К десяти часам вечера небо полностью заволокло низкими тяжелыми тучами, и начался ливень. В открытую балконную дверь потянуло свежестью и влагой. Первыми засобирались домой Ольга с мужем.
– А дождик как же? – спросила Таня.
– Мы машину под подъездом оставили, – успокоила Ольга Таню. – Нам пора уже. Мы сегодня попросили маму посидеть с детьми, ещё её домой отвезти нужно будет.
– Зато я, кажется, дрозда дал, – закуривая, сказал Артур. – Я машину на стоянке оставил.
Он не заметил, как быстро переглянулись Ольга и Сергей. Через полчаса после ухода Ольги с мужем, засобирались домой и Сергей с женой. Они вызвали такси. Артур тоже хотел уйти вместе с ними, сославшись на то, что его могут подвезти к стоянке.
– Артур, ну тебе куда спешить? – спросила Лариса. – Будем мы сейчас водителя напрягать и колесить по всему кварталу? Через полчаса дождь закончится и поедешь.
– Правда, Арчи, – согласился Сергей. – Мы старикам пообещали, что приедем домой часиков в девять, а сейчас уже почти одиннадцать.
– Ладно, – неохотно согласился Артур.
Таня закрыла дверь за гостями и вернулась в комнату к Артуру. Он сидел в кресле и курил. Таня села напротив него. Несколько минут висело неловкое молчание.
– Ну, что, Танюшка, – улыбнулся Артур. – Решили наши друзья посводничать?
– Глупо вышло, – Таня слегка смутилась. – Девчонки весь вечер мне нашептывали.
– Ты не волнуйся, я сейчас докурю и пойду, – успокоил её Артур.
– Может быть, ты ещё немного останешься или ты спешишь? – Таня задумчиво смотрела на него.
– Вообще-то нет. Ты, наверное, устала. Может тебе помочь посуду помыть?
– Помоги, – Таня улыбнулась. – У меня на кухне уже, одному Богу известно сколько, мужика не было.
– Ну, ты не тарахти. Мы с Сережкой там сегодня были. Идем.
– Знаешь, я сама всё помою, ты просто посиди, – предложила Таня.
– Не доверяешь?
– Доверяю. Просто уже привыкла всё сама делать. Если хочешь, свари кофе. Или ты растворимый пьешь?
– Обижаешь, мать, я только натуральный пью. Давай турку.
Артур сварил кофе, а Таня вымыла посуду. Взяв чашки, они перебрались снова в гостиную. Таня выключила верхний свет, включила торшер и села рядом с Артуром на диван.
– Ты что-то загрустил, – она внимательно посмотрела на Артура.
– Всё в порядке, не волнуйся. Просто я не люблю дождь.
– Почему? – удивилась она.
– Не сочти меня сентиментальным, но мне всю жизнь кажется, что это моя душа плачет, – он виновато улыбнулся.
– Душа плачет? Красиво звучит… грустно…
– Это так, к слову пришлось. Давай о веселом, – Артур натянуто улыбнулся.
– Как ты жил это время? – спросила Таня. – Все о себе рассказывали, а ты всё отшучивался.
– Что рассказывать, Танюшка? Жил, как все. Семьей, как видишь, не обзавелся, не сложилось.
– Из-за Лены?
– Почему из-за Лены? Просто не сложилось. Кстати, ты о Лене ничего не знаешь? – Артур задал вопрос как бы, между прочим.
– Нет. Она тогда так неожиданно уехала. Говорили, что вы должны пожениться. Правда?
– Собирались. Не сложилось, – повторил Артур. – Только не спрашивай почему. Это наше с ней. Только наше.
– Ты её до сих пор любишь? – Таня грустно посмотрела на Артура.
– Ващинина, а ты как была любопытная, так и осталась! – Артур сухо рассмеялся. – А ты у нас кого любишь?
– Сейчас, кажется, уже никого. Я как вспомню, как мы в школе все за тобой сохли, а ты только на Голубенко и смотрел.
– Да ну? И с седьмого класса по барышням ходил?
– Извини, я же не уточняю, кого ты соблазнял. Я говорю, на кого ты смотрел.
– А на кого ты? – Артур поставил пустую чашку.
– Я не была исключением. Ты был самым красивым мальчишкой во всей школе. Кофе хороший. Спасибо.
– Не за что. В молодости мы все были красивыми.
– Ты и сейчас, – Таня опустила глаза.
– Льстишь мне, плутовка, – он слегка сощурился.
– А если нет?
– И что мы дальше будем делать?
