Онлайн чтение книги Тиран – хорошая партия для злодейки A Villainess For The Tyrant
Глава 9 - Возмутительное прошлое

Невероятно. Она должна была вселится в злодейку! Как еще окружающие могли почувствовать очарование ее изменений?! В том, чтобы занять тело Святой, не было ничего хорошего. Ее жизнь заключалась в ежедневной молитве, питании одним блюдом в день, что было не лучше голодания, и все это в отдаленной стране, изолированной от мира.

«Проклятье, неужели мне нужно было создать такую ситуацию?! Я не смогу ни с кем встретиться, пока не преодолею этот барьер!»

Она не могла встретить ни императора Эстиана, ни имперского рыцаря-командора Кейна, ни мастера магии Ричарда, который должен был появиться гораздо позже в этой истории, ни имперского принца Руина, который находился на крайнем юге континента. Ей было больно при мысли о том, что она будет заточена в святом королевстве, не имея возможности встретиться с мужчинами своей мечты, которых она создала сама.

— Нет, — сетовала святая. Она должна была овладеть телом злодейки, изменить образ жизни тирана, а также насладиться глубокой платонической любовью с героями второго плана. Но все это улетало от нее далеко-далеко.

— Я не потерплю этого! — шипела женщина, глядя в сторону Империи и произнося те же слова, которые уже говорила: — Он мой...

Ей больше всего нравилось в Эстиане то, что он был девственником. Но Эстиан уже женился? Более того, по словам ее информаторов, император уже спал с Сесиль? Дыхание святой участилось.

— Ху... Ладно. Я могу отказаться от одного из своих любимых ярлыков. Я щедрая, в конце концов, — пробормотала она, опуская ключевое слово «девственница» в рейтинге своего сердца и продвигая «мужественный» на его место.

В глубине души она понизила ранг «девственника» и подняла ранг «прекрасного человека» на одну планку. Она просто должна полюбить другую характеристику.

«Вместо этого я могу просто больше сосредоточиться на другом ключевом слове», — подумала она. Святая вспомнила характер злодейки Сесиль. Женщина из ничтожного королевства, которая имела лишь смазливое личико. Став императрицей, она опьянела от данной ей власти и предалась роскоши и порочным поступкам.

«Как только Сесиль умрет, я смогу вселиться в ее тело».

К счастью для святой, она была автором этой истории и поэтому знала о способе перемещения в другое тело.

«Но сначала она должна умереть!»

Только тогда она сможет взять на себя управление пустой оболочкой Сесиль. Вспомнив об этом факте, святая снова сжала кулаки.

— Дождись меня, Эстиан! Мой дорогой возлюбленный! Я завладею телом злодейки и сделаю тебя своим, несмотря ни на что! Я клянусь вернуть этот мир к тому, каким он должен быть! — она поклялась и от всей души подняла в воздух крепко сжатый кулак. Вскоре в воздухе появилась синяя трещина, еще больше, чем прежде.

— А?

Трещины начали разрастаться – барьер разрушался. Теперь, когда она подумала об этом, все предыдущие святые только защищали барьер; не было никакого прецедента, чтобы его пытались сломать. Святая наслаждалась зрелищем разрушающегося барьера, уничтоженного той, кого он должен был защищать.

— Вот она, сила любви! — воскликнула автор от восторга.

Барьер, несомненно, если бы мог говорить, посоветовал бы ей перестать нести глупости. К сожалению, это был всего лишь барьер. Святая тут же спрыгнула вниз с крепостной стены. Ее тело было защищено святой силой, и она с легкостью приземлилась. Перед ее глазами открылся вид на белый лес. Чтобы добраться до империи, ей предстояло пройти через несколько стран.

Святая начала бежать в сторону Империи с решимостью на лице, к ожидающему ее мужчине.

— Любовь спасет мир!

Крик святой потревожил птицу; та раздраженно захлопала крыльями от шума и взлетела в воздух.

* * *

— Обрести достаточную дурную славу, чтобы затмить мою репутацию.

Какое-то мгновение Сесиль не могла понять, что сказал император. Лишь немного позже она с торжественным лицом ответила:

— Не всякий способен на такой грандиозный подвиг, ваше величество.

«...»

Эстиан не мог понять, был ли ответ Сесиль комплиментом или оскорблением. Поэтому двое на мгновение замолчали, не понимая, что именно говорит собеседник.

