Поздний ливень обрушился на землю.
С первыми ветрами осени палящий летний зной наконец отступил.
В это время года Сохва часто выходила наружу в своём лисьем облике.
Так одиноко, так одиноко...
Несколько лет назад Имуги, который когда-то правил половиной горы Небесных врат, покинул её, отправившись за своей невестой.
С уходом божественного Имуги, что охранял гору, начался хаос.
На севере разгуливали всевозможные духи и блуждающие призраки, ежедневно убивая десятки людей и животных.
Дохви был так занят восстановлением порядка на оставшейся без закона горе Небесных врат, что едва мог проводить время с Сохвой днём. В его отсутствие за хозяйкой заботливо ухаживал Унсик.
— Госпожа! Госпожа!
Зная каждый её шаг, он выбежал за главные ворота. Сохва, которая рылась возле тутового дерева у стены, выглянула из ямы.
— Что случилось, Унсик?
Она была вся в земле, некогда белоснежная шерсть потемнела от грязи.
Унсик, посмотрев на взъерошенную Сохву, быстро склонился в поклоне.
— Вы снова здесь?
— Скоро наступят холода, а дел столько, что не успеть всё. Но почему ты так спешил?
— Ах! Госпожа, сейчас не время для этого!
— Хм?
— Я только что слышал, как мудрец Чисан говорил…
— Кто?
Сохва наклонила голову, а Унсик, теряя терпение, повысил голос.
— Этот самодовольный золотой орёл, который утверждает, что знает все тайны вселенной!
— Ах! Да, я знаю его. И что?
— Так вот, он сказал нечто ужасное... По его словам, наш господин может снова жениться!
— Что?!
Челюсть Сохвы отвисла, большие глаза, похожие на спелый виноград, задрожали от шока.
О чём это он говорит? Дохви, который уже взял меня в жёны и воспитал двоих сыновей, снова собирается жениться?! Это же нелепо!
— У-Унсик, ты уверен, что всё правильно расслышал? Твои уши не раз тебя подводили.
— Госпожа, я слышал это отчётливо! Эта белая тигрица, великая хранительница запада, положила глаз на нашего господина. Она даже попросила Нефритового императора провести свадьбу!
— Н-Нефритового императора?!
Одно только это имя заставило её сердце забиться чаще. Испуганная Сохва опустилась на колени, ноги не держали её.
Белая тигрица.
Существо столь возвышенное, что могло обращаться напрямую к Нефритовому императору! Она слышала о величественной хранительнице западных земель, но не знала, что та — тигрица.
— Она настолько могущественна и ужасна, что после неё никто не остаётся в живых.
— А-а!
И теперь эта устрашающая тигрица выбрала Дохви своим женихом.
— О, Унсик! Что же мне теперь делать? Что мне делать?
— Госпожа, бедная моя госпожа!..
Хотя у них с Дохви не было официальной свадьбы, они прожили как муж и жена десятилетия. А теперь она была на грани того, чтобы стать вдовой, потеряв мужа из-за тигрицы, которую даже не встречала.
— Это так несправедливо! Что мне делать? Что же мне делать?
— Как небеса могут быть столь жестоки? Заставить нашу милую, нежную госпожу так страдать...
Только Унсик подстроился под её стоны, как вдруг резко умолк. К ним приближался Дохви, окружённый тёмной аурой.
— Эй, ты.
— Г-господин...
Почему он вернулся домой так рано, ведь днём у него всегда было полно дел?
— Похоже, у кое-кого слишком много свободного времени, раз он треплется без умолку, а?
Глаза Дохви сверкнули так, что у Унсика кровь застыла в жилах.
— Если твоё тело больше ни на что не годно, может, мне избавить тебя от него?
Смертельный блеск в глазах Дохви заставил Унсика инстинктивно прикрыть живот, особенно область желчного пузыря, который считался ценным для лекарств.
— Н-нет, господин! Ах, я только что вспомнил! Оставил картошку в печи... вашу любимую, госпожа...
Отступая, Унсик шёпотом добавил Сохве:
— Госпожа, пожалуйста, делайте вид, что ничего не слышали! Обещайте, что не выдадите меня!