Таня молчала. Артур с самого начала знал, чем всё окончится. Он поднялся, взял Таню на руки и понес в спальню. Она не сопротивлялась. У неё было нежное тело, и она оказалась очень ласковой. Звуки учащенного дыхания смешивались с шумом дождя за окнами…
– Курить будешь? – спросила Таня, поднимаясь с кровати.
– Что вам больше всего нравиться в сексе? Кофе до, и сигарета после, – снова отшутился Артур и уже серьезно добавил. – Конечно, буду. А что это ты курить начала?
– Так, понемногу. Когда разводилась, думала и пить начну. Подожди, я сейчас вернусь, – Таня набросила халатик на плечи и вышла из спальни.
Она вернулась через несколько минут с сигаретами, пепельницей и зажигалкой. Сбросив халатик, она присела на край кровати и взяла сигарету. Артур чиркнул зажигалкой.
– Давай на двоих? – предложила Таня, после первой затяжки.
– Извини, мать, эта романтика не для меня. Я только с одной женщиной мог сигарету на двоих растягивать после этого дела.
– С Леной?
– Ты же знаешь, Лена не курила, – он взял сигарету для себя.
– А с кем? Расскажи.
– Танюшка, знаешь, чем отличаются мои женщины, мои ребята из фирмы и, кажется, я у женщин?
– Не напускай тумана.
– Так вот, у нас не принято рассказывать даже постоянным любовникам, кто, с кем и что делает в постели. Я итак сказал тебе слишком много.
– Много! – Таня рассмеялась. – Захлебнуться можно в потоке информации о женщине и сигарете! Ладно, партизан, молчи. Кофе хочешь?
– Если только до. У тебя ещё сигареты есть? Это попахивает альфонсизмом, но я, видишь ли, какому-то лысому мальчику у тебя в подъезде свою пачку сегодня подарил, а в той, что в барсетке, уже всё закончилось.
– Что значит лысому мальчику?
– Да сидел там, кажется на пятом этаже, лысый мальчик, который из-за Галки вешался. Он с этой самой Галкой сидел. Попросил закурить. Не мог же я ему отказать.
– Ой, это соседки моей сын – Владик. Действительно в прошлом году из петли его вытаскивали. Поссорился он с этой девчонкой, она пригрозила, что бросит его. Вот он и полез вешаться.
– Я бы на его месте повесился, если бы она со мной осталась. Как же ему, бедному, в сигарете откажешь? Пришлось всю пачку отдать. Так сигареты у тебя есть?
– Сигареты найдутся. Только я не уловила связи.
– Кофе до, сигарета после.
– Ой, Дашевский! – Таня, смеясь, ушла на кухню.
* * *
В тот вечер Артур Николаевич снова дежурил. Около половины восьмого в палату заглянула дежурная медсестра и сказала, что он зовет Артура к себе в кабинет. Артур думал, что сейчас они снова будут играть в шахматы. Несколько дней Артур Николаевич, как и обещал, занимался с ним гипнозом. Об этом не знал никто, даже родители. Изменения появились уже после второго сеанса, после четвертого Артур нормально пил чай, после седьмого исчез полностью страх. Осталось отвращение к происшедшему, но шока больше не было. Это было холодное отвращение к раздавленной крысе. Сегодня впервые заговорили о том, что если всё и дальше так будет, то через неделю Артур будет дома. Родители были счастливы. Ещё счастливее казались Артур и Лена.
В кабинете у Артура Николаевича горела настольная лампа, на столе стояла шахматная доска с расставленными фигурами, а на диване сидел какой-то мужчина, примерно возраста Артура Николаевича.
– Пришел? – Артур Николаевич поднялся из-за стола. – Проходи, знакомься. Мой хороший друг Дмитрий Павлович. А это мой тезка – Артур.
– Очень приятно, – Дмитрий Павлович тоже поднялся и протянул Артуру руку, как равному.
Артур несколько стушевался и слегка покраснел. Это были совсем взрослые люди, и они ставили его с собой рядом.
– Значит так, Артур, – Артур Николаевич закрыл дверь кабинета на ключ, – сейчас, пока мы с тобой будем играть в шахматы, ты расскажешь Диме, как всё было.
– Вы же обещали! – Артур почувствовал себя обманутым.
– Давай без эмоций. Это тот человек, который сможет, в некотором роде, решить твои проблемы. В противном случае, всё, чем мы здесь занимались, не больше, чем артель «Напрасный труд». Посадить тебя, пока тебе нет восемнадцати, за подобное никто не посадит, разве что на учет поставят. А вот потом, никто ничего не гарантирует. Это раз. Два. Тебя будут использовать и дальше. В итоге, ты рискуешь, с той реакцией, которая у тебя была, сойти с ума. Если тебя устраивают такие перспективы, Бог в помощь и ты свободен. Я тебя больше не задерживаю.
