1 - 41
— Мы видимся впервые? Обидно.
Что он вообще несёт? Стараясь не поморщиться, Хи Со ответила:
— Я думала, вам рассказал председатель. Наш брак, то есть этот брак, был поддельным. Я устроила его, чтобы обмануть душу, захватившую ваше тело, господин Ким Чже Он, и выгнать её. Не знаю, помните ли вы что-нибудь.
Одержимые в большинстве случаев не помнят времени, проведённого под властью духа. А если одержимость длилась так долго, как у Ким Чже Она, можно и вовсе растеряться.
Поэтому Хи Со по-своему любезно добавила:
— Отрывками что-то помнить вы можете, но это не ваши воспоминания. Дайте себе время, отдохните, потихоньку возвращайтесь к обычной жизни, и станет намного лег…
— Не отрывками. Я помню всё.
От такого твёрдого ответа Хи Со на миг растерялась. Правда ли это? Хи Со посмотрела на Чже Она так, будто хотела просветить его насквозь.
Он незаметно оказался прямо перед ней и неторопливо обхватил её плечо. От того, как беззастенчиво её трогают, взгляд Хи Со похолодел.
— Как это тело собиралось провести с тобой первую ночь. Как ты шла ко мне на фоне луны, какое было у тебя лицо, как оно раскраснелось от одного бокала, — я всё помню отчётливо. Если так, этот брак всё ещё поддельный?
— Господин Ким Чже Он.
— Ты ведь вышла замуж, чтобы спасти меня?
— Да. И у меня не вышло.
Хи Со решительно сбросила его руку и оборвала.
Она проиграла. Отрицать это невозможно. Глядя в незнакомые глаза, блестящие от жизни, Хи Со отчеканила:
— Того, кто в вас сидел, выгнала не я. Так что, если хотите придать чему-то значение, придавайте ей. Захотите — дам номер телефона.
Так уж вышло, что Ким Чже Он очнулся на следующий день после кута Со Мён-сонё.
Всё было по пословице про грушу, что упала, когда взлетела ворона, но, как бы то ни было, Чже Он очнулся, а дух, занимавший его тело, больше не появлялся.
Так, может, тот дух, имени которого я не узнала, исчез сам собой? А может, духовная сила Со Мён-сонё в последний раз чего-то стоила.
— Ты правда в это веришь?
Но Ким Чже Он шепнул это со скрытной улыбкой. Она сбросила руку с плеча — и он тут же перехватил запястье.
Прикосновения без разрешения повторялись, и брови Хи Со поползли вбок.
Что он окажется похож на Ким Чжон Хёпа, я предполагала, но чтобы настолько отморозок.
Врезать ему или нет?
Пока Хи Со раздумывала, пальцы Чже Она сжимали её запястье всё сильнее. Держали, как липкие когти, и, как ни выворачивай, не отпускали.
— Может, отпустите?
— Скажи. Ты правда веришь, что эта дешёвая шаманка выгнала из этого тела то, что в нём было?
— Я сказала: отпустите.
Чже Он, будто дразня её, поднял захваченное запястье. И, оглядев шрамы Хи Со, проглянувшие из-под рукава, вдруг легко коснулся их губами.
Это было не первое прикосновение, но по коже пошли мурашки. Чже Он улыбнулся, сузив большие глубокие глаза, и шепнул:
— А если не отпущу?
— …
Худая щека Хи Со коротко дёрнулась. Взгляды встретились — на одно мгновение.
Хи Со крутанула захваченной рукой по широкой дуге наружу и, сжав кулак, с силой ударила снизу по его предплечью.
Раздался тупой удар, и Чже Он, не совладав с внезапной силой, разжал руку.
— Кх!
— Вы, похоже, не привыкли слушать других. Привычка так себе.
— Ха-ха. Ай, больно. А кулак у тебя увесистый. Да, точно. До сих пор никто не бил меня вот так, с ходу.
— Значит, мерзость в нём осталась просто из-за лица.
— Что-что?
Чже Он прислушался к её бормотанию, но она сделала вид, что ничего не говорила.
Не первый раз в жизни она била людей, и уж кто-кто, а она, с её послужным списком, знала: такому крепкому телу от этого удара больно быть не может.