— Поняла, доверься мне! Теперь беги, Унсик! Скорее!
Когда Унсик убежал, Дохви поднял перепачканную землёй Сохву.
— Так-так... Что моя маленькая собачка здесь делала?
Под тутовым деревом виднелись небольшие ямки — следы того, что Сохва рыла землю.
— Забавлялась с грязью?
— Это не забава! Это важное дело.
Когда погода становится холодной, животные, ожидающие потомство, инстинктивно готовят себе убежища. Большинство лис не роют норы сами, а занимают кроличьи или барсучьи. Однако у Сохвы не хватало сил захватить чужую нору, и она всегда пыталась вырыть свою, хотя её маленькие лапки редко справлялись с этой задачей.
Всякий раз, когда Дохви видел недокопанные ямки вокруг дома, он снова осознавал, что осень пришла.
— Жара спадает. Скоро зима. Время летит слишком быстро.
— Неужели?
Дохви улыбнулся, его взгляд был таким же мягким, как лёгкий весенний ветерок. Он нежно стряхивал грязь с её шерсти.
Поглаживая мягкий мех на спине, он вдруг пробормотал:
— Выглядело так, будто вы с ним слишком близки.
— Хм? С кем?
Сохва удивлённо посмотрела на него. Не говоря ни слова, Дохви кивнул в сторону, куда сбежал Унсик.
Сохва отпрыгнула, её глаза широко раскрылись.
— Да ты что! Я и Унсик? Ни за что!
— А что, если бы я приревновал? — с лёгкой улыбкой спросил он.
— Нет причин для этого, Дохви.
Сохва закрыла глаза с величественным видом, словно отметая нелепую мысль, а затем прищурилась.
— Лучше бы ты за собой следил! Ходишь с этим красивым лицом и даже не замечаешь, сколько женщин не могут оторвать от тебя глаз!
— Неважно. Это красивое лицо уже принадлежит тебе.
— Не притворяйся! Я всё слышала!
— Всё слышала?
— Точно!
Сохва подняла ушки, её взгляд стал настороженным.
— Это правда? Великая Белая Тигрица Запада выбрала тебя своим женихом? Это просто дурная шутка, правда ведь? Правда?
Она посмотрела на него такими искренними глазами, что это было почти умилительно.
Даже спустя столько времени эти глаза пробуждали в Дохви желание дразнить её до бесконечности.
— Это правда, Сохва.
— Ч-что???
— Но я отказался от предложения. Я уже связан с тобой на всю жизнь.
— И она просто... оставила тебя в покое?
— Белая Тигрица...
Взгляд Дохви смягчился, когда он увидел, как её тревожные глаза дрожат от волнения.
Он словно слышал, как испуганное сердце маленькой лисы бьётся у него в руках. Его губы изогнулись в игривой улыбке.
— Она сказала, что готова драться с тобой за меня, если придётся.
— Ч-что?
Сохва чуть не упала в обморок, опираясь на сильную руку Дохви, пытаясь прийти в себя.
— О, боги... О, боги, какое несчастье выпало на мою долю…
— Чего бояться? Ты справишься с ней.
— Ха!
— Это ведь просто тигрица.
— Она не просто тигрица, — буркнула Сохва, — она мощный зверь, правящий западными землями...
Сохва пробормотала это с тихим стоном, осторожно открывая глаза. Её взгляд тут же встретился с глазами Дохви, который пристально наблюдал за ней. Его прекрасная улыбка скрывала тень озорства.
Вот и всё. Я всё решила.
Подняв голову, Сохва положила лапку на его крепкую грудь.
— Дохви.
— Да, моя милая лиса?
— Спасибо тебе за всё.
— «За всё»?
— Прости, но, кажется, настало время отпустить тебя.
Его глаза, наполненные сладостью, мгновенно стали холодными.
Дохви схватил её за загривок, поднимая прямо перед своим лицом.
Его глаза засверкали золотом, будто он готов был поглотить её целиком.
— Отпустить меня?
— Хех! Да что ты, я просто пошутила! — Сохва разразилась смехом, извиваясь в его руках.
