Контент удален!

Ён Чжэ мельком посмотрела вниз.

На телефон, лежавший на столике рядом с фортепиано. Посмотрела на тёмный экран и отвела глаза.

Ей всё хотелось проверить, не пришло ли сообщение.

Вчера вечером она оставила кофе на стойке — должно быть, он уже его получил.

Она ведь оставила сообщение и личному секретарю, думала, хоть он напишет, но телефон молчал.

С конца смены в кафе до начала уроков в музыкальной школе.

— Неужели не получил?..

Ён Чжэ озадаченно пробормотала это себе под нос, и ученик, сидевший перед ней, обернулся.

— Что вы сказали?

— Ничего. Это я сама с собой. Всё сыграл?

— Ещё нет! А можно чуть поменьше позаниматься? Десять минут осталось!

Мельком опустив глаза, она увидела в нотах, что заданное ещё не отыграно.

— Думаешь, можно? Конкурс-то на носу.

Ученик, видно, надеялся, что ему скостят, и надутые от ожидания щёки опали.

— Постарайся, сколько сможешь.

— Пф, ла-а-адно.

Ён Чжэ вышла из классной комнаты и закрыла дверь.

Посмотрев через стекло, как ученик снова взялся за дело, она отвернулась — к ней шла заведующая школой.

— Ён Чжэ, тебя тут посетитель спрашивает.

— Меня?

При слове «посетитель» глаза Ён Чжэ округлились.

Кроме родителей и учеников, приходить к ней было некому.

Ей сказали, что посетитель на ресепшене, и Ён Чжэ пошла по коридору.

Любопытство — кто бы это мог быть — длилось недолго.

Спина мужчины, стоявшего у стойки за прозрачной стеклянной дверью, была ей слишком знакома.

— Что вы здесь делаете?

Услышав её голос, мужчина обернулся. Это был Чжэ Хон, от которого весь день не было ни одного сообщения.

Она думала, он напишет или позвонит, но никак не ждала, что он приедет сам.

Ей и правда нужно было сказать ему кое-что в лицо, но растерянность всё равно взяла верх.

— Ты же здесь. Сама вчера меня искала.

Он сказал это так, будто дело было у неё, и Ён Чжэ чуть приподняла брови.

— Могли бы хоть написать. Сейчас я занята. У меня ещё урок.

До конца уроков оставался ещё целый час.

А после уроков надо было забирать Чжи У из сада.

Вчера, чтобы найти Чжэ Хона, она нарочно переставила расписание.

Времени на разговор у них будет от силы полчаса.

Такой человек не станет ради этого ждать больше двух часов.

— Когда ты заканчиваешь?

Чжэ Хон подошёл к ней и остановился.

— Ещё два урока. А потом мне надо за Чжи У, так что времени мало.

Мог бы заранее предупредить. Я весь день смотрела на телефон.

— Сегодня, наверное, не получится… Сообщите, когда у вас будет время. Я приду в другой день.

Чжэ Хон пристально посмотрел на неё и сел за столик прямо перед ней.

Она думала, он сразу уйдёт, а он сел, и во взгляде Ён Чжэ мелькнула растерянность.

— Зачем вы сели?

— В смысле — зачем? Мне нельзя посидеть подождать?

Чжэ Хон глубоко откинулся на спинку стула.

Неужели и правда не собирается уходить?

Он сидел вполоборота, глядя на неё снизу вверх, и во взгляде его не было ни тени сомнения.

— Будете ждать?

— Да.

— Здесь?

— Какие-то проблемы?

Она не верила и переспрашивала снова и снова, но Чжэ Хон стоял на своём.

— Проблем… нет.

— Ну и отлично. Раз так за меня переживаешь — закончи урок пораньше.

Как это — закончить урок пораньше? — подступило к горлу, но она сдержалась.

В конце концов Ён Чжэ с кислым видом развернулась.

Ведя оставшиеся уроки, она испытывала странное чувство.

Ждать всегда приходилось ей, а не ему.

Нет. Однажды Чжэ Хон всё-таки ждал.

Пришёл в кафе, где она подрабатывает по утрам, ждал и в итоге скупил все зёрна.

Сколько он тогда прождал — чуть меньше часа?

К тому же на этот раз дело к нему было у неё.

Она привыкла, что если кто кого и ищет, то она его, — может, поэтому ей и было так странно.

— Играют, вообще-то, усидчивостью. Конкурс скоро, так что не вздумай отлынивать, договорились?

— Ла-адно. До свидания.

Только когда урок кончился и ученик ушёл, Ён Чжэ вышла из класса.

К ресепшену она шла всё быстрее.

И на ходу сомневалась.

Неужели всё ещё ждёт? Это же Ку Чжэ Хон.

С этими мыслями Ён Чжэ открыла дверь на ресепшен.

Был перерыв, у стойки толпились дети, и она увидела заведующую.

За столиком, где сидел Чжэ Хон, когда она уходила, теперь сидели дети.

Всё-таки ушёл. И то правда, он не из тех, кто будет так долго кого-то ждать.

Она уже махнула рукой и хотела вернуться…

— Ён Чжэ, загляни в первую переговорную.

Заведующая кивнула в сторону переговорных.

* * *

Ён Чжэ открыла дверь, отделявшую переговорные от ресепшена.

Там, у стойки, шумели дети, а в коридоре с переговорными стояла тишина.

Вдоль прямого коридора тесно тянулся ряд комнат.

Ён Чжэ постучала в самую первую.

