Контент удален!

— Сонбэ!

Звучный голос, даже негромкий, так и врезался в уши. Са Бин, шагавшая быстрым шагом, остановилась и обернулась.

Высокий, ладный красавец сиял, глядя на неё так, будто встретил спасителя.

Са Бин взглядом дала понять что-то вроде «опять ты?», и Хён Джин извинился перед компанией, окружавшей его. Оставив позади тех, кто не мог скрыть сожаления, он мигом оказался перед Са Бин.

Компания, провожавшая его спину глазами до последнего, кивнула Са Бин в знак приветствия и понемногу разошлась.

— Откуда вы идёте?

— Заглядывала в отдел поддержки. Тебе велели сдать чеки за транспорт с выезда на прошлой неделе.

— А, точно. Забыл. Сейчас вернусь и сразу загружу.

Ровные уголки глаз Хён Джина плавно изогнулись в улыбке. Они как-то само собой пошли рядом по коридору.

Дойдя до конца коридора, Хён Джин открыл тяжёлую железную дверь и пропустил Са Бин вперёд. Чтобы попасть в комнату отдыха для сотрудников, они всегда пользовались пожарной лестницей — так было быстрее.

— А ты меня очень рачительно используешь.

Хён Джин вытаращил глаза, как перепуганный заяц, быстро оглядел лестничную площадку сверху и снизу и прижал указательный палец к губам, призывая её говорить тише.

— Всё же слышно. Мало ли кто тут есть.

— А кто-то говорил, что ему всё равно, даже если все узнают.

Когда Са Бин, крякнув, толкнула дверь на нужном этаже, Хён Джин поспешно её придержал.

— Мне-то всё равно. Это я ради вас всё скрываю, а вы почему так неосторожны?

— Даже если кто услышит, не поймёт, о чём речь.

— Если присмотреться, сонбэ, ты такая бесхитростная. К вам на улице, наверное, сектанты постоянно цепляются?

Са Бин многозначительно кашлянула и строгим взглядом дала понять: не тыкай. Хён Джин и бровью не повёл, только озорно ухмыльнулся. Он уже перешёл от простой наглости к тому, что пытался держаться с ней на равных.

— И вообще, называть наше сотрудничество словом «использовать» как-то нехорошо. Раз уж на то пошло, говорите «партнёрство ради взаимной выгоды».

В глазах Са Бин возник подозрительный вопросительный знак. Он что, не знает, что значит «взаимная»? Вот если бы «жертва», тогда понятно. Увидев её недовольное лицо, Хён Джин свежо, как фруктовый сорбет, улыбнулся.

Стоило Хён Джину, как только что, увязнуть в чьём-то назойливом внимании или почувствовать, что дело пахнет неприятностями, он тут же искал Са Бин. А если её не было видно, придумывал хоть какой-нибудь предлог.

И тогда — десять раз из десяти — никто не смел счесть помехой Са Бин, которая была старшей коллегой по отделу, да ещё и с немалым стажем.

Найдя чудодейственное средство, Хён Джин больше не страдал от приставаний, и самочувствие у него в последнее время было прекрасное.

— Всё-таки обидно.

— Что?

— Что только я одна знаю, какой ты на самом деле. Может, взять и всё рассказать?

— Тогда я не смогу любоваться, как вы обижаетесь. Не пойдёт.

Аккуратные губы капризно изогнулись, но он выглядел не подлым, а скорее обаятельным дьяволом, который соблазняет, протягивая запретный плод.

Ах. Пэк Хён Джину и правда стоит быть благодарным родителям за такую безупречную внешность без единого изъяна. Да, вот уж точно.

В комнате отдыха, где негромко звучала классика, по кругу стояли столики с перегородками, чтобы каждый мог отдохнуть в одиночестве.

Пройдя мимо массажного кресла и небольшой полки с книгами, Хён Джин занял самый дальний столик — постоянное место Са Бин — и спросил:

— Баночку чего-нибудь? Или кофе?

— Мне баночку. А тебе?

— Мне тоже баночку. С утра в переговорной перепил кофе, теперь живот болит.

— Вот и пей в меру. У меня есть купюра. Держи.

Са Бин вытащила из кармана брюк мятую купюру и хотела отдать ему, но Хён Джин отмахнулся и ушёл.

Вскоре он вернулся, тщательно протёр горлышко банки салфеткой со стола, открыл её и протянул Са Бин.

Са Бин — напиток со вкусом сосновой хвои. Хён Джин — изотоник. Заведённый порядок, заведённые напитки.