Но Дохви издал глухое предупреждение, его голос звучал зловеще:
— Если ещё раз пошутишь так…
— И что тогда?
— Тогда будешь заперта в спальне до конца жизни. Выходить позволю только затем, чтобы использовать этот твой милый ротик по назначению.
— Ах, ты такой чувствительный юноша!
Цокнув, Сохва взбежала по руке, прижимаясь к шее и облизывая щёку, чтобы успокоить своего обиженного мужа.
— Мне плевать на какую-то там тигрицу! Да я с десятком таких разберусь, если придётся! Пусть попробует отобрать у меня мужа!
— Правда? Ты не боишься?
— Дохви, когда доживаешь до моего возраста, в мире больше нечего бояться. Если эта тигрица появится, я просто отправлю её восвояси своими кулачками!
Глядя на крохотные лапки, которые она сжала в подобие кулачков, Дохви прикусил губу, сдерживая смех.
Эта тигрица точно умрёт от приступа умиления, когда увидит эти пушистые комочки, — подумал он с развесёлой улыбкой.
— Мне плевать на эту тигрицу. Пусть хоть сто, хоть тысяча тигриц придут — я всех их обращу в бегство!
— Есть ещё один змей, который давно жаждет убить меня. Может, мне и его позвать?
— З-змей? Почему ты вечно наживаешь врагов? Л-ладно, зови! Всем задам хорошую взбучку!
Дохви изо всех сил старался не рассмеяться. Хрупкие лапки лисицы дрожали.
— Моя маленькая, не замёрзла ли? Почему твоё тело так трясётся?
— Я-я... Просто немного холодно, вот и всё...
— Тогда почему у тебя на лбу пот?
Это был холодный пот. С того момента, как Унсик упомянул репутацию Белой Тигрицы, Сохву охватил нервный озноб.
— Уф, наверное, я просто устала от всей этой копки. Пожалуй, мне нужно прилечь...
— Сохва. Сохва?
Лисица медленно моргнула, прежде чем её веки сомкнулись окончательно, подчинившись усталости.
— Ах, бедная госпожа, должно быть, у неё сердце с горошину.
— И не говори. Она чуть не упала в обморок, как только услышала про тигрицу.
— Почему хозяин так её дразнит?
Бедная госпожа, которая день и ночь лежала в постели, наконец-то поднялась и теперь слабо плелась к воротам. Служанки, заметив свою пушистую госпожу, шептались у неё за спиной.
— Наш хозяин такой шутник. Зачем он всегда издевается над нашей милой госпожой?
— Говорят, она лежала на смертном одре и бормотала: «Тигрица... тигрица...»
— Ха-ха! Бедняжка. Эй, угощайся рисовыми лепёшками.
— Тише! Она может услышать.
Так как Сохву однажды назвали «белой рисовой лепёшкой», любые виды рисовых лепёшек были запрещены на всей усадьбе. Слуги тайком лакомились ими только тогда, когда Сохвы не было поблизости, деля сладости украдкой.
Они так увлеклись пушистыми паровыми лепёшками, что напрочь забыли приказ Унсика оповещать его, как только Сохва проснётся, будь то день или ночь.
Лапы Сохвы с яростью вонзались в землю, разбрасывая грязь во все стороны.
— Этот негодяй! Этот мерзавец!
История про то, что Белая Тигрица собирается за ней прийти, оказалась полной выдумкой Дохви. Он отверг её предложение, а тигрица в ответ лишь вежливо извинилась: «Прошу прощения за беспокойство».
Всё было улажено с достоинством и уважением. Но из-за дразнящих слов мужа Сохва провела три дня и три ночи в страхе…
Это было хуже некуда.
Сохва вымещала свой гнев на земле. Она яростно разбрасывала пыль под деревом с хурмой, когда вдруг услышала мягкий стук — что-то упало неподалёку. За этим последовал печальный женский голос:
— Это ты... Бэксом?
Сохва замерла. Имя было ей совершенно незнакомо.
— «Бэксом»? Кто это ещё такой?
