложнять. У меня есть обязанность обеспечить безопасность Ли Джи Он в этом доме, а чтобы Джи Он оставалась здесь, мне нужны вы, Кан Ё Ын.

Из кабинета, где сборка мебели уже началась, донёсся звук дрели.

— К тому же мы ведь подписали контракт. У меня как у нанимателя есть обязанность создать для вас подходящие условия работы. Я предпочитаю щедро вознаграждать людей, которых использую в своих целях.

Ё Ын, сосредоточенно слушавшая голос Сын До, слегка нахмурилась. А затем впилась в него взглядом.

— Так что просто будьте рядом. Вы мне нужны.

Было обидно, что выражение лица Ё Ын не изменилось так, как он ожидал, но едва заметная дрожь в её голосе доставила ему иное удовольствие.

— И я должна в это поверить?

Однако слова, которые услышал Сын До, оказались совершенно неожиданными. Ё Ын отступила на шаг, снова увеличивая дистанцию между ними. А затем с невозмутимым видом произнесла:

— А вдруг я украду из вашего кабинета какие-нибудь конфиденциальные документы?

Смешно. У неё и смелости-то на такое не хватит. Но то, как она выпустила когти и до последнего сохраняла бдительность, было забавно. Похожа на уличную кошку. Даже если она выпустит когти, максимум, на что её хватит — оставить пару мелких царапин.

— И вы это сделаете?

После минутного замешательства Ё Ын ответила:

— Нет. Но такого не бывает…

— Я вам не доверяю, Кан Ё Ын.

В этот момент из глубины коридора послышался голос Джи Он. Слабый и тихий, но он явно звал Ё Ын.

Сын До усмехнулся, глядя поверх её плеча.

— Зато я доверяю кое-чему другому.

Сын До подошёл к сонно семенящей Джи Он и взял её на руки. Джи Он, всё ещё не проснувшаяся до конца, заскулила в его объятиях.

— Тебе приснилось, что сестра исчезла, и ты пошла её искать?

Проснулась, а сестры нет, вот ты и испугалась. Наша Джи Он. Голос Сын До, утешающего ребёнка, был ласковым.

— Сестра здесь. Она никуда не уйдёт.

Эти слова прозвучали как приговор. И для Ё Ын они почему-то стали якорем, который удерживал её на месте. Выслушав это, Ё Ын не нашлась что ответить.

Ведь было совершенно ясно, что Сын До, который не доверяет людям, доверял именно этой ситуации.

Пока Джи Он находится в его руках, Ё Ын никуда не денется.

В детстве, когда Ли Хва Син приходила за ней в приют, Ё Ын даже плакать не смела. Боялась, что если заплачет, удача отвернётся от неё. Боялась, что мать, ненавидевшая чужие слёзы, снова её бросит. Что от неё снова откажутся.

Из-за того ли, что за несколько дней её окружение так резко изменилось? Джи Он сейчас была такой же тревожной, какой была когда-то Ё Ын. Девочка больше всего на свете боялась расстаться с ней. И Ё Ын понимала эти чувства лучше кого бы то ни было.

Детское сердце, постоянно сканирующее атмосферу в страхе быть брошенной снова, цепляющееся за подол чужой одежды даже во сне.

Сын До, словно воодушевившись, прошептал Джи Он:

— Пойдём посмотрим на новый стол сестры?

— А сестре можно пойти с нами?

— Это же её стол, конечно, она тоже должна пойти.

Они оба одновременно посмотрели на Ё Ын.

Просто абсурд. Но, глядя на них, казалось, что они и правда похожи… Внезапно пришедшая в голову нелепая мысль заставила Ё Ын потрясти головой.

Как раз в этот момент из кабинета вышли грузчики, закончившие сборку и расстановку мебели.

— Хорошо. Идём.

Ё Ын скомкала нахлынувшие мысли и отбросила их в сторону. Она решила последовать совету этого мужчины и не усложнять.

В любом случае, всё закончится, когда она перестанет быть нужной.