Глава 93 - Я могу сказать вам…
Хартц беспокоился о своём заточении, но куда больше - о том, что Мана осталась одна.
Как ни странно, он волновался за неё больше, чем за Ханну, хотя та была младше.
[Наверняка она бы только фыркнула, узнав об этом.]
Хартц глубоко вздохнул, думая о Ханне и Мане.
Мана была права.
[Какой смысл тревожиться за них, когда он сам заперт в башне?]
Но сейчас он не мог позволить себе слабость.
Он должен был собрать силы и встретить свою судьбу, какой бы она ни была.
[Император Танатоса…]
Грозный и жестокий зверь в красивой оболочке.
Материнской любви он не знал вовсе, а отец, перфекционист до мозга костей, никогда не обнимал его.
[Как ребёнку, окружённому несметными богатствами, но не знавшему ни любви, ни сострадания, вырасти без изъянов?]
Гиллоти был тем, кто в момент опасности мог сам растоптать даже самое ценное, что держал в руках.
Но ещё более опасной, чем сам Император, была женщина, что стояла рядом с ним.
[Наташа Роанти.]
Лицо — как у цветка, а душа — как у змеи.
[Она пойдёт на всё ради себя и своего ребёнка.]
[Это было не самым страшным — в конце концов, каждая мать защищает своё дитя.]
[Но методы Наташи...]
[Они были коварны, бесчестны, безжалостны.]
Тук. Тук.
Хартц услышал шаги, поднимающиеся по лестнице.
[Солдаты.]
Он поднялся до того, как дверь открылась.
Он не позволит тащить себя, как пленника.
Как только дверь с грохотом распахнулась, он заговорил первым:
«Я спущусь сам. Если будете обращаться со мной грубо — расскажу вам о вашем скором позоре. Если будете вежливы — назову имена тех, кого вам стоит опасаться.»
Солдаты замерли.
Хартц спокойно двинулся вниз, а они лишь расступились перед ним.
Никто не тронул его.
[Да, быть пророком — это удобно.]
***
Когда солдаты ввели Хартца в зал, Наташа слегка поморщилась, увидев его.
Лицо, скрытое под спутанными волосами и густой бородой, делало его похожим на измождённого старика.
[Но он не мог быть так стар.]
[Неужели это пророк?]
[По словам Гиллоти, их разница в возрасте была не больше десяти лет.]
[Когда Кетон пал, Хартц только закончил Академию.]
[Значит, ему было не больше тридцати двух.]
[Но сейчас он выглядел далеко за сорок.]
[Может, дело в его одежде?]
Оборванная, грязная ткань висела на нём, как мешок.
[Что же он пережил, раз превратился в это?]
Наташа скрыла выражение отвращения и спряталась за Гиллоти, который, как всегда, изображал галантного мужчину.
Император, заметив её жест, довольно усмехнулся, решив, что она боится пророка.
Он крепко обнял её за плечи.
[Как же они жалки.]
Хартц тихо цокнул языком, глядя на эту показную идиллию.
«Ты — пророк Хартц?»
«Смиренный пророк пред лицом Императора Танатоса.»
Гиллоти прищурился.
Его задел тон Хартца — вежливый, но нагло-равнодушный.
Хотя Кетон был разрушен, Хартц всё ещё оставался принцем.
[Если бы его страна не пала, он бы сам носил корону.]
Гиллоти знал это, и потому сдержал ярость.
«Раз ты обладаешь таким даром, то знаешь, зачем ты здесь.»
[Плен.]
Гиллоти говорил надменно, даже не догадываясь, что Хартц сам позволил себя схватить.
В его голосе звучала угроза: если не ответишь как надо — пожалеешь.
Но Хартц не спешил отвечать.
Он внимательно смотрел на Гиллоти и Наташу.
За спиной Императора её тень была короткой.
[Очень короткой.]
В сознании мелькнуло видение.
Хартц закрыл глаза и позволил ему пройти.
Затем медленно поднял взгляд и сказал:
«Я вижу будущее, а не прошлое. Если хотите знать что-то — спрашивайте чётко.»
Гиллоти нахмурился и уже собирался ответить грубостью, но Наташа мягко коснулась его плеча.
