Онлайн чтение книги Зверь из особняка Альварда The Beast of Alvard's Mansion
1 - 6

Глава 6

Элли очень занята. Ей нужно заботиться о родных дома, да и поболтать с другими служанками тоже нужно. Поэтому у неё мало времени на меня. Конечно, благодаря этому я могу одна бродить по особняку.

Элли широко улыбнулась, пожелала мне спокойной ночи и вышла из комнаты.

Я осталась одна в просторной комнате. Было несколько раз, когда, сидя вот так в одиночестве, я начинала задыхаться от нахлынувшей тревоги. Дыхание перехватывало, я жадно хватала воздух ртом. Нужно было позвать служанок, но голос не слушался, и я только дрожала всем телом.

Одиночество было таким же. От него хотелось выбежать на улицу, схватить первого встречного и разрыдаться. Но я этого не делала.

Я не хотела доставлять Элли неприятности. Если я буду тревожиться и страдать от одиночества, Элли придется постоянно сидеть со мной. Тогда её лицо омрачится. На самом деле, так было со всеми в этом доме. Все старались заботиться обо мне и уделять внимание, но у них было много своих дел. Я была для них обузой.

Я знала: если буду капризничать, плакать и злиться, я смогу заставить их делать то, что хочу. Но я этого не делала. Потому что я много раз видела, как их бьют отец, матушка или дворецкий. Неважно, из-за меня или нет.

Если кто-то плакал, кого-то били или кому-то было больно, мне тоже становилось больно и грустно. Сестра, глядя на меня такую, говорила: «Ты склонна к чрезмерному сопереживанию». Она сказала, что никто, кроме меня, так сильно не сочувствует чужой боли. Я была белой вороной.

Гладя меня по голове, сестра с озабоченным лицом спрашивала: «Никто не просил тебя быть хорошей девочкой, почему же ты стала такой?» Она наставляла меня, что хорошими людьми легко пользуются, поэтому нужно быть умной. Следуя совету сестры, я много читала, развивала любопытство и старалась поумнеть. Но чужая боль по-прежнему разрывала мне сердце.

Посидев немного в пустой комнате, я, стараясь не шуметь, вышла. Это была моя комната, но после заката она становилась слишком темной, чужой и пугающей. Я сбежала из своей чужой, темной спальни и спустилась в подвал, где мерцали факелы.

— Деси!

Подвал был мрачнее моей комнаты, но здесь мне не было страшно. Наверное, потому что здесь был Деси.

Деси, сидевший на полу, увидев меня, тут же вскочил и бросился навстречу. Но цепи остановили его через несколько шагов.

— Деси, долго ждал?

— Ты так задержалась, я думал, что-то случилось.

На лице Деси, обычно бесстрастном, читалось беспокойство.

— Прости. Ты сильно ждал?

— Да.

Деси опустился на колени, чтобы наши глаза были на одном уровне, и пристально посмотрел на меня.

В этом подвале Деси всегда ждал только меня. От этой мысли у меня защипало в носу. Раньше у меня была только Элли. А у Деси, может быть, есть только я? Когда я думала об этом, мне хотелось заботиться о нем еще больше.

Я вспомнила о связке ключей за пазухой. Если я дам это Деси, он станет счастливее, чем сейчас? — подумала я. Ему будет куда лучше выбраться наружу, чем сидеть привязанным в темном сыром подвале.

В таком приличном виде он наверняка сможет хорошо приспособиться к жизни на воле. И, возможно, я больше никогда не увижу Деси. Но я чувствовала, что смогу это пережить.

Когда мне станет грустно без Деси, я просто представлю, что он сбежал и живет где-то свободно и счастливо. Я ни разу не видела, чтобы Деси широко улыбался. Но в моих фантазиях он будет улыбаться. Представление улыбающегося Деси утешит меня в моем одиночестве.

Деси прижал уши к голове.

— Я так волновался, что пожалел. Надо было сказать тебе не приносить ключи.

— Чего ты волновался? Хок не страшный.

— Но ведь именно Хок бил меня больше всех.

— Хок бил тебя больше всех?

Не отец? Я в изумлении прикрыла рот рукой. Хок — хвастун, растяпа, человек, которого все шпыняют. Я много раз видела, как бьют Хока, но ни разу не видела, чтобы он бил кого-то. Поверить не могу, что такой Хок бил Деси.

— Когда ему было скучно, он спускался в подвал и бил меня. Когда я освобожусь, первым делом убью Хока.

Глаза Деси хищно сверкнули. Я уже хотела достать ключи, но замерла. Сердце ухнуло вниз. Убьет Хока, когда освободится?

— Я слышу звон ключей. Дай их мне.

Деси протянул руку. Я отступила на шаг назад, прежде чем он успел меня схватить. Рука Деси рассекла воздух. Он склонил голову, глядя на меня, отступившую прочь.

— Почему?

— ...Деси, нельзя убивать Хока. Если собираешься убить Хока, я не могу дать тебе ключи.

Деси, глядя на мою мелкую дрожь, снова склонил голову набок.

— Почему?

— Хок... Хок... он работает в нашем поместье.

— Но он бил меня.

— Всё равно нельзя.

— ...Раз ты говоришь не убивать, не буду. Но ногу-то оторвать можно?

— И это нельзя!

Я в ужасе закричала. Мой голос эхом разнесся по подвалу. Деси недовольно нахмурился и выпрямился во весь рост. На меня упала тень. Деси за это время снова вырос. Я застыла с открытым ртом, глядя на него снизу вверх.