Глядя, как Чже Он нарочито растирает руку и изображает боль, Хи Со безразлично ответила:
— Не знаю, в какой оранжерее вы росли, но пора бы взяться за ум. Нет закона, по которому к человеку, к которому один раз прицепился дух, он не прицепится снова. Уверуйте в какую-нибудь религию, проведите нормальный обряд…
— …
— Хотя нет. Обряду лучше предпочесть моление. Наивность лучше поумерить, целее будете.
Хи Со вдруг вспомнила Со Мён-сонё.
Уж она-то потребует у Ким Чжон Хёпа больших денег под тем предлогом, что спасла его внука. И понятно, что одним разом не ограничится. И, если каждый раз проводить обряд, для Ким Чже Она это, наоборот, обернётся бедой.
Нет, стоп, а с чего это я о нём беспокоюсь?
Хи Со и сама этому удивилась, и тут…
— Это беспокойство бывшей жены?
…Чже Он спросил так, будто прочитал её мысли. Всерьёз принимать её советы он, похоже, и не собирался.
— Считайте, как хотите. Может, вы уже отойдёте?
Хи Со снова взяла сумку. Чже Он по-прежнему загораживал дверь, и она была не прочь при случае огреть его сумкой. Но Чже Он усмехнулся и посторонился, освобождая проход.
— Мы ведь всё равно увидимся — зачем собирать вещи и уходить?
И произнёс это со значением. Хи Со, вешавшая ремень сумки на плечо, изумлённо посмотрела на него.
— Похоже, в голове у вас ещё мутно. Может, стоит долечиться?
— А если я скажу, что буду лечиться, ты станешь за мной ухаживать? Дорогая?
Скажет «дорогая» ещё раз — правда врезать? Хи Со задумалась совершенно всерьёз.
— Шучу. Лежать я больше не намерен. Да и времени жалко. Так что не трать его попусту в других местах и приходи. Я буду ждать тебя здесь.
Ты ещё вернёшься сюда. Непонятная уверенность на лице Чже Она говорила именно это.
Оставив его заявление за спиной, Хи Со, не колеблясь, пошла прочь.
Чже Он и особняк постепенно отдалялись.
— Что же это всё-таки было?
Хи Со, поглаживая тёплую часть пола над дымоходом 1, пробормотала это будто себе под нос.
1 В корейском доме пол обогревают дымоходы под ним (ондоль); место у самой печи — самое тёплое.
Ответа она не ждала, слова вырвались сами.
— Как ни думай, всё странно. Ладно я не почувствовала силы, но чтобы дух вообще не отзывался ни на пхаёнбу, ни на порошок кольсэбо? Такого я ни разу не видела и не слышала… Оглядываясь назад, думаю, может, меня просто использовали дед с внуком, которые оба не в себе. Но это ведь ещё страннее, бабушка.
На подушке в тёплом углу сидела, сгорбившись, маленькая старушка. Совсем седые волосы были собраны в узел, а морщинистые губы непрерывно двигались.
— Один обряд тёти Со Мён — и он мигом поправился, бабушка. Совсем другим человеком стал.
— Другим человеком?
Долго жевавшая медовое печенье 2 размером с монету старушка переспросила невнятно. Скорее не спросила, а бесхитростно повторила её слова.
2 Яккква — жаренное в масле и вымоченное в мёду печенье, обрядовое угощение.
— Ага. Раньше он хоть и был скользким, но по-своему милым. А после одного обряда стал совсем как его дед — ни капли совести, просто мерзавец. Ну надо же: получается, что с духом внутри у него характер был лучше…
Мать Хи Со, Воль Чхон-сонё, была прославленной мансин.
В памяти маленькой Хи Со остались люди в костюмах, то и дело переступавшие их порог с небольшими коробками. Большинство из них были с ней приветливы или безразличны, а иногда раздавались крики.
Даже на их фоне поведение Ким Чже Она было чрезмерным.
— Такого хамства я в жизни ни от кого не видела, бабушка.
— У-у-у.
— Значит, он натворил что-то серьёзное, раз к нему такое диковинное прицепилось. Разве нет?
— Дико-о-винное.
— Да, диковинное.
Хи Со взяла гребень и села позади старушки. Распустила собранный узел и принялась мягко расчёсывать. Голос её был как никогда ласков.
— Так вот, бабушка, я думала, что в этот раз и правда найду маму… Похоже, времени понадобится ещё немного.
Она старалась говорить спокойно, но в носу почему-то защипало.
Ей ведь казалось, что в этот раз получится. Казалось, что она хоть немного, но дотянется, — и снова не вышло.