«Нам нужно узнать, почему ухудшается здоровье Его Величества.»
В её голосе звучала искренняя тревога.
«Если мы не знаем причины, то хотя бы подскажите, как Его Величеству поправиться.»
Хартц перевёл взгляд с неё на Гиллоти.
«Вы знаете, что происходит с тем, кто использует свою силу во зло? Она возвращается к нему, как проклятье.»
Гиллоти и Наташа застыли.
Все знали старое правило: способности нужно использовать во благо, а не ради войны.
Но Император лишь делал вид, что не понимает этого.
[Что плохого в том, чтобы убить пару человек?]
[Но если верить пророку…]
[Симптомы, от которых страдает Гиллоти, последствия его же силы?]
«Ложь!» — воскликнул Гиллоти. «Эта сила принадлежит мне! Как она может вредить мне, если я использую её ради себя?!»
«Почему вы не верите?»
Голос Хартца был спокоен.
«Разве перед вами нет примеров Королей, которые использовали свою силу неправильно — и погибли?»
Рука Гиллоти на подлокотнике вздрагивала.
«Нет. Это не может быть.»
«Я тот, кого избрали править!»
«Что не так с Императором, который убил…всего пятнадцать человек?»
Он почувствовал приближение нового приступа.
Наташа быстро вмешалась.
Она осторожно обхватила округлившийся живот и с мольбой посмотрела на Хартца.
«О великий пророк, пожалуйста, помогите моему Императору.»
В её голосе дрожала боль.
Глаза наполнились слезами.
Если бы Хартц не прятал лицо за волосами, он бы не сдержал ухмылку.
«Прошу вас…Не дайте Его Величеству умереть. Ради нашего ребёнка. Ради Танатоса…»
[Ради Танатоса?]
[Лучше бы он исчез побыстрее.]
Хартц едва удержался, чтобы не сказать этого вслух.
[Но нет. Он не должен показывать свои мысли…пока.]
[Как…]
Хартц закрыл глаза и тяжело вздохнул.
Перед его внутренним взором вновь возникли образы Гиллоти и Наташи.
Картина была разбита — словно осколки стекла, на которых ещё оставались очертания изображений.
Но постепенно фрагменты начали складываться воедино.
[Она двигается.]
Бывшая Императрица…
Розалин В. Сансет.
Из-за её действий искажённое будущее медленно становилось целостным.
«Оно ещё не идеально, но есть один возможный путь.»
«Какой?!» — взволнованно спросил Гиллоти.
В отличие от него, голос Хартца звучал спокойно и мягко — спокойнее, чем когда-либо прежде.
«Говорят, что, собрав священные реликвии, можно создать особый резонанс.»
«Это отклик Богов.»
«Когда все реликвии собраны, можно совершить жертвоприношение и помолиться о своём желании.»
«Священные реликвии!»
Гиллоти вскочил с трона.
Реликвии, наполненные божественными знаками…
Подобно потомкам тех, кому были даны необычайные силы.
«Их было шесть в начале времён. Но одна была уничтожена Богами. Сейчас оставалось только пять.»
«Одна из них — цепь защиты, находившаяся у Розалин В. Сансет.»
«Эта проклятая женщина…!»
Гиллоти злобно стиснул зубы.
Из-за хитрой Розалин цепь так и не попала в его руки.
[Если бы я забрал реликвию раньше!]
Но сожалеть было поздно.
Гиллоти почувствовал, как его тело охватила слабость от бессильной ярости.
Если бы эта женщина стояла сейчас перед ним, он бы задушил её собственными руками.
«Что же делать?»
[Даже самая доступная реликвия была недосягаемо далека.]
[А, ведь остальные добыть будет ещё труднее…]
Взгляд Гиллоти снова метнулся к пророку.
«Вот что меня ждёт?»
Грязный, жалкий человек, утративший власть и могущество…
Хранитель силы, но не её владелец.
Эта мысль отдавала в душе омерзением.
Но Хартц, не обращая внимания на его взгляд, спокойно сказал:
«Если вы хотите знать, где находятся реликвии…»
Он приподнял голову и улыбнулся.
«Я могу вам рассказать.»