На следующее утро Сохва очнулась с резким вдохом — ночью она отключилась моментально.
Озорного мужа нигде не было, но, по крайней мере, она лежала на шёлковом супружеском ложе, о котором так долго мечтала.
Мне нужно немедленно избавиться от этого лиса.
Эта мысль вспыхнула у неё в голове, как только сознание прояснилось.
Ревнивый и вспыльчивый Дохви был сущим бедствием. Судя по тому, что ей довелось пережить минувшей ночью, он мог поглотить её целиком.
— Ох… Моё тело…
Точно так же, как в первую их ночь — а может, и хуже — живот ломило, ноги подкашивались, а боль внизу была нестерпимой.
Но ей нужно было вернуть веер тому кумихо.
Пошатываясь, она добралась до ширмы, за которой спрятала веер в горшке.
Отодвинув тяжёлую перегородку, Сохва осторожно открыла крышку… и застыла.
Внутри было пусто.
— Что? Куда он делся?!
Неужели исчез, словно в воздухе растворился?
Она перевернула всё вверх дном, но веера не было.
Это не та вещь, к которой мог прикоснуться кто-то посторонний, а значит, оставалось единственное, тревожное объяснение.
Неужели… Дохви?
Она даже не думала, что муж помнит о горшке — с тех пор, как Сохва им пользовалась, прошло немало времени.
Никому и в голову не пришло бы проверять его, так что она считала это место надёжным.
Но Дохви явно знал.
Вот почему он был так зол!
Теперь всё встало на свои места — супруг, обычно наведывавшийся только по ночам, явился к ней средь бела дня. Он что-то заподозрил, увидев веер кумихо, и проследил за ней.
Катастрофа.
Сохва собиралась вернуть веер и разорвать все связи с кумихо, а теперь боялась, что её заставят отвечать за его пропажу.
— Хах… — лисица досадливо выдохнула.
Она не просила этот треклятый веер — лис сам сунул его ей в руки, едва она посмотрела на него с восхищением.
И вот теперь… всё обернулось таким хаосом.
Пока Сохва лихорадочно пыталась придумать решение, дверь в главную комнату со скрипом отворилась.
— Мой щеночек, ты хорошо спала?
Вошёл Дохви с подносом еды.
Сохва тут же перевела взгляд на поднос.
Абалон с соусом, рёбрышки в женьшене, густой бульон с нежной курицей — завтрак был роскошным, с размахом.
Руки её умелого мужа, несомненно.
— Дохви, ты хорошо спал? Почему сегодня не выходишь по делам?
Вид его сияющего лица поднял ей настроение.
Голос Сохвы, охрипший после всех ночных стонов, звучал неуверенно, но она старалась говорить весело.
— О, неужели ты остался, потому что хочешь провести день со мной? Хм? Дохви?
Он слабо улыбнулся, но за этой мягкостью скрывалось раздражение.
Ему было неприятно видеть её такой, особенно после того, как она сама настояла на раздельных спальнях.
— Должно быть, ты наслаждалась тишиной, пока твой назойливый мужчина не потревожил тебя.
— Ах, ты всё ещё сердишься?
— Как я могу?
С показным безразличием Дохви опустил взгляд и начал укладывать рис в тёплую латунную чашу.
Он первым делом взялся за рёбрышки, которые она любила, аккуратно отделил мясо и покормил супругу, как заботливая мать своего птенца.
— Ммм, вкусно… Как вкусно…
Затем ложка риса, за ней — тонкие ломтики абалона.
Дохви сам держал палочки, чтобы было удобнее, но Сохва и не думала отказываться — она принимала всё без возражений.
У неё даже собственной ложки не было на столе. Она и не нужна, когда он рядом.
— Только не подавись.
Как заботливый муж, Дохви зачерпнул большую ложку бульона. Сохва сморщила носик.
— Хм, только сам бульон, без кусочков.
