Онлайн чтение книги Чёрный Лебедь Black Swan
1 - 1

Пролог

Конец 29-го века.

Поля тростника тянулись, словно глубокий лес. Хотя на дворе был только конец августа, дул холодный, пронизывающий ветер. Это был северный ветер, пришедший из далёкой Сибири.

Поздним летом обрушился леденящий зимний ветер, это странное, почти сказочное явление, но в то же время зловещее. Однако на самом деле этот сибирский ветер был всего лишь климатическим феноменом, который происходил в этом регионе каждые семь лет. Говорят, что когда сюда приходит ледяной зимний ветер среди лета, где-то в африканской пустыне расцветает бесчисленное множество цветов. Пережив зимние ливни и сохранив в себе семена, принесённые весенним ветром, они дают всходы. А когда наконец приходит лето, сотни видов цветов распускаются одновременно.

Листья тростника с шелестом разлетались на августовском северном ветру. Хотя ночное небо оставалось ясным, внутри густых, тесно прижавшихся друг к другу, зарослей тростника было темно, словно в сталактитовой пещере. В этот глубокий мрак не проникал даже лунный свет. Среди этой густой тьмы мужчины бесшумно продвигались вперёд, раздвигая тростник.

Шедший впереди них мужчина шагал неторопливо. В его сердце хранился страшный секрет. Но в мире не бывает идеальных секретов. То, что он скрывал, уже было известно многим, и со временем об этом узнают ещё больше людей. Однако его это нисколько не волновало. Он лучше других знал, что как бы тщательно ни был спрятан секрет, рано или поздно он обязательно раскроется.

«Раз уж тайна всё равно всплывёт, будет веселее, если я сам её обнародую».

Он думал об этом равнодушно.

При каждом шаге под ногами ощущалась влажная, мягкая земля. Остальные мужчины осторожно оглядывались по сторонам, но только он один двигался спокойно, словно прогуливался. В отличие от своих товарищей, он не был охвачен страхом.

Внезапно он остановился. За ним сразу же замерли и остальные мужчины. Они переглянулись, думая, что он уловил какой-то звук или движение и поэтому проявил осторожность. Но они ошибались. Он всего лишь засмотрелся на луну.

«Чего это Луна такая огромная?»

Этой ночью луна казалась особенно крупной. Это было похоже на ощущение, когда оказываешься на большой высоте в горах. Она одиноко стояла на остром утёсе, словно хрупкая девушка, готовая сорваться вниз.

Десятки ястребов рассекали воздух, кружа под лунным светом. Это были хищные птицы, которых привели с собой захватчики. Днём эти свирепые пернатые сидели на запястьях своих хозяев, зорко наблюдая за окружающим миром. А ночью они взмывали в небо, охраняя своих господ. Они уже неделю не ели. Захватчики, вероятно, утешали их, обещая, что очень скоро дадут им вдоволь насытиться трупами.

Он снова тронулся вперёд, раздвигая тростник. Его спутники, с облегчением выдохнув, двинулись за ним. Он усмехнулся про себя: «Слабаки. Если уже сейчас они так нервничают, как же они выдержат дальше?»

Он резко раздвинул заросли тростника. Мужчины рефлекторно затаили дыхание. За открывшимся пространством простирались бесчисленное количество огней, сосчитать которые было почти невозможно

Бесконечно тянущиеся огни напоминали гигантского шёлкового змея, чешуя которого переливалась ослепительным светом. Казалось, будто на его теле выросли перья — так уж беспорядочно трепетали бесчисленные знамёна. В ночном небе хищные птицы кружили над пернатым змеем, издавая свирепые крики.

Он смотрел на бесчисленные развевающиеся красные флаги и думал. Это — саваны. Саваны, которые накинут на нас захватчики.

Захватчики в знак того, что они разрушили эту землю, будут вставлять в грудные клетки мертвецов саван ярко-красного цвета, похожий на кровь, и громко смеяться. Хищные птицы будут клевать мертвецов острыми клювами, поедая их.

Но этого не случится.

Он был абсолютно уверен. Захватчики не смогут накрыть нас саванами. Пока здесь есть Провидец, пока он защищает этот край, этого никогда не произойдёт.

Эти саваны останутся бесхозными и с годами истлеют. Хищные птицы, измученные голодом, в конце концов выколют своим хозяевам глаза. Захватчики погибнут прямо там, где сейчас стоят, а их брошенные тела, как рыбьи кости*, исчезнут в багровой земле. И тогда эта земля вернётся к своему первозданному облику — пустынному краю, по которому бродит лишь лунный свет.

*Выбросить, как рыбью кость — метафора, означающая относиться к чему-то, или к кому-то как к мусору, который утратил свою ценность, а потому просто выбрасывается.

— Чёрт возьми, сколько их там?! — сдавленно выдохнул капитан Чо Ёнхён.

— Сто тысяч, — без колебаний ответил он.

— Сто тысяч… Наших наземных войск — пятьдесят тысяч, войск Рюнэ* — сорок тысяч… Хм…

*Рюнэ Нара (кор. ― 륜(侖)의 나라), досл. Страна Порядка. В дальнейшем при переводе будет сокращаться как «Рюнэ».

Командир дивизии Ю Нано потер подбородок, размышляя. Затем заговорил капитан Чу Миён:

— Армия Восточного полуострова насчитывает девяносто тысяч. Если считать по численности, силы примерно равны.

— Равны? — он усмехнулся.

— Захватчики — это кавалерийские отряды, закалённые в затяжной гражданской войне на Западном континенте. Они не зря получили прозвище «один против ста». Все понимают, что это значит? Если на Западе их ценят как бойцов, способных противостоять сотне врагов, то для Восточного полуострова они равны одному против пятисот.

Прервав речь, он кивнул подбородком в сторону того, что было по ту сторону огней.

— Но самое главное — у них за спиной ещё девятьсот тысяч войск. Даже если нам чудом удастся уничтожить эти сто тысяч, следом прибудет девятьсот тысяч подкрепления, и игра будет окончена. Значит, нужно заставить их уйти добровольно, не вступая в войну. На самом деле они и сами не хотят войны. Они ждут бескровного захвата, надеясь, что правители Восточного полуострова сами сдадут им эту землю, превратив её в их колонию.

Повисла напряжённая тишина.

— Смотрите внимательно.

Он вытащил клинок и, пригнувшись, начал чертить на земле боевую формацию. Острие чандо* уверенно прорезало красную почву, создавая гигантский сложный узор. Закончив, он застыл на месте.

— Они построили свой лагерь в форме длинного змеиного строя*. Завтра в три часа ночи командир дивизии Ю Нано нанесет удар.

*Чандо (кит. — 長刀) — длинный однолезвийный двуручный меч. 

Змеиный строй (кит. — 長蛇陣) — боевой порядок, при котором войска выстраиваются в длинную линию для окружения противника.

Он чётко направил кончик клинка на одну из точек вражеского строя.

— Это передовой отряд врага. Всего четыреста человек. Командир дивизии Ю Нано, уничтожьте половину целей, а вторую половину захватите и доставьте в штаб. Нужно пройти всего пять километров левее отсюда.

Мужчины ошеломленно смотрели на него. Если честно, с самого начала они сомневались в его вменяемости.

Вторжение произошло слишком внезапно, и их сторона ещё не успела внедрить разведчиков в лагерь врага. Иными словами, они не имели ни малейших сведений о враге. Однако этот человек не только безошибочно начертил на земле подробный план их построения, словно видел его собственными глазами, но и с точностью указал местоположение передового отряда.

Он оглядел собравшихся. Всего 574 человека. Лучшие из лучших, выжившие после пяти лет жестокой конкуренции в самой элитной Академии убийц страны. Они были его однокурсниками. К несчастью, они были единственными оставшимися в стране бойцовскими собаками, достойными нынешних захватчиков.

Миллион против 574. Игра без шансов. Но тот, кто сильнее, не всегда побеждает. В бою ничего нельзя предсказать заранее. В идеале, бой лучше не начинать вовсе. Но если уж он начался, то его необходимо выиграть. Таков закон войны.

Придя к такому выводу, он принял бесчеловечное решение. Лучшая защита — это нападение. С этого момента они не будут гнушаться никакими методами.

— У всех здесь есть семьи, верно?

Он спросил это, встречаясь глазами с мужчинами.

— У меня тоже есть семья. Младший брат, которому еще нет и года, и родители. У командира Ю — престарелый отец. У капитана Чо — замужняя сестра и овдовевшая мать. Запомните, если враг прорвется, то все они погибнут. Родителям перережут глотки, а сестру изнасилуют. Эта трагедия случится уже через несколько дней.

Повисла тишина.

— Вы хотите их защитить? — его голос был мягок, словно шёлковый шарф.

— Вы хотите защитить свою семью? Вам страшно, потому что это невозможно, но, несмотря ни на что, вы всё равно отчаянно хотите спасти их?

Шёлковый шарф, легко обвивший их шеи, внезапно стал удавкой. Удавкой, что сжималась все сильнее, словно змея, душащая свою жертву.

— Вы понимаете, что никто, кроме вас самих, не сможет их защитить. Если вам страшно, то уходите прямо сейчас. Здесь могут остаться только те, кто готов отказаться от своей человечности.

Он добавил еще больше силы в свой голос. Верёвка, сжимающая их шеи, натянулась еще туже.

— Люди всегда надеются на чудо. Но, к сожалению, чудеса существуют только в книгах и кино. В реальности меньшинство не может победить большинство. Единственный способ, которым меньшинство может победить большинство, только один. Один человек должен убить как можно больше людей. Короче говоря, нужно устроить резню.

Его голос, несмотря на жестокие слова, звучал спокойно и мягко.

 — Чтобы изгнать врага, нам придётся стать мясниками. Мы должны смотреть на захватчиков не как на людей, а как на скот. Мяснику не нужны человеческие эмоции. Само собой разумеется, что человек, утративший эмоции, ничем не лучше мертвеца. Если не хотите быть мёртвыми, то у вас есть десять секунд, чтобы уйти. Тот, кто останется — уже покойник. Один. Два. Три.

Никто не сдвинулся с места.

 — Четыре. Пять. Шесть.

По-прежнему не ушёл ни один человек. Потому что все умирали. От верёвки, принявшей форму голоса, от силы, перекрывающей дыхание, 574 мужчины постепенно превращались в трупы. Именно такого результата он и добивался.

— Семь. Восемь. Девять.

Его первая резня успешно завершилась. До самого конца не ушёл ни один человек. Все выбрали стать мёртвыми, как он того хотел.

— Отныне мы — братья. Вместе мы пройдем трудный, но славный путь.

Перед толпой мертвецов он улыбнулся.

Затем, немного прочистив горло, начал длинную речь. Всего два месяца назад он был курсантом самой престижной военной Академии страны, где был признан выдающимся оратором среди наставников и товарищей. И на этот раз он без остатка проявил своё мастерство, уговаривая сладкими речам. Его характерный убедительный голос засиял как никогда. Такие слова, как «государство», «народ» и «патриотизм» слетали с его уст каждые несколько секунд.

Через некоторое время в толпе раздались тихие всхлипы. Некоторые даже не сдержали слёз. Видя такую реакцию, он внезапно задумался. Чувство было такое, будто он стал худшим злодеем на земле.

Сколько же злодеев в истории использовали слова «государство», «народ» и «патриотизм» как инструмент пропаганды для обмана и контроля народа. Адольф Гитлер. Иосиф Сталин. Николае Чаушеску.

Однако всё в этом мире — обоюдоострый меч. В истории человечества есть множество примеров, доказывающих, что в крайне неблагоприятных ситуациях, когда нужно бить яйцом по камню*, слова о государстве, народе и патриотизме функционировали как мощный инструмент, объединяющий людей. Сейчас ситуация, в которой он и его товарищи оказались, явно относилась ко второй категории, но в этот момент, как ни странно, в его голове промелькнула история приключений лживой деревянной куклы. История Пиноккио, который в конце трудного путешествия превратился в человека.

*Бить яйцом об камень — корейская идиома, означающая заведомо бесполезную попытку справиться с более сильным противником.

«Как я, подобный монстр, могу совершать такое  опасное дело и говорить о патриотизме? Лживая деревянная кукла получила счастливый конец, став человеком, но действительно ли такое чудо произойдёт для врождённого монстра вроде меня? Или я просто превращусь в безнадёжного монстра идущего по пути к наихудшему исходу?»

Пока в его голове роились эти мысли, его уста продолжали речь:

— Во благо родины! Нация! Народ! Это наша вера! Мы — подёнки*! Мертвецы! Человеческие палачи! Да, я понимаю ваши чувства. Вам кажется несправедливым родиться бойцовскими псами в эти смутные времена. Но ничего не поделаешь. Захватчики уже объявили нас враждебной страной. Чтобы противостоять этим невероятно сильным захватчикам, мы должны объединиться как нация. Патриотизм — наша броня и наш меч!

*Подёнки — вид крылатых насекомых, которые живут от 5 минут до 24 часов.

Он воскликнул пылким голосом:

—  И не больше того: давайте просто закроем глаза и до тех пор, пока не выгоним захватчиков, разок по-настоящему проявим патриотизм. Не беспокойтесь, мы справимся со змеями! Не сомневайтесь, просто верьте! Это наша судьба! Чудес не бывает, но судьба существует! Судьба куда удивительнее любого чуда! Невообразимо потрясающая судьба ждет вас впереди! Вам не любопытно, откуда я это знаю? — с жаром выкрикнул он.

Неожиданный поворот разговора о судьбе моментально охладил разгорячённые эмоции. Товарищи, только что рыдавшие, теперь молча смотрели на своего лидера с озадаченными лицами. Атмосфера резко остыла, но он ничуть не смутился.

— Все вы, наверное, решили про себя: «Наши дни сочтены. Мы умрём в грядущем бою на границе, сражаясь с врагами. Он притащил нас сюда просто как пушечное мясо». Верно? Но вы ошиблись. Вы не умрёте. Это — ваша судьба.

Его голос, смешанный со смехом, был ласковым, как будто он шептал что-то своей возлюбленной.

— А теперь я объясню, откуда мне это известно. На самом деле у меня… есть страшная тайна. Я — посланник Бога. Бог назначил меня своим представителем. Всё, что я вам говорил ранее, — это не мои слова. Это слова самого Бога. Он поведал мне, что вы победите змей.

— Бог? Такого не может быть…

— Чепуха. Как Бог мог…

Товарищи зашептались, не скрывая своего изумления. Единственный, кто оставался невозмутимым, был командир дивизии Ю Нано, он уже знал этот секрет. Он улыбнулся.

 — Да. Бог лично поведал мне всё это. Он показал мне расположение вражеских войск и дал указания по плану операции. Он избрал меня своим представителем и впредь через меня будет командовать вами.

 Наступила мёртвая тишина. Все смотрели на него с застывшими лицами, потеряв дар речи.

Бог.

Правитель, который больше сорока лет скрывался в огромном дворце, заливая эту землю кровью. Тот, кто без пощады уничтожал своих врагов и мятежников, кто вырезал даже дальних родственников. Тиран. Безумец.

В последнее время повсюду ходили зловещие слухи о том «Боге». Мужчины, находившиеся здесь, тоже уже слышали их. Если те были правдой, их лидер был самым настоящим безумцем.

— Мы изгоним змей и защитим наши семьи. Такова воля Бога. Поэтому отныне вы должны беспрекословно подчиняться мне. Я говорю с Богом напрямую и передаю вам Его откровения.

После этих слов подозрения в глазах товарищей лишь усилились.

«Не сошёл ли наш лидер с ума от страха? В противном случае, как бы он мог говорить подобные вещи?»

Он же, не выказывая ни тени волнения, спокойно продолжил:

— А теперь дайте клятву верности.

Товарищи стояли с ошеломлёнными выражениями лиц, не в силах пошевелиться. Он окинул их взглядом и в разрезе его узких глаз мелькнула высокомерная улыбка.

— Поклянитесь мне в верности, и я покажу вам путь к спасению.

В конце 29-го века в Восточной Азии правил один король. Как гласит древняя пословица: «Политика — сфера злодеев, а политик — профессия злодеев». Он тоже был злодеем. В ту эпоху число государств мира сократилось с прежних 237 до 98, а Дальняя Азия страдала от истощения ресурсов и аномального климата. Там всевозможные человеческие мясники, жаждущие стать владыками мира, называли себя королями и мятежниками, диктаторами и революционерами, правителями и претендентами на трон и поднимали кровавые бури. И среди всех этих бесчисленных злодеев он считался особенно необычной фигурой. Одни почитали его как бога. Другие презирали его как лжепророка, а третьи объявляли его мошенником.

Сколько бы ни сыпалось всевозможных оценок, но одно было неоспоримо: он был уникален. И дело было не в том, что его злодеяния превосходили деяния других представителей той же профессии его эпохи. Как и все в его профессии, он убил собственного отца и, если было нужно, без колебаний совершал любые злые поступки, включая изнасилование и убийство. Однако это не было причиной, по которой он особенно выделялся среди бесчисленных злодеев.

У него была поразительная способность. Эта способность была столь выдающейся, что могла одним махом низвести злодеев его эпохи до уровня жалких обычных людей, и этой способностью было предвидение.

Он был провидцем. Заглядывая в будущее, он менял судьбу так, как хотел. Его имя было Ихва.

Человек с двумя лицами

Старый правитель обернулся. 

Северный ветер Сибири бушевал. Под множеством развевающихся красных флагов стояли сто тысяч воинов. 

Ястреб, круживший в небе, взмахнул крыльями и приземлился на запястье старого правителя. Тот ласково погладил шею ястреба одной рукой и улыбнулся.

— В той стране есть то, что я хочу, — сказал старый правитель, бросив взгляд в сторону. По ту сторону узкой реки тростниковые заросли простирались, словно барьер.

— Поэтому та страна с этого момента становится врагом, — добавил он.

Наблюдая за этим высокомерным заявлением, провидец решительно подумал: «Ты сполна заплатишь за то, что посмел нас недооценить, старик».

Провидец продолжил наблюдать.

Змеи заговорили в унисон со старым правителем:

— Нужно отступить.

— Испокон веков говорят, что победить в борьбе с религиозными людьми, особенно с фанатиками, чрезвычайно сложно. В 20-м веке Япония, развязавшая Тихоокеанскую войну, тоже была фанатичным государством, как и нынешняя Шинэ Нара*, почитающая своего короля как живого бога.

*Шинэ Нара (кор. ―신의 나라) — досл. Страна Бога. В дальнейшем при переводе будет сокращаться как «Шинэ».

— Камикадзе Японии совершали самоубийственные атаки выкрикивая «Его Величество Император». В конце концов, США отказались от наступления на японскую территорию и завершили войну, сбросив атомные бомбы. Другими словами, наилучший способ одержать победу над Шинэ — сбросить атомную бомбу на её стратегические города. Однако, к сожалению, Ваше Величество, у нас нет атомных бомб.

— У нас нет иного выбора, кроме как вторгнуться на их территорию. Однако Шинэ — горная страна. Если её жители воспользуются преимуществами своего ландшафта и развернут партизанскую войну, то нам, привыкшим к кавалерийским сражениям в степях, это может выйти боком. В худшем случае нас может ожидать исход, схожий с Вьетнамской войной 20-го века.

На фоне яростных возражений взгляд Пернатого Змея, старого правителя Уса* Мук Со, начал заметно колебаться. 

*Уса (кит. ― 羽蛇國) — досл. Страна Пернатых Змей.

— Я думаю иначе.

Ровный голос внезапно разрезал тишину. Вперёд вышел молодой змей, с которого ещё не до конца сошла юность.

— Не поддавайтесь на провокации врага. Это всего лишь приём, который используют загнанные в угол крысы, чтобы затуманить наш разум.

— Ты так уверен? Убеди меня.

На слова старого правителя молодой змей ответил без колебаний:

— После того как «те времена» прошли, Восточный полуостров пережил несколько гражданских войн под предлогом объединения между соседними государствами — Шинэ и Рюнэ. Однако с тех пор, как эти конфликты фактически завершились, прошло уже более 300 лет. С тех пор не было крупных внешних вторжений, за исключением незначительных набегов местных военачальников с Западного континента и пиратов с Дальневосточного архипелага, да и те ограничивались лишь приграничными территориями. Говорят, стоячая вода там загнивает*. Боеспособность Восточного полуострова, вероятно, крайне низка.

*Стоячая вода гниёт — корейская пословица, обозначающая застой, упадок, деградацию в отсутствии развития или перемен.

— Значит, этот их ритуал жертвоприношения — это всего лишь спектакль, чтобы напугать нас и заставить отступить?

— Именно так. Этот ритуал является доказательством того, что враги в отчаянии. Если бы их армия была сильной, они не стали бы устраивать такие грязные шоу.

— Теперь я вижу, что ты глухой, — с презрением сказал старый правитель.

— Ты, наверное, не услышал, что только что говорили наши стратеги? Кто не понимает, что враг слаб? Нас беспокоит их фанатичное сопротивление. Вражеская армия может и насчитывает меньше ста тысяч человек, но их население — двадцать миллионов. 

— Однако, Ваше Величество, я встречал немало беженцев из Шинэ, которые перебирались на континент. Они совсем не походили на фанатиков. Более того, они ничего не знали о кровавых жертвоприношениях. Разве это не странно?

Молодой змей продолжил:

— Кто же на самом деле не хочет войны? Это не мы, а они. Они просто отчаянно пытаются хоть на немного отсрочить войну. Если мы будем зацикливаться на этих жертвоприношениях и продолжим тянуть время, нас ждут большие беды из-за увеличивающихся военных расходов, эпидемий и падения морального духа.

— Я согласен с мнением моего отца, — перебил молодого змея шестой сын старого правителя, Мук Чхонён.