— Это что-то сложное? — поинтересовался молодой человек.

— Да.

— Неужели у меня настолько дурная репутация?

— Думаю, ваша слава простирается за пределы небес, ваше величество, — Сесиль красноречиво заменила «дурная репутация» на «славу» в своем ответе. Эстиан почему-то почувствовал себя возмущенным таким честным отношением супруги.

— Я не думаю, что все так плохо, как ты говоришь.

— Вашему величеству не нужно быть таким скромным. Дети, рожденные на этом континенте, узнают ваше имя раньше, чем имя своей матери. Более того, если бы вы спросили любого прохожего, о ком он знает больше: о море или о его величестве, десять из десяти выбрали бы последнее.

«...»

Эстиан чувствовал себя несколько странно, хотя ее слова звучали как похвала.

— Но если очень постараться, то и ты сможешь как-то...

Но, увы, Эстиан не мог найти, что возразить на ее слова. По какой-то странной причине он не мог найти аргументов. Он чувствовал колкость ее слов, словно они имели реальную форму.

«...»

С другой стороны, Сесиль начала нервничать, увидев, что Эстиан замолчал.

«Неужели его величество не осознает, насколько возмутительны его прошлые деяния?»

Сесиль вспомнила некоторые из наиболее печально известных случаев из хроники безумия императора, о которых она слышала.

— Какой силой я могла бы затмить славу вашего величества, превратившего весь лес Игиллит в пепел и рассыпавшего соль по его земле на десять месяцев, превратив ее в бесплодную пустошь? Во главе огромной армии вы повредили пшеничные поля на равнинах Джадена, уничтожив все до последнего зернышка пшеницы в том году. А еще сокрушили все корабли, заходящие в Порт-Катанзу, превратив западный морской торговый путь одиннадцати герцогств в путь банкротства и не потеряв при этом ни капли крови. Вы не должны говорить мне, что я не могу этого сделать только потому, что «ты просто недостаточно стараешься», ваше величество.

***

Сказав все это, Сесиль заново осознала, что император, несомненно, совершил множество деяний. Помимо того, что она упомянула, были еще рассказы о том, как Эстиан разрушил несколько стран, разгромил императорский дворец, а также убил всех своих родственников. Однако ей показалось, что было бы несколько необычно включать эти случаи в летопись славы супруга, поэтому она закрыла рот и промолчала. Закончив отвечать на предложение императора «стараться изо всех сил», Сесиль посмотрела на виноградную гроздь, лежащую рядом с ней.

«Странно, — размышляла она. — Не похоже, что в винограде есть сыворотка правды, так почему же мой рот снова открывается сам по себе?»

Сесиль на миг задумалась: «Может, это потому, что я только что проснулась? Или, может быть, мне приятно, когда меня кормят фруктами».

Конечно, это было одной из причин. Но это не отменяло прошлого события, когда ночью на нее напали убийцы, и не меняло опасного будущего, ожидающего ее. И все же почему ее болтливый рот так свободно несет чепуху?

Мысли Сесиль оборвались, когда она увидела лицо молчаливого Эстиана.

 «Какой красавчик».

Сесиль вспомнила, что она тайком написала на стене в ванной.

«Мой муж».

И в тот момент, когда это воспоминание всплыло на поверхность, Сесиль поняла, почему она была так открыта перед императором. Этот человек – ее муж. Хотя она не могла говорить об этом публично, он был ее супругом по документам.

«Это потому, что у меня наконец-то есть семья?»

Ее мать рано умерла. Король Навитана, ее так называемый отец, оставил ее брошенной. Никто из королевской семьи ни разу не навестил Сесиль. Казалось, они даже не знали о ее существовании. Единственными, кто был рядом с ней, это служанки на королевской вилле, но даже они держались на расстоянии, ограничиваясь лишь советами.

«Возможно, сейчас это покажется вам жестоким, принцесса, но мы не ваши друзья. Вы не должны думать о нас так. Когда-нибудь у вас появится семья, но это будем не мы».

Со слезами на глазах Сесиль кивнула в ответ на их слова, зная, что они сказали так, потому что желали ей добра.