Но когда он послушно выполнил просьбу, она тут же передумала, уставившись на плавающие в супе орешки гинкго.
— Какие они пухленькие, аппетитные…
Не показывая ни малейшего раздражения, Дохви терпеливо опустил ложку ещё раз и поднёс ей и бульон, и орехи.
В дни, когда он был рядом, Сохве практически не приходилось ничего делать самой.
— Ешь больше.
— Я уже наелась.
— Этого недостаточно.
Дохви поднёс к её губам кусочек куриного бедра, тщательно приготовленного и очищенного от костей. Сохва не могла понять, как столь нежный и заботливый человек превращается в настоящего зверя, стоит лишь её юбкам приподняться.
— Дохви, насчёт гостя в дальних покоях…
При упоминании Ноксу палочки замерли в воздухе.
— С самого утра говоришь о нём?
Взгляд, которым Дохви одарил её, был скорее любопытным, нежели раздражённым.
Сохва с облегчением продолжила:
— Я велю ему уйти. Честно говоря, чем я только думала… Водиться с кумихо лишь ради того, чтобы заполучить хвосты… Я не подумала о твоих чувствах. Должно быть, это было невыносимо.
Из ноздрей Дохви вырвался резкий выдох — реакция, давшая ей понять, что её слова лишь позабавили его. И всё же, не прерываясь, он поднёс к её губам ещё один кусочек рёбрышка.
Несмотря на сытость, Сохва покорно открыла рот.
— Я больше не стану с ним видеться. И буду держаться поближе к дому. Хорошо?
— Делай что хочешь. Это твой выбор.
— Правда?
Сохва машинально прикусила корень женьшеня, пытаясь понять, насколько искренни слова мужа. Горечь разлилась по рту, и она невольно сморщилась. Дохви тихо усмехнулся.
— Кстати, ты не видел его веер? Я хранила его у себя, но он пропал.
— Понятия не имею.
— Дохви…
— Я сказал, что не знаю.
— Не надо так…
Она была уверена, что этот хитрый тигр спрятал его. Дохви ненавидел, когда в главные покои заходили посторонние, поэтому убирался сам. Не было сомнений, что именно он забрал веер.
— Просто верни его. Ты единственный, кто мог это сделать.
— Ты как-то слишком настойчиво просишь.
— Ну, конечно, я…
— Это что, любовный талисман?
— Ах ты ж!..
Притворившись, будто ничего не произошло, Дохви продолжил кормить её.
**********
Присутствие кумихо в их доме, похоже, тяготило Дохви — он не выходил наружу вообще. И отсутствие грохочущих шагов Унсика подсказывало Сохве, что Дохви отправил его разбираться с делами вместо себя.
Неожиданная тишина позволяла им наслаждаться редким, ленивым утром.
Сохва лежала на спине, её голова покоилась на коленях Дохви. Закрыв глаза, она наслаждалась тем, как его пальцы мягко скользили по волосам.
Внешне всё казалось мирным, но внутри неё царил хаос.
Это плохо. Совсем плохо.
Она потеряла веер.
Ей срочно нужно было рассказать об этом Ноксу.
Мысль о том, что она потеряла сокровище кумихо, вызывала у неё страх. Что, если из-за её ошибки с Дохви случится что-то ужасное?
Но стоило произнести слово «кумихо», и у Дохви тут же настораживались уши.
Она даже подойти к гостевым покоям не могла, не вызвав его ярости.
— И-и-и-а-а-а-а…
Изобразив зевок, Сохва потянулась и села.
— Пойду… в уборную.
Дохви лениво наматывал на палец прядь её волос, но теперь просто смотрел на неё.
Опять этот непроницаемый взгляд.
Сохва почувствовала, как у неё вспотели ладони.
— Это… странно. Почему-то в последнее время мне так часто туда хочется…
И что удивительно, ей действительно захотелось.
Она быстро сунула ноги в сандалии у каменной лестницы. Но стоило ей направиться к воротам, ведущим во внутренний двор, как Дохви схватил её за щиколотку.