— Кровная линия Ихва, правящая в Шинэ, известна своей политикой идолопоклонства. Особенно Ихва, пришедший к власти 40 лет назад, считается одним из самых жестоких тиранов. Когда он постарел и начал беспокоиться о сохранении власти, он мог придумать новый способ идолопоклонства, чтобы держать народ под контролем. Кровавые жертвоприношения вполне объяснимы, если их цель — укрепить власть.

— Верно, ты правильно рассуждаешь, — кивнул старый правитель, довольный лестью.

Он бросил насмешливый взгляд на молодого змея и продолжил:

— Говорят, если человек подвёргся религиозному промыванию мозгов, он не заметит даже молнии, ударившей рядом. Даже горы и реки меняются всего за десять лет*. А уж человека, чей разум гнётся, подобно тростнику, можно превратить в фанатика и за 5 лет.

*Даже горы и реки меняются всего за десять лет — корейская идиома, означающая, что все меняется со временем.

Молодой змей промолчал и отступил. Внезапно вбежал офицер.

— Простите за вторжение во время совещания. Это пропагандистские листовки, которые враги только что разбросали на границе. Их содержание показалось мне весьма подозрительным, поэтому я принёс их.

— Что за суета? — спросил старый правитель, получив листовку. Он вскрыл её, и его взгляд сразу потемнел.

Неделю назад змеи распространили на вражеской территории листовки с обещанием правителям Восточного полуострова помиловать их и сделать генерал-губернаторами, если они сдадутся и станут сотрудничать. Эта листовка была ответом на ту пропаганду. В листовке содержались слова короля Ихвы, правителя северной части Восточного полуострова:

…Так наш Великий Бог отчитывает невежественных врагов:

«Король змей ошибается, думая, что я — наивный индеец 17-го века. Индейцы считали землю просто землей, не имеющей владельца, поэтому они оказались беспомощны перед захватчиками. Но я не такой. Я предвидел, что будет, когда змеи вступят на нашу землю. Я расчётливый и хитрый старик, у которого осталось не так много времени, поэтому змеи должны будут сильно потрудиться, чтобы превратить меня в предателя».

Затем:

«Как вы смеете говорить, что если мы отдадим землю, змеи построят дороги и больницы для нас? Прежде чем беспокоиться о чужой стране, пусть король Змей сначала позаботится о своем народе».

Наш Великий Бог добавил с глубоким вздохом:

«Я беспокоюсь только о своей стране. И всё же в сутках мало часов. Земли у вас больше, население тоже, так почему король Змей, у которого времени куда меньше, чем у меня, волнуется о чужой стране?» — спросил он.

Наконец наш Великий Бог сказал:

«Король змей должен понести наказание. В течение года на его земле произойдут четыре сильных землетрясения, которые унесут 240 000 жизней. Если он умён, то должен почтительно поклониться и попросить у меня мудрости. Как только Король змей прочтет это, Ильхваволь вторгнется в Уса…»

*Ильхваволь (кит. ― 日和月國) — досл. Страна Солнца и Луны. 

— Какая наглость! — вскрикнул старый правитель, сжимая листовку в кулаке. В то же время офицеры в зале начали читать листовку, перешептываясь между собой.

— Брось этот бумажный кусок немедленно! — грозно приказал старый правитель.

Как раз в этот момент пришли срочные новости: армия Ильхваволя, возглавляемая Ван Хи, перешла границу Уса. Слова в листовке стали реальностью. В зале повисла тяжёлая тишина.

Старый правитель стиснул зубы и встал:

— Почему такой переполох? Неужели вы все верите, что этот самозванец обладает пророческими силами? Сначала мне нужно разобраться с Ван Хи. Всё будет быстро решено, так что подождите немного.

Через три часа старый правитель покинул границу, сопровождаемый двадцатью семью сыновьями. Позади гарнизонных офицеров, беспокойно шептавшихся, молча стоял молодой змей. 

Некоторое время спустя он покачал головой и двинулся вперёд. Земля была грязной от мочи и экскрементов солдат и лошадей. С наступлением сентября, северный ветер Сибири вдруг стих. Солнце позднего лета нещадно палило. Влажность покрывала кожу солдат, словно мох, а от крупов лошадей поднимался горячий пар. В это время мимо молодого змея прошла группа солдат с высыпаниями на лицах — признак чумы. Некоторые из них занимались уходом за оружием. Большинство собирались в группки и играли в маджонг или читали листовки.

― В течение года произойдут четыре землетрясения и будет зарегистрировано 240 тысяч жертв? Это правда, что Ихва — провидец?

― Да, правда. Он предвидит будущее даже через тысячу лет. Когда Ихва проводит ритуал жертвоприношения, люди на африканском континенте умирают, изрыгая кровь. Мук Со тоже испугался его ритуалов и отступил. 

― Раз уж на то пошло, может, и от операции по освобождению откажемся? Что за чертовщина вообще. И так жарко, сдохнуть можно.

― Если отказаться ещё и от операции освобождения, люди ведь будут смеяться над Мук Со, мол, струсил перед Ихвой. Мук Со заявил, что скорее бросит сто тысяч солдат на жертвенный алтарь Ихвы, чем позволит запятнать свою репутацию.

― Континент огромен, людей много. Если погибнет сто тысяч, это ничего не изменит. Чёрт возьми, запасов армейских пайков хватит всего на месяц, думаешь, главный штаб продолжит снабжать нас?

Внезапно раздался раздирающий уши шум. Все солдаты поморщились и зажали уши от крика, извергнутого сотнями усилителей. Сотни гигантских экранов по ту сторону границы вспыхнули белым светом, и на них началось «кровавое жертвоприношение».

Молодой змей остановился и стал пристально смотреть на экран. Жрец в чёрном капюшоне и длинном плаще медленно поднял руки. Это было похоже на то, как злой король демонов расправляет свои огромные крылья летучей мыши. Жрец мягким голосом произнёс: «Слава Великому Богу Ихве. Хвала королю северной части Восточного полуострова, святому провидцу Ихве».

По наущению жреца фанатики кричали и горячо молились: «О, Бог наш! Бог наш!»

Шинэ.

После окончания «тех времён» Западный континент вступил в так называемый периоды Чуньцю и Чжаньго*, которые длились пятьсот лет, население Западного континента сократилось с 1,3 миллиарда до 300 миллионов. Даже после этого Западный континент продолжал оставаться раздробленным, и лишь около ста лет назад был наконец-то объединён в четыре королевства: Ильхваволь, Уса, Сэнмёнмок* и Хёнтап*.

*Чуньцю (весенне-осенний период, 770–476 годы до н.э.) и Чжаньго (период воюющих царств, 475–221 годы до н.э.) ― реальные исторические периоды в древнем Китае; устойчивый образ для обозначения эпохи феодальной раздробленности и войн.

Сэнмёнмок (кит. ― 生命木國) — досл. Страна Древа Жизни.

Хёнтап (кит. ― 縣塔國) — досл. Страна Уездной Башни. 

С другой стороны, Восточный полуостров, сразу после окончания «тех времён», разделился на Север и Юг и до сих пор сохраняет эту форму. Север — Шинэ, которая граничит с Западным континентом, Юг — Рюнэ, которая находится на другой стороне Японского моря.

В рейтинге по площади территории Западный континент занимает девятое место, а Восточный полуостров — сорок второе. Однако если спросить людей из западных стран на противоположной стороне Земли, знают ли они какие-нибудь страны Восточной Азии, то девять из десяти ответят, что это Шинэ.

Это не удивительно, ведь Шинэ стала известна своим уникальным политическим устройством.

Шинэ было беспрецедентным псевдорелигиозным государством. Живого человека почитали как бога и короля. Этот король на протяжении поколений носил имя «Ихва», и о текущем Ихве не было известно практически ничего, кроме того, что ему уже за шестьдесят лет.

Молодой змей плюнул.

― Какой еще бог? Это всего лишь идол.

Затем он, опустив плечи, направился к своим казармам. Густая тьма окутала его фигуру.

Провидец всё видел.

Король змей не возвращался больше месяца. Через три месяца пришла лишь односторонняя новость для гарнизона на границе — сокращение военных пайков на тридцать процентов. Когда начались задержки в выплатах зарплаты, количество дезертиров стало стремительно увеличиваться.

Молодой змей предложил своим командирам начать освоение ближайшей пустоши.

― Вместо того, чтобы заставлять солдат терять время, почему бы не расчистить пустырь, заняться земледелием и собрать продовольствие для пайков самостоятельно? Здесь часто идут дожди, мы можем построить водохранилище для хранения воды и использовать её в сельском хозяйстве.

― Ты знаешь, сколько времени потребуется на расчистку земли? И на что будем покупать сельхозтехнику? Все и так голодают, а если мы заставим их работать на полях, количество дезертиров только увеличится.

― Да этот придурок не разбирается в почве. Ты что, думаешь, если сюда привезти удобрения, то урожай полезет как на дрожжах?

Командиры были поглощены игрой в маджонг и проигнорировали предложение молодого змея. Однако он не собирался отступать.

― Дайте мне 2000 солдат и год времени.

После двух недель уговоров молодой змей добился того, чтобы ему выделили 500 солдат и полгода. С этого момента каждое утро он первым делом собирал свои войска и очищал территорию от человеческих фекалий и конского навоза, лежащих в лагере, используя их как удобрения. Часть удобрений была продана местным торговцам по низкой цене, а на вырученные деньги он закупал сельскохозяйственные инструменты для возделывания земли.

Через два месяца отношение вышестоящих офицеров изменилось. Вся грязь и навоз, мешавшие соблюдению правил санитарии, были устранены, и количество эпидемий значительно уменьшилось. Командиры выделили молодому змею ещё 2000 солдат и активно поддержали его начинание. Пока молодой змей был занят расчисткой земли, в Уса, согласно провидениям Ихвы, произошло четыре землетрясения, которые унесли жизни почти 240 тысяч человек.

Через год старый правитель вернулся. Он похвалил возделанные земли, и все офицеры поспешили заявить, что они сделали всё возможное для проекта рекультивации. Ни один из них не упомянул, что предложил эту идею и руководил её воплощением в жизнь молодой змей. В очередной раз молодой змей молчал и оставался в тени.

Старый правитель сказал:

― Теперь, когда я вернулся, трудности остались позади. На этот раз я точно положу всему конец!

Несмотря на хвастливые уверения короля, змеи так и не достигли своей цели, и время только продолжало тянуться. Каждый раз, когда они пытались наступать на Восточный полуостров, происходили события, мешающие их продвижению. Застойная ситуация продолжалась, и противостояние на границе между Шинэ и Уса в итоге не заканчивалось уже семь лет.

― Я больше не могу терпеть!

Старый правитель с силой ударил по столу.

― Как бы ни была велика сила предвидения Ихвы, он не может остановить миллионную армию! Мы наступим с использованием стратегии численного превосходства!

По приказу короля девятьсот тысяч кавалеристов собрались у границы. Армия захватчиков одним махом перешли границу и двинулись на Шинэ. Шинэ пала так быстро, как только могла. Несмотря на то что сопротивление передовых частей было ожесточённым, оно не смогло сравниться с армией в миллион человек. Все до последнего солдаты передовой погибли.

― Ха-ха-ха! Это всё, что они могут? Проклятый культ! Семь лет ты манипулировал мной, используя свой грязный язык! Убейте их всех! Тот, кто проявит хоть малую милость к врагу, будет объявлен предателем!

Под клинками змей люди мучительно умирали независимо от пола. Земля горела, а реки наполнялись кровью.

Провидец видел всё, даже свою собственную смерть.

― Эта операция по освобождению во многом стала возможной благодаря усилиям дивизии Чёрной змеи, которая семь лет страдал на границе.

Старый правитель, который в мгновение ока покорил весь Восточный полуостров, был весьма доволен и присвоил каждому офицеру дивизии Чёрной змеи высокую должность. Из всех офицеров, только молодой змей не получил ничего. По иронии судьбы, в ходе всей операции молодой змей не только не заслужил признания, но даже не получил возможности сразиться. Всё это было из-за того, что офицеры дивизии Чёрной змеи, заметив его сообразительность во время расчистки полей, постоянно контролировали молодого змея и держали в стороне. Он ехал на коне позади своих старших офицеров, когда они возвращались на Западный континент, не произнеся ни слова.

Прошёл год.

― Почему ты так со мной поступаешь? Я не знал, что ты такой жестокий!

В грязной гостинице молодой змей кричал. Обычно он молчал и отступал, но перед ликом любви его выражение лица было искажено, а голос стал настолько высоким, что казалось, он вот-вот разорвёт горло. Молодой змей чувствовал отчаяние, словно его первая любовь на его глазах начала разлагаться и смердеть.

Его возлюбленный лишь посмеялся над его криками.

― Ты что, не понимаешь? Моя жена беременна. Ты предлагаешь мне оставить её и начать всё с тобой? Ты в своём уме?

― Ты что, совсем с ума сошел? Ночью ты спишь с женой, а днём бежишь ко мне. Давай, реши что-то! Выбери одного из нас!

― Почему ты всё сваливаешь на меня? Если ты не приходишь в назначенное место, значит, всё на этом заканчивается, разве нет? На самом деле, разве не ты настоящая проблема? Я могу жить без тебя, а вот ты без меня не можешь. Я знаю это очень хорошо. Ты не можешь жить без меня.

В глазах молодого змея впервые появился холодный блеск убийственной ярости. Только тогда его возлюбленный, как будто осознав свою ошибку, растерянно замолчал. Молодой змей резко ударил его в солнечное сплетение.

― Сукин сын! — молодой змей закричал.

― Ты говоришь, я не могу жить без тебя? Не мечтай, ублюдок!

Сколько бы не просил прощения его возлюбленный, это не имело значения. Молодой змей оскорбил его в первый и последний раз, а затем выбежал из гостиницы.

Прошёл месяц.

Утренний свет рассеивался в одном из уголков парка, где на скамейке сидел молодой змей. Вокруг него прогуливались пожилые люди, разговорчивая молодёжь, дети, бегающие с воздушными змеями. Всё вокруг было наполнено жизнью, только он один сидел с угрюмым выражением лица. На мгновение показалось, что из его больших глаз потекли слёзы.

Спустя долгое время молодой змей встал со скамейки. Его шаги были настолько шаткими, что, казалось, он может упасть в любой момент. Рядом с ним шла пожилая пара, несущая птичью клетку, и разговаривала, а он шёл неуверенно, словно насекомое с оторванными усиками.

Вдруг молодой змей остановился. На другой стороне парка один старик углубился в «земное письмо»*. С конца палочки, смоченной в воде, медленно выходили слова. Когда старик закончил, он задумчиво смотрел вниз на землю. Молодой змей, как заворожённый, тоже стал смотреть на землю. Элегантными буквами был написан отрывок из стихотворения Ли Бо «Один пью под Луной». Молодой змей тихо прочитал:

― Среди цветов я с кувшином вина, один эту ночь проведу без сна. Чашу подняв, приглашаю луну, явится тень, третьей будет она…*

*Земное письмо (кит. ―地書, чисо) — метод каллиграфии, в котором слова/иероглифы выводятся водой по земле.

В пер. А. Алексеевой

На его лице мелькнула улыбка. Затем он повернулся и быстро исчез.

Прошло восемь лет.

― Приведите их всех.

Голос мятежника был наполнен наслаждением. После ночных сражений большое поле было пусто и зловеще, как лес после охоты. Повсюду были раскиданы трупы, словно туши животных.

Молодой змей, всегда молчаливый и отходивший в тень, теперь стал 38-летним беспощадным мятежником, бросившим вызов старому правителю. Мятежник победил старого короля всего за одну ночь, подняв флаг восстания, и взошёл на трон. Он изменился, и в нём уже не было ничего от того молчаливого молодого человека. Скоро он станет королём.

В одной части тронного зала стояло двадцать больших котлов, в которых кипели масло и вода. Солдаты схватили старого правителя и двадцать семь принцев и бросили их к ногам мятежника.

― Как ты себя чувствуешь, Мук Со? Каково это — впервые в жизни преклонить колени перед кем-то?

Побеждённый молчал, слушая насмешки победителя. Мятежник медленно, очень медленно, бил старого правителя по щекам. Сначала удары звучали слабо, но вскоре стали настолько громкими, что эхом разносились по залу. После часа непрерывных ударов мятежник наконец отстранился. Щёки Мук Со, наводившего ужас на всю Дальневосточную Азию в течение 55 лет, были разорваны, как старая тряпка, и из них текла кровь. Предатель насмешливо фыркнул.

― Ты что, щёки конфетами набил?

― Ублюдок… ― старый правитель затрясся от ярости.

Мятежник с силой ударил его ногой в лицо, раздавив нос старого короля, из которого тут же хлынула кровь.

― Кому ты смеешь говорить это? Все ещё не пришел в себя, старик?

Мятежник, который несколько раз пнул лицо старого правителя своими армейскими ботинками, выпрямил спину:

― Если хочешь утешить себя мыслью, что просто потерял бдительность и неудачно попался, то брось это. Твоё поражение — всего лишь результат моей давней борьбы. Моя борьба началась еще 17 лет назад, но настолько тайно и тихо, что ты не заметил. Ты и не догадывался, что в моём сердце, которое ты презирал и высмеивал, был спрятан клинок. Только сегодня ты увидел его своими глазами.

Мятежник высокомерным взглядом смотрел на проигравшего.

― А теперь я расскажу, что будет с тобой. Конечно, никакой милости не будет.

Лицо проигравшего ещё не успело побледнеть, как мятежник быстро добавил:

― Мук Со, в традиционном способе мести, я залью тебе в уши кипящее масло. Твоих наследников сварю в кипятке. Твои плоть и кровь станут кормом для собак, а из костей я сделаю чаши для вина, чтобы пить из них с моими людьми.

Это был тон, полный чистого удовольствия. Побеждённый сотрясался от страха, не в силах даже пошевелить пальцем.

― Вы перебарщиваете, Ваше Величество. Прикажите им сдаться добровольно.

Один человек выступил против мятежника. Его ближайший подчиненный ― Чын Ёльсэн. Глаза мятежника, пристально глядящие на противника, медленно поднялись.

― Ты хочешь, чтобы я дал этому этому ублюдку шанс умереть с честью, только потому что когда-то он был королём?

― Нет, Ваше Величество. Это из-за связи между старым тираном и вами. Все знают, какие отношения были между вами. Если вы жестоко убьёте его и его наследников, люди будут бояться вас и избегать. Это не принесёт пользы вам в долгосрочной перспективе...

― Заткнись! — мятежник грубо перебил его.

― Я не имею ничего общего с этим тираном! Он полностью отверг меня! Что ты вообще знаешь, чтобы лезть в это?! Хватайте кипящее масло и заливайте ему в уши!

Никто не решился вмешаться. Все присутствующие прекрасно понимали, какие отношения были между мятежником и старым правителем. Если мятежник когда-либо пожалеет о своих действиях, стрелы возмездия полетят в его подчиненных, казнивших старого неудачника. 

― Быстро казните его! — мятежник снова крикнул, но никто не двинулся с места. Лицо мятежника искажалось от злости.

― Другого выбора нет.

С ухмылкой он без колебаний подошёл к котлу.

― Ваше Величество!

Чын Ёльсэн закричал, но мятежник не обратил на него внимания, лишь надев перчатки. Затем он наполнил воронку кипящим маслом и направился к старому правителю. Каждый раз, когда кипящее масло капало через узкую воронку, с пола поднимался белый дым, издавая шипящий звук.

― Я сдамся, — спокойно произнёс побеждённый.

― Заткнись, — мятежник решительно отверг его слова.

― Ты не заслуживаешь умереть с честью. Ты — ублюдок, Мук Со. Так что умри как ублюдок.

Мятежник без колебаний схватил седые волосы поверженного правителя. В тот же миг раздался крик, смешавшийся с белым дымом.

— Ххыыык… Ааа… Хааа…

Раздирающие ноты, словно наспех нацарапанные на нотной бумаге композитором-наркоманом, безостановочно вырывались из уст побеждённого. Все капилляры на лице побеждённого лопнули, кожа залилась кровью, а язык вытянулся до самого подбородка. Из глаз, носа и ушей потекла кровь, а из слуховых проходов не переставал клубиться белый дым. Прежде чем воронка опустела хотя бы наполовину, старый правитель был уже мёртв. Однако мятежник продолжал лить кипящее масло в уши мёртвого и бормотал с явным сожалением:

— Что такое? Уже сдох?

Выливая последние капли кипящего масла, он энергично встряхнул воронку, не оставляя ни капли, и только тогда убрал руку с головы мертвеца. Труп, словно сломанная спичка, рухнул вниз. Смотря на него, словно оценивая произведение искусства, мятежник расхохотался так, будто мог умереть от смеха.

— Ха-ха-ха! И это всё? Король убийств, уничтоживший 10 миллионов за 55 лет, умер всего лишь от одной чашки масла?! От какой-то чашки масла!

Он смеялся и смеялся. Свет факелов отбрасывал на стену его искажённую, неестественно огромную тень. Это тёмное, дрожащее очертание, обнажившее зубы в улыбке, заставило окружающих вздрогнуть, словно они стали свидетелями рождения чудовища.

Наблюдавший за происходящим провидец ощутил ледяной холод предчувствия. Это появление чудовища... Нет, это рождение. Рождение чудовища.

— Что стоите?! Король не должен собственноручно убивать сыновей тирана! Если казнь не будет немедленно приведена в исполнение, я убью вас!

Чын Ёльсэн выхватил клинок и зарычал. Лишь тогда его подчинённые, заметавшись, начали действовать, силком запихивая принцев в кипящие котлы. В бурлящей воде всплывали куски мяса, окрашивая её в багровый цвет. Тронный зал наполнился пронзительными воплями и удушающей вонью крови. Это был ад.

