Тело отказывалось повиноваться.

Перед глазами стояла дверь неизвестной ширины и высоты, и было слышно, как она захлопнулась с тяжелым, жутким лязгом: клац. В этой кромешной тьме ничего не было видно, и она не могла издать ни звука. Словно лишилась языка.

Пока она дрожала от страха, сквозь дверную щель пробился желтый свет. На мгновение он показался даже красноватым. И в этот момент, вместе с ощущением сильной дрожи земли, ее тело резко накренилось в одну сторону. Кто-то, поднимая пыль с пола, шел прямо к ней.

Запах гари.

Ощущение липкой влаги на коже.

Дыхание перехватило. Сознание начало рушиться вместе с чувством, что нос заполняет нечто едкое. Сквозь туманное оцепенение, словно под наркозом, витал запах жженой резины. В темноте ее глаза медленно закрывались.

Звонок.

Сквозь тусклое, затуманенное сознание пробилась знакомая мелодия. Как только приглушенный звук, казавшийся доносящимся из телефона под водой, стал четким, веки, которые она до этого не могла даже приподнять, резко распахнулись.

— Ах!

Тяжело дыша, она открыла глаза и первым делом увидела потолок своей спальни, всё еще окутанный предрассветным иссиня-черным мраком.

К конечностям, скованным до этого словно сонным параличом, начало возвращаться чувство. Кончики пальцев покалывало, и это было неприятно.

Окончательно осознав, что вернулась в реальность, Ли Ын Джэ со свистом выдохнула, медленно закрыла глаза и с той же скоростью открыла их снова. Все ее тело было насквозь пропитано потом.

Снова этот кошмар.

С приближением зимы эти сны, уже ставшие привычными гостями, начали сниться пугающе часто. Раньше они просто запирали ее в бесконечной темноте, заставляя задыхаться, а теперь добавились еще и реалистичные тактильные и обонятельные ощущения. Она впервые в жизни узнала, что во сне можно чувствовать такие вещи.

Запах тлеющих лоскутов ткани и горящей резины всегда исчезал последним.

Всего один сон вытянул из нее столько сил, что, проснувшись, Ын Джэ еще долго лежала, прежде чем медленно сесть. Выключив надрывающийся будильник, она откинула назад растрепанные волосы. Часть тела всё еще казалась тяжелой, словно погруженной в воду.

Медленно открыв крепко зажмуренные глаза, Ын Джэ вспомнила события нескольких дней назад. Больница с тонким, щекочущим ноздри запахом медикаментов, белый халат сидящего напротив врача и виднеющиеся в окне за его спиной клены.

Бессонница, нерегулярные кошмары, периодические симптомы, похожие на лунатизм, и панические атаки.

Врач, тщательно записавший все симптомы Ын Джэ, внимательно посмотрел в карту и заговорил:

— Это могут быть воспоминания, хранящиеся в вашем подсознании, или же просто симптомы тревожности.

— Подсознание... Разве можно видеть такие реалистичные сны о том, чего я никогда не переживала?

— Такое возможно. Мозг иногда не может отличить реальный опыт от вымысла. Особенно в состоянии эмоциональной нестабильности тревога материализуется в образы или ситуации и проявляется в виде повторяющихся снов.

— Но я ни о чем не тревожусь, я правда отлично питаюсь и хорошо живу... В таком случае это тоже возможно?

— Подсознание — это те эмоции, которые мы не осознаем, поэтому по факту оно мало связано с вашим текущим состоянием.

Она так долго решалась на визит, но и там не услышала ничего действительно полезного. Она думала, что стоит найти причину, и всё наладится, но оказалось, что даже саму причину раскопать не так-то просто, и от этой безысходности становилось невыносимо душно.

Что же кроется в этом подсознании...

Бессильно прислонившись лбом к подтянутым коленям, Ын Джэ долго сидела неподвижно, свернувшись клубочком, словно человек, который перестал дышать, пока иссиня-черный цвет потолка не начал постепенно светлеть.

***

Огромные автоматические двери плавно разъехались, и в здание неспешно вошла женщина с элегантным, стройным силуэтом. Светло-голубой твидовый пиджак с брюками и аккуратно собранные в низкий хвост волосы идеально гармонировали с роскошной атмосферой пространства.

Отдел культуры и искусств культурного фонда «Хваджин» изначально специализировался на проектировании выставок и планировании культурного контента. Наверное, поэтому интерьер здания напоминал тихую галерею. Свободные пространства, приглушенный звук, а на стенах вместо плакатов — арт-объекты авторов, выставляющихся в других местах, или эскизы готовящихся проектов.

Пол, стены, высокие потолки — всё здесь излучало теплый белый свет, отчего место казалось не столько офисом, сколько пространством для вдохновения. Повсюду в этом безупречно чистом здании витал тонкий аромат сандала.

— Здравствуйте, госпожа руководитель.

Сотрудник на ресепшене встал и вежливо поздоровался. Встретившись с ним взглядом, Ын Джэ легко улыбнулась и кивнула.

— Спасибо за ваш труд. На улице довольно холодно.