– У вас сигареты есть? – садясь у стола, спросил Артур.
– Найдутся. Только не увлекайся, – Артур Николаевич достал пачку сигарет.
– А вы выиграть, таким образом, не надейтесь, – закуривая, мрачно предупредил Артур. – Королевская пешка. Дмитрий Павлович, ничего, что я спиной к вам сижу?
– Ничего…
К тому моменту, когда Артур закончил свой рассказ, в пепельнице лежало полдесятка окурков, и Артур Николаевич проиграл с невероятной скоростью три партии.
– Вы сегодня играете из ряда вон плохо, – заметил Артур.
– Это ты сегодня играешь слишком хорошо. Я смотрю, тебя опасно злить. Курить хватит, – он забрал сигареты.
– Артур, ты помнишь, где находится этот дом? – спросил Дмитрий Павлович.
– Только визуально да и то, относительно.
– Показать сможешь, где именно?
– Не уверен, что дом будет именно тот, но улицу найду.
– Уже хорошо. А их ты запомнил?
– Конечно. Да и на фотографиях они все есть.
– Давай тогда решим дело так: как только тебя выписывают, Артур Николаевич сообщит мне. Мы с тобой встретимся и прогуляемся рядом с этим домом. Вот и всё, что от тебя требуется. Пленки и фотографии ты потом получишь и сделаешь с ними всё, что захочешь. О тебе никто, ничего, никогда не узнает.
– Вы в милиции работаете? – Артур посмотрел на Дмитрия Павловича.
– Да. Но у меня есть особый повод посчитаться с этими ребятами. Похоже, туда пытались затащить мою сестренку.
– А, если не туда?
– Всё равно, таких скотов нужно наказывать. Согласен?
– Согласен.
– И вот ещё что, лучше будет, если ты уедешь после школы куда-нибудь учиться. Желательно, в закрытое учебное заведение, вроде военного училища.
– Я так и хотел – уехать. Только вот в военное училище поступать не думал. Да и как я пройду после того, что столько болел, медкомиссию? – с сомнением сказал Артур.
– Я позабочусь о том, чтобы везде в медицинских документах ты был здоров, – заверил его Артур Николаевич.
– Почему вы всё это делаете для меня? – Артур исподлобья посмотрел на него.
– Тезка. И потом, отдай десятерым, одиннадцатый отдаст тебе.
– А я какой?
– Где-то седьмой, – все рассмеялись.
Через месяц Дмитрий Павлович отдал Артуру две фотопленки и толстую пачку фотографий.
– Твоя партнерша по бальным танцам решила тебе отомстить за то, что ты когда-то ушел с репетиции с другой девочкой. Лучше ничего не придумала, – пояснил он.
Артур за бабушкиным огородом в посадке сжег по одной и пленки и фотографии. Его никто не беспокоил, жизнь продолжалась так же, как и раньше, не считая того, что пока он лежал в больнице, умерла классная, и теперь на репетициях по бальным танцам больше не появлялась Вика. У него появилась другая партнерша, которая к нему не приставала. Да и танцевал Артур теперь не так охотно, как раньше.
* * *
– Ты не спишь? – спросила, входя, Таня.
– Нет, радость моя. Тебя жду.
– Кофе.
– Который «до»? – Артур взял чашку.
– А у тебя вкуснее получается, – отпив из своей чашки, сказала Таня.
– Это, наверное, холостяцкая привилегия.
– А что ещё входит в холостяцкие привилегии?
– Сейчас узнаешь. Допивай и закрывай глаза.
Таня допила кофе и послушно улеглась, закрыв глаза. Артур поднялся и вышел в гостиную. Здесь из вазы с фруктами он взял несколько крупных виноградин и вернулся к Тане.
– Только не открывай глаза, весь кайф потеряется, – предупредил он.
Таня замерла в ожидании. Артур осторожно надкусил одну виноградину и начал обводить ней контур губ женщины. Она закинула руки за голову и задышала чаще. Следом за виноградиной её губ коснулись его губы. Артур оторвался от её губ, положил виноградину ей в рот и прошептал:
– Можешь съесть.
Он надкусил следующую виноградину и влажная, истекающая соком ягода, коснулась Таниной шеи. Медленно, очень медленно он повел ягоду к груди, а следом за ягодой её тела касались его губы и язык. Таня задыхалась и тихо стонала от наслаждения. Такого с ней никогда ещё не было. Так продолжалось, пока виноградины не закончились. Артур откинулся на спину, увлекая Таню за собой. Она оседлала Артура и, повинуясь ему, задвигалась сначала медленно, а затем всё быстрее…