Онлайн чтение книги Зверь из особняка Альварда The Beast of Alvard's Mansion
1 - 1

Глава 1

Тень всегда бродит у нас под ногами. И как бы нам ни было отвратительно чувствовать себя раздавленными ею, убежать далеко невозможно.

Когда солнце ярко светит в небе, можно лишь втянуть голову в плечи, но полностью исчезнуть из-под ног не удастся. Остается лишь смириться со своей участью, быть вдавливаемым в землю снова и снова, существуя ничтожно, словно тебя и нет вовсе. Деси был именно таким существом, похожим на тень. Деси был тенью, что кружила у моих ног.

Я впервые встретила Деси в зимний день, когда мела суровая метель. Снега выпало так много, что весь мир окрасился в белое. Сад, деревья, особняк — всё было укрыто белым покровом.

Снаружи было холодно до рези в костях, но ледяной ветер не мог проникнуть внутрь особняка. В теплом доме завывания ветра, бьющегося в окна — у-у-у, — смешивались с треском поленьев в камине — та-дак, та-дак. Это был зимний день, казавшийся одновременно холодным и теплым.

Я наблюдала через окно, как Деси входил в особняк.

С ошейником на шее, скованный цепями, он шел босиком по заснеженному саду. Изо рта Деси вырывались клубы горячего белого пара.

Лязг, лязг...

Каждый раз, когда Деси делал шаг, раздавался звон металла. Мне захотелось рассмотреть его поближе, и я вышла в гостиную. Трудно было разобрать, человек передо мной или зверь. Тусклые спутанные волосы закрывали лицо, тело сгорблено. Он был тощим, сплошь покрытым шрамами. Одежда на нем была грязной, как лохмотья — что есть она, что нет, без разницы.

Но даже в этом жалком облике время от времени хищно сверкали ярко-желтые глаза.

От его вида веяло чем-то жутким, и я невольно вжала голову в плечи. Я взглянула на брата, который тоже разглядывал Деси.

Лицо брата исказила гримаса отвращения. Словно не желая даже приближаться к этой грязи, он поморщился и ушел в свою комнату.

Брат сбежал, но я осталась. Мною двигало любопытство. Деси, которого тащил слуга, остановился посреди холла и тяжело дышал. Из глубины его груди с сиплым свистом вырывалось измученное дыхание. Оно напоминало дыхание вола, долго пахавшего поле, или лошади, которую долго гнали кнутом.

Когда Деси остановился, слуга грубо дернул за поводок. Но Деси не шелохнулся. Слуге пришлось дернуть еще раза три, прежде чем Деси наконец сдвинулся с места. Волоча ноги, он поплелся к лестнице, ведущей в подвал.

— Никогда не подходи к этому существу. Можешь подхватить заразу.

Отец со строгим лицом погладил меня по голове, предупреждая. Деси был совсем рядом, но отец говорил о нем именно так.

Поскольку я не отвечала и лишь разглядывала Деси, отец крепко сжал мою руку. От силы его огромной ладони вся рука заболела так, что начало саднить. У меня рефлекторно покатились слезы, и я, дрожа всем телом, закивала.

Когда руки отца касались моего тела, мне всегда было больно. Но я не могла издать ни звука. Так было всегда. Словно камень застревал в горле, и дыхание перехватывало. Я была ребенком, который не умел создавать проблемы и не умел кричать.

В тот день отец дал этому ребенку имя Деси, что означало «мусор», «остатки». Мусор, отбросы, крошки — Деси.

Я подумала, что это имя ему совершенно не подходит.

Тот ребенок был настолько грязен, что на него невозможно было смотреть без содрогания, но глаза его сияли, как золотые монеты, а выражение лица было свирепым, как у зверя. Он казался диким животным, которое выживет, даже если его выбросят в лесу.

Почему Деси попал в наш дом? Почему с ним обращались хуже, чем со служанками и лакеями? Вопросов было слишком много, но никто не давал ответов.

Все лишь испуганно округляли глаза, прикладывали палец к губам и смотрели искоса. Мне говорили не заводить об этом разговор с графом, уверяли, что он рассердится, и велели не проявлять любопытства.

Поэтому я перестала расспрашивать слуг о Деси. Я не хотела злить отца. Ведь когда отец злился, мне ничего не оставалось, кроме как сжиматься в комок.

Когда отец начинал кричать, мое сердце сжималось в крошечную точку, а тело била крупная дрожь. Обида подступала к горлу, дыхание сбивалось, и я часто начинала давиться рыданиями.

Поэтому я стала пробираться к Деси тайком, прячась от чужих глаз. Впервые я подошла к нему, когда зима начала постепенно отступать.

Снег на крыше таял и снова замерзал, образуя длинные сосульки у дверей. С реки доносился треск ломающегося толстого льда. Дни становились немного теплее, но слуги по-прежнему лениво жались к каминам.

Выпуская изо рта легкий парок, я скрытно спустилась в подвал. Туда не проникал солнечный свет, поэтому казалось, что там на несколько градусов холоднее. От мрачной атмосферы я напряглась, сердце сжалось. Но я не остановилась.

Деси был грязным, вонючим и выглядел опасным, но я не могла оставить его в покое. Всю зиму я изнывала от одиночества и скуки. Дни тянулись настолько тоскливо, что я не могла удержаться и не взглянуть на Деси, живущего в темном подвале.

Во-первых, у меня совсем не было друзей. Единственная, кто заботился обо мне — сестра — училась в академии, а двое старших братьев считали меня обузой.

К тому же, у отца была какая-то болезненная щепетильность, похожая на мизофобию, и он крайне не любил, когда посторонние посещали особняк. Поэтому дом всегда был погружен в тишину.