Мятежник наступил ногой на труп старого правителя и спокойно наблюдал за смертью его сыновей. Иногда он даже усмехался, наслаждаясь происходящим, а затем он обратился к Чын Ёльсэну:

— Эй, налей мне выпить. Так смеялся, что пересохло в горле.

Мятежник рассмеялся. Взгляд Чын Ёльсэна стал жёстким.

Провидец увидел многое.

Бойню, развернувшуюся в борьбе за господство над Западным континентом. Сотни односторонних нападений, совершённых старым правителем во имя войны. Молодого змея, что некогда с человеческим и конским навозом на руках возделывал пустоши. Его рост за 17 лет от молодого офицера, который всегда держал рот на замке и отступал, до жестокого и безжалостного мятежника, взошедшего на трон. И человека, который помог молодому змею в восстании. Кровавые времена, которые они породили. Господство и противостояние. Заговор и предательство.

Провидец узрел всё это будущее.

Человек с двумя лицами (часть 2)

Залаяли военные собаки. Ю Нано шёл быстрым шагом, глядя в пространство перед собой. Караульные отдали честь.

― Во благо родины!

― Во благо родины!

Но несмотря на их энергичные голоса, воздух в казармах был зловещим, словно в глубокой могиле. По всему военному лагерю распространялся насыщенный аромат цветов сливы. Внезапно Ю Нано остановился. Его взгляд в этот день особенно привлекли хрупкие лепестки сливы, которые с тихим шорохом разлетались в темноте.

Ночь была тихой. Пока что. Возможно, завтрашняя окажется ещё тише, чем эта. Ведь мёртвые не разговаривают. Те караульные, что сейчас выкрикивают лозунги во весь голос, товарищи, с которыми Ю Нано провёл семь лет в этом аду… А может, и он сам — все они завтра могут стать безмолвными трупами.

Ведь именно сейчас, после семи лет выжидания и наблюдения за Восточным полуостровом, Мук Со наконец-то сосредоточил все силы и разбил лагерь прямо перед границей. Привлечение миллионного войска сделало его намерения прозрачными как стеклянный аквариум.

В полной мере оправдывая своё прозвище «Король убийств», Мук Со намеревался утопить эту землю в крови.

«Проклятые змеи. Только числом и берут!»

Ю Нано нахмурился и направился к резиденции своего командира, Ли Хванмэ. Свет лампы мягко освещал окно его кабинета. Впервые за целых 23 часа там зажёгся зелёный свет.

Включение зелёного света было знаком того, что Ли Хванмэ разрешает посторонним входить в его комнату. Красный же загорался, когда он спал или хотел побыть один. Пока горел красный свет, даже Ю Нано, его сводный брат и безжалостный убийца, не имел права входить.

― Во благо родины!

― Во благо родины!

Рядовой Рю Хопи и майор Чо Ёнхён отдали честь Ю Нано. Эти двое ещё со времён обучения в военной Академии были признаны верными людьми Ли Хванмэ и теперь тоже находились рядом с ним, помогая в управлении.

Ю Нано задал вопрос:

— Когда он проснулся? Он ел?

— Я не знаю точное время, но около часа назад загорелся зеленый свет. Что касается еды… он снова к ней не притронулся.

После ответа Рю Хопи лицо Ю Нано слегка помрачнело. 

«Снова?»

— Понял. Вы двое можете идти и отдыхать. Позаботьтесь о своём ужине.

После слов Ю Нано, Рю Хопи и Чо Ёнхён расступились.

Элитная дивизия Мэрангукчук*, охраняющая передовую линию границы, состояла исключительно из тщательно отобранных бойцов, закалённых в боях. Ли Хванмэ был её главнокомандующим, пользовавшимся абсолютным доверием подчинённых. Если бы стало известно, что их лидер регулярно пропускает приёмы пищи из-за стресса, это могло бы серьёзно поколебать моральный дух солдат. Поэтому его ближайшее окружение всегда незаметно избавлялось от оставленной им еды. Так продолжалось уже четвёртый год.

*Мэрангукчук (кит. — 梅蘭菊竹) — отсылка на собирательный мотив в корейском и китайском искусстве «четыре джентльмена», которых обозначают цветком сливы, орхидеей, бамбуком и хризантемой. Эти растения считаются символами традиционных китайских добродетелей, таких как честность, чистота, смирение и упорство в суровых условиях; также используются для изображения смены сезонов (слива — зима, орхидея — весна, бамбук — лето, хризантема — осень).

Мэ (кит. — 梅, слива) — прозвище Ли Хванмэ.

Ран (кит. — 蘭, орхидея) — прозвище Ю Нано.

Гук (кит. — 菊, хризантема) — прозвище Пак Кугёна.

 Чук (кит. — 竹, бамбук) — прозвище Со Чуккёна.

— Тогда я отправлюсь первым, командир.

Рю Хопи взял поднос с едой, молча поклонился и развернулся. Ю Нано смотрел ему вслед, провожая взглядом его быстро удаляющуюся фигуру. В этот момент в памяти всплыл другой ясный лунный вечер, когда он когда-то шёпотом давал Рю Хопи обещание.

— Я способен уничтожить всё, что преграждает нам путь. Обещаю. Клянусь, что буду защищать тебя и сделаю счастливым до тех пор, пока не умру.

Трудно было поверить, что с тех пор прошло уже семь лет. Ю Нано крепко запечатлел в своём сердце клятву, которую повторял в уме сотни раз каждый день все эти годы.

«Я сдержу своё обещание, Кот. Как и в тот раз, когда я раскроил череп чудовищу, что осмелился встать у нас на пути, я сдержу его и сейчас».

Горло жгло, будто опалённое раскалёнными углями. Ю Нано сжал губы и вошёл в личные покои Ли Хванмэ. Возможно, это приближающаяся гибель страны... А может, что-то ещё, но неприятные воспоминания, которые он старался забыть, вновь самовольно всплывали в его сознании.

«Во всём виноват Ван Хи». 

Если бы этот старик не предал их...

Семь лет назад, когда Мук Со окончательно обнажил свои захватнические амбиции, два государства Восточного полуострова втайне заключили союз. После долгих размышлений лидеры союзных сил Шинэ и Рюнэ выбрали стратегию «использовать одного врага против другого». Чтобы одолеть сильного противника, короля Уса — Мук Со, союзники обратили внимание на другую могущественную фигуру — Ван Хи, правителя одного из четырёх королевств, правящих Западным континентом: Ильхваволя.

Тогдашний представитель Ихвы, Ли Хванмэ, в обстановке строгой секретности отправил к Ван Хи посланника с указом:

«Я — Ихва, великий король и провидец Шинэ. Если вы изгоните змей за пределы наших границ, я дарую вам свою мудрость вплоть до того дня, когда вы объедините Западный континент».

Ван Хи принял предложение. Как и было обещано, Ихва помогал Ван Хи своим даром предвидения, а Ван Хи сдерживал Мук Со. Однако этот союз продержался всего три года, прежде чем рухнул. Причина была в том, что Ван Хи возгордился, решив, что сможет одолеть Мук Со и стать правителем Западного континента даже без помощи Ихвы.

Ю Нано настаивал, что необходимо отправить разведчика, чтобы убедить Ван Хи. Однако Ли Хванмэ лишь усмехнулся:

— Отправлять разведчика бессмысленно! Бог уже позволил мне заглянуть в будущее, он дал мне откровение: через год Ван Хи падёт под клинком Мук Со. Это расплата за то, что он объедал чужие амбары.

Чтобы склонить Ван Хи на свою сторону, Восточный полуостров даже согласился на тяжелые экономические потери, пообещав Ильхваволю поставки зерна по заниженным ценам. Ради этого в Шинэ и Рюнэ вынуждены были изъять практически все запасы зерна внутри своих границ. Это, разумеется, вызвало яростное недовольство народа, особенно в Рюнэ, где политические свободы были относительно защищены. Там вспыхнули масштабные протесты против правительства.

Однако Ван Хи лишь поживился зерном и спустя три года сбежал. В результате основным объектом осуждения внутри командования стал Ли Хванмэ. Это было закономерно: именно он первым предложил стратегию «использовать одного врага против другого» и был её главным сторонником.

Особенно сильное негодование исходил со стороны Рюнэ, и всё дошло до того, что глава секретариата, срочно отправленный их королём, устроил Ли Хванмэ настоящий скандал, крича прямо на него.

На протяжении всей этой яростной тирады Ли Хванмэ сохранял спокойное выражение лица. Ю Нано испытал облегчение, видя это. Он беспокоился, что его сводный брат, который до сих пор неизменно одерживал победы, может впервые в жизни ощутить унижение и внутренне сломаться.

Чем невыгоднее бой, тем важнее сила духа. Поэтому, чтобы поддержать брата, Ю Нано решил сказать несколько воодушевляющих слов:

— Вы справились с этим спокойно и достойно, генерал-майор.

— Ты думал, я растеряюсь? — Ли Хванмэ усмехнулся.

— На Западном континенте столько же честолюбцев, сколько и людей. Если не Ван Хи, то у нас всё равно достаточно шахматных фигур, которыми можно играть. Нужно просто начать поиски!

— Верю в вас, — Ю Нано бодро кивнул. 

Ли Хванмэ уверенно направился к своему рабочему кабинету, словно нарочно демонстрируя, что ничто его не поколебало. После этого он стал ещё более загружен работой. Даже свою привычку обедать вместе с солдатами в солдатской столовой, чтобы поддерживать их боевой дух, он полностью прекратил, заперся в своём кабинете и неотступно занимался делами.

Спустя месяц его ближайший помощник, майор Чо Ёнхён, с мрачным выражением лица неожиданно явился к Ю Нано.

— Трудно в это поверить, но, похоже, генерал-майор почти полностью отказался от еды. Хорошо если он съедает хотя бы один из трёх приёмов пищи.

— Не может быть!

— Он всегда возвращает пустую посуду, но на ложке почти не остаётся ни зёрен риса, ни следов гарнира. Даже состояние миски странное. Если бы он действительно ел, внутри должны остаться следы от соскребания ложкой. Но миска выглядит так, будто он просто выкидывает еду.

Ю Нано немедленно отправился к Ли Хванмэ. При виде сводного брата, который бушевал, размахивая оружием, Ли Хванмэ, наоборот, разозлился в ответ.

— Как ты смеешь устраивать беспорядки перед своим начальством?! Хочешь предстать перед военным трибуналом, командир Ю? Я не впадаю в отчаяние и не отказываюсь от еды, так что немедленно убирайся!

Только после пяти часов неистовых препирательств с Ю Нано Ли Хванмэ наконец сменил тон:

— На самом деле… я просто на диете.

Это уклончивое признание потрясло Ю Нано. Оказалось, что предательство Ван Хи оставило настолько мрачный след, что Ли Хванмэ, терзаемый мыслями, действительно перестал есть.

Ю Нано не мог в это поверить. Ли Хванмэ был единственным человеком, которого он когда-либо признавал равным. Даже ему самому порой становилось жутко от того, насколько его сводный брат был жесток и самоуверен. И вот теперь этот непоколебимый человек оказался настолько подавлен, что не мог заставить себя есть.

Что же это значило?

— Мы… правда обречены? Мы бились три года, отказались от всего человеческого, и всё равно нет никакой надежды? — Ю Нано произнёс это в полном оцепенении. 

— Это впервые, когда я вижу тебя таким подавленным, Нано. Лицо у тебя такое, будто вот-вот расплачешься. Не волнуйся. Даже если небо рухнет, всегда найдётся путь к спасению. Поверь мне. Просто поверь в Бога и подожди четыре года. Бог дал мне обещание — я обязательно найду способ выжить, — усмехнулся Ли Хванмэ.

Он продолжил твёрдым голосом:

— Ты не забыл клятву, которую мы с тобой дали три года назад? Если мы не будем держаться изо всех сил, даже божественное предвидение окажется бесполезным. Не теряй надежду.

С тех пор прошло четыре года. Перед границей Мук Со разбил лагерь с миллионной армией. Сейчас Ю Нано не видел и проблеска надежды.

— Эй. На минуту забудем об этикете.

С этими словами Ю Нано вошёл в кабинет Ли Хванмэ. По воинскому уставу он всегда обращался к сводному брату только как к командиру, независимо от места и ситуации, но это помещение было исключением.

Ли Хванмэ только что вышел из душа. Он был в халате и вытирал волосы.

Ю Нано цокнул языком и сел.

— Ты опять почему не жрёшь? Если не будешь получать достаточно глюкозы, твоя великая башка не сможет работать на полную мощность.

— Если есть через силу, то это плохо переваривается.

— Голова и тело — это разные вещи. Тело должно получать три приёма пищи в день, чтобы где-то брать силы. Перестань упрямиться и пошли со мной в столовую. Ты ведь уже давно не ел вместе с бойцами.

Но на уговоры Ю Нано Ли Хванмэ не обращал внимания. Развернувшись к брату спиной, он подбросил корм внутрь стеклянного террариума, стоящего в углу комнаты, и мягко прошептал:

— Гера, ты, наверное, проголодалась?

Змея в террариуме поймала добычу и принялась шевелить раздвоенным языком. Ли Хванмэ относился к змее Гере, которую получил в подарок пять лет назад, как к родной дочери. Иногда он даже обвивал её вокруг запястья и выходил на прогулку, из-за чего его подчинённые содрогались от ужаса и инстинктивно отступали.

— Эй, вместо того чтобы кормить этот ингредиент для змеиного супа, лучше бы свой живот набил, — буркнул Ю Нано.

Но Ли Хванмэ даже не сделал вид, что слушает, и продолжил кормить змею.

Ю Нано с трудом подавил раздражение. «Я стерплю. Я уже показал этому паршивцу своё жалкое состояние, мучаясь и даже пропуская еду. С его лисьим характером он, наверное, хочет провалиться сквозь землю. Так что... я стерплю. Стерплю!»

— Кстати, что ты собираешься делать? Ты же сам говорил о четырёх годах. Неужели Вели-и-икий Бог действительно имел в виду, что наш путь к спасению — просто всем вместе сдохнуть? — Ю Нано перешёл к делу.

Ли Хванмэ лишь пожал плечами и сказал:

— Кто знает?

Затем добавил:

— А мелкий пацан и Ккукэн* ничего не говорили? А Кот? Они не видели там какого-нибудь светлого будущего?

*Ккукэн — насмешливое обращение к Пак Кугёну.

— Ты издеваешься? Ты же лучше всех знаешь, что из-за стресса они уже давно нормально не спят. Эй, ты правда хочешь, чтобы я тебя так отдубасил, что искры из глаз посыпятся даже в темноте?! Отвечай, немедленно! Что там этот твой Великий Бог наболтал?! — Ю Нано с грохотом ударил кулаком по стене.

Ли Хванмэ молча взял со стола дротик и метнул его. Дротик пролетел по воздуху и вонзился в соломенное чучело, висевшее на стене. На этом чучеле было написано имя «Ван Хи». Ли Хванмэ постоянно играл в дротики, швыряя их в это чучело, когда ему было скучно. Обычно Ю Нано тоже присоединялся к этой забаве, но сегодня у него не было ни малейшего желания играть.

Ю Нано беззвучно сделал глубокий вдох. Перед его глазами промелькнуло бледное лицо Рю Хопи.

«Мой любимый Кот».

«Прости... Прости, что я заставил тебя страдать в этом аду целых три года. Никогда не прощай этого никчёмного ублюдка. Я сдержу обещание. Пусть даже только наполовину...»

— Вношу предложение, — холодно сказал Ю Нано, — Когда змеи пойдут в наступление, я встану у них на пути. Снесу головы Мук Со и его сыновьям. Если Бог точно предвидит их местоположение, у меня всё получится. В тот момент, когда змеи пересекут границу, нам тоже придётся задействовать все силы и ударить в ответ. Раз так, лучше пусть я выйду один и выиграю для нас время.

— Ни за что.

Ли Хванмэ ответил без колебаний. Лицо Ю Нано исказилось.

— Эй, но ведь у нас нет другого выхода! Если Мук Со и его сыновья сдохнут, змеи впадут в панику. В это время мы сможем отправить посланников к Чоби из Сэнмёнмока и уговорить его напасть на Уса.

— Чоби не осмелится начать полномасштабную войну с Уса. Даже если мы поступим по-твоему, то всего лишь отложим завтрашнюю войну на месяц. Если их короля и принцев убьют, змеи пойдут в атаку на нашу землю с удвоенной яростью, чтобы спасти честь страны.

— Но нам необходимо время…

— Нет. Ни за что.

Решительный тон Ли Хванмэ заставил Ю Нано замолчать. В тишине их взгляды столкнулись. Старший брат, глядя на младшего с опущенными глазами, первым нарушил молчание:

— У этого плана нет плюсов, и, что самое главное, он изначально подразумевает твою смерть. Каким бы сильным ты ни был, ты не сможешь избежать града стрел от миллионного войска. Как твой старший брат, я не могу одобрить этот план.

— Эй, Ли Хванмэ. Думай трезво. Блять, ты думаешь, война — это игрушки? Это тебе не Хвадо, где тестостероновые самцы дерутся за ранги!

Голос Ю Нано стал резким.

— Пусть всё закончится на мне. Если тебе дать время, я уверен, что ты сумеешь найти слабые места врага и предотвратить войну. Именно поэтому я предложил этот план.

— Ни за что.

Ю Нано совершенно не разочаровался в Ли Хванмэ, который до конца не отступал от своей позиции. Он с самого начала не рассчитывал, что предложение примут. Если Ю Нано думал на восемь шагов вперёд, то Ли Хванмэ всегда просчитывал на шестнадцать.

На самом деле, если бы можно было остановить эту войну, пожертвовав одним из своих младших братьев, Ли Хванмэ будет первым, кто толкнёт его в спину. Конечно, Ю Нано не колеблясь бы шагнул в огонь. А Ли Хванмэ принял бы на себя весь гнев и обвинения, скрывая вину и боль за лёгкой улыбкой на губах. Настолько тяжёл был долг военного.

Ю Нано, глядя вниз, задумался: «Чёрт побери, значит, завтра мне придется убить как можно больше людей. Если хотя бы за полдня уничтожить пятьдесят тысяч, может, тогда Мук Со хоть немного пересмотрит своё вторжение. Взрывать лишь сотни голов за раз неэффективно… Может, спровоцировать обвал в горах? Если рядом есть подходящая…»

Пока Ю Нано ломал голову над разными вариантами, Ли Хванмэ внезапно заговорил:

— Принеси мне рис.

— Что? — Ю Нано автоматически поднял голову. Ли Хванмэ слегка улыбнулся.

— Говорю, принеси рис. Я голоден.

— …Ты же сказал убрать еду, так что я просто избавился от неё. Да и повара уже давно разошлись по казармам.

— Тогда сам свари мне рис.

— Ты издеваешься? Я только кабанов жарить умею, а рис как варить не знаю. Давай просто пойдём в солдатскую столовую. Пошли вместе.

— Не хочу. Лучше просто останусь голодным.

Ли Хванмэ отвернулся и снова бросил дротик. Но вскоре он резко метнул на Ю Нано свирепый взгляд.

— Я что, просил семь блюд на серебряном подносе? Или синсолло*? Всё, что я ем, — это густой суп с соевой пастой, зерновой рис, яичница, кимчи и одна закуска из зелени. И ты не можешь сделать это для меня? Ах, ну да, с тобой так всегда. Ты меня когда-нибудь вообще жалел? А, ну разве что мой драгоценный мозг. Раз так, то тем более должен принести мне еду! Глюкозу надо же поставлять, чтобы моя «великая башка» хорошо работала! Живо тащи мне еду, живо-о-о-о-о!

*Синсолло — традиционное корейское блюдо, представляющее собой мясное рагу, приготовленное в специальной кастрюле с угольной грелкой посередине. Обычно считается изысканной и сложной в приготовлении едой.

Речь, произнесённая словно пулемётная очередь, заставила Ю Нано резко сморщиться. 

«Этот ублюдок снова за своё».

Очередной приступ хронической истерики Ли Хванмэ. Семь лет в армии он насмотрелся на эти выходки вдоволь, но всё равно каждый раз оказывался застигнут врасплох. Тридцать два года парню, а ведёт себя, как ребёнок.

— Эй, тогда хотя бы вот это съешь. Тут тоже углеводы есть. — Сдерживая злость, Ю Нано сунул руку в карман мундира и достал сухарь. Но в тот же момент замер. Его пронзило странное предчувствие. 

«Этот ублюдок… неужели?».

Прищурив узкие глаза, он начал внимательно разглядывать Ли Хванмэ. В ситуации, когда война на носу, отказ брата от еды означал для него окончательный крах надежды. Но вдруг тот ни с того ни с сего сам потребовал еду?

Ли Хванмэ наверняка понял, как смотрит на него Ю Нано, но, не выказывая никаких эмоций, продолжал метать дротики. Эта напускная невозмутимость лишь усилила подозрения. Неужели…

Ледяной холод побежал по спине, поднимаясь к затылку. Интуиция одним прыжком перескочила весь процесс логических рассуждений и выдала ответ.

«Эй… ты наконец-то нашёл его? Способ остановить войну?!»

Словно отвечая на безмолвный крик младшего брата, Ли Хванмэ с силой метнул дротик. Соломенное чучело, в которое он попал, с глухим звуком упало на пол. Лишь тогда всё напряжение разом ушло из тела Ю Нано. Будто тяжёлый камень, давивший на его грудь каждую секунду на протяжении семи долгих лет, наконец-то был отброшен. Чёрт возьми, так вот оно как. В конце концов, они действительно нашли способ выжить!

Семь лет они балансировали на краю пропасти, лишь чудом предотвращая полномасштабное вторжение. Осознание того, что эта удушающая эпоха наконец завершится, казалось нереальным. Но вместе с тем в Ю Нано вскипел гнев.