— Сонбэ, я тут недавно смешную вещь услышал.

— Какую?

Хён Джин коснулся кончиками пальцев своих изогнутых в улыбке губ, выдохнул смешок и мягко улыбнулся.

— Похоже, то, что я в последнее время хожу за вами хвостом, и правда выглядит странно. Но самое нелепое — никому и в голову не приходит, что мы можем видеть друг в друге романтический интерес.

Са Бин, навострившая уши, тоже, как только что Хён Джин, хмыкнула. Сладковатый, освежающий вкус напитка разлился во рту.

— Меня на полном серьёзе спросили, не сменился ли у меня наставник. Будто иначе никак не объяснить, почему я за вами бегаю.

— Да?

Са Бин спокойно отозвалась. Тогда Хён Джин с непонимающим видом парировал:

— Это не то, от чего можно отмахнуться. Как же вы жили в компании, если мужчина-новичок открыто к вам клеится, а никто ничего не подозревает?

— Хм. Честно, чисто и безупречно?

— Чего уж там, скажите сразу, что ушли в монастырь.

Ошарашенный Хён Джин покачал головой. А потом вдруг помрачнел и недовольно бросил:

— Сонбэ. Вы что, заранее знали, что так будет, и поэтому так покорно согласились на моё предложение?

— Нет. Откуда мне было знать.

— Вы сейчас реагируете как-то вяло. Будто что-то знали. Вы меня обвели вокруг пальца?

— Послушайте, господин Пэк Хён Джин. Неблагодарность тоже должна знать меру. Я тебя из воды вытащила, а ты с меня ещё и узелок требуешь, которого мне не отдавал.

Са Бин удобно откинулась на спинку мягкого замшевого дивана. Она растёрла лицо ладонями, и вид у неё был совершенно безмятежный.

С того самого момента, как она приняла предложение Хён Джина, Са Бин решила вовсе махнуть рукой на свою репутацию.

После разрыва помолвки, причин которого она так никому толком и не назвала, её и так безжалостно перемывали все кому не лень, а когда перестаёшь цепляться за мелочи, сосредоточиться на работе даже проще.

Единственной переменной для Са Бин был Пэк Хён Джин. Точнее говоря, этот самый роман. А тут выясняется, что никто их не подозревает, — для Са Бин это была первая за долгое время хорошая новость.

Если так пойдёт и дальше, она без последствий благополучно выскользнет из дьявольской хватки Пэк Хён Джина.

— Видно, мы совсем друг другу не подходим. Значит, никто даже представить нас вместе не может. Ты прав, и правда смешно.

Они с Хён Джином действительно были людьми из разных категорий. Если сравнивать, Хён Джин был розой, которая гордо цвела в тёплой оранжерее под всевозможным уходом, а Са Бин — придорожным полевым цветком, который упрямо пробился, выдержав злые ветра и непогоду.

Спокойно признав эту разницу, Са Бин хихикнула. Она массировала веки, надавливая на них пальцами, — и вдруг резко выпрямилась.

— Подожди. Тогда, может, нам и не надо крутить этот поддельный роман? Всё равно его никто не замечает.

Хён Джин, смотревший на Са Бин с безразличным видом, ответил с вызовом:

— Конечно, надо. Мы же не достигли цели.

— Цели? А…

Са Бин сникла, как облитый холодной водой и с шипением потухший серый угольный брикет, и плечи её опустились. Именно. У Са Бин была грандиозная миссия — операция по избавлению от Вон Ю Гён. Она просто ненадолго о ней забыла.

Вон Ю Гён, к которой, говорят, из-за её надменности и холодности без недюжинного упорства и подступиться было невозможно, цеплялась к Хён Джину сильнее, чем можно было ожидать.

Бесконечные сообщения и неотступные приглашения встретиться — это само собой, а несколько дней назад она, по его словам, даже позвонила поздно ночью пьяная.

— Пэк, по-моему, Вон Ю Гён так просто не отступится.

— По-моему, тоже.

— А если решительно ей отказать и сказать, чтобы прекратила? Как ты делаешь со мной.

— Нельзя.

На этот категоричный отказ Са Бин широко захлопала глазами и переспросила взглядом. Хён Джин ответил с таким неприязненным видом, будто вспомнил мерзкий кошмар:

— Чутьё подсказывает. Паршивое такое чутьё: если её зря раздразнить, мне крупно достанется.

И что это за паршивое чутьё такое? Са Бин провела языком по рту, где ещё таял сладкий вкус, и без особого интереса выпалила первое, что пришло в голову:

— А может, закрыть глаза и разок с ней сходить на свидание…

— Ну, сонбэ!