Сесиль взяла гроздь винограда и выбрала среди них самую спелую ягоду, чтобы поднести ко рту императора. Ей хотелось поделиться с этим человеком тем, что ей нравилось больше всего. Это было первое, что она хотела сделать, когда обзавелась семьей. Эстиан застыл от неожиданности ее поступка. Кто в мире может осмелиться поднести еду к его рту? И более того, дать виноград? Он ненавидел виноград, поскольку первый яд, отравивший его, содержался в одной из этих ягод.

Однако сок, вкус которого он почувствовал благодаря нескольким каплям на ее губах, был очень сладким.

«Может быть, тогда и...» — Эстиан неуверенно взял виноградину из рук Сесиль губами. Он замешкался на мгновение, прежде чем раскусить ягоду, и освежающий вкус наполнил его рот. Как ни странно, молодой человек обнаружил, что это очень вкусно.

Он и представить себе не мог, что сможет есть фрукты, которые не ел, нет... не мог есть последние 20 лет. Он никогда не думал, что настанет момент, когда он сможет это сделать. Когда он проглотил виноградину, на лице Сесиль расплылась улыбка. Вид ее улыбки заставил Эстиана вспомнить свое расписание. Инспектирование рыцарей, встреча с министрами, и еще много подобных скучных занятий.

«Все это неважно».

Эти «неважные дела» были вещами, которые он никогда не пропускал со дня своего восшествия на престол, но почему же сегодня они казались ему такими бесполезными?

«Не так уж это и плохо, чтобы пропустить хоть раз».

Кейн, услышав его мысли, не согласился бы с этой точкой зрения, вскочив на ноги и воскликнув: «Но это же очень важно!»

Тем не менее, Эстиан осторожно прикусил пальцы Сесиль, все еще находившиеся у его губ. Девушка слегка вздрогнула и, казалось, собиралась отпрянуть, но не сделала этого. Напротив, она начала ласково гладить его лицо другой рукой, как бы призывая к большему.

Он закрыл глаза от этого ощущения и обнаружил, что все не так уж плохо. На самом деле, ему хотелось продолжать наслаждаться этими ощущениями. Таким образом, Эстиан обрел уверенность в одном.

«Возможно, эта женщина сможет это сделать».

Эстиан начал говорить:

— Тебе нет необходимости совершать те же подвиги или что-то более трудное, чем то, что сделал я. Ты сможешь подняться выше меня чрезвычайно простым способом.

— Как?

Эстиан рассмеялся.

— Вот так.

С этими словами он поднял Сесиль за талию обеими руками. Мир вдруг закружился для Сесиль, и она увидела, что они с мужем поменялись местами.

— В-ваше величество! — воскликнула она. В мгновение ока оказавшись сверху, Сесиль покраснела. «Он имел в виду забраться на него в прямом смысле?»

— Как тебе? Просто, правда?

«...»

«Ты шутишь?..» — она практически выкрикнула это, но, к счастью, не настолько расслабилась, чтобы так поступить. Сесиль размышляла над тем, что ей ответить, когда Эстиан притянул ее в свои объятия и прошептал:

— Как ты думаешь, кто-нибудь в этом мире когда-нибудь забирался на меня сверху?

«...»

— Ты первая, — Эстиан поднял руку, чтобы убрать волосы Сесиль назад. — Тебе нужно сделать только одно: стать полновластной повелительницей печально известного императора, чтобы он подчинялся тебе. Это все, что тебе нужно сделать, чтобы возвысить свое имя над моей дурной славой. Чтобы стать известной злодейкой, обладающей властью над самым страшным тираном всех времен. Все, что принадлежит мне, станет твоим.

Сесиль пристально смотрела на него, когда он договорил. Несколько мгновений спустя она спросила то, что уже давно крутилось у нее в голове:

— Это очень привлекательная мысль, но мне трудно понять, как она спасет меня.

«Делать плохие вещи, чтобы жить? Разве обычно не должно быть наоборот?»

— Не получится ли так, что меня будут ненавидеть еще больше людей за то, что я делаю плохие вещи?

— Это само собой разумеется. Но некоторые надеются, что этого не произойдет. Часть из них также являются моими врагами.

Поскольку разговор становился все более запутанным, Сесиль попыталась отстраниться от императора. Она не могла избавиться от ощущения, что ей необходимо принять правильную позу с бумагой и пером в руках, делая пометки, пока она слушает. Но руки Эстиана поймали Сесиль за талию, когда она уже собиралась слезть.

***