Она наклонила голову в замешательстве, и в тот же миг кто-то метнулся к ней со скоростью молнии.
Всё произошло в одно мгновение.
— Бэксом!
Когтистая рука схватила её так быстро, что Сохва не успела среагировать. Испугавшись, она пригнула голову, но огромная ладонь, размером с крышку котла, притянула её в крепкие объятия.
— О, Бэксом, мой дорогой щенок!
— К-кто вы? О боги...
Сохва, уткнувшись лицом в шёлковые одежды незнакомки, не могла даже разглядеть её лица.
— Как ты мог уйти так рано, Бэксом? Мы же договорились прожить вместе двадцать лет, два полных цикла, пока земля меняет свой облик. Как ты мог бросить меня так рано?
Женщина разразилась слезами. Её голос был сильным, руки — грубыми от тяжёлой работы, но сомнений не было: перед ней стояла женщина.
— Я так скучала, что едва не последовала за тобой в иной мир, Бэксом! Мой драгоценный мальчик...
Сбитая с толку этим рыданием, Сохва сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
— Э-э... кто бы ни был этот Бэксом, возможно, он чей-то другой щенок. В любом случае, думаю, вы ошиблись.
На её робкие слова женщина резко прекратила плакать.
Она подняла Сохву. Мокрое от слёз лицо теперь смотрело прямо на лису.
— Бэксом, ты говоришь?
— Послушайте, я сочувствую вашей истории, но я не Бэксом.
— О небеса! Теперь ты даже разговариваешь! Ты всегда вёл себя как человек, а теперь и вовсе заговорил!
Улыбнувшись до ушей, женщина обняла Сохву ещё крепче, прижавшись щекой к мордочке. Обычно Сохва зашипела бы и попыталась вырваться, но в этот раз она была слишком ошеломлена, чтобы двигаться.
Я никогда в жизни не встречала такой страшной женщины...
Она была внушительна, даже страшила. Ростом соперничала с Дохви, тело — сплошные жилы и мышцы. Волосы белые, как снег, лицо пересекал длинный шрам, а взгляд пронизывал до дрожи. В двух словах — это был Унсик в юбке и блузке.
— Простите. Я... я...
— Да, Бэксом?
Собрав в кулак всю свою смелость, Сохва наконец проговорила:
— Я... не Бэксом.
— Что?
Глаза женщины, ещё миг назад полные слёз, мгновенно стали острыми и угрожающими.
— Если ты не Бэксом, то кто ты? Какой-нибудь хитрый лисий дух, пришедший обмануть меня?
Женщина прищурилась, а горло Сохвы пересохло от напряжения.
Она всего-то копалась у себя во дворе, и вдруг на неё свалилась эта нелепая напасть!
— Отвечай, или ты собираешься просто стоять там?
— ...Меня звали Бэксом? — Сохва отвела взгляд куда-то вдаль, её голос прозвучал скрипуче. — Кажется, меня называли как-то на «Сом»... но я точно не помню...
Чёрт возьми, этот мир!
Инстинкт животного подсказывал ей подчиниться тому, кто сильнее.
— Бэксом! Это правда ты!
Женщина в мгновение ока сменила тон и осыпала Сохву поцелуями, обнимая её со всех сторон. Её двойственная натура просто сбивала с толку.
Сохва тяжело вздохнула и отвернулась, как вдруг...
— Бэксом, где... где твоё... твой...? Где твой пенис???
Женщина подхватила Сохву, её лицо побледнело.
«Пенис» Бэксома, который должен был быть там, внезапно куда-то пропал.
Так подумала эта странная огромная женщина.
Казалось, будто этого «пениса» и вовсе никогда не существовало.
— Ну куда же он делся?
— …
— Он просто отвалился, так ведь?! Я знала, что это когда-нибудь случится, и вот, наконец, он отпал!
Значит, Бэксом был самцом.
— Но куда же он мог деться, а?
— Э-э... ну... я думаю... — пробормотала Сохва, неловко почесав голову, размышляя над судьбой того, чего у неё никогда не было.
Однако её мысли оборвал громкий голос, раздавшийся со стороны ворот:
— Что за неуважение к нашей госпоже?!
