Унсик, который нарочно бродил по двору, тут же подскочил, завидев, как Сохва, пошатываясь, выходит наружу.
— Доброе утро, госпожа. Хорошо спали?
— А я похожа на человека, который выспался?
— Ох…
Очевидно, жизнь в покоях служанок ей не шла. Глаза Сохвы потемнели, в них поселилась пустота, словно её одолел злой дух, а лицо за ночь осунулось.
— Вам не по душе постель?
— «Не по душе»? Сам ляг на эту «подушку для обморока». Всё равно что спать на облаке.
— Тогда что вас беспокоит, госпожа?
— Уже несколько дней я не видела Дохви.
Она замолчала.
— Жизнь потеряла смысл.
Голова её бессильно склонилась, и Унсик почувствовал, как внутри что-то сжалось.
— Почему бы вам не вернуться в главный дом сегодня же?
— Это невозможно. Единственное, что у меня осталось, — моя гордость. Пусть и размером с мышиный помёт.
— Верно…
— Есть такая поговорка: раз уж вытащил меч, назад дороги нет. Как же я теперь отступлю?
— Ах, госпожа…
— Что поделать? Я сама это на себя навлекла.
Но что, в конце концов, стоит гордость?
Унсик тяжело вздохнул.
Почему его господин позволяет этой лисице творить, что вздумается? Почему просто не схватит её и не унесёт обратно в спальню?
Этот грозный тигр целиком и полностью в её власти.
Унсик невольно восхитился терпением Дохви. Угодить капризам их непредсказуемой госпожи было сложнее, чем достать звезду с неба.
— Ах… — Сохва прикрыла глаза, словно и впрямь падала без сил. — Без мужа у меня нет ни энергии, ни сил…
Так нельзя. Если так пойдёт и дальше, госпожа и вправду сломается.
Я немедленно должен сообщить об этом господину.
Сжав кулак, Унсик взглянул на её худенькие, опущенные плечи и решительно выпрямился.
А Сохва, тем временем, ловко увернувшись от слуги, воровато рвала финики.
Раз уж мне нечем его отблагодарить, я хотя бы угощу плодами.
В этом мире ничто не достаётся просто так.
Всё в этом мире держалось на законе равноценного обмена.
Даже Сохва, сколь бы наивной она ни была в житейских делах, понимала это.
Наставник не стал бы учить её, как отрастить девять хвостов, просто так, без ожидания награды. Тем более если он сам был коварным кумихо.
Он уверял, что нуждается лишь в собеседнике, но…
— Хм, да уж, как будто я когда-нибудь поверю лису, — пробормотала она, откусывая кусочек финика.
Верить лисе — всё равно что ловить ветер.
— Так это и есть знаменитый эликсир бессмертия с небес, о котором ты говорила?
— Ох, святые небеса!
Сохва вздрогнула. Ноксу появился у неё за плечом, улыбаясь, как всегда, лучезарно.
С тех пор как он показал ей своё лицо, маску он больше не носил.
— Ты меня чуть до смерти не напугал! Что ты тут делаешь, учитель?!
— Раз моя ученица не приходит ко мне, мне остаётся лишь самому её разыскать.
В этом он не ошибся. Сохву ужасно утомляла его болтовня, но стоило ей только выйти наружу, как Ноксу тут же оказывался рядом.
Очевидно, ему просто было скучно — иначе зачем ещё он взял её в ученицы?
— Учитель, похоже, у вас слишком много свободного времени… или, может, хвостов?
Ноксу держал в руках комунго, словно только что перестал играть.
— К несчастью, у меня нет времени на болтовню, учитель, — вздохнула она.
С тех пор как этот молодой наставник увязался за ней, Сохва привыкла обращаться с ним снисходительно.
— Но я принесу тебе угощение, так что позаботься как следует о моих хвостах.
— Ты правда так занята?
— Как ты думаешь? Разве кто-то может просто так взять и стать хранителем гор?
Прозвучал тихий смех.
Он смеётся?
Сохва резко обернулась, метнув сердитый взгляд, но Ноксу лишь почтительно склонил голову.