«Паршивец, ну и характер у тебя, как всегда».

Ю Нано мысленно выругался на своего сводного брата. Не мог просто сказать прямо? Обязательно надо было сводить с ума, тянуть до последнего? Если бы не его великая башка, Ю Нано давно бы ему ноги переломал, будь он хоть трижды старшим братом.

— Ну, так выкладывай уже. Какой там гениальный план спустил тебе твой Великий и мудрый Бог?

В ответ на слова Ю Нано Ли Хванмэ кивнул в сторону одной из стен.

— Не напоминает тебе период Троецарствия* в 3 веке?

*Период Троецарствия Китая (III век н. э.), когда территории Вэй, Шу и У боролись за власть после падения династии Восточная Хань. 

На стене висела карта Западного континента. Ли Хванмэ метнул дротик в неё.

— Это — Вэй.

Дротик с тихим свистом вонзился прямо в центр территории Уса, отмеченной на карте символом пернатой змеи.

— Здесь — Шу.

Дротик точно поразил область, обозначавшую Хёнтап — страну Висячих Башен.

— А это — У.

Ли Хванмэ, попав дротиком в территорию страны Древа Жизни — Сэнмёнмок, наконец опустил руку.

— Если смотреть на численность населения и площадь земель, то самым могущественным государством сейчас, безусловно, является Уса. В эпоху Трёх царств самой сильной тоже была Вэй. Хотя, если подумать, Мук Со больше напоминает Юань Шао*, чем Цао Цао. И ведь у них даже имена схожие — иероглиф «Со»* одинаковый.

*Юань Шао — могущественный полководец, соперничавший с Цао Цао за контроль над северным Китаем. В 200 году н. э. в битве при Гуаньду он потерпел поражение, что позволило Цао Цао утвердить свою власть и впоследствии основать государство Вэй.

В обоих именах присутствует иероглиф Со (кит. — 紹), который имеет значение «наследовать», «продолжать».

— Хватит нести чушь, просто отвечай, мерзавец! Каков приказ, данный Богом?!

— Разве я когда-нибудь несу чушь? Это и есть ответ на твой вопрос.

Ю Нано слегка приподнял бровь. 

«Что за чушь он несёт?»

Ли Хванмэ усмехнулся и достал из ящика стола фен.

— Не торопись, Нано. Как и всегда, тебе остаётся лишь следовать моим приказам. Повторяю ещё раз: мы не умрём. Ни ты, ни я, ни мелкий пацан, ни троюродный младший брат, ни наши бойцы — все выживут. Бог это предвидел. Противостояние скоро закончится.

Ю Нано беззвучно сглотнул.

Бог это предвидел. Противостояние скоро закончится.

Теперь больше не было нужды в вопросах. Если Ихва употреблял слово «предвидение», это всегда становилось реальностью. Независимо от того, насколько невероятным это казалось. Значит, всё кончено. Чудо, о котором даже во сне не могло быть и речи, наконец свершилось.

Не просто временная отсрочка, а полное завершение? Эта изматывающая семилетняя патовая ситуация наконец-то подойдёт к концу?

Пока в это не верилось. Больше всего интересовало, каким образом Ихва собирался заставить отступить эту миллионную армию. В голове Ю Нано промелькнула битва при Сальсу*, когда в 7 веке полководец Когурё, Ыльчи Мундок, утопил 300-тысячный передовой отряд Суй. 

«А, может, он намерен устроить им поголовное истребление? Хм?»

*Битва при Сальсу (612 год) — сражение между корейским государством Когурё и китайской империей Суй. Полководец Ыльчи Мундок заманил 300-тысячный передовой отряд Суй в засаду и, разрушив плотину, утопил большую часть войска в реке Сальсу. 

— Детский сад какой-то! Не угадал, — Ли Хванмэ резко оборвал мысли Ю Нано, будто слышал их вслух.

— Не угадал?

Ю Нано невольно дёрнул плечом. Видя, как он расстроился, Ли Хванмэ хмыкнул с оттенком насмешки:

— Конечно, нет, дубина. Ты дурак, что ли?

— Но ведь река прямо перед нами…

— Это только называется рекой, но на самом деле обычный ручей. Будь тут хоть какая-то дамба для подрыва, я бы ещё понял, но как ты собираешься утопить в этой луже миллион человек? Умный же ты у нас, а мыслишь как полный кретин! Если бы в этом можно было победить за счёт ландшафта, мы бы не стали терпеть это унижение целых семь лет. Ах да, кстати, что у меня сегодня с кожей?

Ли Хванмэ осмотрел своё отражение в зеркале и цокнул языком. Ю Нано поморщился и прислонился спиной к стене. Любопытство не унималось, но расспрашивать Ли Хванмэ не имело смысла — он всё равно не ответит. С самого обучения в Хвадо этот человек был известен своей скрытностью. Он мог показать отдельные ветки, но никогда не раскрывал весь лес. Даже Ю Нано, своему сводному брату.

«В любом случае, этот парень понятия не имеет, что такое командная работа».

Ю Нано злобно уставился на Ли Хванмэ. Семь лет бок о бок воевали, а этот так и не удосужился хоть раз поделиться подробностями. 

«Ну, скажи мне, у тебя что, язык отсохнет, если хоть немного откроешь рот? Гад, у которого помимо шустрой головы вообще нет ни капли привлекательности. Ну-ка, только попробуй демобилизоваться! Я тебе с процентами за все эти годы отплачу».

«Но вообще, чего это он сегодня так тщательно прихорашивается? Вряд ли же собрался кого-то соблазнять в такой ответственный момент».

— Нано, — неожиданно Ли Хванмэ повернулся к нему.

— Чего тебе? — Ю Нано равнодушно буркнул в ответ, но Ли Хванмэ, не говоря больше ни слова, лёгкими движениями постучал кончиками пальцев по своей щеке.

— Как думаешь, я красивый?

— ...Что? — Ю Нано не удержался и усмехнулся. 

Даже посреди всего этого абсурда он не мог не признать — это было так похоже на Ли Хванмэ. Тот всегда придавал слишком большое значение своему внешнему виду, настолько, что Ю Нано не раз подшучивал над ним мол, не вселился ли в него призрак несостоявшейся знаменитости, которая сотни раз проваливалась на прослушиваниях и в итоге покончила с собой. Недавно Ли Хванмэ полностью отказывался от еды и мучился неизвестно от чего, а теперь, едва оправившись, снова завёл свою песню: «Я красивый?» 

«Ну конечно, этот неизлечимый нарциссизм».

— Нанеси мазь на руки, домохозяйка с экземой. Не теряй бдительности только потому, что тебе стало лучше, — проворчал Ю Нано, швыряя в Ли Хванмэ бамбуковую подушку, которая валялась на полу.

Ли Хванмэ, уже размазывая увлажняющий крем по рукам, вдруг очень серьёзно посмотрел на него.

— Так я красивый или нет? Ответь нормально.

— … хм.

Ю Нано ужасно хотелось сказать, что Ли Хванмэ — урод века, но, к несчастью, их лица были словно две выпеченные в одной форме булочки. Хоть они и были сводными братьями, схожесть была слишком велика, и ругать его лицо — значило бы плевать в собственное.

— Ну… уродом ты точно не выглядишь. Мы с тобой похожи, так что если бы ты был страшным, то и я тоже, верно? Конечно, я-то красивее тебя раз в пять миллиардов. Форма у нас одна, но детали разные. Если я — красивейший мужчина во Вселенной, то ты… ну, более-менее сносный.

Ю Нано, старательно принижая внешность своего сводного брата, вдруг нахмурился. Наблюдая, как Ли Хванмэ внимательно рассматривает своё отражение и поправляет лицо, он ощутил странную тревогу. Как и подобает брату Ли Хванмэ, Ю Нано отличался быстрым мышлением и природным чутьём. Это чутьё теперь настойчиво било тревогу. 

«Эта лисовидная зараза… Что он задумал. Неужели…»

«Неужели он действительно собирается кого-то соблазнить? Причём в тот момент, когда вражеская армия численностью в миллион человек стоит у самых границ?»

Голова вдруг закружилась, словно Ю Нано залпом осушил крепкий алкоголь. Он в упор уставился на сводного брата. Тем временем его мозг методично анализировал ситуацию, находя всё новые аргументы в пользу тревожного вывода.

Ли Хванмэ всегда повторял одно и то же: использование многочисленных войск для убийства столь же многочисленного врага — удел посредственностей. Умный командир должен уметь побеждать малым числом. А самый мудрый — не мечом, а словом. Настоящий стратег должен обладать искусством решать всё без боя*.

*Основные древнекитайские принципы, прописанные в военном трактате Сунь-цзы «Искусство войны»

Следуя этой логике, главным оружием Ли Хванмэ всегда было умение вести за собой. А значит, ответ очевиден. Если в такой момент он вдруг так пристально занялся своей внешностью...

Ли Хванмэ готовился к соблазнению. Он собирался соблазнить того, кто сможет отвести миллионную армию от границы. Нет, не соблазнить — завлечь, обвести вокруг пальца, склонить на свою сторону. Это была его форма ведения войны. И объектом его влияния наверняка должен был стать один из самых влиятельных людей в военном руководстве Уса. От успеха этой сделки зависело их выживание.

— Как я тебе? — Ли Хванмэ повторил свой вопрос. Ю Нано молча смотрел на его бледное лицо. Тяжёлый камень снова придавил грудь.

Как и полагается сводным братьям, Ю Нано и Ли Хванмэ были похожи, но их аура разительно отличалась. Ю Нано, прозвище которого «Ран» настолько неуместно, что вызывает неловкость, с первого взгляда производил впечатление острого и воинственного, словно хищник. А Ли Хванмэ, полностью соответствуя своему прозвищу «Мэ», был элегантным и ослепительным. У него была та деликатная изысканность, которой Ю Нано не обладал. Он и впрямь напоминал цветущее сливовое дерево.

— Обязательно идти тебе? Нельзя отправить кого-то другого? — Ю Нано заговорил глухим голосом.

— Нет. Этим должен заниматься только я. Это слишком важный… приём, — Ли Хванмэ, не моргнув глазом, тут же ответил, словно и не думал над этим ни секунды.

Приём.

Ю Нано на миг ощутил, как кровь вскипает от одного этого слова. Не «переговоры», а именно «приём».

— Скажи честно. Тот, кого ты будешь… «принимать», он предпочитает мужчин? — прямо спросил Ю Нано.

— Хм, Нано, у тебя и вправду острый глаз. Ты всё правильно понял. Этот человек действительно предпочитает мужчин.

Как и прежде, старший брат ответил без колебаний. Его тон был таким беспечным, словно он просто напевал себе под нос, собирая весеннюю зелень на поле.

Ю Нано стиснул кулаки, подавляя накатившее чувство унижения. За всю свою жизнь он ещё не испытывал такой горькой обиды. Чтобы остановить войну, этот Ли Хванмэ собирается кого-то… ублажать? Ублажать…?

Тут же в голове возникла жуткая мысль. А что, если он даже телом собирается поступиться? Конечно, этот человек всегда готов пойти на всё ради достижения цели, но неужели… неужели он и вправду на это пойдёт?

Возможно. Нет, он просто обязан пойти на это. Ведь эта война настолько невыгодна для их стороны, что любой способ её прекратить оправдан.

Перед глазами Ю Нано всплыл образ сводного брата, улыбающегося одними глазами, пока подливает вино какому-нибудь лысому старому ублюдку. Он не раз слышал истории о старших сёстрах, продающих себя ради семьи, но кто бы мог подумать, что нечто подобное случится с ними. Это было не просто омерзительно — от ярости его буквально трясло. Ю Нано испытал чувство отчаяния, словно земля уходила у него из-под ног — этот гордый Ли Хванмэ решился даже на продажу собственного тела. А хуже всего было осознание, что он, Ю Нано, не останавливает его. Что он, стоящий здесь в молчании, — самый жалкий и трусливый идиот на свете.

— Кто это. Скажи мне, когда всё закончится. Я его убью, — с трудом произнёс Ю Нано.

— Вот именно, вот именно. Всё-таки с тобой, Нано, можно поговорить, — ухмыльнулся Ли Хванмэ, снимая халат.

— Похоже, за эти семь лет изменился не только я. В былые времена в Академии Хвадо ты бы взбесился и тут же заставил меня бросить это дело, а теперь выбираешь практичность... В самом деле, время — страшная вещь. Хотя, как ты сам говорил, война — это не просто разборки между тестостероновыми самцами.

— Если никто не узнает, то считай ничего и не случилось.

— Позор, о котором никто не знает, не является позором. Скажи мне. Я убью того, кого ты собираешься «принимать». Мне нужно лично убить его. Тогда я всё сотру из памяти. Обещаю, — твёрдо ответил Ю Нано.

— Прекрасно. Даже чересчур великодушно.

— Это не великодушие, а политика. Ты ведь знаешь? С незапамятных времён большинство грязных сделок, возникающих в процессе урегулирования интересов между силами, навечно запечатывались за закрытыми дверями.

— Так и есть. Это и есть политика.

— Спасибо, но не стоит. Раз уж Великий Бог с огромным трудом отыскал мне такую шахматную фигуру, то нужно хорошенько извлечь из неё выгоду. Не переживай, я всего лишь планирую подмигивать и улыбаться. Просто этот «приём» настолько важен, что я подготовился безупречно. Чёрт, а ты, несмотря на внешний вид, на удивление много переживаешь по пустякам? — Ли Хванмэ, громко рассмеявшись, махнул рукой.

— Мне это тоже не по душе, но выбора нет. За семь лет здесь я в полной мере вкусил горечь жизни. Ну, так уж всё устроено. В любой сфере бизнеса «приём» — вещь необходимая. Каждый Б в мире проверяет внешний вид и одежду перед встречей с А. Я не исключение, — Ли Хванмэ, ворча, натягивал форменное одеяние.

Ю Нано молча наблюдал, как Ли Хванмэ надевает форму. После детального анализа он заключил, что «продажа тела», о которой он изначально так беспокоился, не произойдёт. Возможно, Ли Хванмэ и будет водить хвостом* перед этим стариком, но до того, чтобы снять одежду, дело, похоже, не дойдёт.

*Начнёт заигрывать, строить глазки.

«В конце концов, этот парень ценит свою внешность больше, чем жизнь. Если бы он и вправду решился на подобное, то вряд ли бы так невзначай проболтался об этом мне».

Ю Нано знал: Ли Хванмэ умел провернуть дело так, чтобы ни мыши, ни птицы, ни даже сам бог* не пронюхали, а потом с самым невинным видом говорил: «О, а разве война не должна была начаться?» Такова была его политика.

*Ни мышь, ни птица, ни бог — корейская идиома, означающая совершить что-то в тайне, скрытно.

Ю Нано поморщился и скрестил руки на груди. Так или иначе, но ярость в нём закипала. 

«Чёрт возьми, кем бы ни был этот чёртов важный пижон, ради которого пришлось устраивать приём, он за всё ответит».

С учётом публичного положения Ли Хванмэ такой пустяк, как угощение спиртным, был унижением, от которого скрипели зубы. В мире не бывает идеальных секретов. Раз уж этот приём сможет развернуть назад армию в миллион солдат, то гость, которого принимал Ли Хванмэ, определённо был одной из ключевых фигур в окружении Мук Со. Но рано или поздно этот человек обязательно проболтается о том, что был почётным гостем.

Узкие глаза Ю Нано, опасно сверкнули.

Сколько бы тайн ни знал человек — мёртвые молчат.

«Я веду политику по-своему. Убью. Обязательно. Своими руками вырву этому ублюдку глаза, отрежу язык и прикончу. Так я запечатаю эту тайну навсегда».

— Всё, пошли.

Ли Хванмэ, застегнув пуговицы на форме до самого воротника, кивнул брату. Ю Нано резко поднялся. Двое братьев плечом к плечу вышли наружу.

* * * 

В комнате для совещаний стояла тишина, как на необитаемом острове. Когда Ли Хванмэ и Ю Нано вошли, ближайшие помощники встали со своих мест и молча поклонились. Это были полковники Со Чуккён и Пак Кугён, майоры Чо Ёнхён и Чу Миён.

Ли Хванмэ сел за круглый стол. Перед его постоянным местом всегда лежали пепельница и спичечный коробок. Ли Хванмэ молча вынимал из коробки спички одну за другой и аккуратно раскладывал их, словно давая времени течь своим чередом.

Напряжённое молчание затянулось. Взгляды ближайших помощников, устремленные на Ли Хванмэ, были жёсткими. Уже неделю миллионная вражеская армия стояла лагерем у границы, и все присутствующие были на пределе.

— Слушайте внимательно.

Наконец Ли Хванмэ поднял голову.

— Вторжение будет послезавтра. В девять утра Мук Со пересечет границу и вторгнется на нашу землю. Так мне поведал Великий Бог.

Воцарилась тишина. Со Чуккён, Пак Кугён, Чо Ёнхён и Чу Миён замерли, не в силах пошевелиться, ошеломленно молчали. Ю Нано мысленно цокнул языком, глядя на них. Эти люди, сейчас превратившиеся в каменные изваяния, были известны как самые стойкие и ключевые фигуры в дивизии Мэрангукчук. Если бы их подчинённые увидели своих командиров сейчас, то не поверили бы своим глазам. Однако, если бы Ли Хванмэ не предупредил Ю Нано заранее, он сейчас был бы таким же бледным, как и остальные. Ю Нано вновь почувствовал отвращение к извращенному характеру Ли Хванмэ.

«Неужели ему так необходимо сохранять эту секретность до последнего момента? Ну и садистский извращенец же ты».

Ли Хванмэ достал сигарету. Ю Нано чиркнул спичкой и прикурил ему. Ли Хванмэ, затягиваясь, начал раскладывать разбросанные по столу спички.

— Передаю откровение Великого Бога. Боевой строй противника — «журавлиный клин»*. Для одновременного наступления большой армии подошел бы линейный строй, но Мук Со выбрал «журавлиный клин». Это своего рода заявление о том, что в этой войне он не собирается терять бдительности.

*Журавлиный клин — это V-образная военная формация, где впереди располагаются опытные бойцы, а остальные следуют за ними, образуя фланги.

Спички образовали сложную военную формацию. Закончив говорить, Ли Хванмэ указал пальцем на одну часть.

— Нынешнее расположение вражеских позиций также представляет собой «журавлиный клин». Сегодня в одиннадцать вечера мы атакуем 24-й батальон 2-го эшелона, вот здесь. Это важная операция, поэтому я тоже буду участвовать.

— Что?

Чо Ёнхён вздрогнул от удивления. Со Чуккён, Пак Кугён, Чу Миён и даже Ю Нано — все изменились в лице. Ли Хванмэ был ключевой фигурой в высшем руководстве объединенных сил. Его приближённые тщательно охраняли его, контролируя практически всё, вплоть до приема пищи и отправления естественных нужд. Естественно, Ли Хванмэ ни разу лично не участвовал в боевых операциях.

— Ни в коем случае! — возразил майор Чо Ёнхён.

— Доверьтесь нам. Мы всё выполним безупречно.

— Ах, я не говорю, что вам не доверяю. Просто в этот раз есть добыча, которую нужно обязательно поймать, а её лицо знаю только я, — Ли Хванмэ, затушив сигарету, усмехнулся.

— Тогда давайте составим фоторобот, — предложил Пак Кугён.

Ли Хванмэ махнул рукой:

— Не нужно. Даже если мы выдвинемся прямо сейчас, до места нам добираться два часа. Нет времени возиться с фотороботом. Не волнуйтесь, Великий Бог предвидел, что внезапная атака пройдёт успешно.

Услышав слово «предвидел», приближенные замолчали. Ли Хванмэ расслабленно откинулся на спинку стула.

— Выходите и готовьтесь к нападению. Нам нужно закончить за двадцать минут и уйти, поэтому берите только лучших бойцов. Ах да, командир дивизии Ю, останьтесь. У меня для вас отдельное важное поручение.

Приближённые покинули совещательную комнату. Ю Нано пристально смотрел на Ли Хванмэ. Напряженно ожидая «отдельного важного поручения», командир дивизии Мэрангукчук встретился с клубами дыма, которые выпустил Ли Хванмэ.

— Иди и приготовь поесть.

Ю Нано потерял дар речи.

— Я давно не участвовал в настоящих боевых действиях, нужно подкрепиться. Приготовь сэндвич. Просто положи хлеб, яйцо, сыр, бекон, салат и ещё один кусок хлеба. Гораздо проще, чем жарить мясо кабана, правда? Принеси через двадцать минут. О, и кофе не забудь, — произнёс Ли Хванмэ весёлым тоном.

«Чтоб у тебя в заднице грибок вылез! Ты, ублюдок, даже пустую консервную банку обглодал бы!» — ругательства клокотали в глотке Ю Нано, но тот ничего не мог поделать. Это была армия, а его сводный брат, который заслуживал быть пораженным молнией столько раз, сколько ему лет, был его командиром. Ю Нано снова повторил про себя клятву, которую твердил уже семь лет: «Вот только дембельнусь... Вот только дембельнууусь…!»

— Во благо родины!

Ю Нано отдал честь и покинул совещательную комнату.

Тишина.

В пустой комнате Ли Хванмэ выкурил ещё одну сигарету, затем достал из ящика стола старую куклу и прижал её к себе. Дверь совещательной комнаты распахнулась.

— Во благо родины! Рядовой Рю Хопи! — Рю Хопи отдал честь и выкрикнул эти слова. Бойкий голос и чёткие движения контрастировали с тёмными кругами под глазами. Ли Хванмэ усмехнулся и взглянул на настенные часы. Ровно восемь часов.

Рю Хопи пристально смотрел на Ли Хванмэ. Его лицо казалось ледяным, но в глазах читалось едва заметное волнение.

— Почему ты так удивлён, ученик?