— Ты ведь в уборную шла. Разве нет?
Сохва замерла, потом медленно повернула голову.
— Ну… я же последнее время жила в комнатах служанок… Мой организм привык к их отхожему месту, вот и всё… Я мигом!
Столь неубедительная отговорка оставила Дохви безмолвным. В панике Сохва выскользнула из внутренних покоев.
— Учитель! Учитель!
Она вбежала в дальние покои, зовя Ноксу шёпотом. Но там было тихо.
Лисица тяжело вздохнула, увидев нетронутый поднос с завтраком на крыльце. Сохва не могла просто ворваться в комнату, чтобы разбудить его, но и оставить всё как есть тоже не решалась.
Ничего не подозревая о том, что тигр буквально точит когти, готовясь его разорвать, Ноксу, похоже, ни о чём не беспокоился.
Цокнув, Сохва пробормотала:
— Какой же глупый кумихо…
Только вчера он снова раздражал Дохви, играя на комунго.
Просто глупый, наивный лис.
Она знала, что была так же глупа, раз поверила его пустому обещанию дать ей хвост и сделать своей ученицей.
— Учитель, просыпайтесь уже!
Сохва стояла у дверного проёма и шёпотом звала лиса.
Даже несмотря на громкое кукареканье петуха, в гостевых покоях царила зловещая тишина.
Что же делать?
Нервно переминаясь с ноги на ногу, Сохва наконец шагнула во двор.
Она осторожно пересекла деревянную платформу и приблизилась к раздвижной двери, ведущей в комнату Ноксу. За бумагой, натянутой на решётчатое окно, мелькнула тень.
— Учитель, вы проснулись? Мне срочно нужно с вами поговорить. Пожалуйста, выйдите!
Приняв это смутное движение за знак пробуждения, Сохва легко постучала в деревянную дверь. Но ответа не последовало.
— Сейчас не время для игр! Дело срочное! Я сказала, выходите!
Теряя терпение, лисица больше не могла ждать и решительно сдвинула дверь в сторону.
— Веер… дело в веере. Я спрятала его в надёжном месте, но прошлой ночью безликий дух пришёл и заб…
Фигура в комнате обернулась, и Сохва застыла в ужасе.
Её дрожащая рука метнулась ко рту, сдавив невольно рвущийся крик.
— Д-Д-Дохви!..
Она так перепугалась, что начала заикаться.
Дохви, возвышаясь над ней, пересёк комнату в два шага.
Один лишь лёгкий жест — кончик пальца, приподнявший подбородок, — и их взгляды встретились.
— По-твоему это уборная?
Глухой, нарочито медленный голос лишил её дара речи.
Как он двигается так бесшумно?
Теперь она ясно понимала, почему другие звери не могли выстоять против него. Испытать это на себе было по-настоящему жутко.
— Д-дело в веере… из-за него…
Сохва заикалась, с трудом связывая слова.
В этот миг у ворот поместья раздался голос привратника:
— Где вы были с самого утра?
— В горах. Твой господин оставил мне небольшой подарок.
— Завтрак на крыльце.
— Спасибо, я обязательно наслажусь трапезой.
Ноксу, покинувший дом на заре, наконец вернулся.
В этот миг на губах Дохви появилась кривая, злая ухмылка — скорее подобающая хитрому заговорщику, чем гордому властителю гор.
— Похоже, зритель прибыл.
Он медленно скользнул языком по губам — лениво, но зловеще.
Что он задумал?
Тяжёлое предчувствие сжало Сохве грудь, сердце забилось как безумное.
Снаружи раздался приглушённый голос Ноксу. Сохва колебалась.
Она уже собиралась выйти из гостевых покоев, когда Дохви внезапно оказался у неё за спиной.
Она и ахнуть не успела, как он подхватил её и закинул на плечо, не обращая внимания на испуганный вздох.
