Глава 111
Их взгляды встретились, и они поцеловались, словно притянутые магнитом. Это было естественно, никто не задумывался, кто сделал первый шаг.
Сжимая её нижнюю губу, Тамон тихо вздохнул. Эта женщина даже не подозревала, до какого безумия могли довести его эти бледные, сиреневые глаза.
Один лишь её взгляд вызывал у него мучительную жажду. Всё тело напрягалось, скручивалось в попытке совладать с собой, но ни одна из этих пыток не могла сравниться с тем, что он испытывал сейчас. [Ах, если бы это было просто больно...]
Но ещё хуже было другое - наслаждение, затмевающее даже страдание. Смертельное удовольствие, дрожь, парализующая разум. Наполненный жгучим желанием, Тамон пробормотал:
«Однажды я тебя съем.»
Розалин насмешливо улыбнулась в ответ на эту «угрозу».
Он лизнул её ступни, прошёлся по лодыжкам, нежно прикусил колени и пальцы, словно предупреждая её.
«Так почему бы тебе не сделать это прямо сейчас?» — усмехнулась она.
От его прикосновений, похожих на повадки голодного зверя, Розалин не смогла сдержать смеха и легонько оттолкнула его.
«Нет. Я должен сберечь это.»
«И каков же вкус?»
«Восхитительный. Очень сладкий и освежающий.»
Его губы скользнули по внутренней стороне её колена. Она снова опустилась на спину. Казалось, у неё не осталось сил, но стоило услышать влажный звук его поцелуев на своей коже, как сердце вновь бешено застучало.
«Мне нужно поспать.»
«Я буду держать тебя в объятиях, пока ты спишь.»
Мысль о том, что он действительно может так поступить, была немного тревожной. Розалин вздохнула и оттолкнула его плечо ступнёй, которую он удерживал.
«Не говори ерунды.»
«Я серьёзен.»
«Серьёзно, не говори ерунды.»
«Жаль.»
Тамон поймал её лодыжку, прежде чем она успела вырваться, и снова прижался к ней губами. Она попыталась удержаться, но смех всё равно вырвался наружу.
Розалин улеглась, положив голову на его мягкий спальный мешок. Небо было особенно тёмным, видимо, приближался рассвет. В этой непроглядной тьме звёзды сияли особенно ярко, словно вышитые на бархате ночи.
И несмотря на отсутствие роскошной кровати, ей было комфортнее, чем когда-либо.
Грубая одежда, стрекочущие стрекозы, запах древесины и земли, тепло Тамона...Всё было непривычным, но странным образом успокаивающим.
[Может, поэтому?]
Слова сами сорвались с её губ.
«Теперь, оглядываясь назад, я, наверное, понимаю, почему Гиллоти меня ненавидел.»
Тамон повернулся к ней, внимательно вслушиваясь в её голос.
«Я ни разу не пыталась его понять.»
Розалин не отрывала взгляда от чёрного неба, словно искала там ответы.
«Я знала, как с ним обращался его отец. Знала, что всё это превратило его в демона. Но…»
Она никогда не воспринимала это как нечто, имеющее отношение к ней.
Она видела портрет прежнего Императора и читала тысячи эмоций в глазах Гиллоти. Она могла их понять, но не могла почувствовать.
Она не знала, что такое голод, зависть, унижения, бедность. Она пыталась осознать это разумом, но сердце оставалось холодным.
Она никогда ни к кому не ревновала.
Просто ей казалось, что с этим он должен справиться сам. Он был Императором. Если она, как Императрица, исполняла свой долг, то и он должен был.
«Может, поэтому Гиллоти ненавидел меня ещё больше.» — тихо произнесла она.
Её взгляд, направленный на него, возможно, напоминал тот, которым на него смотрел прежний Император, тот, кого Гиллоти так ненавидел. Она не обвиняла его, но и не могла понять, почему он не мог просто делать то, что должен был. Наверное, именно из-за этого её глаза казались такими холодными.
«Ты хочешь понять его теперь?»
Голос Тамона прозвучал глухо. Его брови были нахмурены, словно ему сильно не нравился этот разговор.
Розалин слабо улыбнулась и мягко провела пальцами по его лбу.
«Это не прощение. И даже не сочувствие. И уж точно не к его женщине…»
«Тогда почему ты говоришь об этом?»
«Потому что ты расширил мой мир.»
Эти слова царапали её горло. Чем больше она познавала, тем яснее видела то, что прежде было скрыто.
[Гиллоти и Наташа…]
[Она не хотела их прощать. Но, возможно, её собственное безразличие и холодность стали ещё одной причиной того, что всё зашло так далеко.]