Ли Хванмэ крепко прижал к себе куклу и с лукавой улыбкой склонил голову набок.

— Ну да, полагаю, взрослый тридцатидвухлетний мужчина, обнимающий куклу выглядит довольно жалко. Не пойми меня неправильно, как бы глупо это ни выглядело, это была моя любимая кукла, с которой я спал каждую ночь аж до второго класса начальной школы. Кроме того, это память о моей покойной родной матери. Она сшила для неё этот полосатый ханбок и юбку своими руками.

Лицо Рю Хопи заметно побледнело. Ли Хванмэ усмехнулся, затем закрыл глаза и мягким голосом запел:

Моя кукла в полосатом чогори*.

Моя кукла носит красную юбку.

Моя кукла даже поёт.

Моя кукла даже говорит.

Моя кукла даже танцует…

*Чогори — верхняя часть ханбока, традиционной корейской одежды. 

Допев песню, Ли Хванмэ медленно открыл глаза, а Рю Хопи опустил голову, словно преступник. Ли Хванмэ спокойно сказал:

— Я что, выгляжу настолько простодушным, чтобы ты мог подслушивать военные тайны? Как бы ты ни старался, всё, что ты услышишь — это детская песенка про куклу. Так что давай прекратим подслушивать, ученик?

На висках Рю Хопи выступили капли пота. Ли Хванмэ пожал плечами и убрал куклу в ящик стола.

— Давай ближе к делу. Ответь на вопрос. Как думаешь, по какой причине я позавчера приказал тебе прийти ко мне ровно в восемь?

— Не знаю.

— Как и ожидалось, мой ученик совершенно не догадливый. Как же для чего? Конечно же, чтобы поручить важное задание. Важные новости. Послезавтра в девять утра Мук Со начнет вторжение на эту землю — так предвидел Великий Бог. Ну, и ты всё ещё веришь, что у нас есть надежда, ученик? Отвечай.

— Верю.

— Ого, правда? В самом деле? Ты действительно веришь, что ещё есть надежда? 

— Верю. 

— Всерьёз? Даже когда миллионная армия стоит у порога?

Ли Хванмэ настойчиво и коварно повторял свой вопрос.

 — Действительно? Правда? Даже когда Великий Бог предвидел войну?

Как только Ли Хванмэ произнёс слово предвидел, Рю Хопи, казалось, был потрясён и тут же замолчал. Его лицо сохраняло привычное бесстрастное выражение, но цвет лица изменился. Он побледнел, словно на него высыпали ведро муки. Наблюдая за этим, Ли Хванмэ испытывал злорадное удовлетворение.

«Как же приятно его дразнить».

Рю Хопи был единственным из дивизии Мэрангукчук, кто не терял надежды. Он твёрдо верил, что когда-нибудь они обязательно предотвратят войну и благополучно вернутся к обычной жизни. Однако за последний месяц, когда Ли Хванмэ начал пропускать приёмы пищи, Рю Хопи, похоже, тоже начал нервничать и стал пропускать еду вслед за ним. Более того, он постоянно пытался подслушать Ли Хванмэ и даже несколько раз добровольно пел гимн Ихвы. Похоже, он наивно полагал, что если будет достаточно угодливым, то Ли Хванмэ поделится с ним откровением Ихвы. Расчёт, вполне соответствующий его уровню недалёкости.

Да, и сейчас тоже.

Славьте Великого Бога Ихву…

Великий Бог Ихва

являет себя в дивной красоте…

Великий Бог Ихва

являет высшее величие…

Лицо Рю Хопи, дрожащим голосом поющего гимн Ихва, текст которого написал сам Ли Хванмэ, оставалось неподвижным, как у робота. Ли Хванмэ с трудом сдерживал смех. Сколько бы раз он ни прокручивал это в голове, но это была слишком ценная комедия, чтобы наслаждаться ею в одиночку.

Однако, если сейчас снять на видео и показать всем эту «песенную битву» между Ли Хванмэ и Рю Хопи, люди совершенно не поймут всей прелести ситуации. Потому что на видео они вообще не увидят сцен, как Ли Хванмэ и Рю Хопи поют.

Рю Хопи продолжал петь гимн дрожащим голосом. Дослушав до последнего куплета, Ли Хванмэ легонько поаплодировал.

— Прекрасное исполнение. В награду я раскрою своему ученику немного секретной информации.

Рю Хопи шумно сглотнул. Ли Хванмэ небрежно сцепил руки и улыбнулся. 

— Первое. Настоящая причина, по которой я притащил тебя, бестолкового дурака, в этот ад. Причина, по которой я взял тебя в ученики и лично всему учил. Это строжайшая тайна, известная только Нано и мне, но теперь я тебе её открою. На тот маловероятный случай, если эта земля будет растоптана змеями, тебе предстоит взять на себя её восстановление.

Ли Хванмэ продолжил говорить жизнерадостным тоном:

— Иными словами, даже если послезавтра змеи вторгнутся на эту землю, тебе будет обеспечен безопасный путь к отступлению. Вместе с твоим названным братом Кан Хидже и твоим давним соседом по комнате Шин Чонханом. Поздравляю с выживанием, ученик.

Рю Хопи оставался совершенно неподвижным, словно фотография. 

— Второе. Помнишь, что давно сказал Великий Бог? Твой сосед по комнате, Шин Чонхан, станет великим человеком. Ему суждено стать лидером, который возродит эту землю. Ты, вместе с Кан Хидже, должен будешь помогать ему. Как я уже говорил, вы с Кан Хидже отличная команда. Вместе, поддерживая Шин Чонхана, вы перепишете историю этой земли.

Ли Хванмэ замолчал, опустил глаза и, намеренно выдержав паузу, глубоко вздохнул: 

— Нано был очень благодарен мне за то, что я поручил тебе миссию по восстановлению этой земли. Но знай, я принял это решение не ради Нано. Я принял его, всецело веря в твою непоколебимую силу воли и боевой дух. Это всё, что я хотел сказать. Веря в тебя, мы здесь... закончим свою... жизнь.... Не забывай... нас....

В конце голос Ли Хванмэ исказился, и даже ему самому он показался крайне подавленным. Рю Хопи, словно робот с севшими батарейками, и пальцем не пошевелил. Некоторое время он был в оцепенении, а затем начал медленно, пошатываясь, пятиться назад, пока наконец не осел на пол. При этом на его лице сохранялось привычное холодное бесстрастное выражение, что выглядело крайне нелепо, и Ли Хванмэ изо всех сил старался сдержать смех.

«Как и ожидалось, дразнить этого парня — одно удовольствие».

— Шутка, — сказал Ли Хванмэ. Рю Хопи поднял голову и издал недоуменный звук.

— Что вы сейчас сказали? 

— Сказал, что это шутка. 

— Шутка..? 

— Да. Шутка! Всё, что я говорил раньше, — шутка! Ихва сказал, что войны не будет.

— Хах… — из уст Рю Хопи вырвался тихий стон, словно он с трудом сдерживал рвущиеся наружу рыдания. В этот момент мощный голос песни достиг ушей Ли Хванмэ. Это был уже не дрожащий, вымученный звук, как раньше, а горячий, идущий из самого сердца напев.

Славьте Великого Бога Ихву! Великий Бог Ихва являет себя в дивной красоте! Высшее величие! Высшее величие! Да здравствует Ихва! Да здравствует Ихва! Славьте! Славь-те! Славь-те!

Этот парень, в котором не было ни грамма веры, так рьяно восхвалял Ихву. Всё-таки месячная голодовка не прошла даром.

Ли Хванмэ ликовал про себя. Если бы Ю Нано узнал правду, он бы немедленно свернул шею своему сводному брату. На самом деле, Ли Хванмэ почти год не испытывал никаких беспокойств. Настоящая причина, по которой он не ел последний месяц, заключалась лишь в том, чтобы проучить Рю Хопи.

«Наконец-то я отомстил тебе за унижение семилетней давности, неблагодарный ты Кот».

Ли Хванмэ пристально посмотрел на Рю Хопи, виновника экземы на его доблестных руках. Стоило ему вспомнить о тех унизительных десяти днях, которые он провел в аду из-за шутки Рю Хопи над победным трофеем на фестивале Академии семь лет назад, как кровь закипала в жилах. Из-за Рю Хопи Ли Хванмэ всю свою службу в армии был вынужден носить чёрные перчатки и тайком чесать руки в туалете, скрываясь от чужих глаз. Именно из-за Рю Хопи он получил позорное прозвище «Король экземы». В сравнении с моральными и физическими страданиями, которые он ему причинил, эта месть — сущий пустяк.

«Я проявил снисходительность только из-за Нано, нахальный ты Кот».

Четыре года назад, глубоко разочарованный предательством Ван Хи, Ли Хванмэ впервые в жизни полностью отказался от еды и питья, и неожиданно для себя постиг искусство управления людьми. Это было голодание. Просветление пришло к нему, когда он увидел, как грубый, словно древний германский воин, Ю Нано побледнел и примчался к нему, как только его старший брат пропустил пару приёмов пищи.

Поскольку все его ближайшие соратники были упрямцами, всякий раз, когда Ли Хванмэ вступал с ними в ожесточённую схватку, он без малейшего колебания бросал ложку. Если он пропускал хотя бы один приём пищи, его ближайшие помощники превращались из тигров в мух и начинали лебезить перед ним. Даже свирепый Ю Нано, не говоря уже о младшем братце Со Чуккёне, который без конца воображал себя «величайшим героем Вселенной». Даже Пак Кугён, который по-прежнему не собирался разводиться с Со Чуккёном, хотя Ли Хванмэ настойчиво мучил его, изображая свекровь, голодавшую три дня. Даже Рю Хопи, чья неспособность к обучению была столь глубока, что и после сотни повторений он всё равно ничего не понимал. Даже его закадычный друг Чо Ёнхён, который, несмотря на все предупреждения, стоило ему выпить, начинал разбалтывать его секреты кому ни попадя, включая давнюю историю его борьбы с экземой (с которой, впрочем, он почти справился за семь лет лечения). Даже Ю Чхангён, главнокомандующий, который ежедневно заваливал его работой.

«Нано прав. Какие бы мелкие пакости ты не совершил, главное, чтобы они не были раскрыты».

— Хватит петь дифирамбы, вставай, ученик. До твоего дембеля ещё несколько дней. До девяти утра послезавтра у тебя много дел, — улыбнулся и сказал Ли Хванмэ.

Рю Хопи перестал петь гимн и быстро встал. Ли Хванмэ достал ещё одну сигарету. Рю Хопи чиркнул спичкой и прикурил ему. Глубоко затянувшись, Ли Хванмэ заговорил: 

— Сейчас я дам тебе настоящее задание. Важная миссия, от которой зависит твоя и моя демобилизация. Уверен, что справишься, младший троюродный брат?

— Во благо родины! Рядовой Рю Хопи! Выполню! — Рю Хопи отдал честь и бодро ответил. 

В мире не было секретов. Слухи о том, что эти двое были родственниками, так же, как и слухи о том, что Ли Хванмэ, Ю Нано и Со Чуккён были сводными братьями, давно распространились по дивизии Мэрангукчук. И также, как трое сводных братьев, эти два с разницей в пять лет в частной жизни постоянно ссорились, как кошка с мышкой, и ссоры обычно заканчивались односторонней победой кота Ли Хванмэ над мышкой Рю Хопи. Однако в служебных делах Ли Хванмэ и Рю Хопи были слаженным дуэтом начальника и подчинённого. В дивизии Мэрангукчук рядовой Рю Хопи считался левой рукой Ли Хванмэ и его теневым убийцей.

— Тогда первое указание. Заключи под стражу лейтенанта-переводчика Ким Хисуна. Второе…

Человек с двумя лицами (часть 3)

— Понял. Можешь идти, — сказал молодой змей.

Тыллип поклонился и вышел из казармы. Молодой змей вновь пролистал отчёт, который Тыллип передал ему.

«Как и ожидалось…»

Уставившись в пол, молодой змей в конце концов достал книгу и открыл её. Это была книга про кровную линию Ихвы, правящую Шинэ. Изложение носило поверхностный характер, однако, прочитав отчёт Тыллипа, он увидел, как каждое предложение начинает обретать особое значение.

…В пропагандистском труде «Сказание о Тэдоне»*, созданном родом Ихва, пришедшим к власти на севере Восточного полуострова, повсюду прослеживаются намёки на то, что их предки занимались шаманством. Уникальные формы поклонения, разработанные родом Ихва, также во многом напоминают древние шаманские обряды.

Шаманы Восточного полуострова обязательно поклоняются «вселяющемуся духу»*, и автор предполагает, что именно с этим тесно связано то, что Ихва называл себя «Божеством»*. Ихва был таким духом, нисшедшим на северную часть Восточного полуострова, а народ поклонялся ему, моля о благополучии. Таким образом, Ихва превратил целое государство в святилище.

Имя Ихва состоит из фамилии И и имени Хва*, которое передается исключительно главе рода. До вступления на трон наследник использует детское имя, а после коронации получает Хва, становясь Ихва…

*Сказание о Великом Востоке.

Божество — 신, Вселяющийся дух — 몸신. В обоих словах один корень 신.

В корейском языке слово 신(神) в широком смысле означает «бог», но в контексте шаманизма оно также может обозначать духа, вселяющегося в шамана.

 Ихва на китайском пишется как 李火, оно состоит из иероглифов слива — 李 и огонь — 火.

Молодой змей закрыл книгу и снова открыл отчёт Тыллипа.

Ихва. Провидец, правящий Шинэ. Король северной части Восточного полуострова.

49 лет назад он был провозглашён Ихвой после того, как победил своих братьев. Говорят, он настолько жесток и полон подозрений, что убил всех своих родственников, и сейчас его род находится на грани исчезновения. Нынешний Ихва считается самым сильным из тридцати шести Ихв, правивших Шинэ, благодаря своей способности предвидения…

Главной особенностью нынешнего Ихвы была его скрытность. Чтобы избежать покушений, сразу после восшествия на трон он сделал пластическую операцию и с тех пор ни разу не появлялся на публике. Даже среди аристократов Шинэ ходили шутки о том, что нынешний Ихва, вероятно, перенёс столько же операций, сколько ему лет. Доступ к нему имели лишь немногие, среди которых был Ли Хванмэ, глава секретной дивизии Мэрангукчук, который семь лет охранял границы и исполнял обязанности представителя Ихвы.

Молодой змей молча смотрел на отчёт. На приложенной фотографии Ли Хванмэ смотрел прямо в камеру с мягкой улыбкой на лице.

«Хванмэ...»

Имя больше подходило бы героине классического романа, чем мужчине. Это красивое и изящное имя странным образом приковывало внимание молодого змея. Искра «Хван», цветущая слива «Мэ».*

*Имя Хванмэ на китайском — 煥梅: состоит из иероглифов сияющий (煥), что имеет 2 ключа огонь (火) и выдающийся (奂), и сливовое дерево (梅).

«Сочетание искры и сливового дерева звучит странно. Огонь — это то, что сжигает дерево, не так ли? Значения противоположны друг другу, и, следовательно, такое имя не совсем уместно. Почему его родители дали ему такое имя?»

Молодой змей продолжал изучать это имя. Несмотря на его красоту и изящество, странность сочетания заставляла его задумываться.

 У каждого явления есть причина. Желая приоткрыть завесу тайн, молодой змей погрузился в раздумья.

* * *

Ли Хванмэ смотрел на тростниковое поле. На фоне огромного тела змея развевались многочисленные перья. Он был в разы больше змея, которого он видел семь лет назад. С верхушки змея сотни хищных птиц издавали пронзительные крики, расправляя свои крылья. Порыв ветра всколыхнул длинные пряди, спадающие на лоб Ли Хванмэ, и умчался прочь.

Наконец, встреча. 

Сегодня ночью он наконец встретится с молодым змеем. На самом деле, Ли Хванмэ не был рад этому, но и избежать встречи он также не мог.

Эта встреча — судьба. Нет… это нечто роковое.

Рок, заново созданный Ихвой. В этот самый рок вскоре будут вовлечены как молодой змей, так и Ли Хванмэ, и их унесёт водоворот событий.

Нынешний Ихва впервые узнал про молодого змея семь лет назад, когда Мук Со начал вторжение на полуостров. В то время Ихва особо не обращал на него внимания. 

Он казался единственным более-менее полезным парнем в лагере Мук Со. 

Мнение Ихвы о молодом змея сводилось лишь к одной строчке. Молодой Змей, чьи действия по освоению земель на границе у реки Инсаль были довольно необычны, вернулся на родину спустя два года и вскоре его образ стёрся из памяти Ихвы. 

Ихва стал всерьёз интересоваться молодым змеем только год назад. В то время он изучал людей из лагеря Мук Со для сбора информации и неожиданно обнаружил скрытую тайну судьбы молодого змея. И… 

Здесь Ли Хванмэ остановил свои размышления и слегка нахмурил лоб.

Наибольшая польза предвидения заключается в том, что она приносит настоящую осознанность. Промышленная революция, в корне изменившая человеческую жизнь, вызвала масштабные катастрофы: истощение ресурсов, демографический взрыв, аномальные климатические изменения, мировые войны. Люди бежали навстречу смерти, ошибочно думая, что они бегут навстречу жизни. В «те времена» люди верили, что мир будет становиться только лучше, и многим, если не всем, не придётся беспокоиться о состоянии города, а большинство смогут пользоваться интернетом и мобильными телефонами.

Для людей 29 века «те времена» — это биографический фильм о Марии Антуанетте. В фильме молодая королева, облачённая в роскошное платье, величественно шествует по залу для приёмов. Зрители завидуют ей, но и глубоко сочувствуют, ведь прекрасно осознают, какой ужасный конец её ждёт. 

Как люди того времени наслаждались древними произведениями искусства в музеях, так и жители 29 века с удовольствием смотрят фильмы, снятые в «те времена». Они восторгаются яркостью и великолепием того времени, но также сочувствуют им. Многие недовольны прошлым поколением, которое безрассудно позволяло себе такую роскошь, оставляя потомкам горькое безресурсное наследие.

В современную эпоху даже самая богатая страна мира обладает уровнем жизни ниже, чем в странах третьего мира середины 20 века. В конце 20 века боевые действия с использованием мечей и огнестрельного оружия ещё имели место в Африке, Западной Азии и на Ближнем Востоке, но после третьей мировой войны, положившей конец «тем временам», древние методы ведения войны вновь завладели миром. Так, предсказание одного великого учёного о том, что «четвёртая мировая война будет вестись с помощью палок и камней»*, оказалось верным. 

*Высказывание «Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но в Четвёртой будут использоваться палки и камни» приписывается разным людям, но чаще всего Альберту Эйнштейну.

Ценности людей также сильно изменились. Современники одержимы защитой природы, и множество стран на протяжении сотен лет не строят новых дорог. Это связано с тем, что после окончания «тех времён» количество аномальных климатических явлений значительно возросло, а последствия ядерных войн, такие как радиация, бесплодие и рождение детей с уродствами продолжают приносить страдания людям и по сей день. Если бы люди обладали даром предвидения, всех этих бед можно было бы избежать.

Человек не способен предвидеть даже ближайшее будущее. Но Ихва был другим. Как провидец, он мог заглядывать в судьбы множества людей, и даже в ужасное будущее, уготованное для молодого змея. 

Молодой змей, который всегда молчал и отступал в тень, в ближайшие пять лет уделит больше времени земледелию и «царскому пути»*, а не войне и сражениям. Однако с тридцати четырёх лет он начнёт меняться. Вероятно, нынешний молодой змей ненавидел бы будущего себя. Его интересы сменятся с сельского хозяйства и «царского пути» на деспотизм и поле боя. В тридцать восемь лет он, наконец, обнажит клинок, долго скрываемый в его душе, и провозгласит себя королём. После этого…

*Ван дао (кит. — 王道) — ключевое понятие китайской, особенно конфуцианской, политической мысли, означающее «путь совершенного правителя» или «истинного царя». Это идеал управления на основе морали, гуманности и добродетели впервые упомянутый в «Шу-цзине».

Здесь Ли Хванмэ вновь остановил свои мысли. Будущее после этого было настолько пугающим, что даже ему, хладнокровному по своей натуре, не хотелось его представлять.

«Ты — чёрный лебедь. Ты тот, кто принесёт неожиданный и шокирующий переворот. Это именно ты».

Только взглянув на чёрного лебедя, Ихва действительно осознал. Он понял, по какой истинной причине богиня судьбы плетëт огромную и сложную паутину. Таким образом, Ихва наконец нашёл ключ, чтобы изменить путь смерти на путь жизни.

Миссия, задуманная Богом, только начинается.

На самом деле Ли Хванмэ не испытывал желания заниматься этим. Один из недостатков дара предвидения — он заставляет людей смотреть на всё через призму предубеждений. Молодому змею исполнилось двадцать восемь. Всего лишь юноша, которого пока больше волновали сельскохозяйственные угодья и «царский путь», нежели завоевания и войны. Возможно, если бы молодой змей узнал, что уготовила ему судьба, сильнее всех потрясён и сломлен был бы он сам.

Тем не менее Ли Хванмэ уже питал отвращение к молодому змею. Ему претило уже то, что тот, подобно его собственному сводному брату Ю Нано, был прирождённым мужеложцем. Даже как эксперт в политике, в этой «стихии злодеев», Ли Хванмэ ненавидел молодого змея. В его глазах будущая версия молодого змея была худшей из тиранов.

Но предвидение имело и другие смертельные недостатки. Оно показывало лишь будущие события, но не позволяло разглядеть истинные намерения человека. Конечно, Ихва почти полностью компенсировал этот недостаток благодаря своей проницательности и тщательности, но он тоже был человеком и иногда ошибался. Хоть и крайне редко, он также мог судить человека, основываясь только на его будущем и при этом терпеть поражение.

