Контент удален!

— А я думаю, кто это.

Обернувшись, она увидела Чжэ Хона в костюме.

Ради концерта он был одет по всей форме — даже жилет и галстук.

После того как он приходил в музыкальную школу, они не виделись неделю.

Неделя — срок небольшой, а казалось, будто прошёл целый месяц.

Хотя скучать по нему она вовсе не скучала.

Пока Ён Чжэ предавалась этим бесполезным мыслям, Чжэ Хон окинул взглядом пустую гримёрку.

— А Чжи У?

— Ушёл на репетицию. Малыши выступают первыми.

— Я опоздал.

Ён Чжэ снова опустила взгляд и хотела застегнуть молнию на сумке…

Послышались тяжёлые шаги.

Мельком подняв глаза, она увидела, что Чжэ Хон подошёл к дивану в гримёрке.

— Чжи У в зале.

Решив, что он не расслышал, она повторила, и их взгляды встретились в зеркале.

Чжэ Хон посмотрел на неё и сел на диван.

— Я слышал.

Слышал — и всё равно остаётся здесь?

Чувствуя спиной его взгляд, Ён Чжэ сделала вид, что не замечает, и застегнула сумку.

И даже когда она выпрямилась, Чжэ Хон всё ещё смотрел на неё.

Она взглянула на него — может, он хочет что-то сказать, — но молчание лишь затягивалось.

— Вы хотите мне что-то сказать?

Губы Чжэ Хона дрогнули, будто он собирался заговорить, но тут же сомкнулись.

— Нет.

Ён Чжэ слегка нахмурилась.

— Ваша командировка в Тэджон теперь заканчивается?

Сегодня был осенний концерт Чжи У и Со Ха, а значит, всё, что затеял Чжэ Хон, официально заканчивалось сегодня.

Похоже, он понял, к чему вопрос: уголок его губ пополз вверх.

— Не знаю. Моя командировка, похоже, зависит от твоего ответа.

Ответ на его предложение она дала давным-давно — видимо, он так и не отступился.

— Тогда я отвечу прямо сейчас.

Раз он, похоже, не принял её ответ, она собиралась ещё раз сказать всё чётко.

— Спасибо, что дали Чжи У такую возможность.

Как бы она ни старалась, дать Чжи У столько же, сколько Чжэ Хон, она не смогла бы.

Отрицать, что Чжэ Хон подарил Чжи У возможность, о которой тот и мечтать не мог, было нельзя.

И ребёнок был от этого в восторге.

— Шанс попасть в фонд, который выпал Чжи У, — я понимаю, что вы хотели проявить к нему особое внимание ещё и потому, что я раньше была связана с «Куиль».

— …

— Я благодарна вам. За это я вам правда очень признательна.

Пусть он её забыл, пусть она за это на него в обиде.

Она понимала, что это не вполне его вина. Это последствия аварии.

Сначала она ужасно на него обижалась, но понемногу смирилась с действительностью.

Он ведь тоже ничего не может с этим поделать.

Обижаться надо не на мужчину, который ничего не помнит, — смириться должна она сама.

Когда она так рассудила, ей стало гораздо спокойнее. И встречаться с Чжэ Хоном тоже.

— Но я не думаю, что Чжи У будет счастлив, если займётся музыкой всерьёз. Фонд гарантирует успех, но не счастье.

Вспомнив детство, Ён Чжэ горько улыбнулась.

— Я никогда не была счастлива.

Этого она ещё ни разу не произносила вслух.

Отрицать фонд значило отрицать всю свою жизнь, поэтому говорить об этом не хотелось.

— Я играла сколько душе угодно, карьера пианистки становилась всё блистательнее, а самой Чон Ён Чжэ в ней не было.

Она даже не знала, что мама больна.

Что толку, если ты погружена только в музыку и блистаешь лишь снаружи?

Если некому разделить с тобой радость.

— Вы ведь и сами знаете, что значит то, что подопечные в фонде столько раз менялись. Я хочу, чтобы мой сын прожил обычную жизнь.

— …

— Я очень вам благодарна, но от договора с фондом отказываюсь.

Ён Чжэ поклонилась Чжэ Хону.

Едва она выпрямилась, как дверь гримёрки открылась.

— Мама Чжи У, концерт начинается! Ой, и господин директор здесь?

Неловкую тишину нарушила мама Со Ха, Хе Гён.

— Не время тут стоять, пойдём.

Не дождавшись ответа Чжэ Хона, Ён Чжэ последовала за Хе Гён в зал.

* * *

— Мама Чжи У, у нас места в самом центре. Говорят, это господин директор устроил нам хорошие места.

— И правда. Лучшие места.