Хён Джин резко сморщился и вспыхнул, весь кипя:

— Не шутите так. Меня это реально бесит.

— Ой, напугал. С чего вдруг бесит-то. Хм… Мне вот интересно: почему тебя так воротит от Вон Ю Гён-сси? Внешне вы вместе отлично смотритесь, и она к тебе так льнёт.

Хотя что-то от героини «Мизери» в ней определённо есть. Эту фразу, которую она не стала добавлять, Са Бин проглотила вместе с холодным напитком.

В тёмных зрачках Хён Джина проступила нервная резкость. И тон его тоже наполнился неприкрытой свирепостью.

— Сами видели и не поняли? Сама ничего собой не представляет, зато тщеславия через край, хвастовство на каждом шагу, да ещё и законченная нарциссистка. И липнет она ко мне, чтобы похвастаться, мол, вот какого я уровня. Зачем мне с таким встречаться?

Похоже, в этом искусно затесалось и его собственное самомнение, но Са Бин сделала вид, что не заметила. Хён Джин, у которого будто к языку было приделано остро заточенное лезвие, видимо, захотел никотина и нервно крутил в руке зажигалку «Зиппо».

Металлическое постукивание вертящегося прямоугольного предмета действовало на нервы. Как ни жаль, но госпоже Вон Ю Гён пришлось вынести окончательный приговор: надежды никакой.

Са Бин легонько ткнула пальцем в тыльную сторону ладони Хён Джина, который явно был не в духе.

— Вот до такой степени? Я об этом и не знала…

— А, не надо.

Хён Джин стряхнул её руку. Са Бин упрямо продолжала тыкать пальцем в его крепкую кисть с отчётливо проступающими синими венами.

Сблизившись с Хён Джином, она поняла: даже когда он злится или капризничает, стоит его немного умаслить, он тут же отходит.

Не ребёнок ведь, а всё равно — до чего трудный младший коллега. Среди всех младших коллег Хён Джин с полным правом занимал одну из верхних строчек рейтинга самых капризных.

Несколько раз отмахнувшись от её лёгких, как взмахи крыльев бабочки, проказ, Хён Джин колюче посмотрел на Са Бин и сказал:

— Говорят, менеджер Ю славится своей любовью к младшим коллегам.

— А?

— Сотрудники о вас хорошо отзываются. Говорят, вы всеми силами опекаете и бережёте бедных ягнят, которым тяжело и трудно.

— Ну… не настолько уж.

— Так почему со мной вы так не поступаете?

Ворчавший, словно жалуясь, Хён Джин вдруг широко раскрыл глубокие чёрные глаза. Острый взгляд ударил прямой наводкой.

— Проявите эту любовь и ко мне. Опекайте меня как следует и балуйте.

Во взгляде, где ещё не угасла строптивость, в какой-то миг проступил совсем другой оттенок, и он ярко засиял. Встретившись с ним глазами, Са Бин на мгновение будто разучилась говорить.

То, что это не было похоже ни на подначку, ни на шутку, а звучало всерьёз, только сильнее сбивало с толку. Вытянутый указательный палец неловко замер, шея и плечи одеревенели, и она превратилась в ледяную статую.

Да я и так его очень берегу, разве нет?..

Искоса поглядывая на его взгляд, спокойно устремлённый на неё, Са Бин с трудом заговорила:

— Куда уж больше опекать. Я сейчас только с тобой и хожу, Сэт Бёль уже ужасно обижается.

— Это уж не моя забота.

Пустая банка смялась у него в руке, как бумажная. Это было похоже на молчаливое давление.

— И мерзкую пиявку тоже поскорее поймайте и прихлопните для меня.

— А… — выдохнула Са Бин и только теперь расслабилась.

Ну конечно. Это же господин Пэк Хён Джин, который так рачительно меня использует. Вздох, в котором смешалось множество чувств, просочился холодной струйкой, как воздух из кондиционера.

— Сколько же всего хочет наш младший коллега… И опекать его надо как следует, и внимания ему подавай, и от пиявок избавь.

Тогда Хён Джин улыбнулся типичной улыбкой продавца. Улыбка была заученная, словно отштампованная по форме, но на Пэк Хён Джине и она смотрелась гладко и блестяще.

Ах, до чего же он противный.

— Взять вам ещё напиток?

Са Бин неохотно кивнула. На этот раз она даже не сделала вид, что достаёт купюру. Она была уверена, что и Хён Джин этого не ждёт.