Артур подошел к номеру Сью и Дэвида. Из-за двери слышался слегка повышенный голос Сью. Она что-то быстро говорила. Дэвид отвечал редко, по интонации можно было понять, что он оправдывается. Артур улыбнулся, покачал головой и постучал. Дверь открыла Сью. По её хорошенькому личику Артур понял, что она сердиться.
– Не сильно помешаю? – спросил он.
– Совсем не помешаешь. Проходи.
– Ты чего зятя пилишь? – Артур улыбнулся.
– Да кто его пилит?! – Сью бросила сердитый взгляд на Дэвида. – Значит, ты заболел, он это знал с самого утра, и хоть бы слово сказал!
– Это я попросил, – Артур поймал благодарный взгляд Дэвида.
– Тогда и ты тоже… – Сью запнулась, подыскивая слово.
– Повтори то, что ты уже однажды мне говорила, – довольно едко заметил Артур. – Хотя бы «человек порядочный» и т д.
– Та-а-ак! Сговорились! – Сью нахмурилась.
– Это не мы, это ты и Катёна. Она сейчас прибежала, из Сокола кровь пить начала. Ты Дэвиду через пять минут голову бы откусила, не появись я сейчас.
– Давайте оставим эти препирательства, – вмешался Дэвид. – Ты лучше скажи, как ты сейчас?
– Почти нормально. Горло болит немного. Кстати, я к вам по делу пришел. Говорить будем или подождем?
– Давай поговорим.
– Вы ещё остаться хотите? Там у Андрея дела, у меня, вроде бы тоже. Если хотите, оставайтесь ещё на недельку.
– А что, можно уже вернуться? – Сью настороженно посмотрела на Артура.
– Да, уже можно. Я час назад разговаривал с Васей.
– Тогда мы возвращаемся все вместе, – вынесла вердикт Сью. – Сегодня уже среда, а в воскресенье возвращается мать. Как раз успею в доме навести порядок и сварить какое-нибудь варенье. Дэвид, ты останешься у меня?
– Конечно, останусь, – Дэвид обрадовался.
– Ладно, мальчики, я в душ. Вы уж извините.
– Сколько угодно, – милостиво разрешил Артур. Он подождал, пока она скроется за дверью душа, сделал знак Дэвиду отойти подальше вглубь комнаты и попросил, – Дэвид, сделай доброе дело, загляни мне в горло.
– Конечно. Присядь и рот открой. А лучше, пойдем к тебе.
– Это действительно будет лучше, – согласился Артур.
У него в комнате Дэвид посмотрел его горло и остался очень недоволен. Потом он пощупал подчелюстные лимфоузлы.
– Знаешь, Арчи, поскольку я не совсем доктор, а только учусь, то могу сказать, что увиденное мне не нравится. Горло скверное, узлы большие, температура явно есть. Ты не мерял?
– Нет. Сейчас Сокол градусник принесет.
– И ещё одна странность: у тебя такая кровоточивость. Случайно зацепил десну, кровь прямо выступает.
– Ещё и из носу хлюпает.
– И часто это у тебя?
– Из носу пару месяцев, а с деснами впервые.
Вообще-то это не есть good[8] – Хорошо. (англ.) .
– Остается только сделать вывод, что у меня не то гемофилия, не то Эбола, – Артур подкатил глаза под лоб и загробным голосом спросил. – На чем мы остановимся? Эбола лучше. Новее и моднее. Как ты считаешь?
– Да ну тебя! – поморщился Дэвид. – Ты такие черные шутки шутишь, что заикаться начать можно.
– Не заикайся, зятек. Скажи лучше Сью, что всё нормально. Слегонца покраснело моё прекрасное горлышко от пития холодной водки в жару. Хотя нет, начнет домогаться, почему водку на солнцепеке и без неё. Просто чуть-чуть покраснело, без указания причин. А теперь давай сыграем в настоящего доктора и посоветуй, что бы такое попить, чтобы сбить температуру.
– Я в аптеку после обеда схожу. У тебя язвы нет? С желудком и печенкой всё в порядке?
– Цирроз, камни и солитер.
– Арчи, я серьезно.