Какой клинок сейчас скрыт в его сердце? Клинок, спасающий жизни, или клинок, отнимающий их?

Этот вопрос был весьма важен. Если клинок, спрятанный в сердце молодого змея, уже испытывает жажду крови, то миссия, задуманное Ихвой, столкнётся с проблемами с самого начала. Поэтому Ли Хванмэ планировал похитить молодого змея этой ночью, чтобы проверить и оценить его с помощью прослушки.

Вдруг на губах Ли Хванмэ появилась кривая улыбка. 

«Хм, говорят, что ещё с ростка видно, какое дерево вырастет на самом деле*. Снаружи он может казаться стремящимся к царскому пути, но кто знает, что у него на душе? В его сердце, вероятно, уже полно грязных желаний…»

*Хорошее дерево видно по ростку — восточноазиатская пословица, означающая, что талант заметен с раннего возраста.

«Стоп, сосредоточься. Успокойся, Ли Хванмэ».

Он старался взять себя в руки. Предвзятость — это пелена, мешающая ясному суждению. Если он подслушает, то сможет оценить сущность молодого змея. Позже, проанализировав результаты подслушивания, можно будет его презирать.

На первый взгляд Ли Хванмэ выглядел холодным, как лёд, но на самом деле он был импульсивным и не поддающимся контролю человеком, от которого даже его сводный брат Ю Нано в ужасе отступал. Он был настолько импульсивен, что даже планировал дезертировать в определённый момент (конечно, планы были лишь в его голове, и ничего не вышло…). Позже, изучая гипноз у психиатра, он научился немного сдерживать свою импульсивность, но это было похоже на временный отказ азартного игрока от игорного мира. Каждый раз, когда в нём просыпался бурный порыв, внезапный словно нападение убийцы, Ли Хванмэ испытывал отвращение к самому себе.

Ли Хванмэ глубоко вдохнул и начал самовнушение:

«У меня нет предвзятости по отношению к молодому змею. Молодой змей ещё не стал грязным паршивцем. Он не чёрный лебедь, а всего лишь неоперившийся птенец. Поэтому я не должен предвзято относиться к нему. У меня нет предрассудков…»

По прошествии долгого времени его спокойный разум постепенно стал возвращаться. Ли Хванмэ поднял голову. 

— Хорошо.

Сказанное им заставило стоящих позади мужчин одновременно выдохнуть.

— Половину убить, половину захватить. Командир дивизии Ю Нано, оставайтесь рядом со мной. Парень, которому я подам сигнал, ни в коем случае не должен быть убит. Его нужно оглушить и захватить живым. Сделайте всё, чтобы нас не заметили.

Закончив раздавать указания, Ли Хванмэ выпрямил спину. В этот момент странное волнение прокатилось по всему его телу.

«Давно не видел кровь на свежем воздухе. Это необычное ощущение».

В такие моменты он неизбежно осознавал свою истинную природу, глубоко запечатлённую в его генах. Он долго боролся с ней изо всех сил, но в конце концов потерпел неудачу… С каждым разом, когда он осознавал эту жестокую природу, Ли Хванмэ испытывал сильнейший упадок духа и про себя бормотал: 

«Я — мусор. Я — злодей. Я — сумасшедший. Я — мутант».

«Я — монстр».

Но если избежать этого нельзя, значит стоит получать удовольствие. Меч может убивать, но он может и спасать. Если от меча невозможно отказаться, то нужно найти способ использовать его с пользой. Поэтому Ли Хванмэ решил посвятить себя политике, сфере зла, и это был прорыв, позволяющий ему преодолеть свои пределы.

— Итак, давайте начнем охоту? — с улыбкой произнёс Ли Хванмэ.

* * *

Разнёсся пронзительный крик. В тот миг, когда молодой змей, держа отчёт Тыллипа, поднялся на ноги, внезапный вопль мгновенно распространился по всему 24-му батальону.

Молодой змей быстро вышел из казармы и огляделся вокруг. Мужчины в капюшонах безжалостно убивали змей. Это были изуверы. Молодой змей невольно задержал дыхание.

«Даже в тот момент, когда вторжение на полуостров вот-вот начнётся, они всё равно устраивают охоту?»

«Эти люди вообще в своем уме? Неужели они потеряли рассудок?»

От зрелища, происходившего на его глазах, у молодого змея по всему телу пробежала дрожь. За два года службы на границе у реки Инсаль он никогда не сталкивался с преследованием со стороны изуверов. И вот, его удача иссякла за два дня до вторжения на Восточный полуостров.

Молодой змей разорвал отчёт на куски и бросил его на пол. Как только этот отчёт попадёт в руки изуверов, его неминуемо жестоко убьют. В любом случае, вся информация уже была у него в памяти.

Часть войска уже погибла в этой бойне. Везде валялись десятки тел с разбитыми черепами. Аромат крови был настолько невыносимым, что даже затмевал отвратительные запахи навоза и фекалий. На местах, где изуверы завершали свою «охоту», всегда находили множество тел со взорванными головами. Именно поэтому змеи не осмеливались бросать подкрепление в охотничьи угодья изуверов. Змеи лишь предполагали, что изуверы создали какое-то оружие, но до сих пор не знали правды о происходящем.

На этот раз подкрепление не придёт. Все солдаты 25-го и 26-го батальонов, выстроившиеся рядом с 24-м батальоном, будут слушать крики и изо всех сил задерживать дыхание, трусливо обещая отомстить.

Изуверы — это безнадёжные отбросы. Самый разумный выход — бежать как можно быстрее.

Молодой змей намеревался бежать, когда вдруг раздался крик неподалёку. Крик принадлежал его непосредственному начальнику, бригадному генералу Янчжо. Изуверы, громко смеясь, тащили бригадного генерала за волосы.

— Смерть тем, кто осмелится вторгнуться в Шинэ! Да будут они прокляты Великим Ихвой! 

— Славьте Ихву! Славьте Великого Бога Ихву!

— Славь! Ихва! Славь! Ихва!

Изуверы кричали, смешивая официальный язык Западного континента с языком Восточного полуострова. Даже змеи, не знающие восточного языка, поняли слово «славь». Оно настойчиво повторялось во время жертвоприношений и охоты. «Славь» стало синонимом смерти среди змей. 

В это время к Молодому Змею стремглав нëсся Тыллип.

— Гван...! 

Но Тыллип не успел закончить свою фразу и застыл в оцепенении. Молодой змей не мог шевельнуться, словно его тело было парализовано, глядя на Тыллипа. На лбу Тыллипа уже проступили алые трещины. Они тянулись от лба через нос, от подбородка до шеи, и, наконец, спустились от груди до живота. А потом кровь хлынула, как фонтан. Его тело раскололось, как порубленное дерево, из него вывалились внутренности и брызнула кровь. Фонтан крови накрыл лицо молодого змея. 

Густой туман заполонил взор молодого змея. За этой кровавой завесой стоял человек, направивший на него клинок. Его чёрный капюшон и чёрный мундир делали его похожим на призрака, вырвавшегося прямиком из ада. Даже среди бушующего пламени и криков, вокруг него витал странный холод, как будто время остановилось. 

Молодой змей вытер кровь с лица тыльной стороной ладони. Сердце колотилось в его груди, он находился лицом к лицу с человеком, который расчленил человеческое тело с такой лёгкостью, словно колол дрова. Среди ключевых офицеров Уса не было никого, кто мог бы сравниться с этим мужчиной. Он, безусловно, был мастером боевых искусств, признанным даже самими изуверами.

Тем временем мужчина приблизился к молодому змею. Его движения были настолько стремительными, что в это было трудно поверить, даже видя своими глазами. Молодой змей, не раздумывая, атаковал. Клинки встречались и расходились, столкнувшись почти семь раз. В этой короткой схватке молодой змей полностью проявил все свои навыки владения клинком.

Сделав шаг назад, мужчина медленно направил клинок на молодого змея. В этот миг тот инстинктивно осознал:

«Он собирается поймать меня живым».

Мастер боевых искусств, мгновенно расколовший Тыллипа, продолжал наступать. Если не собирался захватить живём, у него не было причин тянуть время.

В это время изуверы, тащащие бригадного генерала Янчжо, остановились и посмотрели в ту сторону. Один из них подошёл и встал перед мужчиной. Несмотря на напряжение, молодой змей едва сдержал смешок, ведь учитывая уровень мастерства мужчины, в этом не было смысла, но это выглядело это так, словно мужчину охраняли.

Мужчина слегка помахал рукой. На этот сигнал его спутник немного замешкался, а затем отступил в сторону. В следующее мгновение молодой змей вздрогнул. Тёмные облака заволокли луну, и внезапно тьма накрыла всё вокруг, в то время как клинок мужчины засиял синим светом. Это был «сияющий меч», о котором он слышал только в романах.

Меч, холодно светящийся во тьме. Это идиома, которую всегда используют ленивые писатели. Но на самом деле клинок не светится ярко в темноте. Не только меч, но и никакой металл в мире не может светиться в кромешной тьме. Однако есть одно исключение — клинок, которым убили множество людей. Это происходит потому, что когда определенное количество фосфора из человеческих костей попадает в лезвие, оно начинает излучать яркий синий свет даже в темноте.

Всё тело молодого змея невольно задрожало. Эта ситуация была так ужасна, что казалась почти сверхъестественной. Клинок, пропитанный человеческой кровью, был направлен прямо на него. Хотя молодой змей имел чрезвычайно спокойный характер, он не мог не взволноваться в этот миг, когда фантазия из романов внезапно материализовалась перед ним.

«Нельзя быть пойманным живым».

Молодой змей отчаянно пытался взять себя в руки. Если его захватят изуверы, это будет равносильно падению в ад. Все змеи, которые хоть мгновение провели на границе у реки Инсаль, прекрасно это знали. Лучше было покончить с собой, чем быть пойманным изуверами.

Однако тело совершенно не слушалось. Это было не от страха. Хотя он не мог в это поверить, казалось, что невидимая рука полностью сковала его тело. Он не мог даже пошевелить кончиками пальцев. Это жуткое явление затмило собой даже клинок, сияющий синевой в темноте. Молодой змей даже заподозрил, что он попал в абсурдный фильм ужасов.

«Как это возможно?»

«Как такое может быть…»

И вдруг острая боль пронзила затылок молодого змея. Его глаза медленно закрылись, и взгляд резко упал вниз. В угасающем сознании он услышал грубую ругань:

— Чёрт…

— Это он?

В ответ раздался тонкий смешок.

— Да…

* * * 

Кто-то грубо тряхнул молодого змея за плечо. Он с трудом пришёл в себя и открыл глаза.

Ничего не было видно. Вскоре он понял, что изуверы не только завязали ему глаза, но и заткнули рот кляпом, а всё тело связали верёвками, пока его куда-то тащили. Сзади и спереди молодому змею были слышны звуки тяжёлого дыхания солдат. Если бы он чуть замедлил шаг, его бы немедленно пнули.

Изуверы, завершившие «охоту», тащили своих пленников в ад. Звук качающегося на ветру тростника нарушал тишину. Местом, куда изуверы безжалостно утаскивали пленников, должен быть тростниковый массив за рекой Инсаль, выполняющий роль границы. То есть, это была земля Ихвы, короля северной части Восточного полуострова.

Из-за повязки на глазах он не мог видеть окружающую его среду. Это сделало побег весьма затруднительным. Молодой змей спокойно оценивал направление ветра. Сейчас конец марта, но из-за области пониженного давления, сформировавшейся две недели назад, в этих краях дул сильный северо-западный ветер.

Это юго-восток.

Пока он шёл, ветер дул ему в спину. Стало ясно, что изуверы направляются на юго-восток. Звук усилителя, установленного изуверами, был слышен на большом расстоянии, поэтому создавалось впечатление, что они шли от лагеря змей не менее сорока минут.

На границе Шинэ уже на протяжении целых семи лет располагались войска численностью до ста тысяч человек, но змеи до сих пор не смогли выявить местоположение базы изуверов. Даже разведывательный отряд не имел возможности провести хоть одну миссию. Вдоль реки Инсаль, выполняющей функции границы, простирались обширные тростниковые поля, за которыми находились большие и маленькие горы, словно лабиринт. Они лишь туманно предполагали, что где-то среди этих гор находится база убийц. 

Змеи продолжали оправдываться в этой жалкой ситуации, но истинная причина, по которой они за семь лет даже не отправили разведывательный отряд, была иной. Они боялись изуверов, скрывающихся за тростниками. Ими были фанатики Ихва, страшные настолько, что можно потерять рассудок.

Сильный ветер постепенно стих. Кроме того, воздух стал пронзительно холодным. Земля казалась твёрдой под ногами армейских сапог, повсюду было слышно щебетание птиц. Это была гора.

Они продолжили подъём по извилистой горной тропе. Среди множества ослеплëнных змеев были те, кто поскальзывался и падал. Каждый раз изуверы хранили молчание, лишь яростно пиная жертв. Это было полной противоположностью тому, с каким неистовством они пели гимны во время охоты. Холодное молчание изуверов привлекло внимание молодого змея больше, чем боль от ходьбы.

В какой-то момент горная тропа начала резкий спуск. Пройдя ещё немного вниз, пленники услышали звук открывающихся стальных ворот. Военные собаки стали громко лаять.

База изуверов... нет, это был ад.

— Во благо Родины!

— Во благо Родины!

Изуверы восклицали приветственный лозунг, входя в ад. Молодой змей сглотнул. Слишком часто изуверы во время жертвоприношений и охоты восклицали «Славьте», и он решил, что и этот приветственный салют будет тоже «Славьте». Но неожиданный лозунг внезапно заставил молодого змея ощутить резкую тревогу.

«Во благо Родины…»

Приветственный лозунг отражает цель, к которой стремится армия. Обычно это «Победа» или что-то подобное. Приветственный лозунг изуверов был не «Славьте», а «Во благо Родины». В этом коротком лозунге молодой змей быстро уловил их отчаяние.

К слову, база оказалось всего в двух часах ходьбы от реки.

Дерзость врагов заставила молодого змея вздрогнуть, но он вскоре вновь сосредоточился и начал холодный расчёт. Это место находится всего в двух часах пешком от штаба змей. Обилие дыма, неизбежно возникающего при приготовлении пищи и отоплении с помощью угольного топлива, должно было быть заметным на таком расстоянии. Однако ни разу не было сообщений о дыме такого рода. Это означает, что в лагере изуверов используется только электричество. Изуверы не дотянут до такой степени, чтобы выставить электрические установки, легко обнаруживаемые дозорными змей, в своём опорном пункте. Следовательно, они должны использовать дорогие батареи. Если бы более пяти тысяч человек постоянно жили на батареях, расходы были бы непомерно велики, поэтому число людей здесь, вероятно, меньше пяти тысяч.

«Если повезёт, можно будет сбежать».

Пять тысяч — слишком много, чтобы устранить всех в одиночку, но лагерь, вмещающий пять тысяч, вполне подходит для бегства. Успех побега зависел от того, насколько хорошо удастся избежать пристального внимания. Молодой змей поставил на карту всю свою удачу.

Кортеж пленников остановился. Изуверы схватили молодого змея за бок и потянули влево. Вскоре свет флуоресцентной лампы проник через щель повязки на глазах. С каждым шагом от бетонного пола поднимался зябкий холод.

Удерживаемый изуверами, молодой змей продолжал спускаться по лестнице. Пройдя некоторое время по коридору третьего подвального этажа, он услышал звук открывающейся двери. Изуверы развязали руки молодого змея и грубо толкнули его внутрь. Дверь с грохотом закрылась.

Молодой змей снял повязку и освободил рот. Это была тесная комната для допроса. В углу стоял одинокий стул. На стенах красными буквами крупным шрифтом были написаны лозунги: «Славь!», «Патриот!», «Защитник Родины!», «Борись до конца!», написанные китайскими иероглифами явно предназначенные для змей. Везде, включая зеркало-шпион, были запечатлены следы убийств, совершённых изуверами. Назначение чёрного плаща, висящего на левой стене, было очевидно сразу, стоило только подумать. В воздухе витал резкий металлический запах, вызывающий тошноту.

Молодой змей был не единственным узником, содержавшимся здесь. В страхе дрожали еще шесть змей, включая бригадного генерала Янчжо. Генерал Янчжо схватил молодого змея за руку и застонал.

— М-мы мертвы…

Молодой змей погрузился в мысли. 

«Странно».

Теперь, когда он медленно анализировал происходящее, появлялось всё больше вопросов. Изуверы, целеустремлённо охотившиеся за его батальоном, вызывали удивление. Вторая линия обороны не была удобным местом для нападения. Для них было бы более подходяще атаковать первую линию, чтобы развлечься и сбежать. Но больше всего вызывало подозрение то, что они атаковали вторую линию всего за два дня до вторжения.

Это не просто охота. Это явно военная операция, выполненная с какой-то другой целью, а не обычное намерение собрать жертв для жертвенного ритуала.

«Тогда, возможно...»

Молодой змей уставился на зеркало-шпион на правой стене. Зеркало, покрытое застывшей кровью, безучастно смотрело на пленников. Тем временем бригадный генерал Янчжо и остальные пленники начали громко препираться. Молодой змей сделал глубокий вдох и заговорил:

— Все, заткнитесь.

Взгляды пленников устремились на него. Он тихо прошептал:

— Возможно, нас подслушивают. Не позволяйте им получать информацию из того, что мы говорим невзначай. Все, молчите.

Лица пленников сразу побледнели. Вскоре они, растерянные, уселись в одном углу. Молодой змей тоже прислонился к стене и опустил голову. Любой, кто бы его увидел, пришёл бы к выводу, что это заключённый, потерявший всю энергию из-за страха. Молодой змей беззвучно рассмеялся, притворившись испуганным пленником.

«Пусть подслушивают, сколько хотят. Они не услышат ничего полезного».

Изуверы не получат от него никакой информации. Для молодого змея молчать было легче всего.

«Как и всегда, я просто должен держать рот на замке».

Человек с двумя лицами (часть 4)

Ю Нано открыл дверь и вошёл в комнату. Ли Хванмэ, скрестив руки, задумчиво смотрел по ту сторону зеркала-шпиона.

— Вы всё ещё подслушиваете?

На вопрос Ю Нано Ли Хванмэ лишь коротко кивнул. Обычно он был сама невозмутимость, но сейчас даже не удосужился ответить, будучи полностью сосредоточенным. Ю Нано тоже посмотрел по ту сторону зеркала-шпиона. В углу сидели семь змей, захваченных прошлой ночью.

«Ну и бред…»

Он потёр подбородок, разглядывая так называемого «собеседника для приёма». Говорили, что этот человек способен предотвратить войну, так что Ю Нано ожидал увидеть лысого старика. Но объект подслушивания Ли Хванмэ оказался всего лишь юнцом, которому от силы было лет двадцать с небольшим. 

Ю Нано скользнул взглядом по знакам отличия на его форме. 

«Я-то думал, у него будет высокое звание, раз он целых семь раз смог схлестнуться клинками с Ли Хванмэ, но, к моему удивлению, он оказался просто младшим административным офицером».

Но тут же Ю Нано слегка присвистнул. Рядом с его погонами выделялись вышитые красными нитями два пера.

«Тоже мне, нашёлся стратег». 

«Висагван*» — это особое звание, учреждённое Мук Со, которое присваивали среди младших офицеров наиболее одарённым в плане интеллекта, так называемым «стратегам». Они занимались планированием военных операций и организацией армейской службы, а в экстренных случаях могли участвовать и в реальных боевых действиях. Из-за характера службы обычно ими становились опытные офицеры тридцати лет и старше. А это пацан лет двадцати пяти. Явно не так всё с ним просто.

*Висагван (кит. 謀士) — древнекитайский военный термин, состоящий из двух иероглифов 謀 (план, схема, хитрость) и 士 (воин, генерал). В дальнейшем переводе для упрощения будет использоваться стратег. 

«Неужели у него есть важная информация о войне? Или… они хотят использовать его, чтобы тайно устранить Мук Со?»

Так или иначе, это казалось абсурдом. Перфекционизм Ли Хванмэ можно было понять, но сейчас он явно перегнул палку. Даже если это было ради какой-то исключительной ситуации, всё должно иметь свои пределы — и учитывать сексуальную ориентацию оппонента было уже перебором. Ведь такого щенка можно легко приручить красивыми речами и приличной суммой денег.

«Хотя, раз речь идёт о войне, излишняя осторожность тоже не помешает», — Ю Нано несколько раз кивнул, соглашаясь с собственной мыслью. В любом случае, ему повезло. Если его противник — всего лишь этот юнец, то переживать о «торговле телом» точно не стоило. На самом деле, даже сами змеи давно отвернулись от Короля убийств Мук Со. С момента его восхождения на трон в стране уже произошло семнадцать попыток переворота и целых восемьдесят семь покушений. Ненависть народа Уса к своему повелителю была очевидна.

«Этот стратег, едва услышав предложение Ли Хванмэ, даже не задумываясь, вонзит нож в спину тирана. Разве что он не его родной сын — в противном случае предательство было неминуемо».

Ю Нано слегка нахмурился.

«Что-то тут не так…»

Его смутил поступок Ли Хванмэ, который тот использовал в качестве ответа на заданный ранее вопрос: как ты собираешься остановить войну?

Ю Нано глубоко задумался.

«Хванмэ же тогда швырнул дротик в карту Западного континента и сравнил ситуацию с эпохой Троецарствия в 3 веке, да?»

Карта Западного континента. Троецарствие. И этот юный стратег…

Пусть тот и был всего лишь молодым стратегом, намерения Ли Хванмэ легко читались, но сложность вызывали карта Западного континента и эпоха Троецарствия. Ю Нано попытался сложить разбросанные, как кусочки пазла, слова Ли Хванмэ. Западный континент и эпоха Троецарствия… Три года назад, после того как Ильхваволь потерпел поражение перед Уса, Западный континент вступил в новую эпоху Троецарствия. Что касается стратега... он — предатель, который вонзит нож в спину Мук Со по первому зову Ли Хванмэ.