— Унсик!
При виде слуги Сохва тут же подняла уши и, ловко развернувшись, выскользнула из объятий женщины. Быстро спрятавшись за Унсика, Сохва тут же начала его отчитывать:
— Где тебя носило, Унсик?! Ты слишком долго!
— Простите, госпожа. Я пошёл за зелёными зизифусами, думал, вам понравится. Они так хорошо созрели, выглядели просто идеально...
— Ладно, ладно. А теперь иди и выгони эту странную, наглую женщину из нашего дома! Я чуть со стыда не умерла!
— Как скажете, госпожа!
К этому времени Сохва уже приняла человеческий облик. Она выглянула из-за спины Унсика, её лицо было скрыто под тонкой вуалью, а взгляд полон смятения.
— Значит, ты не мой Бэксом... Не он.
— Простите, но это резиденция Владыки Тигра и его госпожи. Не знаю, кто вы, но вы должны немедленно извиниться перед нашей госпожой за вашу грубость, иначе последствия будут серьёзными! — Унсик закатал рукава, предупреждая женщину.
— ...Прошу прощения, — наконец склонившись, ответила она.
— Я Бомхи с реки Кым. Прошу прощения за обиду, которую я могла нанести при первой встрече с Госпожой Владыки Тигра.
— О боги, зачем же вы так низко кланяетесь... — Сохва опустила вуаль, замахала руками, пытаясь успокоить её. — Не нужно так кланяться. Я просто немного испугалась. Бэксом — это имя вашего щенка?
— Да. Я спасла его из ручья и растила тринадцать лет, словно собственного ребёнка. Его имя, Бэксом, означает «белый хлопок».
— Вы, должно быть, очень его любили... Он... ушёл?
— Да... Мой маленький белый пушистик... стал слабеть весной, а потом... он ушёл.
Её голос задрожал. Она не смогла сдержать слёзы, описывая своего дорогого щенка, похожего на Сохву, серебристую лисицу. Слёзы стекали по лицу, сверкая на солнце, как роса.
— Он даже отказался от яиц, которые так любил... — всхлипнула Бомхи.
Её печальное лицо и крупные, словно жемчужины, слёзы тронули Сохву, и она протянула ей свой любимый хлопковый платок.
— Вот, вот... Смотреть на вас так больно.
— Каждый раз, глядя на место у деревянного настила, где он любил лежать, мне кажется, что я снова вижу моего Бэксома... Иногда даже думала последовать за ним...
— О нет, что за глупости! Бэксом наверняка смотрит на вас с небес, правда? Вы должны жить ради него.
Бомхи, что была намного выше Сохвы, разрыдалась в голос, забыв о всякой гордости.
— Я даже пыталась выйти замуж, чтобы отвлечься. Не хотела, но все вокруг настаивали... А потом, как выяснилось, Владыка Тигр уже женат.
— Что?
— Я отправила своё предложение, не зная, что это может вас оскорбить. Я сочла правильным извиниться лично, поэтому пришла сюда.
Сохва и Унсик переглянулись ошеломлённо.
— Неужели... вы...
— Вы та самая тигрица, защитница Запада?
— Некоторые называют меня так.
— Белая тигрица, которая, как говорят, дружит с Нефритовым Императором? Настолько близко, что вы называете друг друга детскими прозвищами?
— До такого я бы не стала доходить... Но да, мы знакомы с детства.
— О боги...
Сохва была настолько потрясена её скромным ответом, что едва не упала в обморок. Она не только получила поклон от Западной Богини, но и осмелилась разговаривать с ней в неуважительном тоне.
— Если завтра я ещё буду жива...
— Госпожа!
Слуги снаружи собрались слуги, чтобы посмотреть на шум. Унсик успел поймать Сохву, когда она уже почти теряла сознание.
— Унсик, что стоишь? Сопроводи госпожу Бомхи внутрь! К нам пришла знатная гостья!
— Как скажете, госпожа! Чего вы все замерли? Не слышали, что сказала госпожа? Сопроводите нашу гостью в дом!