Ее тон не был излишне легкомысленным, но при этом звучал настолько свежо, что поднимал настроение. В ответ сотрудник также мягко улыбнулся и поклонился.

Лицо Ын Джэ, до этого казавшееся таким естественным и спокойным, вдруг слегка напряглось, когда она подошла к лифту в сопровождении своего секретаря Су Ён. Заметив ее скованность, Су Ён мягко похлопала начальницу по плечу.

— Вы в порядке?

Наверное, это всё из-за того сна. Ын Джэ, долго смотревшая на панель с номерами этажей, молча кивнула. Глядя на цифры, приближающиеся к этажу, на котором они находились, она почувствовала, как сердце тревожно заколотилось. Красный индикатор этажей вдруг показался ей невыносимо пугающим и зловещим.

Динь.

Двери прибывшего лифта плавно открылись, но Ын Джэ стояла неподвижно и смотрела внутрь.

Пустое, тесное пространство. Как только беловатые металлические стены заполнили поле зрения, на нее накатила беспричинная тревога. В голове мелькнула нелепая мысль, что стоит ей переступить порог, как она окажется в опасном, неизведанном месте. Что-то неведомое может причинить ей вред... Но тут она внезапно осознала, что это один из видов ее тревожного расстройства. Дыхание Ын Джэ еле заметно дрогнуло.

Ее пальцы медленно нажали на край кожаной папки, в которой лежал планшет. Ощущение прохладной кожи возвращало ее к реальности.

— Всё хорошо. Я же здесь.

Су Ён, зашедшая в лифт первой, ободряюще кивнула, словно успокаивая Ын Джэ. После долгой паузы начальница сделала глубокий вдох и шагнула внутрь.

Двери лифта плавно закрылись, и в тихой кабине остались только они вдвоем. Су Ён была единственной, кто знал, что у Ын Джэ иногда случаются панические атаки. За осторожным, изучающим взглядом последовал столь же осторожный вопрос:

— Как вы сегодня?

— Вроде бы нормально.

Резкое чувство, будто горло сжимается, внезапно участившееся сердцебиение, нехватка воздуха, мгновенно темнеющее зрение... К счастью, все те жуткие ощущения, которых она так боялась, не появились. Когда напряжение отступило, из груди сам собой вырвался короткий вздох.

Лицо Ын Джэ всё еще оставалось бледным. Наблюдая, как начальница разглядывает свое отражение в зеркале лифта, Су Ён, пытаясь разрядить обстановку, усмехнулась и сказала:

— Эй, Ли Ын Джэ. Можешь так не смотреться в зеркало, ты и так запредельно красивая.

От такого шутливого тона Ын Джэ, не веря своим ушам, скосила на нее глаза.

— Эй, секретарь Чан. Это комплимент или зависть?

— И то, и другое. Будь я хоть чуточку моложе, я бы бросила тебе вызов.

— Ха. Даже в этом случае тебе было бы сложно меня победить.

Ын Джэ тихо рассмеялась, и Су Ён тоже широко улыбнулась. К счастью, пары фраз оказалось достаточно, чтобы странное напряжение, витавшее в воздухе, быстро рассеялось.

— Боже, я снова проиграла. Но тебе правда очень идет цвет этого пиджака. Впервые вижу такой красивый водяной оттенок.

Не обращая внимания на то, что тон разговора перешел на дружеский, Ын Джэ склонила голову набок.

— Правда? Может, это просто из-за того, что в лифте слишком яркий свет?

— Скажешь тоже! В этом свете только ты выглядишь красиво. Посмотри на меня. Из-за такого освещения мои мешки под глазами кажутся еще больше.

— Ого, это ты мне сейчас так тонко намекаешь, что я слишком загружаю тебя работой?

— В точку!

И снова обе рассмеялись. Они могли так легко смеяться над пустяковыми шутками только потому, что между ними была давняя, не тускнеющая с годами близость.

Су Ён была дочерью господина Чана, водителя председателя Ли Сок Хвана — отца Ын Джэ. И дед, и отец Су Ён много лет проработали водителями в «Хваджин Групп», поэтому председатель Ли питал к их семье особую привязанность.

Настоящая связь между Ын Джэ и Су Ён зародилась, когда последняя участвовала в программе стажировки в области культурного планирования корпорации. После этого они стали настолько близки, что казались родными сестрами.

Сейчас Су Ён была для Ын Джэ не просто личным секретарем, но и компетентным партнером во всех рабочих вопросах, а также близкой подругой, которой можно было доверить любые секреты.

Быстро прокрутив в голове планы на день, Ын Джэ обратилась к Су Ён:

— Ключевым моментом сегодня, скорее всего, станет Анри Матисс. Возможно, придется немного скорректировать порядок презентаций, так что передай всем, чтобы были готовы.

— Поняла. Скажу им, чтобы тщательно проверили расположение текстов и этикетки на экспонатах.

Вернувшись к привычному рабочему тону, они переглянулись и с улыбкой посмотрели друг на друга, в то время как лифт остановился на одиннадцатом этаже, где находились конференц-залы.