Не замедлив шага, он пересёк комнату и грубо толкнул тонкую раздвижную перегородку, отделявшую кабинет от спальни.
Внутри лежали комунго Ноксу, ритуальная маска бангсанси и несколько других мелочей.
— Дохви, зачем мы…
— Повернись.
Он произнёс это спокойно, но в глубине глаз тлела угроза.
— З-здесь? Прямо здесь?!
Сохва задохнулась, потрясённая.
— Сейчас же.
Даже не дождавшись ответа, Дохви резко развернул лисицу и прижал к хрупкой двери.
Паника охватила её, когда она осознала, что Ноксу может услышать всё.
Даже лёгкие шаги, раздавшиеся в гостевых покоях, эхом отдавались в тишине.
То, что произойдёт здесь, не останется незамеченным.
— Нет, Дохви! Мы, конечно, звери, но это уже слишком!
Сохва отчаянно сопротивлялась, но её попытки были тщетны.
Дохви скользнул рукой под одежду и грубо сжал грудь. Затем большой и указательный пальцы быстро нашли сосок. Он зажал его и принялся перекатывать.
— Почему?
— А-ах…
— Разве не этого ты хотела? Разозлить меня, флиртуя с этим чёртовым лисом?
Сильное давление на чувствительное место послало волну дрожи по позвоночнику. У Сохвы ослабели руки, она едва держалась ладонями за дверь, чтобы не упасть.
Соски напряглись, становясь твёрдыми под его пальцами.
— Ты правда думала, что сможешь пробраться в комнату проклятого лиса, и тебе за это ничего не будет?
— Ммм... нет, это не так...
Сохва закусила губу и замотала головой, изо всех сил отрицая обвинение.
Но настойчивые руки не останавливались. Они скользнули ниже, забрались под подол юбки и отодвинули нижнее бельё в сторону.
Где-то вдали тихо раздавался звон ложки, стучащей о латунную миску.
Вероятно, Ноксу завтракал на веранде, не подозревая, что происходит за тонкой перегородкой.
— Маленькая хитрюшка…
Дохви не потребовалось приложить много усилий, чтобы обнаружить, что она уже мокрая. Когда пальцы заскользили по влажным складочкам, с его губ сорвался горький смешок.
— Разве ты не говорила, что это слишком? Что нам не следует этого делать? Мой щеночек. Как ты можешь быть такой бесстыжей?
— Я же говорила тебе, я лиса...
Покрасневшее лицо выдало её с головой.
Это было непозволительно — переплетаться с Дохви телами в личных покоях Ноксу, но странный, горячий трепет пробежал по телу, и Сохва не смогла его подавить.
— Ты такая мокрая, что я могу войти сразу.
— А-а…
Не успела она произнести и слово, как Дохви одним мощным толчком вошел в неё сзади, заставив Сохву прижаться к раздвижной двери.
Дверь дребезжала при каждом движении. Звук был слишком громким, чтобы Ноксу не обратил на него внимания.
Мысль о том, что за стеной кто-то есть, заставляла тело Сохвы пылать ещё сильнее.
— Мммм...
Наклонившись к её уху, Дохви низко застонал.
После бурной прошлой ночи её тело оставалось мягким и послушным, словно созданным для того, чтобы принимать его, и эта покорность лишь разжигала тигра ещё больше.
Дохви медленно выходил из неё, наслаждаясь тем, как внутри Сохва прижимается к нему с каждым дюймом.
Тесные стенки, обхватывающие твёрдую длину, заставляли его дрожать от удовольствия.
Снаружи тихо маячило присутствие Ноксу, из-за чего Сохва оставалась напряжённой. Она непроизвольно сжалась плотнее вокруг ствола Дохви.
— Уже туже, чем твои губы, щеночек. — Дохви поддразнил её.
Прикусив губу, чтобы подавить стон, Сохва бросила на мужа острый взгляд через плечо.
— Думаешь, я не буду ревновать, видя, как ты так напрягаешься из-за него?