– Да здоров я, как бык. Уймись! Аллергией не страдаю. Иди, доложи Сью, что со мной ничего страшного.
К вечеру Артуру легче не стало. Однако портить настроение всем ему совершенно не хотелось. Такая безмерная любовь и внимание к его персоне начинали утомлять. Подобное отношение требовало либо полной отдачи, либо полного наплевательства на окружающих. Артур не любил никогда никому оставаться должен. За ужином он шутил и смеялся. Сью и Дэвид решили сходить на дискотеку, а он предложил Кате и Андрею напоследок сходить на берег. Катя вернулась в комнату, чтобы взять кофточку для Дашеньки. Артур, Андрей и Дашенька остались ждать её. Дашенька стояла возле клумбы и смотрела на большого бражника, который с низким гудением кружил над цветами. Артур попробовал закурить, но горло снова стало сухим от дыма. Он после трех затяжек бросил сигарету.
– Арчи, может не стоит никуда идти? – осторожно спросил Андрей.
– Успокойся, я в полном порядке. У меня даже температуры нет, – старательно соврал Артур. – Вообще напрасно панику такую подняли.
– Не знаю, не знаю… – Андрей задумчиво смотрел куда-то перед собой. – Катёне сон скверный приснился. Ты же знаешь, у неё сны интересные.
– Ну, конечно. Как сейчас помню, что перед твоим появлением ей всё новые туфли снились, – Артур рассмеялся. – Что ей сниться на этот раз?
– Не знаю, но она сказала, что это касается тебя.
– Будем надеяться, что сон уже сбылся. Ангиной я, обычно, долго никогда не болею.
– О чем это вы? – услышали они сзади голос Кати.
– Это мы, Катёночек, о своем, о девичьем, – отшутился Артур. – Так мы идем или отдыхать здесь будем?
– Идем, – Катя подошла к Дашеньке. – Дашулька, идем, к морю сходим. Помнишь, как мы договорились?
– Помню. А ты монетку взяла?
– Взяла, взяла.
– Мама, а это такая птичка маленькая летает или пчелка большая? – Дашенька указала на бражника.
– Это бабочка.
– А почему она такая серенькая?
– Бабочки разные бывают. Если рассмотреть её крылышки, то на них есть рисуночек. Идем, по дороге разговаривать будем, – Катя обратилась к мужчинам, – Андрюша, Артур, идемте.
– Хорошо, – Дашенька послушно протянула ей тонкую ручку. – А почему эта бабочка не садится? Все же бабочки садятся, когда нектар кушают. Как же эта кушает?
– У неё хоботок длинный-длинный. Она летает над цветком и опускает в него свой хоботок.
– А почему она так громко жужжит?
– Не знаю, – призналась Катя.
– А кто знает? Папа, а почему бабочка так громко жужжит?
– Какая бабочка? – не понял Андрей.
– Которая над цветочками летает и не садится.
– Андрюша, почему бражник так громко гудит, ты не знаешь? – уточнила Катя вопрос.
– Не знаю.
– Крестный, а ты не знаешь? – обратилась Дашенька к Артуру.
– Ну, ты же видела, какая бабочка толстая? – Дашенька утвердительно кивнула. – Вот она и пыхтит, устала летать.
– А почему она не сядет отдохнуть?
– У неё тоненькие коротенькие ножки.
– Что же теперь с ней будет? Она что, упадет? – Дашенька смотрела на Артура широко-раскрытыми глазами.
– Нет, не упадет. Она найдет веточку, прицепится к ней и заснет. А перед этим отложит яйца, из них появятся гусеницы, потом гусеницы совьют коконы, станут куколками и из них получаться новые бабочки.
– А заснет, это как умрет?
– Нет, Дашенька. Заснет, это заснет. Она будет спать и видеть сны.
– Долго спать будет?
– Пока отдохнет. Выспится, а потом будет снова летать.
– А что она зимой делает?
– Ещё с осени она найдет себе где-нибудь щелочку, спрячется туда и так до весны.
– А такие бабочки долго живут?
