1 - 23
Ый Ён и сам это понимал. Ведь всё это затеял он.
— Ха… Брат. Можно спросить, в чём причина?
— …
Вместо ответа Ый Ён смотрел, как медленно рассыпается сигаретный пепел. Я точно пожалею. Уж я-то наверняка буду снова и снова оглядываться на этот дурацкий выбор.
Проглотив вздох, мужчина невольно обернулся. За спиной была закрытая дверь, свет за которой уже погас. Какой сон видит та, что спокойно спит там, внутри?
— Прости, но подожди ещё немного.
— Брат…
— Это ненадолго.
Она казалась бесконечно хрупкой, как промокшая под дождём кошка. Иногда, когда он замечал, как её глаза подёргиваются печалью, как одиноко никнет её лицо, ему становилось интересно.
Хотелось спросить, каков он, её мир, и что за боль так её изматывает.
Узнав, какую тяжесть тайны я заставил тебя нести, скажешь ли ты всё равно «давайте ладить»? Сможешь ли сказать «спасибо» с лицом, с которого сошла вся настороженность?
— Не надо так волноваться. Всё равно всё… вернётся на свои места.
Строго говоря, дело было не только в Пэ Хе Вон. Всё было куда запутаннее и сложнее. И ощущение, что нужно быть рядом с ней, и надежда, что ей будет не так больно, — всё это в итоге было его эгоизмом.
— Я об этом позабочусь.
Но в конце концов она всё равно будет плакать. Этого мне не предотвратить. Именно такую роль он и отвёл Пэ Хе Вон.
— Фух… Ладно, пока понял. И сколько вы там ещё пробудете?
Догорела и вторая сигарета. Пальцы, утратив былую неспешность, резко смяли огонёк. Поднявшись, Ый Ён глубоко вдохнул студёный воздух и крепко зажмурился.
Хоть он и выпил порядочно, уснуть, похоже, не получится.
— Скоро снова позвоню. А до тех пор и ты будь осторожен.
— Обо мне не беспокойтесь, лучше за собой следите. Не перенапрягайтесь, а то опять поранитесь.
— Ладно…
Закончив разговор и по привычке нашаривая пачку, Ый Ён вдруг невольно усмехнулся. Может, в этой деревне, где всё неспешно и мирно, у меня что-то с головой сделалось? Такое подозрение пришло к нему с опозданием.
И хоть он надеялся, что подозрение ошибочно, Ый Ён уже знал ответ.
* * *
Глаза открылись сами собой. Над ней был знакомый потолок, и привычные вещи одна за другой попадали в поле зрения. Ещё немного поморгав, Хе Вон поспешно села.
— Который час?..
Первым делом она посмотрела на часы на маленьком столике: до работы времени было ещё достаточно. Не успела она облегчённо выдохнуть, как где-то на краю подсознания промелькнуло несколько сцен, которых в памяти не было.
Растерянно поморгав, Хе Вон вспомнила самое важное.
— Точно… Вчера же были посиделки…
Посиделки. Мясной ресторан. Звон стаканов — дзинь. Выпила она немало и в хорошем настроении долго болтала с фармацевтом Ли. До этого места она помнила всё.
А вот после определённого момента была пустота, будто кто-то вырезал кусок. Когда всё закончилось и как она добралась домой — этого она не помнила совершенно.
Так вот что такое провал в памяти.
— А-а… Неужели… ничего ведь не случилось?..
Хе Вон, никогда в жизни не напивавшаяся до беспамятства, вдруг встревожилась.
Схватившись за голову, она попыталась хоть что-то сообразить. Домой она, должно быть, вернулась с соседом, который был с ними на посиделках. По обрывкам воспоминаний, выпил он тоже немало.
В ушах ещё слабо звучал смех фармацевта Ли, радовавшейся, как крепко пьёт директор Хён.
Значит, помог он. Меня, пьяную, ничего не соображавшую и наверняка не державшуюся на ногах… Как же он меня довёз!
Дойдя в своих рассуждениях до этого места, Хе Вон вдруг резко откинула одеяло.
— Ха-а…
Только убедившись, что на ней та же вчерашняя одежда, она глубоко выдохнула. Сколько она ни ощупывала себя, ничего странного не было. Лишь когда она, ворочаясь под одеялом, всё проверила, колотившееся сердце вернулось к обычному ритму.
Теперь она огляделась внимательнее. У изголовья аккуратно лежали сумка и куртка, а на столике — телефон.
— …
И тут понемногу начало вспоминаться. Ощущение того, как кто-то осторожно натягивает на неё одеяло. Низкое медленное дыхание, доносившееся сквозь мутное сознание. Для сна слишком отчётливо, а для яви — чересчур тихо.
Крепко сжав губы, Хе Вон снова легла и уставилась в потолок. Отчего-то зачесалась шея, и она натянула одеяло повыше. Ещё и без толку попинала его пальцами ног.
Полежав так какое-то время, Хе Вон снова взглянула на часы и поднялась. Вчера она уснула рано и встала с запасом, так что решила быстро помыться и помочь с завтраком.