Однако проблема была в самом соединении этих понятий. Связь между Западным континентом, эпохой Троецарствия и этим неопытным стратегом никак не находилась. Сколько он ни пытался, кусочки пазла никак не складывались в целую картину.

«Какой мерзавец… Ничего не смыслит в командной работе», — мысленно ругался Ю Нано, глядя на Ли Хванмэ. 

«За все семь лет, что мы провели вместе, ему, как это часто бывает в романах, следовало проявить хоть какие-то неожиданно хорошие качества, но у него их нет. Какие ещё хорошие качества? Только коэффициент истерии ежедневно обновляет рекорды. Может, его в психиатрическую больницу сдать?»

С самого начала учёбы в Хвадо у Ю Нано были сомнения по поводу психического состояния Ли Хванмэ. Хотя все они с младшим братом Со Чуккёном и троюродным братом Рю Хопи были с приветом, на фоне безумия сводного брата это были ещё цветочки. В Хвадо Ли Хванмэ кое-как (с горем пополам) сдерживал свою истинную натуру, но стресс от напряжённого положения на границе, похоже, оказался для него невыносимым. Уже во времена учёбы в Хвадо за спиной ходили разговоры о том, что он не в себе, а теперь крыша Ли Хванмэ окончательно поехала. На деле, два года назад он даже проходил психиатрическое лечение. 

Товарищи по службе недоумевали, почему Ли Хванмэ ведёт себя так странно, хотя, по их мнению, его жизнь в армии была довольно комфортной. Некоторые из них говорили, что он долгое время во всём преуспевал, а потом столкновение с неудачей ударило по его гордости. Но Ю Нано знал настоящую причину. Он долго терпел, ведь важно было предотвратить войну, но теперь всё изменилось. Ю Нано понимал, что если не принять меры, то Ли Хванмэ может стать настоящим безумцем, который не различает реальность от фантазии.

«Может женитьба и дети смогут его исправить?» 

Ю Нано серьёзно задумался: «Да, надо просто женить его, как только он демобилизуется. Ему всё равно не избежать этого. Остальные братья уже вышли за мужчин, так что если он не женится, то откуда вообще взяться детям? В доме, в конце концов, должны быть дети как минимум на одну бейсбольную команду! Я тоже не молодею, пора бы уже увидеть племянников. Утомило постоянно думать об убийствах, я хочу развлекаться с милыми маленькими племянниками».

— Красивый, правда? — Ли Хванмэ вдруг заговорил. Ю Нано быстро пришёл в себя.

— Что?

— Этот парень. Не красив ли он? — Ли Хванмэ, сделав руками рамку, начал её двигать перед лицом молодого стратега. Ю Нано плотно сжал губы.

— Он вообще не фотогеничный. Он так не похож на лицо, которое, показал сам Бог, что я едва узнал его.

— Но в реальности он куда красивее. Честно говоря, я никогда не встречал такого красивого человека. Особенно его нос — просто произведение искусства. Его выражение лица тоже не отстаёт, такой типичный печальный взгляд, как на картине.

Ли Хванмэ убрал руки и достал сигарету. Ю Нано, сдерживая раздражение, поджёг её. Он чувствовал, как будто на него вылили ведро холодной воды. Вот, пока он думал о будущем, в котором будет весело играть с племянниками, Ли Хванмэ вдруг начал хвалить лицо какого-то мужика. Момент был просто отвратительный.

«Это он специально?»

Ю Нано украдкой посмотрел на Ли Хванмэ, сжав губы. Если он это сказал, зная, что Ю Нано думал об этом…

К счастью, похоже, это не так. Ли Хванмэ молчал, куря сигарету, и продолжал смотреть через зеркало-шпион. Видимо, он был слишком утомлён после пятнадцати часов слежки и не обращал на это никакого внимания.

Ю Нано хотел было спросить, не планирует ли Ли Хванмэ завести детей, но тут же передумал. Он боялся, что в ответ услышит: «Я не буду жениться. Теперь, как и у тебя, у меня встаёт только на мужчин».

«Чёрт. Чтобы сорвать тутовник, нужно сперва увидеть ягоду*».

Ю Нано сдержал кипящий в нём гнев. Сколько бы раз он ни ставил чашу с чистой водой и ни молился Самсин Хальми* о племянниках, сорвать тутовник всё равно должен был Ли Хванмэ. Проблема была в сексуальной ориентации Ли Хванмэ.

*Идиома, означающая, что необходимо иметь повод, чтобы получить что-то или сделать. Нано имеет в виду, что для рождения детей (сорвать тутовник = зачать детей) в первую очередь надо найти возлюбленную.

Самсин Хальми — богиня плодородия, беременности и детей.

Когда они учились в старшей школе, Ли Хванмэ был известен как настоящий Казанова, который не мог прожить и дня без женщин (по словам его близкого друга Чо Ёнхёна, он даже однажды встречался с семью девушками сразу и был побит ими, когда это вскрылось). Но это было давно. После окончания школы он провёл пять лет в мужском интернате, а потом ещё семь лет в армии. В общем, двенадцать лет в окружении мужчин. Проще говоря, по воле обстоятельств он двенадцать лет удовлетворял свои желания только с мужчинами.

Но на самом деле, если бы Ли Хванмэ захотел, он мог бы легко завести отношения с женщиной. Его часто призывали к этому, и даже отчим Ю Нано, Ю Чхангён, несколько раз пытался уговорить его жениться и завести семью. Отвергнув град предложений, Ли Хванмэ день и ночь удовлетворял свои потребности исключительно с мужчинами.

Списать всё на среду обитания было бы слишком просто — его поведение вызывало подозрения. И действительно, ближайшее окружение давно определило его как гомосексуала. На самом деле Ли Хванмэ с рождения был гомосексуалом, но это стало очевидно только когда он попал в мужской коллектив. Ю Нано был единственным, кто сомневался и подозревал, что Ли Хванмэ может быть бисексуалом. Но на самом деле это было лишь неуверенное предчувствие, без конкретных оснований.

«Чёрт с ним, какая разница, гомосексуал он или нет!»

Ю Нано стиснул зубы.

В мире есть два типа людей. Те, кто делает только то, что им хочется, и те, кто делает то, чего не хотят. Ю Нано был из первой категории, а Ли Хванмэ из второй. Его сводный брат, Ли Хванмэ, был обречён выполнять долг всю свою жизнь. После демобилизации он не мог больше иметь физических отношений с мужчинами. Продолжение рода было его важнейшим долгом.

— У него глаза разные, — с раздражением произнёс Ю Нано.

Но, несмотря на его слова, он сам видел, что молодой стратег был экзотически красив. Его большие глаза, изысканный нос, тонкие черты лица — всё это напоминало статую Давида. Будь он ещё и ниже ростом, Ю Нано обязательно начал бы его за это критиковать, но, заметив, что их рост примерно одинаков, он почувствовал ещё большее раздражение.

— Это тоже привлекает. Не так-то легко создать такую атмосферу с идеальными чертами лица.

— У него асимметричные черты лица. Левая и правая стороны совершенно разные. Не знаю, как можно назвать это, но это будто два разных человека в одном…

— Как раз поэтому ты, командир дивизии Ю, так хорошо разбираешься в людях.

Ли Хванмэ улыбнулся. Держась за сигарету, он снова сложил руками рамку и направил ее на молодого стратега.

— Да, в целом, его лицо производит впечатление мягкости и задумчивости, но если внимательно рассмотреть, то можно увидеть, что левая и правая стороны его лица совершенно разные. Правая — холодная, решительная, с выражением сильного мужчины. А левая — неуверенная, полная беспокойства и хаоса, как у мальчика. У него два лица.

Только теперь Ю Нано почувствовал скрытую угрозу в словах Ли Хванмэ. Это была не просто похвала внешности, а своего рода характеристика личности.

«Два лица…» — так обычно говорят о тех, кто скрывает свои истинные чувства. Но разве змеи не отличаются этим?

Западные люди сильно отличаются от жителей Восточного полуострова, которые не терпят различий между внутренним и внешним миром человека. На Западном континенте, если человек проявит слабость или недосказанность, это может закончиться отрезанием носа на глазах у всех. В той суровой среде скрывать свои настоящие чувства было нормой.

Ю Нано продолжил изучать молодого стратега. Он осмотрел его тщательно, но, кроме его по-настоящему привлекательной внешности, ничего особенного не заметил.

«Хм... Если Ли Хванмэ выбрал его, значит, он не обычный парень. В нём точно есть что-то особенное».

Понять, что именно скрывается за этой загадкой, было очень сложно. Даже Шерлок Холмс в 19 веке, основываясь лишь на асимметрии лица, не смог бы точно разгадать скрытый смысл действий Ли Хванмэ. Ю Нано снова молча его проклял. Этот парень не знал, что такое командная работа, неужели так трудно раскрыть детали дела, язык не отсохнет ведь. Что за издевательство?

В такие моменты Ю Нано всегда думал, что, возможно, в своей прошлой жизни он был какой-нибудь сварливой свекровью, а Ли Хванмэ — старшей невесткой в многодетной семье. Или, наоборот, он был мужем, который часто изменял, а Ли Хванмэ был его верной женой. В любом случае, между ними явно существовала некая вражда.

Тем не менее, Ю Нано успокоился. Он уже начал переживать, что Ли Хванмэ может действительно быть заинтересован в этом молодом человеке, но, похоже, это не так. В конце концов, этот парень был далёк от вкусов Ли Хванмэ. Ли Хванмэ, любитель уродцев, не мог заинтересоваться таким богоподобным красавцем.

Как и полагается спецотряду, набранному из тестостероновых самцов, лица большинства бойцов дивизии Мэрангукчук были настолько жуткими, что их трудно описать словами. Все, кто приближался к Ли Хванмэ, были исключительно такими выдающимися экземплярами, при виде которых у любого зрячего мужчины эрекция была бы невозможна: осьминоги, бегемоты, филины, саламандры, медведи и морские коньки. И тем не менее Ли Хванмэ спокойно разделял с ними постель. 

Но теперь Ю Нано почувствовал холод по всему телу. Он невольно сглотнул слюну и украдкой взглянул на своего сводного брата. Этот извращённый садист... Неужели он правда серьёзно настроен по отношению к Ким Хобону?

Ким Хобон. Бывший член секции Ранджо*, которую возглавлял Ю Нано. Даже среди отвратительных уродов Ранджо он был признан номером один. Ю Нано дал ему прозвище «Глазюки головастика».

*Одна из ключевых четырёх секций в Хвадо.

Скулы — словно по бокам приклеены большие тыквы. Ноздри, торчащие гордо вверх, прямо в небо. Но особенно впечатляли толстые губы сома, которые не смыкались из-за сильно выпирающих передних зубов. Этот урод уже четвёртый год поддерживал плотские отношения с Ли Хванмэ. Ближайшие соратники Ли Хванмэ давно приняли его и Ким Хобона за фактически женатую пару.

«Фактически женатая пара», — Когда Ю Нано вспоминал эти слова, его голова просто не выдерживала. Как он мог? Как так получилось, что этот урод стал партнёром Ли Хванмэ?

«Нет, это невозможно! Как он мог оказаться с этим Хобоном!»

Каждый раз в такие моменты Ю Нано винил своего отца. Именно Ким Хобон был тем человеком, которого приёмный отец Ю Нано, Ю Чхангён, специально предложил Ли Хванмэ. Это был расчёт: если Ли Хванмэ ляжет с таким уродом, как Ким Хобон, может быть, он быстрее женится, вместо того, чтобы продолжать удерживать его рядом.

Однако, вопреки ожиданиям, Ли Хванмэ уже четвёртый год держал при себе Ким Хобона. Благодаря этому Ким Хобон полностью избавился от своего давнего комплекса по поводу внешности, и стал отождествлять себя с наложницей Чхве*, расхаживая вокруг, напыщенно выпятив грудь. Хотя вслух он этого не говорил, но совершенно открыто намекал кровным родственникам Ли Хванмэ (Ю Нано, Со Чуккёну, Рю Хопи), что его следует воспринимать как «сноху».

*Наложница Чхве Сук-бин была одной из самых известных королевских наложниц короля Сукчона, правящего в период династии Чосон.

«Ли Хванмэ, ты извращённый ублюдок, немедленно приди в себя. Ты же помешан на внешности — как ты можешь держать при себе этого Хобона и называть его любовником? Если бы Мори Ранмару имел глаза головастика и губы как у сома, потомки до сих пор потешались бы над Нобунагой*!»

*Мори Ранмару — историческая фигура, молодой фаворит японского полководца Оды Нобунаги, известный своей красотой.

Однако Ли Хванмэ выглядел вполне довольным, в отличии от угрюмого Ю Нано. Он продолжал смотреть на молодого стратега с улыбкой на губах. Ю Нано нахмурил брови и спросил:

— Похоже, результаты подслушивания вас удовлетворили?

— Так себе. Я немного переживал, что дело начнётся с ошибок, но, похоже, волноваться не о чем.

Ли Хванмэ ответил с улыбкой и продолжил:

— А вот этот парень, разве он не выглядит немного переменчивым?

Ещё одна загадочная фраза. Ю Нано не успел даже подумать над её смыслом.

— Командир дивизии Ю Нано. Будь готов к приказу.

После слов Ли Хванмэ Ю Нано мгновенно выпрямился.

— Ясно. Что прикажете?

— С этого момента начинай подготовку к жертвоприношению. Передай моё указание всем бойцам, которые будут в нём участвовать. Что бы странного я ни сказал во время ритуала — пусть сохраняют полное спокойствие и молчат.

— Во благо Родины! — Ю Нано отдал честь и вышел.

В опустевшей комнате Ли Хванмэ долго не сводил взгляда с молодого змея. Тот сидел, привалившись к стене, с поникшей головой. Уже пятнадцать часов он оставался в этом положении, не шевельнувшись ни разу. Терпения у этого парня было с избытком.

«Двуликий человек… Всё-таки острое у Нано чутьё, ничего не скажешь».

Лицо молодого змея, скрытое в полумраке, обладало той притягательной силой, которая способна вызвать симпатию с первого взгляда. Лицо одновременно тёплое и живое. Лицо юноши, растерянного перед хаосом мира, и мужчины, твёрдого как скала, сосуществовали в каком-то странном равновесии. Лицо, окутанное тонкой дымкой тоски. Мягкое и печальное лицо. 

Ли Хванмэ целых семь лет был в заблуждении из-за этого печального лица. Своими руками он месил фекалии и конский навоз, обливаясь потом, возделывая пустоши, и Ли Хванмэ невольно испытывал к нему уважение. Он уже было решил, что перед ним наивный идеалист, случайно затесавшийся в лагерь Мук Со.

«Но ты — чёрный лебедь».

Снова поднялся тот самый вопрос, который не раз приходил ему в голову. Если бы молодой змей знал о своей страшной судьбе, какое выражение появилось бы у него на лице? Если данные, подслушанные Ли Хванмэ, верны, он, несомненно, зарыдает горькими слезами.

Ли Хванмэ погрузился в глубокие размышления. Его задача — лишь показать судьбу, но не раскрывать, как её можно изменить. То есть, если судьба — это властелин, то Ихва — её дерзкий противник. Изменить судьбу — задача не из лёгких. Это требует такой же осторожности, как в тёмную ночь, когда буря с дождём и молниями обрушиваются на землю, а ты, повиснув на столбе, пытаешься починить оборванные провода. Стоит лишь немного ошибиться, и судьба вернётся на своё привычное место или, что ещё хуже, свернёт в совершенно неожиданном направлении.

Вот почему говорят, что богиня судьбы капризна.

Ли Хванмэ тихо усмехнулся.

Страшная судьба молодого змея… После того, как Ихва обнаружил чёрного лебедя, Ли Хванмэ целый год вычерчивал чертёж, чтобы перекроить судьбу заново. Опираясь на опыт безжалостного предательства Ван Хи, он проектировал план с невиданной прежде точностью и скрупулёзностью. И тот факт, что Ли Хванмэ лично вышел к молодому змею на переговоры, объяснялся лишь одним — стремлением довести всё до идеала.

«Что ж, самое время соблазнить богиню судьбы».

С точки зрения Ли Хванмэ, изменение судьбы — это, в сущности, акт соблазнения. Соблазнение женщины, которой уже назначена свадьба, женщины умной, капризной и крайне непростой. Ли Хванмэ был никудышным Казановой. А раз противница столь проницательна и непостоянна, значит за каждым шагом соблазнения должна стоять безупречная, холодная расчётливость. Стоит лишь оступиться и она залепит Казанове пощёчину, чтобы тут же вернуться к своему жениху.

Соблазнение также является подстрекательством.

Соблазнение и подстрекательство обладают одной и той же природой — в том, что позволяют перекроить чужое сердце по своему желанию. На этот раз Ли Хванмэ был уверен как никогда. Он был убеждён, что Ихва соблазнит капризную богиню судьбы. Что с помощью изощрённого подстрекательства изменит её взгляды и повернёт саму судьбу в нужное ему русло. И таким образом сумеет предотвратить появление чёрного лебедя — неожиданной, непредсказуемой катастрофы, которую никто бы не смог предугадать.

«Твоя судьба меняется с этого момента. Отныне ты ступаешь на линию неминуемого рока, где путь смерти превращается в путь жизни».

— Так что слушай меня внимательно, Гванчхан, — прошептал Ли Хванмэ.

Цветок резни (1)

«Они ничего не узнают, если я буду держать рот на замке».

До того, как открылась дверь пыточной, Гванчхан был в этом уверен. Но в тот момент, когда дверь распахнулась и вошли изуверы, эта уверенность разлетелась в прах.

В свете флуоресцентной лампы лица изуверов принадлежали… дивизии Мэрангукчук.

Члены Мэрангукчук безучастно смотрели на змей. Для Гванчхана это был первый раз, когда он видел этих людей не на фотографии, а воочию. Разрыв между фотографией и реальностью был огромен. На снимках они выглядели ухоженными, даже красивыми молодыми людьми, но в реальности от них исходил лишь густой, тяжёлый запах крови.

Один из них шагнул вперёд. Ли Хванмэ. Лидер изуверов. Его лицо было пугающе бледным, а кожа — слишком гладкой для такого человека. Ли Хванмэ сделал лёгкий кивок подбородком.

— Пусть останется только Ран. Остальные — вон.

Как только он закончил говорить, Гук и Чук молча покинули пыточную.

Ли Хванмэ придвинул стул и сел, небрежно закинув ногу на ногу. Семеро змей жались в углу, не смея даже пошевелиться. Бригадный генерал Янчжо, сидевший рядом с Гванчханом, уже обмочился от страха.

Гванчхан подавил в себе смятение. Ран — Ю Нано — был монстром, чьё преимущество признавали даже его соратники, Ли Хванмэ, Пак Кугён и Со Чуккён. Каждый раз, когда в плен попадал офицер, Ли Хванмэ неизменно доверял Ю Нано его пытки, и тот превращал человека в лоскуты. Но сейчас… сейчас он оставил только одного Ю Нано. Значит, среди семи пленников был офицер, достойный его пыток.

Но откуда Ли Хванмэ мог это знать? И кто из них был тем самым человеком?

Несмотря на благородное название*, Мэрангукчук были известны как самая кровожадная группа убийц на границе между Уса и Шинэ. Дивизия Мэрангукчук была настолько известна своей ужасной жестокостью, что даже змеи на западном континенте дрожали от страха. Эта жестокость была подкреплена продуманной стратегией, что вынуждало бояться их еще сильнее.

*В оригинале используется «благородный аромат», как отсылка на «цветочность» дивизии.

Какими бы многочисленными ни были травоядные, перед одним хищником они бессильны. Сколько бы они ни паслись вместе, стоит появиться одному хищнику, и они разбегаются, охваченные паникой. Таков закон природы.

На первый взгляд трудно представить, но в школьные годы Ли Хванмэ был дисциплинированным отличником, которого уважали младшие. Однако, столкнувшись с численным превосходством змей, он нашёл выход в жестокости. Он понял: чтобы подчинить змей, надо быть настолько жестоким, чтобы у них и мысли не возникло сопротивляться.

Действительно, зверства, совершенные Ли Хванмэ, выходили за рамки здравого смысла. А страх, как известно, порождается перед тем, что невозможно понять. Даже змеи, привыкшие к насилию, содрогались перед ним. Как и ожидал Ли Хванмэ, змеи превратились в травоядных.

Высшим по званию среди змей в этой камере был бригадный генерал Янчжо. Он переоделся рядовым, но если его личность раскроют — ему конец. Его безжалостно бросят на алтарь преисподней, подвергнув такому унижению, что смерть покажется милосердием.

— Вы звали?

Дверь пыточной снова открылась, и вошёл рядовой в чёрной форме. Гванчхан осторожно его изучил. Он выглядел почти как подросток — худощавый, с бледной, утончённой внешностью. Однако в глазах невозможно было прочитать эмоции и от его лица, будто скрытом под маской, веяло той же беспощадной холодностью, что и от Ли Хванмэ с Ю Нано. Больше всего Гванчхан был поражён движениями этого рядового: в них не было ни единого лишнего жеста.

«Человек с такими навыками… и всего лишь рядовой?»

— Ты пришёл, мой ученик, — улыбнулся рядовому Ли Хванмэ. 

— Ну что, ты закончил свою работу? Сегодня же крайний срок сдачи, да?

— Как раз принёс, проверьте и одобрите, пожалуйста.

Солдат передал ему стопку бумаги. Ли Хванмэ мельком просмотрел её, затем передал Ю Нано. В глазах Ли Хванмэ, скользящих по бумагам, виднелась насмешка. Ю Нано же, едва заглянув в страницы, громко расхохотался.