— Говорят, чтобы вырастить девять хвостов, лисе нужно триста лет.
— Триста? — выдохнула она. — Вот так срок…
— Таков естественный путь.
Сохва нахмурилась, задумчиво потёрла висок, а потом резко вскинула голову.
— А побыстрее нельзя?
— Разумеется. В этом мире существуют короткие пути.
Короткий путь!
Глаза Сохвы вспыхнули.
Если можно срезать путь, зачем тратить время?
— Нужно… обнять меня.
Рука, тянувшаяся за фиником, замерла в воздухе. Она резко повернулась к нему.
— Что ты сказал?
— Я накопил огромную духовную силу за годы уединённых тренировок. Если передам её тебе, хвосты могут появиться уже завтра.
Этот человек в своём уме? Как он смеет нести такую чушь, да ещё и оскорблять замужнюю женщину своими лживыми речами?!
— Ты меня за дуру держишь? Я же сказала: я замужем. Хватит пытаться меня обвести вокруг пальца.
— «Обвести вокруг пальца»? Это обидно…
— Эх, говорят, что лиса не может избавиться от своих усов. Видимо, ты не исключение, учитель.
— Как и обещал, я лишь хочу, чтобы моя ученица выросла в девятихвостую лису.
— Тут и говорить больше не о чем. Я больше не буду встречаться с тобой наедине.
С самого начала всё это казалось ей неправильным. Даже если намерения её чисты — разве это не всё равно что тайно встречаться с другим мужчиной за спиной мужа?
Что если бы Дохви тоже частенько навещал госпожу Бомхи под предлогом того, что хочет стать белым тигром? Она бы взбесилась.
Хвосты заманчивы, но…
Дохви это не одобрит.
Она не могла продолжать эти встречи без его разрешения. Как бы сильно ни желала хвостов, что-то в этом казалось неправильным.
Сохва уже собиралась сказать Ноксу, чтобы он взял веер и как можно скорее покинул гору, но тот вдруг заговорил:
— Я слышал, ты одолжила жемчужину, чтобы родить ребёнка.
Прежде чем она успела ответить, Ноксу открыл рот.
Она и представить не могла, что за нелепую выходку он задумал, но потом увидела — на его алом языке покоилась светящаяся нефритовая жемчужина, мягко мерцающая в темноте его рта.
— Что... что это?
Заворожённая этим таинственным зрелищем, Сохва смотрела, не отрываясь, пока Ноксу не сомкнул губы. Его горло дернулось, он проглотил жемчужину, а затем сказал:
— Это жемчужина лисы.
Жемчужина лисы.
Легендарное оружие кумихо, которое, по слухам, могло соперничать с жемчужиной дракона и свирепыми когтями тигра.
Если я получу её, мне больше не понадобится жемчужина Имуги, чтобы родить ребёнка.
Если Сохва сможет заполучить её, Дохви не придётся нести кармический долг перед Имуги. Они смогут завести детей когда угодно — весной, летом, в любое время, по своей воле.
Погружённая в эти мысли, Сохва не заметила, как Ноксу провёл языком по губам, его рот изогнулся в лёгкой улыбке.
— Говорят, самый быстрый способ передать духовную силу — это близость. Но если моя ученица не хочет идти по короткому пути, придётся найти другой способ.
— Есть другой способ?
Она уже решила, что разорвет связь с этим хитрым девятихвостым лисом, но в этот миг снова оказалась во власти его слов.
С той самой безмятежной улыбкой Ноксу сделал шаг вперёд.
— Тогда возьми меня за руку.
Он протянул ладонь — изящную, тонкую, как резной нефрит.
Сохва инстинктивно спрятала руки за спину, качая головой.
— Это невозможно. У моего мужа нюх острее, чем у любой собаки. Если я прикоснусь к тебе, он выследит тебя и сожрёт живьём.
— И кто сказал, что кумихо так просто съесть?
Его гордость была уязвлена, и в глазах вспыхнуло раздражение. Но даже перед лицом этой внезапной угрозы Сохва не дрогнула.