– Она будет жить столько, сколько ты захочешь. Хоть вечно, – в его голосе появились горечь и тоска, которых Дашенька не поняла, да и не могла понять.
Они вышли на берег. Здесь почти никого не было. Солнце склонилось к горизонту. На воде лежала дорожка из красного золота. Море было спокойное.
– Мамочка, мы с папой пойдем ракушки красивые поищем! – Дашенька с Андреем пошли к воде.
– Артур, что происходит? – Катя посмотрела на Артура с тревогой.
– Что, Катёна? Тебе тоже рассказать о бабочках? – он улыбнулся.
– Ты в порядке?
– Конечно. А что случилось?
– Так, ничего. Ты просто себя сейчас услышал бы, тебе бы дурно стало, – Катя серьёзно смотрела на него.
– А что такого я сказал? Я же предупреждал, что я не зоолог, а физик. Тем более, ребенку особенно глубокие познания в этой области пока не слишком нужны, – Артур присел на камень и смотрел на слепящую глаза дорожку.
– Дело не в том, что ты сказал. Рассказывал ты ей как раз очень неплохо. Только вот как ты рассказывал, – она вздохнула. – Мы с Андреем всю дорогу на тебя оглядывались, ты даже внимания не обратил.
– Катёночек, у тебя разыгралось воображение. Успокойся. От тебя и Сокол уже заражаться этим начал. Вас пора назначать одного министром Паники, а другого министром Землетрясения, – Артур вымучено улыбнулся.
– Мамочка, крестный! Идите скорее сюда! Мы крабика нашли! – Дашенька прыгала от радости.
Артур и Катя подошли к Андрею и Дашеньке. По песку, передвигаясь боком, пытался скрыться от нежданных преследователей маленький краб. Он передвигался довольно резво, воинственно приподняв клешни. Андрей аккуратно двумя пальцами взял краба и держал его так, чтобы Дашенька могла рассмотреть глаза на усиках. Крабик был явно недоволен таким вниманием к своей персоне и размахивал клешнями очень воинственно. Потом крабика отпустили и он снова боком, грозя своим преследователям, направился к прибрежным камням. Дашенька, Катя и Андрей решили посмотреть, как он станет прятаться под камнями, а Артур снова присел на камень и стал смотреть на слепящую дорожку от заходящего солнца. Золото постепенно начало тускнеть и уже не так било по глазам.
* * *
К утру дождь закончился. Провожая Ирину, Артур увидел возле подъезда маленького черного котенка. Пушистый комочек с изумрудными глазками время от времени открывал розовый ротик и жалобно пищал.
– Ой, какой маленький! – Ирина остановилась.
– Горластый!
Артур улыбнулся и поймал себя на мысли, что улыбается впервые за очень долгий срок. Он постепенно возвращался к жизни. Ирина посмотрела на него. Её глаза наполнились удивлением и восхищением.
– Я никогда не видела раньше, как ты улыбаешься, – она не могла оторвать от него взгляда.
– А что, не так что-то? – Артур смутился.
– Я не думала, что ты настолько красив. Улыбайся почаще.
Котенок снова замяукал. Из подъезда вышла тетя Зина. Она критическим взглядом окинула Ирину и Артура, поздоровалась, а потом воззрилась на котенка.
– Артур, это не твой кот? – недовольно спросила она.
– Нет. Вы же знаете, что после Пушка котов у нас не было.
– Это ж надо, какая-то скотина подкинула черного кота под подъезд!
– Не стоит так волноваться. Может быть, он чей-нибудь, – предположил Артур.
– Ну, конечно! А то я такая дура, что не узнала! Уже у всех переспросила. Ничейный он. Нужно его утопить.
– Зачем?! – Ирина испуганно посмотрела на тетю Зину.
– Вы что же, дамочка, не знаете, что черный кот к беде? – подозрительно уставилась не неё тетя Зина.
– Глупости! – категорично ответила Ирина. – Раз он сам по себе, я его заберу.
Она нагнулась и подняла котенка. Почувствовав тепло рук, котенок перестал пищать и довольно прикрыл изумрудные глазки. Ирина прижала его к груди и погладила.
– Как же его, такого хорошенького, можно утопить? – она улыбнулась.
