Контент удален!

К счастью, опоздание Аннет, похоже, не слишком повлияло на желание Юкали получить работу. Кивнув, Юкали достала из сумки документы и начала рассказывать о своей карьере.

— Я окончила девятилетний курс медицинской академии в королевстве Проват. Здесь рекомендательное письмо моего научного руководителя и рекомендательное письмо директора королевской больницы, где я работала ранее. Самая специализированная область, которую я изучала, — это хронические и женские болезни…

Речь Юкали, сохранившая акцент Провата, вопреки внешности была немного жёсткой. Из-за этого её самопрезентация напоминала лекцию учителя перед учениками. Аннет слушала с интересом, делая вид, что слышит о карьере Юкали впервые. Не нужно было показывать, что она «регрессировала и всё знает». Благодаря этому Юкали без всяких подозрений закончила самопрезентацию.

— Я внимательно выслушала. Впечатляющая карьера, госпожа Каюн. Похоже, вы действительно талантливы, как и говорили.

Аннет с улыбкой показала рекомендательное письмо, полученное от старого врача. Тот трусливый врач особенно боялся Рафаэля. Поэтому, чтобы его больше никогда не вызывали в особняк Карнезис, он порекомендовал вместо себя Юкали и сбежал. Аннет, вспомнив отчаянную мольбу врача «обязательно! непременно! наймите её», сделала неловкое лицо.

— Э-э, госпожа. В таком случае, моё трудоустройство…

Когда Аннет на мгновение замолчала, лицо Юкали стало ещё мрачнее. Было видно, что она переживает, не произвела ли на Аннет плохое впечатление. Аннет нравилась эта неуклюжесть Юкали. Хотя та была старше, в ней словно не было мирской грязи, и хотелось о ней позаботиться.

«В прошлой жизни она хорошо обо мне заботилась».

У Аннет из прошлой жизни из-за постоянных болезней был скверный характер. Слабое тело — это страшно. Даже нормальный человек, если каждый день лежит на больничной койке, заболевает душевно. Аннет, когда ей было особенно больно, цеплялась за Юкали, плакала и её рвало. Сейчас, вспоминая, она чувствовала только вину.

В прошлой жизни ей было очень одиноко. Отец её бросил, кровные родственники — Арьен и невестка Клэр — были в далёкой империи. К тому же с мужем, Рафаэлем, отношения были плохими, и опереться можно было только на Юкали. Наверное, для личного врача это было довольно тяжкое бремя.

И всё же Юкали терпеливо заботилась об Аннет. Благодаря этому Аннет тоже немного успокоилась. И смогла помириться с Рафаэлем, приходившим проверить её состояние.

«С тех пор он начал за мной ухаживать».

Сначала Рафаэль полностью оставил её на попечение Юкали и пропадал где-то. Учитывая, насколько плохими были отношения между супругами, это было естественно.

Но однажды, когда смерть Аннет была близка, произошло это. Рафаэль, заглянувший проведать её, выглядел крайне потрясённым. Он, как всегда, думал, что это лёгкое недомогание, но, увидев Аннет своими глазами, понял, что её состояние гораздо хуже, чем он думал.

После этого Рафаэль, словно по волшебству, остался рядом с ней. Позже он даже заменил Юкали и сам, своими руками, ухаживал за Аннет, следил за каждым её шагом. Хотя она была женой, с которой он только и делал, что ссорился, видимо, ему было не всё равно, что она умирает. Благодаря этому к моменту её кончины она смогла не доставлять Юкали особых хлопот.

«Рафаэль выглядит свирепым, но на самом деле у него есть нежная сторона».

Аннет улыбнулась, вспомнив Рафаэля, который, должно быть, спал сейчас на её кровати, как ленивый лев. Чтобы и вторая жизнь не прошла впустую, как первая, сейчас главной задачей Аннет было заботиться о здоровье. Для этого она старалась больше спать и максимально избегать стресса. А если нанять личного врача, который будет о ней тщательно заботиться, будет ещё лучше.

Приняв решение, Аннет тепло улыбнулась Юкали.

— Добро пожаловать в качестве семейного врача дома Карнезис, госпожа Каюн.

От этих слов Юкали, до сих пор ни разу не встретившаяся с Аннет взглядом, впервые подняла голову. Её всегда мрачное лицо немного просветлело. Помявшись на месте, она глубоко вздохнула и склонила голову перед Аннет.

— Спасибо, госпожа. Зовите меня Юкали.

— Хорошо, Юкали. Прошу любить и жаловать.

Аннет улыбнулась, глядя на лицо Юкали, которое выглядело гораздо лучше, чем раньше. Юкали, уехавшая далеко от родины, отчаянно нуждалась в работе. Аннет взяла её, у которой не было даже места для проживания, личным врачом дворянского дома, так что неудивительно, что Юкали испытала облегчение.

Аннет планировала уехать отсюда после того, как снимет с себя обвинение. Но и после её отъезда Юкали могла остаться здесь и продолжать работать. Личного врача, однажды нанятого дворянским домом, почти никогда не выгоняли. К тому же, учитывая характер Рафаэля, который, будучи здоровым, скорее всего, даже забывал, что в его особняке есть личный врач. Аннет была рада, что может хоть чем-то помочь Юкали, которой была так обязана в прошлой жизни.

«Но всё же в этой жизни надо постараться быть меньше обязанной Юкали».