— Мой муж — герой гор, Хозяин горы, божественный дух-защитник... или так говорят. Но на самом деле он самый страшный тигр во всех землях. Не просто тигр, а кровожадный зверь.
— Кровожадный тигр, говоришь?
— В глухих местах его называют так.
— Ха! Значит, он и правда такой свирепый?
— Позволь открыть тебе один секрет...
Понизив голос, будто раскрывая государственную тайну, Сохва заговорила заговорщицким тоном:
— Как его жена, я не должна бы говорить этого, но мой муж — чудовищно невыносимый человек.
— И что же делать? Единственный способ передать тебе силу — это физический контакт...
— Хм, непростая задача. Неужели правда нет другого способа?
— К сожалению, нет.
Ноксу улыбнулся мягко, словно уговаривая её, наблюдая, как на лице лисицы борются сомнения.
— Тогда, может, ты позволишь мне прикоснуться хотя бы к одному пальцу?
— К... к одному пальцу?
— Да, только к одному.
Если всего лишь к пальцу... Это ведь совсем немного.
Если она сможет стать кумихо и обрести жемчужину лисы, разве это не стоит одного пальца?
Сохва посмотрела на свою руку.
Отдам тот, от которого меньше проку.
Из пяти пальцев самый бесполезный — мизинец.
Он не так важен, как большой, указательный или средний, а на безымянном уже было обручальное кольцо, так что его трогать нельзя.
Дохви наверняка простит мне такую жертву.
Придя к решению, Сохва подняла голову:
— Тогда... я отдам тебе мизинец.
Ноксу улыбнулся и протянул руку, чтобы взять её палец.
— Отличный выбор.
Настоящий лис среди лис.
Даже серебристая лиса, делящая ложу с Хозяином горы, не могла сравниться с ним.
С его лицом — очаровывать наивных женщин, вроде неё, было проще простого.
— Хм?..
Но кожа руки, которую он схватил, была неожиданно грубой. Хотя с виду она казалась мягкой, на ощупь была твёрдой, как корни дерева.
Почувствовав неладное, Ноксу резко поднял голову.
Рядом с Сохвой стоял мужчина.
Как тень, появившаяся из ниоткуда, он бесшумно прикрыл её руку своей ладонью, словно защищая.
— Ты кто?
Ноксу быстро отдёрнул руку.
Тем временем Сохва озарилась радостью, словно щенок, увидевший хозяина.
— Дохви!
Мужчина по имени Дохви был ослепительно красив, но жуткая аура, исходившая от него, не оставляла времени любоваться его лицом.
— Почему ты так рано вернулся? Ты пришёл ко мне? Хм? Ты уже поел?
Лёгкая улыбка на его изысканном лице была тревожной — как у безумца, охваченного манией.
— Что ты собиралась ему отдать?
— О, это... ну...
О нет. Это же её муж!
Ошарашенный Ноксу метнулся взглядом между Сохвой и грозным мужчиной.
Дохви же медленно оглядел его с головы до ног.
— Похоже, у тебя появился новый друг.
— Он не друг. Это мой учитель.
Сохва поспешила вмешаться.
— У него девять хвостов! Он сказал, что если я буду учиться у него, то тоже смогу их отрастить.
— Понимаю. Значит, ты часто с ним встречалась...
Вежливая улыбка не сходила с губ Дохви, когда он добавил:
— …за моей спиной.
Его взгляд, острый, как лезвие мясника, впился в Ноксу.
Ходили слухи, что этот мужчина был свирепым, но только сейчас Ноксу понял, насколько.
Он сталкивался с множеством тигров, но впервые почувствовал, как холодный пот стекает по спине.
— Всё не так! Ты же был так занят в последнее время... Учитель всего лишь проездом на горе Небесных Врат. Я подумала, что буду тренироваться, пока он здесь, вот и всё!
— Вместо того, чтобы шляться, как бездомная кошка...
— Эй, не сравнивай его с кошкой. Он лиса!
— ... Почему бы тогда не пригласить его пожить у нас? Гостевая комната всё равно пустует.
— Что?
— Простите?