– Тогда назови его Арчи, – Артур улыбнулся.
– Обязательно.
Артур проводил Ирину до машины, договорившись встретиться с ней сегодня же вечером. Бдительная тетя Зина ждала у подъезда. Артур закурил на ходу. День обещал быть хорошим.
– Артур, вот интересно, это что за дамочка у тебя была? – спросила тетя Зина.
– Очень интересно? – Артур прищурился.
– Она вчера целый час во дворе стояла. Я вечером мусор выносила. Она спросила, в каком подъезде ваша квартира. Я ей сказала и окна показала. У тебя темно было. Так она стояла под дождем и ждала, пока ты появишься.
– Это моя близкая знакомая, – холодно пояснил Артур.
– Так она что же, и ночевала у тебя? Совсем баба стыд потеряла!
– Тетя Зина, а что вам-то за дело? – Артуру показалось, что у него начинают болеть зубы от общения с тетей Зиной.
– Просто при матери ты её водить сюда не решался. Она ж лет на семь старше тебя!
– Если вы чего-то не видели и не знали, то это ещё не значит, что этого не было. Она очень нам с матерью помогла.
– А сегодня ночью тебе помогала? Постыдилась бы, молодому в штаны лезть! А тебе что, девки перевелись?
– Да что у вас одно на уме? – Артур с отвращением поморщился. – Неужели для вас в жизни нет ничего больше, чем кто-то с кем-то спит?
– Расскажи это тому коту, которого она подобрала, – с едкой улыбкой закивала тетя Зина.
Артур не стал выслушивать бредни тети Зины и пошел домой. Ему очень хотелось спать. Он зашел в ванную, сбрил бороду, потом выпил кофе и после всего этого проспал полдня.
Вечером Артур приехал к Ирине. Она была очень рада. Кота она действительно назвала Арчи. Она нашла для него старую расшитую китайской гладью подушку и поставила ему белое блюдечко с голубой каемочкой для молока. Арчи лежал на вишневом атласе подушки, расшитом глазастым драконом и диковинными цветами, и вылизывал лапки.
– Ну, как мой тезка? – спросил Артур.
– О, здесь теперь хозяин он! – Ирина рассмеялась. – Я ужасно боялась, что пока освобожусь, он здесь натворит что-нибудь или забьется с перепугу в угол и будет кричать. Прихожу домой, а он выходит в прихожую и потягивается с видом отдохнувшего льва. Кто сюда, мол, пришел? Я здесь живу. А потом, когда я ему свежего молока налила, знаешь, как он громко мурлыкал!
– Теперь, если вдруг, тебе станет совсем одиноко, а меня не окажется поблизости, он тебя утешит, – Артур погладил котенка.
– Хорошо, что ты меня не отпустил домой. Так бы мы не нашли его.
Вернувшись на работу, Артур снова занялся своей диссертацией. С Ириной он продолжал видеться, как и раньше. Она не мешала ему встречаться с девушками. Наоборот, она часто повторяла, что Артуру пора устроить свою жизнь. Вообще она не лезла в его дела. Если же их видел кто-нибудь посторонний вместе, то они представляли друг друга, как хороших знакомых. Арчи подрос и превратился в толстого пушистого котяру с изумрудными глазищами. Когда приходил Артур, он начинал тереться о его ноги и громко мурлыкать. Единственной отрицательной чертой у Арчи было то, что он взял себе за правило прыгать на кровать в самый «подходящий» момент. Обычно это становилось поводом для шуток. Такие неожиданные прыжки надоели Артуру, и он как-то в антикварном магазинчике купил маленький серебряный бубенчик. Потом у знакомого сапожника он заказал кожаный ошейник, на который тот прикрепил бубенчик. Ошейник надели на Арчи. Кот даже не сопротивлялся. Зато теперь о своем приближении он извещал тонким серебряным звоном.
* * *
Солнце опустилось в море и дорожка погасла. Наступили светлые сумерки. Только над горизонтом темно-голубое небо было ещё оранжево-розовым. Море стало темным, почти черным.