Играть со сверстниками тоже не получалось. Отцу не нравилось, когда я вожусь со всяким сбродом. Не говоря уже о простолюдинах, он внушал мне, что я должна играть только с детьми из знатных семей с глубокими корнями и богатством.

Но дети из таких великих семей не хотели со мной играть, так что я всегда оставалась изгоем. Поэтому я не могла игнорировать существо, появившееся в моем одиноком и скучном мире.

И вот, наконец, я ступила на последнюю ступеньку лестницы. Увидев черную фигуру, лежащую в углу подвала, я так испугалась, что резко втянула воздух.

— Хы.

Несмотря на мой большой интерес к Деси, он был не в том состоянии, чтобы играть со мной.

Всё тело Деси было багровым, словно его жестоко избили. Он был настолько изможден побоями, что не мог даже открыть глаза.

На Деси был тяжелый толстый железный ошейник, из-за которого кожа на шее была стерта до мяса. Запястья и лодыжки тоже были скованы цепями. Цепь была намертво прикреплена к стене, не давая Деси отойти больше чем на метр. Он лежал на ледяном голом полу и с трудом дышал.

Увидев это, я в ужасе убежала. Мне показалось, что я столкнулась с жизнью, угасающей в муках. Мне было жаль его и одновременно страшно. Один только факт, что я стала свидетелем чьей-то смерти, поверг меня в всепоглощающий ужас.

Это была наша вторая встреча. Я увидела Деси, дрожащего в одиночестве, и это яркое воспоминание полностью изменило мое представление о нем.

От сильного потрясения я несколько дней плохо спала. Образ несчастного Деси мучил меня, как кошмар. Мне казалось, что в том холодном подвале он уже замерз насмерть.

Аппетит пропал, из-за бессонницы силы покинули меня. На душе было так тревожно, что я не находила себе места.

Мне ничего не оставалось, кроме как снова отправиться в подвал к Деси. Мысли о нем не давали покоя, я просто не могла делать вид, что ничего не знаю.

Это чувство было похоже на то, что я испытала, когда умер мой любимый жаворонок. В день, когда птичка умерла, сестра накрыла её красивым носовым платком. И спросила меня, хочу ли я попрощаться в последний раз.

Приподнять платок и увидеть мертвого жаворонка? Или просто отпустить его? Я колебалась. От грусти и напряжения перехватывало дыхание. Я набралась смелости, приподняла платок и увидела холодное тельце птицы.

Мне казалось, что я обязана попрощаться, поэтому я пересилила себя, но стоило мне столкнуться со смертью любимца, как я разрыдалась от горя.

Я снова почувствовала то же напряжение, что и перед тем, как поднять платок. Я стояла перед входом в подвал, раздираемая сомнениями. Но, как и тогда с платком, я приняла то же решение.

Внизу, во мраке лестницы, могло ждать что-то похуже ночного кошмара. Но я подавила страх и сделала шаг.

В первый раз я спускалась легкой поступью, но во второй раз мои шаги были тяжелыми, словно меня тащили туда против воли.

В тот момент, когда я достигла дна подвала...

— Гр-р-р-р.

Раздался рык зверя. Деси смотрел на меня, сверкая ярко-желтыми глазами. Роняя слюну, он издавал свирепые звуки. Он смотрел на меня с яростью, но я испытала огромное облегчение. Какое счастье, что он рычит на меня.

Я так боялась, что он замерз насмерть, поэтому сам факт того, что он жив, поднял мне настроение. Мне было совершенно всё равно, что Деси меня опасается.

— Живой. Слава богу.

Я вздохнула с облегчением.

Лязг, лязг...

Деси задергался всем телом, готовый броситься на меня в любой момент. Но он не мог разорвать цепи, крепко вделанные в стену.

Из-за его жуткого взгляда, полного убийственной злобы, я не смела подойти ближе и лишь смотрела издалека. Какой же у него скверный характер. Он так настороженно относился ко мне, что ни секунды не мог посидеть спокойно. Чем больше Деси бился, тем сильнее ошейник душил его, а раны расходились.

Я забеспокоилась, что он так покалечит себя еще сильнее. Сердце сжалось от яростного поведения Деси, и я выбежала из подвала, словно спасаясь бегством.

Деси был свиреп, как неприрученный дикий зверь. Но, возможно, потому, что я видела его больным, сопящим на холодном полу, этот свирепый вид показался мне похожим на поведение котенка, который распушает шерсть, чтобы скрыть страх. «Ему просто страшно», — подумала я.

Я хотела подойти к Деси поближе. Как успокоить этого зверя-трусишку? Что сделать, чтобы разрушить эту стену недоверия? Я начала размышлять.

Чтобы хоть немного сблизиться с ним, я стала часто спускаться в подвал. Но Деси в основном либо спал, либо болел. Это было из-за побоев отца.

Когда он бодрствовал, я не могла подойти, но когда глаза его были закрыты, мне удавалось подобраться чуть ближе, чем обычно.

Я тупо смотрела на Деси, который стонал с закрытыми глазами, а видя его раны, вздрагивала. Больно было не мне, но всё мое тело ныло. Я невольно зажмуривалась и проводила рукой по своей шее.

И вот однажды я услышала звук, исходящий из живота Деси, который, как всегда, рычал на меня. Я стояла довольно далеко, но звук «ур-р-р» был настолько громким, что я его услышала.

— Что это за звук?

— Гр-р-р-р.

Я наклонила голову набок. И стоило мне договорить, как уши Деси поникли, а голос стал тише. Глядя на это, я подумала: «Ему сейчас стыдно?» Заметив эту маленькую перемену в Деси, я беззвучно рассмеялась.