Изнутри почти сразу ответили коротко и просто: «Да».

Сделав короткий вдох, она открыла дверь.

— Закончила?

Дверь открылась.

За столом — не большим и не маленьким — сидел Чжэ Хон.

Он, видимо, читал буклет, лежавший рядом, и теперь отложил листок на стол.

— Я не думала, что вы всё ещё ждёте.

— Я же сказал, что подожду. Я не бросаю слов на ветер.

— Вы ведь так заняты.

Вы не из тех, кто станет ждать два часа ради получасовой встречи.

Проглотив вертевшиеся на языке слова, Ён Чжэ села напротив.

Чжэ Хон проводил её взглядом, оглядев с головы до ног.

— Ты сейчас у меня на первом месте. Самое срочное дело.

Она понимала, что это ради фонда, и на душе стало горько.

Разве она хоть раз была у него на первом месте — не по такому поводу?

Но это чувство быстро прошло.

— Чон Ён Чжэ хочет мне что-то сказать и даже приходила ко мне. Как тут утерпеть?

— …

— Что такое ты хотела мне сказать, что даже меня дожидалась?

От его прямого вопроса губы Ён Чжэ дрогнули.

Теперь, когда он сидел напротив, слова никак не шли.

А в глазах Чжэ Хона загорелся огонёк.

— Неужели надумала подписать договор с фондом?

— Нет. Я не об этом.

Первым делом он подумал о фонде — как это на него похоже. Ён Чжэ подавила смешок.

Она чуть покачала головой.

— Вы получили то, что я оставила на стойке?

Чжэ Хон, смотревший на неё, откинулся на спинку стула.

Видимо, ждал другого вопроса: интерес в его глазах поугас.

— Получил.

После его краткого ответа повисла тишина.

Получил, значит.

Ён Чжэ обжарила для него тот самый кофе, который он любил до того, как потерял память.

Кафе, найденное по чистой случайности. Купаж посоветовал хозяин, который сам обжаривал зёрна.

Она так любила Чжэ Хона, что специально научилась обжарке, чтобы дарить ему этот кофе.

Тогда он ничего другого и пить не мог.

А теперь? Да и пробовал ли он вообще?

Ён Чжэ зачем-то теребила под столом пальцы.

Неловкую тишину нарушил Чжэ Хон.

— Такого в продаже нет.

— Нет. Я сделала его сама.

— Ты?

Он явно не ожидал, что она сделала его сама: голос его на конце поднялся.

— Да. Я обжарила его сама.

— Ты и обжаривать умеешь? А я думал, тебя интересует только фортепиано.

«Научилась. Кое-кто каждый день твердит, что не любит кислый кофе. Здорово вышло?»

Ён Чжэ, сияя, улыбалась ему, а он кривился.

«Когда понадобится — только скажите. Кофе от Чон Ён Чжэ — для одного-единственного человека».

Она говорила, что старается для Чжэ Хона, но на самом деле ей просто нравилось, что за кофе он приходит к ней.

Будто она становилась для него особенной.

Наверное, вкус у него от потери памяти не изменился, так что кофе ему по-прежнему нравится.

Изменились только их отношения.

На губах Ён Чжэ появилась горькая улыбка.

Оставим прошлое и скажем то, что нужно. Она уже собиралась начать с извинения за недоразумение с Чжи У…

— Ну и запутала же ты меня.

Услышав его низкий голос, Ён Чжэ подняла голову.

— Знаешь, какой я пью кофе, умеешь даже делать зёрна под мой вкус.

— …

— И после этого будешь говорить, что меня не любишь?

Чжэ Хон, сидевший откинувшись, придвинулся к ней.

— Или у тебя просто исключительная память? Помнишь вкусы мужчины, которого когда-то любила.

Его прямой взгляд столкнулся с её взглядом.

Глаза его будто спрашивали: «И после этого ты меня не любишь?» — и Ён Чжэ чуть нахмурилась.

Всё, что связано с Чжэ Хоном, не забывалось, как она ни старалась.

— Разве такое забудешь?

Она слышала это столько раз, что набило оскомину.

Кто-то забыл легко, а для неё эти воспоминания были всем.

— Кофе я подарила, потому что… мне было стыдно за то недоразумение.

— …

— Здесь не Сеул, такой кофе тут нигде не продаётся.

Ён Чжэ изо всех сил старалась, чтобы голос звучал спокойно.

— Это значит только одно: никаких задних мыслей вроде того, что я всё ещё вас люблю, у меня нет.

Она давно выбросила это из сердца.

В её жизни, где каждый день уходил на то, чтобы выжить, таким чувствам места не осталось.

— И спасибо вам за помощь с концертом. Но я бы хотела, чтобы на этом всё и закончилось.

Можно было бы сказать больше, но до концерта Чжи У ещё оставалось время.

Им ещё предстояло видеться, и она решила, что лучше поставить точку в день концерта.

— Мне нужно за Чжи У, так что я пойду.

Решив, что ответила достаточно, Ён Чжэ поправила всё на столе и хотела подняться.

— А если мне понадобится ещё кофе?

Его голос остановил её.

— Ты дашь, если я буду просить каждый раз?

На губах Ён Чжэ мелькнула слабая улыбка.

Она и не думала, что когда-то сказанные ему слова вернутся вот так. Совсем с другим чувством.

— Нет. Это в последний раз. Больше я вам ничего не дам.

— …

— Вы ведь человек со связями. Найдите что-нибудь похожее.

Кофе, у которого больше нет хозяина, должен был исчезнуть.