Артур затылком почувствовал чей-то взгляд. Он уже хотел оглянуться, когда его окликнул Андрей:
– Артур!
– Дашевский! Тебя не дозовешься! – ему махала рукой Катя.
– Иду!
Артур легко поднялся и пошел к кромке воды. На ходу он обернулся. Вслед ему смотрел невысокого роста подтянутый мужчина. Лицо его казалось удивительно знакомым. Кто бы это ни был, Артуру не особенно хотелось встречать сейчас кого-то из знакомых, кроме тех с кем он был. Он подошел к Кате, Андрею и Дашеньке. Они немного постояли у моря, потом бросили каждый по монетке. Сумерки сгущались, становилось прохладно. Катя надела на Дашеньку теплую кофточку, Андрей взял её на руки. Пора было возвращаться. Они проходили мимо мужчины, разговаривая о чем-то незначительном.
– Извините пожалуйста, – становил мужчина Артура, – можно вам задать один вопрос?
Катя и Андрей с тревогой взглянули на Артура. Того, кто стоял перед ними, он надеялся увидеть меньше всего. Перед ними стоял Козулькин. Артур заставил себя улыбнуться. В сумерках не особенно было заметно, что улыбается он натянуто.
– Задавай свой вопрос, Сашок, – спокойно сказал он и, повернувшись к Кате, добавил. – Ребята, вы идите. Я скоро вернусь. Всё в порядке.
– Это ты, Артур? – у Козулькина от неожиданности и удивления голос сел.
– Ты это хотел спросить? Привет, что ли?
– Привет! – Козулькин обнял его, как брата. – Как… я не ожидал… никто не ожидал…
– Не нервничайте так, уважаемый господин полковник. Никто не ожидал, что я встану. Ты это хотел сказать? – Артур сухо рассмеялся.
– Ну да! Как ты? Где? Откуда ты знаешь, что я уже полковник?
– Так я знаю, что Переверзев подполковник и что уже на пенсии. Ещё я знаю, что ты в Буденовске начальник военкомата. Знаю, что сына Артуром назвал. Мир, Сашок, тесен.
– Да, сына я назвал в твою честь. Ведь не вступись ты тогда за меня… – он помолчал. – Я в долгу перед тобой. Не вступись ты тогда за меня, всё с тобой было бы в порядке.
– Никто никому ничего не должен. Просто так сложились обстоятельства. Зато я не закончил это училище, а закончил военмех.
– Чем сейчас занимаешься?
– Держу частный спортивный клуб и магазин. На жизнь не жалуюсь. Вот приехал с кумовьями отдохнуть. А Серега Переверзев был у меня перед отъездом. Он уже на пенсию вышел, солидняк отрастил. Приехал стариков своих проведать. Тоже заикаться начал, когда меня увидел.
– Слушай, так давай завтра встретимся, посидим. Я тебя со своими познакомлю, – предложил Козулькин. – Я с семьей у тещи отдыхаю. Жена с тещей на ночь к тетке поехали и детишки с ними. А я сейчас возвращался с лодочной станции от тестя – он в ночь заступил, и увидел, что ты сидишь. Я сначала решил, что кто-то очень похожий. Потом подумал, а вдруг это твой брат? Всё не решался подойти и спросить. А потом тебя твои кумовья позвали.
– Извини, Сашок, но ничего не выйдет, – Артур удачно изобразил огорчение. – Мы завтра рано утром уезжаем. Мы здесь уже десять дней и пора возвращаться, заниматься делами. Я рад был тебя увидеть.
– А как же… – Козулькин растерялся.
– Мир тесен, свидимся. Приспичит, найду тебя в твоем Буденовске.
Артур вернулся к себе, принял душ и лег в постель. Его знобило, болела голова и горло. Пока он был на берегу, ему удавалось очень удачно изображать, что всё хорошо. Сейчас создавать видимость было не для кого. Он измерил температуру. Результат его не обрадовал – у него было тридцать восемь с хвостиком. Вещи на завтра он уже собрал. Единственное, что он представлял с трудом, это как будет завтра в таком состоянии вести машину. Артур выпил таблетку из тех, что принес Дэвид. Согреться никак не удавалось.