— Мхн... это не из-за него... а из-за тебя...
Посмотрев на неё сверху вниз, Дохви ухмыльнулся и лизнул её ухо.
— Из-за меня, да? Поэтому твоя милая киска так цепляется за меня?
— Ах!
— Какая прелесть.
Дохви резко вышел полностью и развернул Сохву к себе, захватив её жадным, влажным поцелуем. Их слюна смешалась, а языки переплелись.
Он целовал супругу и одновременно крепко обхватил руками мягкие ягодицы, а затем поднял её правую ногу и уложил на своё предплечье.
Не задумываясь, Сохва обвила руками его шею, позволяя Дохви поднять её выше.
Колени упёрлись в предплечья, и он полностью оторвал лисицу от пола.
Из-за новой позы проникновение стало мгновенным и глубоким.
— А-ах! — вскрикнула Сохва, широко раскинув ноги, когда Дохви пронзил её прямо на весу.
Грубые толчки раскачивали её, а пальцы впивались в нежную кожу, пока он вбивался в неё без остановки.
— Нежнее... пожалуйста, Дохви, нежнее-а-а!
Тух, тух, тух!
Звук сталкивающихся тел заполнил комнату.
Каждый раз, когда твёрдый пресс сталкивался с её дрожащими бёдрами, тело Сохвы содрогалось.
Пальцы на ногах сжались в судорожных спазмах удовольствия.
Она не врала, когда говорила про туалет.
С того самого момента, как он вошёл в неё сзади, плотный кончик члена давил на переполненный мочевой пузырь. Сохва держалась из последних сил.
— Помедленнее... Дохви, пожалуйста, нгх!
Жар разливался по всему телу, скапливаясь внизу живота, толчки подгоняли её всё ближе к краю.
Сохва сильно прикусила нижнюю губу, пытаясь сохранить самообладание.
— Я так понимаю, моя маленькая собачка не сходила пописать, да?
Дохви сразу заметил её затруднительное положение.
На его лице расплылась зловещая ухмылка.
— У тебя уже течёт.
— !..
В этот момент Дохви совсем не походил на её мужа. Скорее — на дьявольского плута, который наслаждался каждой секундой издевательств.
Сохва содрогнулось, предчувствуя, насколько далеко он готов зайти в этой жестокой игре.
— Не надо... не заставляй меня... нх!
Без предупреждения Дохви резко вышел, позволяя её ногам вновь коснуться пола.
Он перевернул лисицу, как тряпичную куклу, и поставил её левую ногу на стоящий рядом стол.
От внезапной смены угла у неё закружилась голова.
Под её ногами лежала распахнутая книга Ноксу.
— Это… грубо… — пробормотала она, бросив взгляд на страницы.
— А флиртовать с чужой женой — вежливо?
Дохви резко двинулся вперёд.
— Ах!
Вздыбленный член снова погрузился в неё, толчки были хаотичными, беспощадными.
Каждое глубокое движение раскачивало её хрупкое тело, которое напоминало гибкий тростник, гнущийся под порывами ветра.
— А-а-а...
Когда Сохва пошатнулась, едва не падая вперёд, Дохви подхватил её и прижал к себе.
Сильные руки скользнули вниз, обхватив низ живота и бёдра, надавливая так, что она начала извиваться.
— Не... Дохви, не делай так!
Сохва пыталась оттолкнуть супруга обеими руками, но его хватка была непоколебимой, а ритм движений — безжалостным.
— А-а, ах!
Сохва больше не могла сдерживаться. Ей было всё равно, услышит ли её Ноксу, сидящий где-то там с завтраком.
Глухие удары эхом разносились по комнате.
Шлёп, шлёп!
Каждый свирепый толчок отдавался в ней, ягодицы горели. Ритмичные удары били в мочевой пузырь, а беспощадные прикосновения к самым чувствительным точкам доводили Сохву до грани.
— А-а-а!..
— Упс.