Лис и лиса уставились на тигра, не скрывая удивления.
Сохва смотрела на мужа, потрясённая.
Это точно мой Дохви? Или змея, принявшая его облик?
Его ревность была притчей во языцех, а теперь он спокойно предлагал поселить другого мужчину у них под крышей?
И всё это с улыбкой.
— Что же ты ждёшь? Разве ты не собиралась представить мне своего «учителя»? Раз он твой учитель, значит, он и мой учитель тоже.
Лисы тревожно переглянулись.
— Приятно познакомиться. Я — Дохви.
Прежде чем кто-то успел среагировать, он протянул руку.
— Мне было интересно, кто это так часто проводит время с моим маленьким щеночком.
Ноксу смотрел на протянутую руку. Принять её — значило обречь себя на верную гибель. Но пути назад не было.
— Учитель?
С ленивой улыбкой, подобной коту, играющему с добычей, Дохви чуть склонил голову.
Стиснув зубы, Ноксу пожал его руку.
— ...Буду рад обучать вас.
— Взаимно. Ведь ты здесь, чтобы заботиться о моей жене, верно?
Лицо Ноксу едва заметно дёрнулось — хватка Дохви сжимала его пальцы, пуская по руке острую боль.
Я пропал...
— Это будет забавно, — протянул Дохви, глядя на Сохву.
— Хм?
— Ты будешь видеть своего уважаемого учителя и утром, и вечером. Это ли не замечательно? Разве я один рад этому?
Сохва смотрела на мужа, как на призрака.
Горная тропа утопала в тишине, нарушаемой лишь звуком их шагов.
Ноксу, оказавшись в странном напряжении между супругами, отчаянно желал отступить. Но стоило ему лишь замедлить шаг, надеясь ускользнуть незаметно, как раздался резкий голос Дохви:
— Не отставайте, учитель. Дороги тут непростые.
Пойманный проницательным тигром, Ноксу не имел иного выбора, кроме как повиноваться, нехотя ступая всё глубже в логово зверя.
Дом Владыки Гор и его супруги походил скорее на дворец. Сотни слуг наполняли это место, но самих хозяев было лишь двое — Сохва и Дохви.
Одни гостевые покои только больше, чем большинство домов, в которых мне доводилось бывать…
Усадьба состояла из множества павильонов, выстроенных в строгом порядке — внешние гостевые комнаты, большие покои для гостей и даже уединённые пристройки.
Главный гостевой дом располагал просторной центральной комнатой, к которой примыкали две открытые террасы — место, где могли бы играть дети.
Но с тех пор, как Ёнбом и Хвибом покинули этот дом, гостевые покои пустовали.
И вот теперь, спустя долгое время, тишину нарушило появление незваного гостя.
Хотя было очевидно, что он пришёл по приглашению самого Владыки и его супруги, никто не выглядел особенно довольным.
Горничные, метущие двор, украдкой бросали взгляды и перешёптывались между собой, наполняя и передний, и задний двор тревожным напряжением.
Даже самый бесстыжий кумихо почувствовал бы себя неуютно под столь пристальными, колючими взглядами.
Ноксу сидел, словно на иголках. Он даже отказался от поданного чая и закусок, опасаясь поперхнуться.
Как бы безупречно они ни выглядели, кто мог поручиться, что в них не подмешаны ядовитые травы? Особенно этот тёмный, густой напиток — скорее яд, чем угощение.
Что за странное место…
Эта мысль не давала покоя Ноксу, пока он изучал Дохви и его роскошное жилище.
Так называемый Владыка Гор…
В былые времена он заставлял тигров склонять перед собой головы — и был уже слишком стар, чтобы его боялись. Но в этом молодом тигре было что-то странное.
Женитьба на серебряной лисице уже казалась достаточно необычной, но и его поведение при первой встрече с Ноксу сбивало с толку.
Это была не доброта… но и не враждебность…
Какой же целью руководствовалась эта пара, пригласив его в свой скрытый от мира дом?
Ноксу замер, перебирая струны комунго. Неспокойное предчувствие точило его, не давая сомкнуть глаз.