Привратник, немного растерявшись, быстро взял себя в руки и низко поклонился. Но Бомхи вежливо отказалась от приглашения.
— Нет, я не могу позволить себе нарушить покой резиденции Владыки Тигра и его госпожи. Я извинилась и объяснила свою ситуацию, этого достаточно.
— То есть вы собираетесь просто уйти?
— Да.
Когда Бомхи с улыбкой кивнула, Сохва тяжело вздохнула:
— Даже не разделив с вами трапезу... Отпустить вас вот так кажется неправильным. Но если вы настаиваете, видимо, выбора нет. Унсик, проводи госпожу Бомхи.
— Да... конечно, госпожа.
Сохва и Унсик стояли бок о бок и махали вслед удаляющейся Бомхи.
— Было приятно познакомиться. Берегите себя!
— Спасибо. Надеюсь, мы ещё встретимся.
Бомхи грациозно поклонилась, прежде чем выйти за ворота.
Пока Сохва и Унсик смотрели ей вслед, они перешёптывались.
— О боги... Ещё раз встретить её? Моё бедное сердце этого не вынесет.
— Вы в порядке, госпожа? Почему вы вышли на улицу сразу после того, как встали с постели?
— Всё со мной нормально. Ты вечно ворчишь о моём здоровье.
— Вы слабеете даже от самых мелких вещей, вот почему.
— У меня всего лишь немного подкосились ноги. Перестань раздувать из мухи слона и подай мне один из этих зизифусов. Я съем его, чтобы выразить благодарность за твою заботу.
На самом деле, аромат зизифусов манил её с самого начала.
— Ммм.
— Как вам, госпожа? Немного зелёный вкус, да?
— Кислый. Вкус не особенно яркий, но мне нравится хруст. Спасибо, Унсик. Ты единственный, кто так обо мне заботится.
Пока все были заняты наблюдением, как Сохва ест зелёные зизифусы, Бомхи, спокойно шедшая вдоль тропы, внезапно исчезла, словно дым, завернув за угол.
Скрываясь из виду, она появилась вновь, грациозно устроившись на каменной стене. Её голубые глаза вспыхнули зловещим блеском, напоминая взгляд самого Владыки Подземного мира.
Значит, госпожа Владыки Тигра...
Пугающий взгляд белой тигрицы задержался на фигуре Сохвы. Она наблюдала за ней издалека.
С её шёлковой юбкой, украшенной золотой вышивкой, и верхом, узорчатым лозами лотоса, Сохва была воплощением вечной красоты.
Кожа белая, словно фарфор, большие круглые глаза, изящный носик и губы, подобные спелой вишне...
Ясно.
Лицо Сохвы полностью соответствовало слухам.
Говорили, её красота может затмить даже богиню...
Все на горе Небесных Врат были очарованы этой серебристой лисой, словно загипнотизированы.
Бомхи пришла сюда, чтобы убить лисицу и занять её место. Но теперь... она просто не могла.
— Госпожа, почему вы снова обратились в лису?
— Позаботься здесь обо всём, — отозвалась Сохва. — Я должна закончить начатое.
— Опять играться в грязи?
— Эх, разве я не объясняла? Это серьёзное дело!
Перекусывая зелёными плодами, Сохва шла через сад, словно дикая роза в полном цвету.
Но, превратившись в лису, она больше напоминала щенка.
Её мех сиял, будто вбирая в себя свет луны.
Она была настолько прекрасна, что буквально невозможно было отвести от неё взгляд.
В большом особняке с девяносто девятью комнатами повсюду раздавались крики:
— Госпожа!
— Ох, почему все такие надоедливые? Займитесь своими делами и прекратите следовать за мной! — ворчала она.
С каждым прыжком её тело двигалось с удивительной грацией.
Как можно позволить столь очаровательной лисе разгуливать снаружи?
А вдруг какой-нибудь проходимец решит её украсть?
Если бы я только могла забрать её домой...
Если бы я могла ещё раз прижать тебя к себе, мой дорогой Бэксом...