— Деси, ты, кажется, снова вырос.

— Я расту сразу за всё то время, что не мог расти.

Деси пожал плечами, словно в этом не было ничего особенного.

— Сколько тебе лет, Деси?

Несколько месяцев назад я думала, что он старше меня на год или два, не больше. Но глядя на него, вымахавшего, я предположила, что он куда старше.

На мой вопрос Деси ухмыльнулся, приподняв один уголок рта. Обнажился острый клык.

— Сколько лет? Ну, может, шестнадцать?

— Чт-о-о?

Деси старше меня на три года. Год или два разницы можно не замечать, но три года — это уже как-то смущало.

Я ведь хотела дружить с Деси, поэтому не могла не расстроиться. Мне не нужен был еще один старший брат. Имеющихся братьев было предостаточно, и все они как один были скучными и игнорировали меня. Не играли со мной, делали вид, что не слышат. А иногда и дразнили, и обижали.

— Я не хочу, чтобы Деси становился моим старшим братом.

— Мы же друзья.

— Точно. Даже если Деси старше, мы всё равно друзья. Один раз друг — навсегда друг.

— Ладно. Так что давай ключ.

— Пообещай, что не убьешь Хока. И ногу не отрывай. И руку.

— А зубы выбить?

— Ничего ему не повреждай.

Я несколько раз взяла с него слово и только потом протянула связку ключей. Я колебалась до последнего момента из-за тревожного предчувствия, но Деси выхватил ключи у меня из рук.

Деси тут же развязал цепи на лодыжках. Лязг, лязг — оковы, державшие его ноги, упали на пол.

Деси потянулся, покрутил лодыжками, а потом начал ходить туда-сюда, словно наслаждаясь движением. Вид у него был очень довольный.

— Деси!

Вдруг он широкими шагами направился к лестнице, ведущей наружу, и я остановила его. Я беспокоилась: чтобы сбежать безопасно, нужно быть осторожнее.

— Деси, еще не ночь, нельзя. Нужно выходить, когда людей не будет.

Деси подошел ко мне с надутым видом. Внезапно его фигура показалась мне огромной и угрожающей. И его коротко стриженные волосы, и опрятный вид — всё казалось чужим. Но самым чужим было то, что он свободно разгуливал, не скованный цепями.

— Деси? Ой!

В этот момент Деси легко подхватил меня на руки. Подхватив меня под колени и приподняв, он прошептал мне на ухо:

— Снаружи уже достаточно темно. Можно выходить.

Как и сказал Деси, когда мы вышли, на улице царила полная тьма. Голоса людей стихли, слышалось лишь уханье совы да стрекот сверчков — цвирк-цвирк.

Дула прохладная ночная прохлада. Особняк погрузился во мрак, лишь в окнах мерцали желтые огоньки свечей.

Деси носил меня на руках, бродя то тут, то там. Казалось, он был так рад освобождению, что начал исследовать каждый уголок. Обхватив его за шею и прижавшись к нему, я то и дело предупреждала: «Туда нельзя, там живут служанки. Туда тоже нельзя. Там конюшня. Давай вернемся».

Но даже без моих предупреждений Деси удивительно точно чувствовал приближение людей и прятался. Стоило его ушам дернуться, как вскоре появлялись служанки. Казалось, он слышал звуки, недоступные моему слуху.

А ходил он так быстро, что его шаг, казалось, был быстрее моего бега. Что уж говорить о том, когда он бежал. Когда Деси срывался на бег, ветер бил в лицо так сильно, что трудно было держать глаза открытыми.

Сколько еще он будет кружить вокруг особняка? Деси не заходил внутрь дома, но тщательно обследовал всё вокруг. Словно зверь, расширяющий свои владения.

— Деси, можешь меня опустить. Иди играй один.

Я хотела оставить Деси и вернуться в комнату. Я хотела, чтобы он убежал далеко-далеко. Чтобы больше не был прикован к ошейнику и не жил в сыром подвале. Но Деси не отпускал меня. Крепко прижимая к себе, он продолжал бродить. А потом вдруг принюхался — нюх-нюх.

— Хочу мяса.

Деси направился к конюшне. Там он опустил меня на землю, а сам вошел внутрь. Я стояла перед входом, переминаясь с ноги на ногу от беспокойства.

Зачем он пошел в конюшню? Что он там делает? Я не могла сдержать тревогу и любопытство. Ржание лошадей становилось всё громче. Ночь сгущалась, ветер холодел. В небе висел молодой месяц, заливая всё лунным светом. От каждого порыва ветра трава шелестела, и я вздрагивала, оглядываясь назад. Прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, я сделала шаг внутрь конюшни.

И я увидела.

Лошадь, поваленная на бок, её остекленевший глаз. Алая кровь, залившая солому. И всё еще подергивающаяся нога лошади. И Деси, уткнувшийся головой в развороченное нутро багровой туши.

Я чуть не закричала, но успела зажать рот рукой. Развернулась и бросилась наутек. Не помню, как добралась до комнаты. Захлопнув дверь, я прыгнула в кровать и накрылась одеялом с головой.

В комнате было тихо. Словно увиденное мной было галлюцинацией, не доносилось ни звука. Лишь мое судорожное, сбивчивое дыхание заполняло тишину.

Но перед глазами стоял образ мертвой лошади. Деси убил лошадь. И Деси ел эту мертвую лошадь. Что же произошло?

Сознание помутилось, и я провалилась в сон, похожий на обморок.