С последним толчком из неё внезапно хлынула струя, заливая не только её саму, но и лежавшую рядом книгу Ноксу и стоящий поблизости комунго.
Прозрачная жидкость стекала по ногам, собираясь лужицей у ступней.
— Ты обмочилась.
— Хн... ах...
Сохва могла только икать сквозь рыдания, захваченная водоворотом стыда, облегчения и переполняющих её ощущений.
— Такая нетерпеливая. Кто же портит чужие книги вот так?
— Ах!..
Внутренние стенки неистово сжимались, ослепительная кульминация захлестнула Сохву, а тело неудержимо извивалось в его объятиях.
Дохви полностью погрузился в неё, наслаждаясь тем, как она сжимается.
— Ха...
С нарочитой медлительностью он снова начал двигаться. Пальцы скользнули вниз, коснувшись набухшего клитора.
Он надавил на него, начав описывать круги с невыносимой точностью, вытягивая из её измученного тела каждую дрожь.
— Дохви, пожалуйста! Прости, я была не права... Я больше не буду встречаться с другими лисами! Я клянусь, обещаю... только, пожалуйста...
— Это не имеет значения.
Дохви зарычал, впиваясь зубами ей в шею. Его шершавый язык прошёлся по коже, оставляя за собой жгучие ощущения, от которых Сохва покрылась мурашками.
— Неважно, с кем ты встретишься, рядом с тобой буду только я.
— !..
— Если появится кто-то другой, я его убью.
Пальцы на клиторе двигались всё быстрее, неустанно выжимая из лисицы последние капли удовольствия.
Зрение Сохвы затуманилось, а тело задрожало от нахлынувших волн наслаждения.
— А-а-а!..
Новый всплеск удовольствия накрыл её, Сохва выгнулась в последнем, яростном спазме.
Туд!
Одним глубоким толчком Дохви излился в неё.
Когда он вышел, Сохва задрожала от внезапной пустоты, пытаясь прийти в себя после пережитого.
Едва дыша, она облокотилась на него, пытаясь хоть немного прийти в себя.
— Дохви, ты... ты действительно собираешься его убить?
— Зачем спрашивать очевидное? — пробормотал он, легко касаясь губами её плеча. — Неужели думаешь, что я оставлю в живых такого, как он?
— Тогда зачем ты вообще привёл его в гостевые покои... ах!..
— Так и не поняла?
Он внезапно проник пальцем внутрь, цепляя нежные стенки с нарочитой медлительностью.
Бледная струйка спермы хлынула из её входа, капая на комунго. Семя Дохви разлетелось и по маске.
— Сегодня. А, может быть, завтра.
— ?..
— Если мне всё ещё будет интересна эта маленькая игра, то, возможно, и послезавтра.
Сохва неподвижно смотрела на хаос, царивший в комнате.
— Если хочешь, чтобы этот лис прожил чуть дольше... — Дохви продолжил, его голос звучал глухо и угрожающе. — Тебе лучше сотрудничать.
Её прежние переживания о веере теперь казались бессмысленными, и Сохве вдруг стало жаль кумихо.
Если Дохви собирался так жестоко издеваться над ним, зачем вообще впустил его сюда?
Зачем превращать и без того обречённую жизнь в ещё более мучительное существование?
— Ты до сих пор не знаешь меня?
Дохви без труда поднял её обмякшее тело.
Она смотрела на мужа заплаканными глазами.
— Ты милая, — его голос стал мягким, но в нём звучала едва уловимая суровость. — Но я не стану скрывать, что доволен всем, что происходило в последнее время.
С хрустом наступив на маску, Дохви разбил её вдребезги и вышел из гостевых покоев.
*******
Сохва лежала, раскинувшись на коленях Дохви, обнажив голый зад.
То, что она была полуголой, её уже не смущало.
— Оно точно порвалось, да?
— Нет, не порвалось.
— Порвалось. Я знаю, что порвалось.
— Говорю тебе, не порвалось.