Как бы ни была прекрасна Сохва, оставаться здесь дольше казалось безрассудным.
Он решил забрать веер, ради которого пришёл, и немедленно покинуть этот дом.
Хотя мысль о том, чтобы приблизиться к внутренним покоям хозяйки, вызывала колебания, время было ещё не столь поздним.
— Ученица, ты здесь?
Как и подобает лису, знающему правила приличия, он остановился перед средней дверью, ожидая ответа.
Но в ответ из глубины внутренних покоев донёсся странный звук…
— Не могу поверить, как быстро пыль оседает на постели...
Сердце Сохвы предательски забилось, когда после стольких дней разлуки перед ней предстал её безупречно красивый муж. Это ведь она сама настояла на раздельных покоях, она же, превращаясь в лису, ночами сбегала к служанкам, чтобы спрятаться среди них. И всё же, прошло всего несколько дней — а тоска по супругу стала почти невыносимой.
Кому ещё мог принадлежать этот высокий, ослепительно красивый мужчина?
Он мой муж! Только мой!
Сохва бросила на Дохви быстрый взгляд и, словно случайно, начала теребить шёлковую подушку.
— Ах, какая досада... Такой дорогой шёлк, а пылится зря. Если бы я спала здесь чаще, пыль и не посмела бы осесть...
Но как бы весело она ни болтала, Дохви оставался молчалив. С тех пор как они вернулись домой вместе с Ноксу, в нём появилось какое-то странное, настороженное молчание. Он лишь откинулся назад, покуривая трубку, и спокойно наблюдал за ней, не показывая, в хорошем он настроении или в дурном.
Сохва, решив вести себя как взрослая женщина, первой шагнула навстречу.
— Дохви, ты чем-то расстроен?
— Есть одна лиса, которая мне не по душе.
— И?..
— Думаю, как было бы сладко её сожрать.
Зря она спросила.
Сохва неловко рассмеялась и отвела взгляд. Похоже, ещё одна ночь в покоях служанок была ей обеспечена.
В последнее время девушки стали уступать ей место в своей комнате, сами же спали в пристройке. Просыпаясь, она неизменно оказывалась одна.
— Подожди... — внезапная догадка пронзила её, и Сохва, набравшись смелости, устроилась у Дохви на коленях. — Дохви, ты сердишься из-за учителя?
Белый дым неторопливо поднялся между приоткрытых губ мужа. Он молчал.
— Как бы ни был он красив, в моих глазах ты — в сто, нет, в тысячу раз лучше. Не придумывай ерунды.
Учитель и Дохви не шли ни в какое сравнение.
Если Дохви был воплощением яростного, сокрушительного воина и мужчины, чья красота казалась недостижимой, то Ноксу скорее напоминал беззаботного обольстителя — изящного щёголя, чья привлекательность действовала на женщин.
Но Сохва и представить не могла, чтобы её хоть немного влекло к такому лису.
— Повезло тебе. Учитель у тебя красивый.
— Это ты его сюда пригласил. Если тебе так неприятно видеть меня рядом с этим лисом каждое утро и вечер...
В этот момент глаза Дохви опасно прищурились.
Его улыбка осталась прежней, но за ней скользнуло нечто иное — взгляд хищника, что, скрываясь в траве, затаивает ярость.
— Значит, ты знала, что он — самец твоего вида?
— Ч-что?
Судорожно сглотнув, Сохва невольно отпрянула, но Дохви уже схватил её за запястье и потянул обратно.
— Он тебе интереснее, чем я?
— О, нет, я просто оговорилась! Я не вижу в учителе мужчину, клянусь!
— Тогда он просто лис?
— Почему ты так злишься? Ты же сам его пригласил.
Дохви действительно сам позвал его в дом, но ведь и Ноксу был дураком, раз так охотно пришёл по первому зову.
— Завтра я его отправлю восвояси. Хорошо? Не злись.
Сохва осыпала лёгкими поцелуями его щёку, стараясь успокоить.
Даже когда Дохви дуется от ревности, он потрясающе красив.