Это касалось не только её, но и Рафаэля. В этой жизни ей не придётся заставлять его ухаживать за ней, но кто знает. В прошлой жизни, с его вспыльчивым характером, как он вообще умудрялся за ней ухаживать — до сих пор удивительно.

Конечно, уход Рафаэля не был безоблачным. Слишком глубока была трещина между супругами. Рафаэль то и дело вспыхивал во время ухода, а от реакций нервной Аннет выбегал из комнаты. Но не проходило и дня, как он возвращался.

И суп, который он сам же швырнул, снова варил и кормил её с ложки, и, подхватив Аннет, не державшуюся на ногах, менял простыни. А в момент её кончины он даже…

«Он что, плакал из-за меня? Плохо помню».

Аннет помнила момент, когда смерть накрыла её тело. Сначала зрение замерцало и потемнело, затем исчез слух. Она попыталась пошевелить руками от удивления и растерянности, но конечности уже онемели. И всё тело, словно кожи долго касался лёд, покалывало и постепенно холодело. Таково было ощущение смерти, которое помнила Аннет.

Первым исчезло зрение, поэтому Аннет не разглядела, какое лицо было тогда у Рафаэля. Но в мерцающем зрении она помнила, что лицо Рафаэля было искажено, словно он готов был заплакать. Нельзя было допустить, чтобы Рафаэль снова сделал такое лицо. Для этого Аннет должна была делать то, что очевидно.

— Итак, Юкали. В честь того, что вы стали личным врачом, может, пообедаем вместе?

Еда — лучшее лекарство. Аннет, вставшая поздно и ничего не евшая, слегка прижала урчащий живот и улыбнулась. Её тон был настолько мягок, что не верилось, что она говорит со служащей. Разумеется, ответ Юкали был «да».

***

Наконец настал долгожданный день. В храме Одессы начался осенний обряд сбора урожая. Обряд — это громко сказано, на самом деле это был почти что фестиваль, устроенный храмом. В этот день все, независимо от пола и возраста, могли прийти в храм и отведать вкусного овечьего сыра и вина.

Благодаря этому все — от дворян, живущих вблизи столицы Дельтиума, до буржуа и простолюдинов — направились в храм Одессы. Даже Селестина Кирс, будущая наследная принцесса. В этом смысле Аннет была такой же, как Селестина. Разве что способ посещения храма немного отличался.

— Так, западная усыпальница, кажется, где-то здесь…

Аннет, сверяясь с картой, которую заранее прислал Рейлин, направилась к кладбищу храма Одессы. Чтобы избежать чужих глаз, она немного прошла по горам, но это было ничего. Ведь у регрессировавшей Аннет пока ничего не болело. Благодаря этому она смогла войти на кладбище храма, не попавшись никому на глаза.

Как хорошо, что сейчас был период праздника. В такой весёлый день, как фестиваль, никто не обращал внимания на кладбище. Из-за инстинктивного опасения навлечь беду в радостный день люди сторонились могил. Благодаря этому Аннет могла осмотреться на кладбище, где не было ни единой живой души.

Местом, о котором она договорилась с Рейлином, была западная усыпальница, но кладбище было таким большим, что найти дорогу было непросто. Пробираясь на ощупь, Аннет навострила уши. Издалека, от храма, доносились шумные голоса. Похоже, все напились вина, которое делали в храме. В такой суматошной атмосфере никто не обратит внимания на Аннет.

«Всё-таки Рейлин потрясающий. Кажется, это проникновение удастся».

Аннет немного успокоилась. Перед важным делом она сильно нервничала. С момента регрессии Аннет продолжала совершать невероятные дерзновения, которые раньше не могла даже вообразить. Аннет находила себя такую странной и удивительной. Видимо, если умереть и выжить, человек может измениться на 180 градусов.

К счастью, вскоре Аннет нашла место встречи — западную усыпальницу. Сначала она по ошибке пошла к восточной усыпальнице и испугалась, что всё пошло прахом. Там не было ни Рейлина, ни одежды жреца, которую он должен был приготовить. К счастью, жрецы любезно выгравировали на полу усыпальницы «Восток».

«Всё-таки люди, ближайшие к богу. У них есть даже такая забота».

Аннет была глубоко тронута. Хотя из-за того, что Селестина уже ходила в этот храм, она не могла стать прихожанкой, в душе она решила уверовать в богиню Одессу. Так или иначе, исправив путь, Аннет осторожно вошла в западную усыпальницу, оглядываясь по сторонам.

— Здесь?..

Открыв тяжёлую каменную дверь, она увидела на полу выгравированную надпись «Запад». Похоже, она пришла правильно. Запах пыли и сырости ударил в нос. Внутри было довольно темно, несмотря на день, и всё было выдержано в серых тонах, создавая мрачную атмосферу. Единственным звуком в здании, построенном для усопших, были шаги Аннет.

Аннет огляделась, но Рейлина всё ещё не было. Вместо него на неё, казалось, пристально смотрела статуя, стоявшая в центре усыпальницы. Из-за темноты лица не было видно, и статуя казалась ещё более зловещей.

И без того занимавшаяся «плохим делом» Аннет чувствовала, как сердце трепещет. Она украдкой закрыла глаза и, сложив руки перед статуей, взмолилась.

«Простите, богиня Одесса. Я встречусь с Селестиной Кирс и сразу уйду».

Именно в этот момент статуя, стоявшая перед Аннет, внезапно протянула руку и схватила её за плечо.