[Может, её равнодушие только подпитывало ненависть Гиллоти?]
Тамон, внимательно изучавший её лицо, вдруг тяжело вздохнул.
Он взял её за щёку, заставляя посмотреть на него.
«Ты ни в чём не виновата.»
Его голос был твёрдым, уверенным.
«Как ты сама сказала, Гиллоти — всего лишь слабак, не сумевший преодолеть то, что должен был. Ты не была его нянькой. Ты не выбирала быть Императрицей. И…»
Его пальцы нежно скользили по её коже, несмотря на твёрдость его слов.
«Тогда ты была очень молода.»
«Не кори себя слишком сильно. Ты сделала всё, что могла.»
Она помнила его слова.
[Ты не можешь меня любить. Нет, ты не должна меня любить. Ты можешь только ненавидеть его.]
Те слова, что она когда-то бросила ему, теперь возвращались к ней эхом.
[Аша, не пытайся его понять. Но если ты всё же хочешь кого-то понять… просто пойми меня.]
Эта мысль кольнула его сердце шипом.
Боль разлилась по телу, пробегая по венам.
[Думай обо мне. Понимай меня. Чувствуй меня. Пусть в этих глазах буду только я. Этого мне хватит.]
Розалин всегда думала, что после мести её жизнь закончится.
Когда враги падут, она просто пойдёт вслед за теми, кого любила.
Но почему же сейчас…
«Почему ты хочешь поехать в Танатос, Тамон?»
«Что?»
«На самом деле, тебе не нужно помогать мне так сильно.»
Возможно, она была его гравировкой, но даже это не объясняло, почему он так сильно вовлечён.
[Почему он злился на Гиллоти больше, чем она сама?]
[Почему он был готов пойти с ней до конца?]
Тамон молчал.
Его застывшее лицо говорило само за себя.
Но он так и не дал ответа вслух.
Розалин знала ответ.
«Если я заберу обратно условия, которые тогда поставила…» — её голос был почти шёпотом.
«…Если я скажу, что отменяю их, ты дашь мне ответ сейчас?»
Тамон поднял брови, словно не понимая.
«Условия?»
(Условия, о которых говорила Розалин, были теми, что она поставила при их связи как гравировочных партнёров: «Не люби меня».)
Розалин замерла, осознав, к чему он ведёт.
[Зачем она вообще хотела услышать ответ, если уже знала его?]
[Что она собиралась делать, если он скажет это вслух?]
«Аша…»
Тамон внезапно окликнул её, словно догадавшись о чём-то.
Розалин отвернулась, закусив губу.
«Ничего.»
«Ничего? Мне кажется, ты собиралась сказать что-то очень важное.»
«Нет, это не так.»
Она не могла посмотреть ему в глаза.
Вместо этого её взгляд метнулся в сторону пламени. Огонь плясал перед ней, но внутри было лишь смятение.
Именно в этот момент её взгляд зацепился за странную чёрную точку за костром.
Не может быть…
Резко вскинув голову, она вгляделась в темноту.
Её дрожащие глаза внезапно стали холодными и жёсткими.
Выражение лица Тамона мгновенно изменилось, когда он последовал за её взглядом.
«Чёрт…»
В тот же миг чёрная точка разрослась, разверзнувшись в огромный тёмный портал.
Они оба вскочили на ноги, отступая назад.
Тамон мгновенно выхватил меч, прикрывая собой Розалин.
Глухое рычание прокатилось сквозь ночной воздух.
Из расширяющейся тьмы показалась чудовищная голова.
«С чего вдруг это?!»
[Хорошо хоть, что они были в одежде. Если бы нет, пришлось бы бежать голыми.]
Розалин быстро посмотрела на лошадей.
Те, привязанные к деревянному столбу, бешено бились в страхе от появления гигантского монстра.
[Но хуже всего было то, что животные оказались за порталом, пути к ним больше не было.]
Розалин стиснула зубы.
«Это…!»
Когда тварь полностью вышла из тьмы, даже Тамон не смог скрыть замешательства.
Зелёные рога, три глаза, извивающийся живой красный хвост.
«Перхарц.»
Произнёс он, словно выдохнул проклятие.
От этого одного слова лицо Розалин побледнело.
Перхарц.
За всю историю мира из чёрных разломов появлялось множество чудовищ, но записей о монстре с зелёными рогами и красным хвостом было лишь две.
И обе истории были страшнее всех остальных.
«Чёрт, это вообще нормально?!»
Тамон невольно рассмеялся, слишком уж абсурдным было происходящее.