— Кто-то идёт.
— Хм?
— Прислушайся.
С губами, ещё тёплыми от поцелуев, Сохва приподняла голову, стараясь уловить звуки.
Но слышала она только собственное громкое сердцебиение.
А потом...
— Ученица, ты здесь?
Ноксу.
Его голос донёсся из-за двери.
Зачем он пришёл в личные покои?!
Большие глаза Сохва дрогнули, она быстро посмотрела на Дохви.
Дым медленно завивался в воздухе, сползая с красных губ её мужа. Выражение его лица было откровенно недовольным.
— Похоже, этот лис даже не догадывается, что обычно делает супружеская пара в своей спальне.
Отложив трубку, Дохви слегка склонил голову набок.
— Может, просветим его?
— Дохви, солнце ещё даже не село...
— И что?
— Эй!
Он действовал молниеносно — одним движением притянул её к себе, вторым дёрнул за завязки нижнего платья.
— Надеюсь, ты ещё не мокрая.
— П-подожди!
— Если да — порву этого лиса на куски.
— Дохви!
Сохва захлопала руками по его плечам, отчаянно вырываясь.
На самом деле... она уже была мокрой. С того самого момента, как начала теребить подушку, на которой они занимались любовью.
Как бы она ни пыталась отстраниться, руки Дохви двигались настойчиво, беспощадно.
Пальцы скользнули вниз, к влажному отверстию, и дразня прошлись по собравшейся влаге.
— Тут у тебя прямо наводнение.
— Это потому, что я думала о тебе. Честно.
— О, ты думала обо мне?
Но её поспешное оправдание лишь усугубило его мрачное настроение.
— Я тоже хотела тебя, Дохви. Я скучала. Мне было так одиноко по ночам. Поэтому...
Сохва нежно обвила руками его шею, надеясь хоть немного усмирить пыл своего молодого, горячего тигра.
Однако Дохви было не так-то легко успокоить.
Он разжал её руки и завёл стройные запястья за спину, заставив Сохву подняться в вертикальное положение.
— Тогда почему бы тебе не вставить его самой?
— Вставить в себя?
Пульсирующая эрекция упиралась ей в живот.
— Не можешь?
С трудом сглотнув, Сохва почувствовала, как по коже растекается тепло его предсемени, а толстый член прижимается к пупку.
— Ты сказала, что мокрая из-за меня.
— Я... я сделаю это. Только... давай подождем, пока не сядет солнце...
— Сделай это сейчас.
— Сейчас…
Сохва нервно оглянулась на дверь.
Небось, этот невежественный лис всё ещё слоняется снаружи?
— Хнх!
Дохви резко вскинул бёдра вверх, подгоняя Сохву.
Массивный член, толщиной с предплечье, подёргивался и колыхался.
Холодный пот струйками стекал по спине лисицы. Она не могла понять, как эта огромная штука помещалась в ней раньше.
— Я сказал. Сейчас.
Широкий, луковицеобразный кончик блестел прозрачной жидкостью, подёргиваясь от предвкушения.
Увидеть его вблизи при дневном свете было просто пугающе.
— Хорошо, хорошо...
Вздрогнув от вида чудовищной длины, Сохва робко приступила к делу. Пальцы зацепились за вены, вздувшиеся на стволе.
Поднявшись на колени, она провела дрожащими бёдрами по смазанному кончику.
Сохва осторожно выровняла себя так, чтобы влажный вход едва прикрывал головку, и начала опускаться дюйм за дюймом.
— Хннн...
Даже промокший, он был непомерно велик.
Толстая, неподатливая плоть болезненно натягивалась, словно пытаясь раздвинуть ее.
Выпуклый кончик был хуже всего: он прижимался к её чувствительным стенкам с таким острым трением, что по позвоночнику пробегали мурашки.
— А-а-а...
Даже после того, как ей удалось взять головку, остальная часть ствола казалась непреодолимой.
По мере того как Сохва опускалась всё ниже, внутренности сжимались вокруг проникающей в неё длины, и в животе появлялась тяжесть.