Бомхи, наблюдавшая за Сохвой глазами, свирепыми, как у самого Бога Смерти, словно зачарованная, протянула к ней руку. Её богоподобная красота, казалось, пленила тигрицу окончательно.
Услышав, что белая тигрица действительно посетила гору Небесных врат, Дохви пришёл в ярость. Он велел Унсику не отходить от Сохвы ни на шаг.
— Госпожа, разве не «Мён» для хлопка, а не «Сом»? Никогда не слышал такого иероглифа, как «Сом».
— Вот именно.
Даже Сохва, которая не была знатоком китайских иероглифов, знала это.
«Бэк» для белого и «Сом» для хлопка? Да что это за имя такое?
— Ха! Эта белая тигрица не так уж умна, как кажется.
Унсик усмехнулся, повторяя имя «Бэксом» про себя.
— Даже для этой грозной тигрицы госпожа, похоже, выглядит пушистым комочком.
Шаги Сохвы внезапно остановились, её фигура напряглась. Унсик застыл, почувствовав её молчание.
— Что ты только что сказал?
— Эм...?
Это была серьёзная ошибка — его госпожа не выносила, когда её сравнивали с чем-то, хотя бы отдалённо напоминающим что-то мягкое и пушистое.
Унсик тут же прикрыл рот ладонью, но слово не воробей.
— Ты только что назвал меня пушистым комком?
Её глаза сузились, взгляд был далёк от обычной мягкости, и она пристально уставилась на Унсика.
— Г-госпожа, я не это имел в виду…
— Унсик! Из всех людей! Как ты мог так сказать!
— Я просто... хотел сказать, что ваш грозный взгляд даже белую тигрицу напугал, но как-то... случайно оговорился…
— Довольно. Не разговаривай со мной какое-то время, хм!
— Госпожа! Госпожа!
Унсик отчаянно протянул руку, но его оскорблённая госпожа ловко прыгнула прямо на стену.
— Оставь меня! Мне нужно побыть одной!
Сохва покинула дом.
— Хмф!
Сохва с силой пнула камешек своими шёлковыми туфельками. Чем больше она думала, тем больше её это злило.
Её муж — герой гор, а она просто какой-то пушистый комочек?
Ещё чуть-чуть, и её бы прозвали рисовым пирожком!
Очевидно, что среди слуг скоро появится новое, унизительное прозвище для неё.
Вспоминая белую тигрицу Бомхи — столь могущественную, но в то же время скромную, — Сохва ощущала уныние.
Если бы Бомхи захотела увести её мужа, у Сохвы не было бы ни шанса. Скорее, меня бы сдуло одним её дыханием.
Если бы Дохви был рядом с грозной Бомхи... стал бы он счастливее? Без сомнения, такая как Бомхи была куда больше ему под стать, чем какая-то там красная лиса, умеющая лишь пускать пыль в глаза.
Она почти могла представить Дохви и белую тигрицу, стоящих бок о бок, — благородная пара.
— Нет! Нет!
Сохва энергично замотала головой. Ей с трудом удалось прогнать этот образ из мыслей, но тяжёлый вздох всё равно вырвался из груди.
Сохва бесцельно бродила, пока ноги не привели её в укромную долину, где в полном цвету стояли деревья кизила. Это было её тайное убежище, о котором даже Унсик не знал.
К тому времени, как начнутся заморозки, плоды кизила созреют и станут ярко-красными. Вспоминая их сладость, Сохва облизнула губы в предвкушении.
Неужели они всё ещё кислые? Дохви тоже любит эти плоды.
Протянув руку, чтобы сорвать незрелый плод, она услышала мягкий звук. Что-то упало у её ног и покатилось к вышитым туфелькам.
Опустив взгляд, она увидела складной веер с бамбуковыми спицами.
Веер, который подошёл бы сонби.* Как он оказался здесь, в горах?
(*учёный, интеллектуал времён Корё или Чосон)
Сохва подняла веер и с любопытством осмотрела его. Вдруг над её головой легла длинная тень.
Сохва быстро подняла испуганный взгляд.
На далёком валуне сидел мужчина, смотрящий на неё сверху вниз. Он был в маске бансангси, а в руках у него был комунго. Его присутствие было совершенно необычным.