От возбуждённых объяснений Хе Гён Ён Чжэ, садясь, неловко улыбнулась.

Места действительно были отличные — всего в нескольких рядах от сцены.

— Скажи? А сад вон там. Вообще-то мест не было, и говорили, что группу на экскурсию не возьмут, но, видно, всё уладилось.

Ён Чжэ проследила взглядом за её рукой.

Сзади она увидела знакомую воспитательницу и стайку детей.

Похоже, на экскурсию привезли не только их сад, но и многие другие.

Оглядывая зал, Ён Чжэ остановила взгляд на передних рядах.

Там сидели люди из оркестра. Среди них её взгляд приковала знакомая спина.

Чжэ Хон, который только что был с ней в гримёрке.

Ён Чжэ сама не заметила, как засмотрелась на него, и подняла голову, только услышав голос рядом.

— Сила у фонда «Куиль», конечно, нешуточная, а?

— И не говорите.

— Так что и Чжи У нужно заниматься фортепиа…

— Кажется, начинается.

Догадываясь, что Хе Гён скажет дальше, Ён Чжэ с неловкой улыбкой её перебила.

Зал погрузился во тьму, и прожектора ярко осветили сцену.

Посреди сцены одиноко стоял чёрный рояль «Бёзендорфер».

За ним — цветочная арка, сплошь усыпанная распустившимися алыми розами.

Дети одни за другими поднимались на сцену и спускались, а Ён Чжэ оставалась безучастной.

Ни одно выступление не запомнилось.

Просто кто-то играл, потом все хлопали, выходила следующая группа — и так по кругу.

Время шло, и Ён Чжэ подняла голову, услышав голос рядом.

— И вот уже последняя группа.

Самой последней выступали Чжи У и Со Ха.

Следуя за ведущим, из-за кулис вышли дети, крепко держась за руки.

Чжи У и Со Ха вышли на середину сцены и поклонились залу.

— Ой, какие хорошенькие.

Хе Гён тут же принялась снимать видео.

Не успев толком выпрямиться, Чжи У украдкой поднял голову, и глаза его забегали по залу.

Взгляд мальчика, словно кого-то искавший, остановился на Ён Чжэ.

Позабыв, что стоит на сцене, Чжи У просиял.

Он хотел было помахать рукой, но Со Ха потянула его, и он закончил поклон.

Ну что ты будешь делать.

Чжи У, надо кланяться, а ты маму ищешь.

На губах Ён Чжэ, всё это время напряжённых, появилась улыбка.

Вокруг тоже, видно, умилились: по залу пробежал тихий смех.

Поклонившись, дети разошлись по местам.

Со Ха встала в двух шагах впереди фортепиано и положила скрипку на плечо.

Обернулась к Чжи У, севшему за рояль, и подала знак глазами.

Видно, он понял: легко поднятые руки Чжи У опустились на клавиши.

Мелодия началась с нежного, мягкого синкопированного вступления фортепиано.

Под аккомпанемент вступила изящная скрипка в ми мажоре, и гармония стала наслаиваться.

Когда Со Ха двигалась, её нежно-розовое фатиновое платье мягко колыхалось.

Их игра так отличалась от выступлений предыдущих групп, что взгляды всего зала устремились на сцену.

— Ой, это правда малыши?

— Оба так здорово играют.

Вокруг перешёптывались, а Ён Чжэ не сводила глаз с Чжи У.

Когда он сосредотачивался, брови его поднимались, а когда из-под пальцев рождалась мелодия, лицо тут же озарялось улыбкой.

Короткая пьеса — меньше четырёх минут.

За это короткое время Чжи У с головой отдался «Любовному приветствию». До самой последней ноты.

Казалось бы, что такого в этом фортепиано — а ребёнок выглядел таким счастливым.

«Но я не думаю, что Чжи У будет счастлив, если займётся музыкой всерьёз. Фонд гарантирует успех, но не счастье».

Так счастлив, что у неё в голове снова и снова звучали её собственные слова, сказанные Чжэ Хону.

Когда пьеса закончилась, Чжи У поднял голову.

Со всех сторон грянули аплодисменты, и щёки детей зарделись.

Снова взяв Со Ха за руку, Чжи У вышел на середину и поклонился.

Он поднял голову, и их с Ён Чжэ взгляды встретились.

Хоть он и был далеко, сияющие глаза сына будто спрашивали её.

«Мама, я хорошо сыграл?»

У Ён Чжэ защипало в носу.

Слёзы вот-вот готовы были пролиться, и она, крепясь, захлопала ещё сильнее.

Видно, заметив, что она улыбается, Чжи У расплылся в широченной улыбке.

Его улыбка до ушей навсегда отпечаталась у неё в памяти.