С этими мыслями она открыла дверь и едва ступила во двор, как…
— Хорошо спалось?
Вздрогнув от внезапного голоса, Хе Вон вся сжалась. Подняв голову, она увидела высокого мужчину, только что вошедшего в ворота.
— Ой, в-вы меня напугали!
Мужчина тяжело дышал, будто вволю набегался; лоб и шея у него были мокрые от пота. На свежем лице, где не было и следа вчерашнего хмеля или усталости, расцвела обычная ленивая улыбка.
— Похмелья, похоже, нет?
— Н… насчёт этого я не…
…уверена. Без нужды потерев шею, Хе Вон как бы невзначай отвела взгляд. Держаться с ним как ни в чём не бывало она была ещё морально не готова.
Он же, не догадываясь о её положении, весело и беззлобно ткнул в самое больное:
— Ну да. Вы ведь, фармацевт Пэ, и выпили-то всего ничего?
— …
— Но если вдруг станет нехорошо — скажите. Я купил средство от похмелья и таблетки от головы.
На словах он вроде бы беспокоился, но в голосе исподволь сквозила подначка.
— А, и ешьте, пожалуйста, побольше. Уж очень вы лёгкая.
Вбив напоследок ещё и этот гвоздь, мужчина невозмутимо выдохнул — фух. Остолбеневшая Хе Вон с пылающим лицом что-то невнятно залепетала.
— Н… ну, то есть я…
— Вы?
— Я вам… доставила столько неудобств…
— А. То, что вы выпили, уснули и приехали домой у меня на спине? Да это даже за оплошность не считается.
Теперь она знала точно: он принёс её, пьяную, домой и бережно уложил в комнате.
Неловкость и стыд нахлынули с опозданием на такт. Не найдя, что ответить, Хе Вон деревянно повернулась. Ей вслед — а она, считай, сбегала к главному дому — прилетел голос со смешинкой:
— Завтракать будете? Я суп из соевых ростков сварю!
Разве сегодня утром дежурит сосед? Не успела она толком вспомнить, чья сегодня очередь, как дверь главного дома за ней захлопнулась.
И даже после того, как дверь закрылась, тихий смех мужчины ещё долго звучал у неё в ушах.
* * *
Это было утро несколько дней спустя.
На столик поставили суп, над которым клубился пар, и аккуратные закуски. Хе Вон, рано занявшая место, раскладывала ложки и палочки, но почувствовала, что что-то не так, и подняла голову.
— Бабушка. Тут только две миски?
Сказав это, она ещё раз оглянулась на пустое место. Мужчины, который к этому времени обычно уже успевал пробежаться и сидел тут, пыша жаром, не было.
Она решила, что он немного задерживается, но ещё ни разу не бывало, чтобы стол был накрыт, а его всё нет.
— Парень-то из флигеля? Спозаранку ушёл. Сказал, дело у него какое-то.
— А…
— Сказал, несколько дней его не будет. Так что и ты, деточка, возвращайся пораньше.
Хе Вон больше ни о чём не спросила и только кивнула. Ещё вчера вечером, когда она относила ему в комнату фрукты, он ничего такого не говорил. Может, поэтому без него вдруг стало особенно пусто.
— Чего? Волнуешься?
Это спросила хозяйка, добродушно улыбнувшись. Видно, Хе Вон, лишь ковырявшая рис, показалась ей не такой, как обычно.
— Нет. Просто так…
Она покачала головой, но полностью отрицать не могла. Не столько беспокойство, сколько маленькая обида: мужчина, который ходил за ней по пятам и во всё вмешивался, о себе самом тщательно молчал.
— Да не переживай ты попусту. Скоро вернётся.
— Хорошо…
Грубая рука с узловатыми суставами утешающе похлопала её по спине, и Хе Вон через силу улыбнулась.
Если подумать, он вовсе не обязан был её предупреждать. Не такие у них были отношения, да и повода не было. Сосед ведь приехал сюда лишь подлечиться.
Она на время забыла об этом, но у их знакомства с самого начала был срок — и он подходил к концу.
— Я пошла.
— Ну-ну. Смотри там, осторожнее.
Провожаемая хозяйкой, Хе Вон вышла за ворота и одна пошла по переулку. Шаги звучали одиноко. Только теперь она заметила, какой пустой стала эта дорога. Неужели я успела привыкнуть, что мы всё время ходим вместе, толкаясь плечами?
Едва у неё появилась эта мысль, она тут же порылась в сумке и воткнула наушники. Но теперь ей показалось, будто откуда-то её зовут.
«Фармацевт Пэ».
Низкий, приятный голос, без сомнения, принадлежал тому мужчине. Она машинально остановилась и обернулась, но позади лежал лишь пустой переулок.
И на остановке, мимо которой она проходила всегда, и на пути от автобуса до аптеки — повсюду оставались следы мужчины. Было и удивительно, и в то же время досадно, что за такое короткое время он успел столько всего оставить.