Прошло всего несколько дней, но её тело было таким же напряженным, как если бы они впервые оказались вместе.
Бёдра неконтролируемо дрожали.
Дохви смотрел на неё со смесью раздражения и нетерпения.
Не то чтобы Сохва специально дразнила его, но безумно медленный ритм её движений заставлял его напрягаться до предела.
— Такими темпами солнце сядет раньше, чем ты закончишь.
— Дохви, не могу... Я не могу принять всё это вот так. В таком положении слишком глубоко.
— Снаружи ждут зрители.
С этими словами Дохви снова завёл её стройные запястья за спину и толкнул бёдрами вверх. От резкого движения она одним махом опустилась вниз, её стройная талия рефлекторно выгнулась назад.
— А-а-а!
Сохва издала крик, её губы дрожали, а в глазах стояли слёзы.
Под нежным пупком виднелась выпуклость его массивного члена. Это зрелище одновременно шокировало и приносило глубокое удовлетворение.
Дохви провёл рукой по её животу, его взгляд пылал огнём, когда он проследил за тем, как Сохва напряглась.
— Ты впервые на мне сверху?
— Дохви... пожалуйста, отпусти. Давай поменяемся позициями. Пожалуйста, умоляю...
— Почему? Ты же любишь кататься на лошадях.
Он отпустил её руки и схватил за лодыжки, широко раздвинув ноги.
Смещение равновесия привело к тому, что её вес стал ещё больше давить на него, заставляя пенис проникать глубже.
Глаза Сохвы расширились в панике, когда ощущения захлестнули её.
— Я... я сломаюсь... Он сломает меня… Слишком глубоко...
— Ты не сломаешься.
Она была слишком смущена, чтобы даже думать о том, как непристойно себя ведёт, широко расставив ноги и полностью обнажившись перед мужем.
Всё, на чём Сохва могла сосредоточиться, — это неумолимая полнота, тяжелый ствол, вонзающийся в неё так глубоко, что казалось, он может пронзить её лоно.
— Нет, нет... Я не могу...
Её неистовые протесты, казалось, только забавляли Дохви. На его губах появилась лукавая ухмылка.
— Так, так, так... Посмотрите-ка, маленький щенок верхом на тигре, а?
— Ах! Ах! Ах!
Каждый раз, когда бёдра Дохви взлетали вверх, тело Сохвы сотрясалось.
Сила каждого толчка заставляла её подпрыгивать, а от тяжести члена перед глазами всё расплывалось.
— Хн... Ах! А-а-а!
Когда он безжалостно вонзался в неё, звук соприкосновения плоти с плотью заполнил комнату, смешиваясь с задыхающимися криками Сохвы.
Её аккуратно заколотые волосы давно распустились, локоны дико колыхались при каждом движении. Она была словно марионетка в руках своего молодого мужа, полностью отданная на его милость.
— А-а-а! Нгхх!
От каждого грубого толчка по ней пробегали волны наслаждения. От бурного экстаза Сохва стояла на грани, позвоночник покалывало от электрического жара.
Словно пытаясь вывести её из оцепенения, Дохви крепко прижал супругу к себе и стал двигаться медленными, целенаправленными кругами.
От сильного ощущения, будто её обжигают и растягивают, по телу Сохвы пробежала дрожь.
— Дохви, остановись! Пожалуйста, остановись...
— Думаешь, он тебя слышит?
— А-а-а!
Поднявшись во весь рост, Дохви крепко обхватил её бедра и вошел в неё с новой силой. Миниатюрная фигурка, освобожденная от ограничений, лежала на нём, полностью подавленная. Твердый как камень член раздвигал и растягивал внутренности, а от постоянного трения у Сохвы кружилась голова.
— Ха... ах!..
Лисица, задыхаясь, в конце концов без сил рухнула на мужа.
Её пронзительные крики уже давно разогнали гостей, задержавшихся за пределами внутренних покоев.
— Не преувеличивай, дорогая.
Зачесав назад влажные волосы Сохвы и заправив их за ухо, Дохви дьявольски улыбнулся.
— Мы только начинаем, Сохва.