Гротескная маска с четырьмя глазами, казалось, пронзала душу своим взглядом, от чего по спине пробежали мурашки. Сохва нервно перебирала в руках веер и первой нарушила молчание:
— Это ваш веер?
— Мой.
Ответ прозвучал бархатистым, мелодичным голосом, который неожиданно не соответствовал зловещей маске.
— А вы — жена хозяина этих священных гор?
— Я не просто жена хозяина, я их полноправная владелица.
Уверенный ответ заставил мужчину рассмеяться.
Значит, он всё-таки живой!
Мужчина был не духом. Слухи о мстительных призраках, якобы остающихся там, где проходила Белая Тигрица, беспокоили Сохву, но теперь она, наконец, выдохнула с облегчением.
— Говорят, муж и жена — одно целое. Что принадлежит супругу, то принадлежит и мне. Но скажите, как вы догадались?
— Кто ещё, кроме жены хозяина гор, стала бы бродить в таком месте одна? Если вы не небесная фея, то, конечно, вы — горная владычица.
С этими словами мужчина легко спрыгнул с валуна и мягко приземлился прямо перед её ногами.
— Сначала я подумал, что вы небесная фея, но, увы, крыльев у вас не оказалось.
Одним прыжком он покрыл расстояние, равное нескольким милям — это было просто невероятно. Неужели это... какая-то сверхспособность?
Сохва в изумлении ослабила хватку, и мужчина ловко вернул себе веер.
— Вы забыли свои крылья во Дворце Луны? — поддразнил он, голос его звучал непринуждённо и игриво.
Но мысли Сохвы уже устремились в другую сторону.
— Вы, случайно, не даос?
— Я? Даос? Конечно, нет... Просто странник, проходящий мимо. Решил остановиться, чтобы насладиться тишиной гор.
Его речь, изобилующая цветистыми выражениями, заставила её внутренне содрогнуться. Даже его мягкие интонации казались до ужаса искусственными.
— Судя по тому, как вы легко подбираете слова, вы, наверное, прочли немало книг.
— Вот как?
Мужчина щёлкнул веером, раскрыв его. На внутренней стороне оказался рисунок небесной феи с изящными крыльями.
Не бамбук, не сливовые цветы, а небесная фея?
Человек с таким веером никак не мог быть даосским отшельником... или даже настоящим учёным.
Да это наверняка повеса, тратящий дни на развлечения с женщинами.
— Интересуетесь, кто я?
— Нет. Можете идти своей дорогой.
Сохва повернулась, собираясь уйти, её голос звучал равнодушно. Но не успела она сделать и шага, как мужчина разразился смехом и с громким хлопком закрыл веер.
— Кажется, леди с характером!
— Ха! Есть у меня характер или нет, это не ваше дело...
Её слова оборвались, когда мужчина вновь раскрыл веер.
— Подождите... Небесная фея!
Картина на веере изменилась. Фея исчезла, а вместо неё появилось изображение, которое заставило Сохву замереть от изумления.
На веере теперь был изображён мужчина в развевающихся одеяниях и маске бансангси, стоящий среди уединённых гор. Перед ней на рисунке был сам незнакомец. А за его спиной простиралось великолепное... множество лисьих хвостов!
И не один хвост. Один, два, три, четыре...
Потрясённая Сохва сжала веер крепче и наклонилась ближе, чтобы пересчитать. Сколько же хвостов у него?
Её глаза расширились, когда она наконец досчитала до...
— Девять?
Мужчина был девятихвостым лисом.
Когда она подняла взгляд, его уже не было.
— К-куда ты делся? Эй! Ответь мне!
В панике Сохва огляделась, но всё вокруг было зловеще тихо. Ни следа, ни запаха, ничего.
Неужели меня одурачил призрак?
Мужчина в маске бангсанси исчез, словно растворившись в воздухе, оставив после себя только веер в её дрожащих руках.
— Я с самого начала чувствовала что-то странное... Он такой же, как я.
Мужчина в маске бангсанси оказался не кем иным, как легендарным кумихо — девятихвостым лисом.