Наконец, Ли Хванмэ забрал бумаги у Ю Нано, сложил их по порядку, поднялся и подошёл к змеям.

— Хочешь взглянуть?

Гванчхан вздрогнул. Ли Хванмэ протянул бумаги прямо ему. Из всех пленников только он знал восточный язык.

«Но… мог ли Ли Хванмэ это знать и протянуть мне стопку бумаг именно по этой причине?»

Гванчхан нарочно сделал вид, будто не понимает, чего от него хотят.

— Бери, — настойчиво сказал Ли Хванмэ, еще ближе протягивая бумаги.

Ему пришлось взять стопку и пробежать глазами по первой странице.

Это был черновик для их пропагандистских листовок — манхвы, которую трижды в месяц разбрасывали на границе. Как ни странно, эти карикатуры были невероятно популярны среди змей. Они высмеивали короля Уса, Мук Со, настолько пошло и смешно, что каждый змей ждал новой главы с нетерпением. Даже Гванчхан был тайным поклонником.

Он намеренно листал страницы как можно медленнее.

— Отличные рисунки, да? — сказал Ли Хванмэ, глядя на Гванчхана своими длинными, раскосыми глазами.

— Считай за честь. Этот рядовой — художник, который рисует эту манхву. Сюжет пишет другой человек. «Спасите член Мук Со» пользуется популярностью среди змей, верно? Я не раз видел, как в дни разбрасывания листовок вы с горящими глазами бродите у границы в ожидании. Сегодня тебе посчастливилось встретить настоящую звезду. Если хочешь, могу попросить для тебя автограф.

Гванчхан осторожно передал стопку остальным. Хотя она не была переведена на официальный язык Западного континента, змеи передавали её друг другу, листая как можно медленнее. Обычно они бы хохотали, но сейчас никто не улыбался. Как только последняя страница будет прочитана, начнётся ад. Нужно было тянуть время.

Ли Хванмэ молча ждал, пока змеи закончат читать. Когда они передали стопку обратно, рядовой собрал её и вернул ему. Змеи инстинктивно прижались друг к другу. Жители Западного континента почитали хёпкэков*, и верили, что мужчина должен сохранять достоинство даже перед смертью. Но сейчас страх оказался сильнее, и все забыли об этом.

*Хёпкэк — странствующие герои, борцы за справедливость в восточной культуре.

— Раз уж ты здесь, займись практикой, ученик. Сегодняшний урок будет забавным.

Ли Хванмэ жестом подозвал солдата. Тот кивнул и медленно пошёл к змеям. Он просто безмолвно смотрел на них. Чем дольше это продолжалось, тем страннее чувствовал себя Гванчхан. Такое лицо… Такое же как у Ли Хванмэ и Ю Нано. Все трое обладали слишком молодыми лицами, словно застывшими во времени, и бесстрастными глазами, в которых, казалось, не было ничего человеческого.

Рядовой молча продолжал смотреть на змей. Он не доставал инструментов для пыток, не вынимал чандо, висевший на поясе, а просто смотрел на них, как будто разглядывал золотую рыбку в аквариуме. Его белое и красивое лицо, неподвижно смотрящее на них в течение долгого времени, производило ужасающее впечатление. Он больше напоминал фарфоровую куклу, в которую вселился злой дух, чем человека.

«Этот солдат… не мог быть всего лишь рядовым».

«Как можно использовать такого талантливого человека для рисования манхв? Ли Хванмэ не умеет распознавать талант. Придурок».

Как только Гванчхан подумал это, уголок губ солдата на мгновение дрогнул. Лёгкое движение быстро застыло, вновь превратив его лицо в бесстрастную маску. Гванчхан на мгновение усомнился в том, что вообще что-то видел.

Солдат развернулся и подошёл к своим командирам, затем тихо что-то сказал Ли Хванмэ.

— …Да, это верно. Навыки нашего ученика становятся всё лучше и лучше.

Ли Хванмэ, который смеялся, тут же указал пальцем на Гванчхана.

— Ты. Ты говоришь на восточном языке.

Это было похоже на внезапное нападение среди ночи. Гванчхан ошеломленно уставился на Ли Хванмэ.

«Как он узнал?»

«Как…?»

— Выходи сюда. Будешь переводить.

Ли Хванмэ лениво поманил его пальцем. Гванчхан, который стоял как вкопанный, в конце концов поднялся и направился к изуверам. Палец Ли Хванмэ указал на генерала Янчжо.

— Ты тоже выходи.

Глаза генерала Янчжо расширились до предела. Гванчхан тоже был потрясён. Они ожидали, что противника сначала подвергнут пыткам, чтобы выяснить его звание. Конечно, генерал Янчжо был самым старшим среди змей, но считать это единственной зацепкой для раскрытия его личности было как минимум странно.

«Могла ли информация просочиться?»

Подобные подозрения были неизбежны, потому что Ли Хванмэ безошибочно указывал на людей, владеющих восточным языком, и без тени сомнения выбирал наиболее подходящую жертву для жертвенного алтаря ада. Это было бы невозможно, если бы информация не утекла.

— Сегодня мой ученик возьмёт на себя руководство, — объявил Ли Хванмэ, переплетая пальцы рук в чёрных перчатках. 

Рядовой, не колеблясь, надел чёрный плащ, висевший в комнате пыток, и натянул перчатки. Это было начало бойни.

— Эй, знаток восточного языка. Слушай внимательно. Каждый раз, когда мы препарируем змей в комнате пыток, то неизменно говорим одну и ту же фразу. Переведи её, — произнёс Ю Нано, прислонившись к стене.

Рядовой, обнажив кинжал, шагнул к пленникам и без эмоций произнёс фразу. Гванчхан перевел слова для змей:

— Никогда меня не прощай.

Лица змей побледнели. Рядовой высоко поднял руку с кинжалом. Раздался пронзительный крик. Брюшная полость змея была вспорота, и внутренности с глухим звуком выплеснулись наружу. Рядовой схватил кишки и с силой затолкал их обратно в рот змея. Тот задохнулся, держа собственные внутренности во рту. Затем рядовой резко повернулся к следующей жертве. С его фарфорово-белого лица капала кровь.

Эти изуверы превосходили свою зловещую репутацию. Гванчхан инстинктивно понял, что Ли Хванмэ, Ю Нано и этот симпатичный рядовой — прирождённые убийцы. Чудовища, в чьих жилах течёт безумие. Мясники, которым посчастливилось родиться в смутное время, требующее кровопролития, и которые могли свободно проявлять свой талант. Подданные — отражение своего правителя. По этим убийцам Гванчхан мог судить, насколько жесток Ихва.

Никогда меня не прощай. Смысл этих слов: «Я никогда не буду просить у тебя прощения». Те, кто не стремятся к прощению, становятся беспредельно жестокими. Симпатичный рядовой расправился с пятью змеями крайне изощрённым способом. Они задохнулись, сжимая в зубах собственные внутренности. Их трупы с рассветом будут разбросаны вдоль границы, чтобы навести ужас на врагов.

— Браво, — Ли Хванмэ удовлетворённо захлопал в ладоши. Рядовой снял плащ, и Ю Нано швырнул ему полотенце.

Ли Хванмэ встал и перевёл взгляд на генерала Янчжо:

— Ну что ж, пора служить на благо родины?

Цветок резни (2)

Храм Ада был огромен. Как и подобает единственной в мире псевдорелигиозной нации, поклоняющейся человеку как Богу, фанатики возвели невероятно большой храм даже в казармах. Согласно их верованиям, только восхваляя божественные силы Ихвы, можно было удостоиться его прозрений, поэтому каждую ночь они устраивали кровавые жертвоприношения. Они записывали пытки и убийства пленённых змей на видео, а затем транслировали их на сотнях гигантских уличных экранов, установленных вдоль границы.

Самым шокирующим из этих фильмов был ритуал массового изнасилования среди самих змей. Пленные, восхваляя Ихву, насиловали друг друга, переплетаясь в хаотичных оргиях. Ночами, вдоль протяжённой границы из множества громкоговорителей, раздавались истошные крики. Это безумие продолжалось уже седьмой год.

Чудовищные акты религиозного фанатизма, творимые воинами этого теократического государства, спустя год после начала конфликта между Шинэ и Уса привлекли международное внимание. За рубежом их стали сравнивать с возродившейся в современном мире цивилизацией майя.

Правитель Уса Мук Со впервые обратил внимание на две страны Восточного полуострова — Шинэ и Рюнэ — около десяти лет назад. Из-за хронических климатических аномалий и нехватки воды Уса не могла обеспечивать себя продовольствием и ежегодно терпела огромные убытки от вынужденного импорта сельхозпродукции. А человек, у которого нет денег и который голодает, рано или поздно становится вором. Так у Мук Со родился план разорить ближайшие восточные государства, чтобы насытить свой народ.

870 лет назад, когда «те времена» закончились, мировая экономическая система полностью изменилась. Большинство стран выбрали путь изоляции, поддерживая лишь минимальную торговлю. Шинэ и её союзник Рюнэ тоже придерживались этой политики, но их закрытость была настолько крайней, что её правильнее назвать не просто изоляцией, а полным самоограничением.

Главной особенностью Шинэ, расположенной в северной части восточного полуострова, было то, что её авторитарная династия сохраняла свою власть более восьми веков. Даже в Рюнэ власть сменялась три-четыре раза, а здесь всё оставалось неизменным.Такое явление было бы невозможно в динамичном обществе.

Сельское хозяйство — трудоёмкая отрасль. Люди слишком заняты полями, чтобы задумываться, кто там у них уже восемьсот лет сидит на троне, называя себя Богом.

«Шинэ — это просто нация наивных земледельцев», — так размышлял Мук Со.

Сначала он решил проверить почву. Под видом торговцев он отправил разведчиков к границе Шинэ, где те два года изучали военный потенциал врага.

На следующий год Мук Со двинул к границе сто тысяч солдат, заявив: «Исторически континент всегда был старшим братом, а полуостров — младшим. Мы, старшие, пришли освободить угнетённых диктатурой жителей полуострова!»

Они сами нарекли себя «Освободительной армией полуострова».

Но Мук Со не спешил с вторжением. Он решил подождать десять дней, рассчитывая, что правители Шинэ сами продадут ему свою державу.

На седьмой день вдоль границы внезапно появились сотни уличных экранов. Не дав змеиным солдатам времени на размышления, на экранах начался первый показ. Даже самые закалённые в убийствах воины остолбенели. Главные герои фильма оказались офицерами и авангардным отрядом «Освободительной армии полуострова».

За семь часов четыреста человек из передового отряда были варварски истреблены. Офицеры же... восхваляли Бога, насилуя друг друга. Изуверы в видео были облачены в чёрные мундиры и маски, оставлявшие открытыми только глаза.

Но самым жутким было то, что всё происходило в форме жертвоприношения. Исполнители обряда молились, рыдали, осеняли себя благословениями. Видеозапись сопровождалась переводом, объясняющим религиозное значение ритуала. Они верили, что только через эти кровавые акты жертвоприношений могут получить пророчество своего Бога и правителя — великого Ихвы.

Шок, который испытал Мук Со, был неописуемым. Это было безумие, не поддающееся человеческой логике. Особенно сцена с офицерами, которые добровольно насиловали друг друга. Змеи тоже практиковали насилие над пленными. Они без стеснения публично казнили лидеров завоёванных земель, насиловали их жён и дочерей. Но они не снимали это на видео и не устраивали массовые показы под видом военной операции.

Назвать это шоу крыс, мечущихся в агонии, было бы слишком мягко — всё происходящее было невообразимо жестоко и радикально. Если бы всё ограничилось убийствами и пытками, это было бы ещё понятно, но какая ещё армия в каком государстве снимет на видео, как офицеры противника насилуют друг друга, и будет это публично демонстрировать?

Шинэ оказалось не нацией простых фермеров, а страной безумных фанатиков. Мук Со сделал для себя такой вывод. Безумных не вылечить: Мук Со предсказал, что сопротивление будет яростным, если фанатиками является весь народ. Мук Со решил отложить вторжение на две недели, чтобы поднять моральный дух своих войск.

На следующий день экраны показали новых пленников — тех самых офицеров. Но теперь у них были вырезаны глаза. Они заявили, что их похитил высокий мужчина.

— Как только он появился, половина наших солдат в авангарде мгновенно погибла, их головы просто разлетелись. Затем клинки начали двигаться сами по себе. В этой ужасной ситуации у нас не было другого выхода, кроме как последовать за этим мужчиной.

Как итог: один человек за минуту убил четыреста человек, и, не пролив ни капли пота, ещё и похитил четыреста пленных — вот такое невероятное утверждение они выдвинули.

— В казармах фанатиков стоял гигантский храм, подобный пирамидам Гизы… В какой-то момент в моём сердце вспыхнуло пылкое поклонение Богу… Очнувшись, я обнаружил, что в экстазе сплетаюсь с другими офицерами, восхваляя Бога… Бог обладает таинственной силой, способной управлять человеческим разумом…

Сквозь всхлипы офицеры рассказывали это.

Мук Со был так взбешён, что приказал офицерам совершить самоубийство.

На следующий день экраны вновь ожили. В этот раз пленными стали секретные диверсионные отряды. За одну ночь из 750 солдат у 450 взорвались головы и они умерли, а 300 попали в плен и оказались на экранах. Змеи восхваляли Бога, насиловали своих старших офицеров, а затем были жестоко убиты фанатиками.

Жрец в чёрном плаще, стоя на алтаре, возвестил, что сам Бог Ихва указал ему местоположение тайного лагеря змей и чем больше крови он прольёт, тем яснее станут его пророчества. Фанатики, рыдая, клялись ловить змей и устраивать жертвоприношения с ещё большим рвением.

Сразу после показа нового фильма в подразделениях змей повсюду начались массовые дезертирства. За одну ночь сбежали 4000 змеиных солдат, среди них даже было семь офицеров высокого ранга.

За последующие две недели было уничтожено семь отрядов: 2700 убитых, 2100 попавших в плен.

Жрец продолжал вещать: «Наш Великий Бог по-прежнему жаждет крови!»

Мук Со был уверен, что среди его генералов затаился предатель. Он приказал казнить всех стратегов, но, чтобы не рисковать, вновь отложил наступление. И правильно сделал. За следующую неделю экраны показали ещё пять фильмов. 830 погибших. 400 пленников стали участниками фильмов.

Но больше всего его потрясло не это. Все освобождённые офицеры утверждали, что их поразил всего один человек.

— Он появился из ниоткуда… это невозможно.

Мук Со немедленно обезглавил их всех.

Однако страх уже распространился, словно эпидемия. Дезертиры среди старших офицеров появлялись чуть ли не каждый день. Видя, как их товарищи по службе, в среднем по сто человек за раз, подвергались насилию и казням в ночных трансляциях на экранах, младшие офицеры начали носить одежду своих подчинённых. Иерархия командования была полностью парализована. Среди военных ходили мрачные слухи:

— «Бог видит будущее на тысячу лет вперёд»... «Бог пьёт человеческую кровь во время каждой трапезы»... «Бог управляет разумом людей»... «Люди из Шинэ ликуют при виде змей, считая их жертвенной пищей для высших сил»... «Человек, спустившийся с небес, — ангел смерти, посланный самим Богом»...

На самом деле змеи, ослеплённые безумием жертвоприношений, упускали из виду важную деталь. В ритуальных видеозаписях фанатиков было всего около сотни человек, а за три недели они убили лишь семь тысяч. Люди обладают воображением, которого нет у животных. Эти записи развили фантазию змей настолько, что в их сознании число фанатиков разрослось до уровня миллионной армии.

Как раз в этот момент Ильхваволь под предводительством Ван Хи пересёк западную границу змей, вызвав волнения. Мук Со отступил, но оставил «Освободительную армию полуострова» на границе, готовую в любой момент двинуться на юг. Даже после его ухода фанатики раз в неделю продолжали приносить змей в жертву своему Богу. На экранах вновь и вновь крутили прямые эфиры, повторы и третьи показы.

Ритуалы жертвоприношений фанатиков стали известны по всему Западному континенту. В итоге один из журналистов пробрался в лагерь змей и заснял шокирующий ритуал, после чего опубликовал эксклюзивный репортаж. Весть о том, что «Пернатые змеи», элитное военное формирование, считавшееся одним из сильнейших убийственных отрядов Западного континента, раз в неделю становится пищей для какого-то сектантского лидера, разлетелась не только по всему континенту, но и за его пределы. Мук Со испытал огромное унижение.

Постепенно фанатики стали появляться даже днём, устраивая «охоту» на змей. Более того, они, как призраки, с невероятной точностью нападали на стратегические точки, мгновенно отступая перед прибытием подкрепления. Они всегда носили маски, и если их ловили, то тут же совершали самоубийство, не оставляя информации. Кроме того, раз в год они распространяли листовки с предсказаниями Ихвы. Все ужасающие предсказания неизменно сбывались, и боевой дух «Освободительной армии полуострова» падал всё ниже. В результате, за год после их развертывания на границе дезертировало уже двенадцать тысяч человек.

Лишь тогда Мук Со осознал, что ослеплён жестокими жертвоприношениями и утратил из виду основы военной стратегии.

«Знай врага и знай себя — и победа в войне будет за тобой*».

*Цитата из «Искусства войны» Сунь-цзы.

Полная версия: Если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не нужно волноваться за исход сотни сражений. Если ты знаешь себя, но не знаешь врага, за каждую достигнутую тобой победу ты расплатишься поражением. Если ты не знаешь ни себя, ни врага, ты будешь проигрывать всегда.

К тому моменту с начала кампании по освобождению полуострова прошло уже четыре года и три месяца. И всё это время он даже не знал, кто именно управляет фанатиками.

Мук Со отправил шпионов в Шинэ. Однако страна была настолько закрытой, что внедрить разведчиков оказалось непросто. Когда же это наконец удалось, известий от них не поступило. Из пятидесяти шести шпионов вернулся лишь один. Он рассказал, что все остальные были жестоко убиты среди бела дня прямо в столице.

— Я не понимаю, как убийцы вычислили передвижения наших людей и уничтожили их.

Дальнейшие доклады шокировали. Шинэ действительно оказалась землёй фермеров, как и предполагал Мук Со. Хотя правительство и навязывало культ, большая часть населения оставалась убеждёнными атеистами, отрицающими само существование Бога, а вера оставшихся фанатиков была слаба, словно светлячок в ночи.

Шпион сообщил, что хотя нынешний Ихва и слыл жестоким, но ни разу не проводил жертвоприношения с человеческой кровью. Более того, народ Шинэ даже не подозревал о событиях на границе, целиком погрузившись в сельское хозяйство.

— Кровная линия Ихва удерживает власть уже более восьмисот лет, предотвращая мятежи благодаря дару предвидения. О нынешнем Ихве ходило так много слухов, что одно время его даже считали мёртвым. Однако правительство опровергло эти беспочвенные слухи. Более того, в последнее время поговаривают, что он раскаивается в прежних злодеяниях и теперь тайно защищает страну, живя как отшельник. Его называют сильнейшим провидцем в истории. Мы были обмануты, господин.

Мук Со признал это. Его действительно обманули. Причём на целых четыре года.

Его уязвлённая гордость слегка восстановилась, когда он завоевал Ильхваволь. Однако стоило ему вновь начать подготовку к освобождению полуострова, как на границе змей начались волнения на этот раз из-за Сэнмёнмока.

Пришлось изменить стратегию и подорвать единство Восточного полуострова. Однако найти предателей оказалось сложной задачей. Все знатные люди Шинэ опасались предвидения Ихвы и избегали предательства. Лишь на седьмой год противостояния разведчики смогли завербовать одного представителя знати.

Он раскрыл множество секретов. Оказалось, что фанатики на границе — не кто иные, как элитные бойцы из правительственной Академии убийц — Хвадо. Это были самые хладнокровные люди страны, прошедшие жёсткий отбор. Их дивизия называлась Мэрангукчук и состояла из четырёх частей. Они не только изображали фанатиков, но также занимались диверсиями, боевой подготовкой и военными операциями.

Существует только один способ, как малочисленные силы могут победить превосходящего врага — массовые убийства. Дивизии Мэрангукчук были элитными частями, в которые принимали лишь тех, кто подписывал клятву отказа от человечности и посвящения себя убийству. Ключевыми фигурами считались четверо, обучавшиеся вместе в Хвадо: Ли Хванмэ, Ю Нано, Со Чуккён и Пак Кугён. Все они были известны под общим именем Мэрангукчук. Предатель сообщил, что лидером был Ли Хванмэ, а Ю Нано, исполнявший роль полевого командира, считался сильнейшим из них.

Предатель предоставил и фотографии бойцов Мэрангукчук, а также подробно рассказал о всевозможных ужасах, которые они совершали. Особенно вызывали страх действия Ли Хванмэ и Ю Нано — то, что было известно внешнему миру, было лишь вершиной айсберга. За последние семь лет только лично замученных и убитых ими офицеров насчитывалось свыше семисот. Ю Нано неизменно возглавлял нападения на змей, и его называли Демоном убийцей, способным хладнокровно перебить сотни людей, не моргнув и глазом.

Напоследок предатель сообщил:

— Слухи правдивы. Ихва действительно раскаялся в своих злодеяниях и теперь посвятил себя защите страны, что находится в опасности. Мэрангукчук — его личная гвардия. А за семь лет он тайно подготовил армию в миллион человек.

На тот момент среди змей об этом знал лишь один человек — Гванчхан. Однако перед тем как он успел передать отчёт Мук Со, на него напали фанатики. Шпион Тыллип был убит ими, а Гванчхан был схвачен и доставлен в Мэрангукчук.

Страница книги Чёрный Лебедь в интернете