Дохви засмеялся, разглядывая гладкий, персиковый изгиб её бедра, прежде чем легко прикусить его зубами.
Сохва вздрогнула и тут же натянула бельё, поправив юбку.
Не теряя времени, Дохви сорвал несколько виноградин и отправил сладкий плод ей в рот. Вся прежняя свирепость сменилась нежной заботой.
Сладкий сок разливался по языку, и Сохва смотрела на супруга с притворным возмущением.
— Кто станет жить с таким ревнивцем?
— Ты.
— Хмф, похоже, у меня нет выбора.
Только после того, как Дохви несколько раз поклялся вести себя прилично и дать ей спокойно поспать этой ночью, Сохва наконец устроилась рядом с ним.
*******
Луна стояла высоко в небе, и в большом доме с черепичной крышей воцарилась тишина. Только тогда Ноксу осторожно переступил порог гостевых покоев.
Наверное, уже закончили.
Он сбежал, не в силах терпеть бесстыдно громкие звуки, доносившиеся из его комнаты.
Ненасытная страсть этой четы не знала границ. Даже кумихо, чья слава ночного ловеласа гремела далеко за пределами этих земель, подобная распущенность казалась невыносимой.
Я повидал всяких зверей, но...
Таких отвратительных созданий он ещё не встречал.
Владыка горы Небесных Врат был прозван демоном и зверем не без причины.
Тигр с лихвой оправдывает свою мрачную славу.
А Сохва? Она не лучше.
Притворяясь скромной со своим «Нет, так нельзя», ловко подзадоривала мужа. Хитрая, настоящая лисица.
«Учитель», «почётный гость», говорила она — да я даже не просил размещать меня в гостевых покоях! И всё это для того, чтобы творить такое…
Как и предупреждала Сохва, властелин этой горы оказался худшим из худших.
Тигр зашёл так далеко, что развесил трупы лисьих самцов на балках гостевых покоев.
Их кровь забрызгала двор, превращая его в леденящую душу картину, настолько ужасную, что ни одно разумное существо не могло бы её даже представить.
Проснувшись на рассвете от тошнотворного запаха крови, Ноксу содрогнулся от ужаса этой бойни.
Послание Дохви было предельно ясным: «Ты следующий».
При первой встрече Дохви обнимал свою жену, глядя на Ноксу «дружелюбным» взглядом, в котором тот без труда разглядел таящуюся угрозу. А когда тигр протянул в приветствии руку, золотой отблеск его глаз не оставил сомнений о его истинных намерениях.
Стоит ли мне бежать сейчас? Но куда? Даже если сбегу, всё равно попаду в его лапы…
Задумавшись, Ноксу распахнул дверь своих покоев — и его тут же накрыл густой, мускусный запах.
— Тьфу… — инстинктивно он зажал нос пальцами.
Этот душный, пропитанный плотской похотью запах… Он встречал его прежде.
Тигр… в период гона?!
Пересилив себя, Ноксу шагнул внутрь и отодвинул створку ширмы. Взгляд тут же упал на белёсые пятна, разбрызганные по его любимому комунго. Рядом, на полу, валялась его бесценная маска, расколовшаяся надвое.
— Ты… ЧЁРТОВ УБЛЮДОК!
Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Гнев бурлил внутри, закипая, как огненная лава.
Ноксу был готов всё стерпеть, закрыть на это глаза, уйти молча, поступившись гордостью...
Но теперь — нет.
Я не уйду из этого проклятого дома просто так.
Дохви зашёл слишком далеко.
Я и пальцем не тронул Сохву. Даже следа своего запаха на ней не оставил.
А тигр… позволил себе это неслыханное святотатство.
Клянусь честью кумихо — я отниму у тебя самое дорогое.
Он осмелился разбудить спящего лиса.
Скоро ты узнаешь, какова цена твоего безрассудства.
Алые глаза Ноксу пылали расплавленной яростью и жаждой мести.