Мария поспешно поправила его. Он наверняка прощупывал почву, прекрасно зная об их отношениях, но раздувать старые угли ей совершенно не хотелось. Ей нужно было лишь одно — поскорее убраться отсюда. Кто бы мог подумать, что в первый же день, когда она решила начать новую жизнь, судьба столкнёт её лицом к лицу с самим главным героем... Вот почему людям нужно жить праведно!
Мария украдкой сделала шаг назад, но Лука, словно угадав её намерение, чуть приподнял уголки губ:
— Не только приветствиями. Мы часто виделись и играли вместе в детстве.
Мария не могла припомнить ничего подобного. Пусть память прежней хозяйки тела и осталась при ней, сколько бы она ни ломала голову, ничего даже отдалённо похожего на совместные игры в детстве в ней не всплывало.
Неужели в детстве они и правда ладили? Она украдкой покосилась на Луку, но его лицо тут же снова стало непроницаемым. Неожиданный ответ удивил не только Марию — пока она растерянно хлопала глазами, Ноа наблюдал за этой сценой с неподдельным интересом.
— Д-да, пожалуй, в детстве было всякое. В любом случае ещё раз благодарю вас за сегодняшнюю помощь. Позвольте мне откланяться.
— Разумеется, леди. Хорошенько отдохните, а как-нибудь загляните в поместье графа Сэклпайна — было бы чудесно выпить вместе чаю.
Мария уже прикидывала, как бы половчее ускользнуть. Он всё ещё помнил её — и помнил явно не с лучшей стороны. Выдержать этот взгляд становилось всё тяжелее.
— Что ж, я оставлю вас двоих, чтобы вы могли спокойно побеседовать. Как раз на задней террасе сейчас чудесная погода.
Ноа, будто разгадав план Марии по скорому отступлению, перехватил инициативу:
— ...Простите?
— Обязательно! Непременно навестите дом Сэклпайнов, леди. Я буду ждать вас, чего бы это ни стоило.
— Нет, постойте минутку...
«Мне же нужно просто быстренько раскланяться и исчезнуть!»
Оставаться с ним наедине она не желала ни при каких обстоятельствах. Но Ноа ловко подтолкнул Марию и Луку в сторону задней террасы, и, не успев опомниться, она оказалась вытеснена за двери.
Терраса представляла собой изящную полукруглую площадку, по краям которой возвышались тонко вырезанные статуи юных воинов. Мрамор мягко мерцал в лунном свете, дул прохладный вечерний ветерок... И посреди всей этой романтической идиллии стояли мужчина и женщина, которым меньше всего подходила подобная обстановка.
Мария не замечала ничего вокруг.
«Ох... Похоже, сегодня день моих поминок!..»
Ещё бы — оказаться с глазу на глаз с главным героем, которому ты же в прошлом искалечила жизнь. Едва ли эта беседа пройдёт гладко: ведь она была той самой злодейкой №1, а он — главным героем, чьё тело пострадало от её козней в оригинальном романе.
В их положении, если и нашлось бы о чём поболтать со смехом и шуточками, так это только обменяться колкостями.
«Что ж, если он собирается осыпать меня бранью, придётся выслушать...»
Мария тяжело вздохнула. Надо же — ни в чём не виновата, а придётся терпеть чужой гнев... Прошло уже немало времени, а Лука по-прежнему не проронил ни слова.
— Лука, вы... хотели мне что-то сказать?
Не выдержав гнетущей тишины, Мария спросила напрямик. Как говорится, лучше уж сразу получить по заслугам — если между ними оставались старые обиды, она готова была их уладить.
— Если вам есть что сказать, говорите. И большое спасибо, что выручили меня там. Я никак не ожидала, что на помощь придёт не кто-нибудь, а именно вы... Оттого благодарна вдвойне.
Он посмотрел на заговорившую первой Марию так, словно увидел её впервые.
— Благодарна, значит...
Лука протянул это слово, прищурив глаза. «Благодарна»... Лицо его выражало неподдельное изумление, будто он услышал нечто совершенно невообразимое.
— Я сделал это вовсе не ради твоей благодарности.
«Тогда зачем же он мне помог?»
Странное дело. Они ведь не случайно столкнулись в коридоре — с чего бы ему вмешиваться, если он не собирался помогать?
— Выходит, это была не помощь?
Вопрос прозвучал нелепо, но она просто не знала, как ещё подступиться к этому разговору.
— Нет, я действительно помог.
Лука без колебаний признал это. Но добавить Марии к этому было решительно нечего — она лишь растерянно протянула: «А, вот как...»
— Тогда позвольте мне пойти первой?
Ей не терпелось поскорее ускользнуть с террасы. Однако Лука не собирался так просто её отпускать.
— Нельзя.
Получив столь категоричный отказ, Мария готова была провалиться сквозь землю.
— Т-тогда, если вам есть что сказать, говорите.
Его голос, взгляд и даже само дыхание заставляли Марию чувствовать себя до крайности неуютно. Но что поделаешь — виноватый всегда в проигрыше. Наверняка в глазах Луки она выглядела чем-то вроде мха или плесени.
Когда сюжет оригинала стремительно развивался и уже приближался к своей кульминации, откуда ни возьмись вылезла эта самая плесень. Ладно бы она скромно знала своё место и тихонечко росла в тёмном углу — так нет же, выскочила на самую середину сцены, не ведая стыда.
«Да что же он такого хочет сказать?..»
«Плесень» замерла, покорно ожидая слов главного героя. Наконец, словно закончив свои размышления, Лука заговорил:
— Что ж... Мне просто стало любопытно, как ты поживаешь. И, судя по всему, у тебя по-прежнему всё прекрасно.
Как же, «любопытно ему, как она поживает» — наверняка хотел посмотреть, насколько жалко она влачит своё существование.
— И выглядишь ты замечательно.
Уголок его губ приподнялся в лёгкой усмешке, а вокруг словно повеял свежий ветерок. Приятный порыв слегка растрепал волосы Луки, заставив их засиять в мягком лунном свете. Это была именно та уловка, которой в романе пассив покорял сердца всех верховных героев: «произносить многозначительные речи с невинным и томным выражением лица».
Конечно, Лука не вкладывал в это никакого умысла, но перед таким взглядом и интонацией не могли устоять ни сам Клод, ни все остальные мужчины и женщины вокруг.
«Вот только этот дурман предназначен исключительно для главного героя и обычной массовки...»
У Марии же от его слов лишь подкашивались колени. Странное дело: он должен был её ненавидеть, избегать и морщиться при одном её виде, но вместо этого Лука вёл себя подчёркнуто любезно.
Или это такая последняя милость перед казнью?
Голова у неё уже шла кругом и готова была вот-вот лопнуть от напряжения, как вдруг Лука подлил масла в огонь:
— Тебе со мной неуютно?
«Зачем... зачем ты так со мной?..»
Хоть садись и плачь. Чем любезнее вёл себя Лука, чем мягче звучал его голос, задающий столь неудобные вопросы, тем сильнее к горлу подступала тошнота от нервного напряжения. Похоже, Лука это заметил, потому что выражение его лица заметно помрачнело. На безупречной маске, которую он так искусно носил, впервые появилась едва заметная трещина. И сквозь неё Мария на мгновение разглядела его истинные чувства.
«Раздражён».
— Мы с вами не в тех отношениях, чтобы спокойно беседовать лицом к лицу.
— Да, ты права. И место сейчас для такого разговора не самое подходящее.
— К тому же у вас нет ни единой причины тратить время на беседу со мной.
Она вовсе не хотела грубить, но после этих слов разговор снова оборвался. Настоящая Мария из романа наверняка старалась бы избегать Луку. Впрочем, и нынешняя Мария держалась от него подальше по той же самой причине. Но ведь нельзя же бегать от него вечно — она предполагала, что рано или поздно такое столкновение неизбежно.
— Тогда я спрошу о том, что меня действительно интересует, Мария.
Настало время Марии всерьёз задуматься. Атмосфера вокруг Луки вмиг переменилась — он сбросил ту приветливую маску, которую демонстрировал всем остальным.
— Как ты жила всё это время?
Лука смотрел на неё в упор, слегка стиснув зубы.
«Ну вот, началось».
Как прикажете понимать этот многозначительный вопрос?
Но ни сбежать, ни сделать вид, что не расслышала, она уже не могла. Мария прекрасно знала, почему прежняя хозяйка тела так поступила — отголоски тех чувств до сих пор жили в её сердце. Возможно, именно поэтому при первой встрече с Лукой она испытала не только восхищение его красотой, но и лёгкий озноб, отторжение и растерянность. Это были эмоции настоящей Марии...
Пусть теперь это тело принадлежало другой, она не могла отвечать Луке как ни в чём не бывало. Заметив её заминку, Лука коротко усмехнулся. И в эту секунду Мария увидела то, что таилось за его улыбкой: леденящую душу ненависть. Вся его прежняя любезность оказалась лишь спектаклем, а теперь он всерьёз собирался выпотрошить её душу и вытащить наружу всю её подноготную. От этого жуткого зрелища у Марии перехватило горло.
— Я... я...
Эта усмешка говорила сама за себя. В его глазах она была трусливой негодяйкой и чудовищем, сломавшим ему жизнь — и всё остальное было лишь игрой.
В тот самый миг, когда сердце Марии готово было выпрыгнуть из груди, в стеклянную дверь террасы негромко постучали. Мария и Лука на секунду переглянулись. Первым тишину нарушил Лука:
— Можешь не отвечать прямо сейчас, да и место для таких признаний неподходящее. Навестишь меня, Мария? Я буду ждать.
Он словно по волшебству снова спрятал свои истинные чувства. К нему мгновенно вернулись мягкий голос и приветливая улыбка; вежливо попрощавшись, Лука удалился.
Сама встреча с ним стала для неё потрясением, но разговор потряс её ещё сильнее. Мария так и осталась стоять с приоткрытым от изумления ртом.
«Он... он собирается меня убить!..»
Казалось, ещё немного — и ей впору будет заказывать гроб.