Слегка нахмурившись, словно о чем-то задумавшись, До Хун тихо добавил:

— К тому же сейчас не то время, чтобы меня связывали с такими ублюдками только потому, что мы оказались за одним столом.

— ...А.

Га Хён с запозданием осознала, что у Чха До Хуна на носу была аттестация на должность прокурора.

То, что у него было безупречное резюме, и так все знали. А в строгой иерархии судебной системы, где умение работать в коллективе ценилось превыше всего, он теперь еще и приобрел образ борца за справедливость, спасшего однокурсников.

Он не только возвысил себя, зарекомендовав как человека, наделенного ответственностью и рассудительностью, необходимыми госслужащему, но и разом избавился от своего фактического конкурента Квон Сын Гю и его прихвостней. Ситуация складывалась для него идеальнее некуда.

Благодаря этому случаю о Чха До Хуне стали ясны две вещи. Во-первых, он был из тех правильных людей, кто не станет мириться с несправедливостью, даже если приставить ему нож к горлу. А во-вторых, ради достижения цели он мог действовать с холодной, безошибочной расчетливостью. Короче говоря, должность прокурора была его истинным призванием.

Его блестящая родословная, позволявшая ему творить что вздумается без страха санкций, тоже сыграла свою роль, но то, что Чха До Хун был по-своему слега с приветом, по-настоящему проявилось уже после того, как он стал прокурором.

Решающим моментом, после которого недоброжелатели и преступники окрестили непреклонного Чха До Хуна «отбитым бешеным псом», стало дело о растрате образовательных пожертвований фондом «Соный».

Это дело, переданное в отдел специальных расследований, планировали провести как типичную «коррупцию в компании, прикрывающуюся благими намерениями». Большинство прокуроров собирались быстро предъявить обвинения на основе явных признаков хищения и показаний причастных, чтобы поскорее всё закрыть. Но только Чха До Хун маниакально вгрызся в даты и геолокации расходов пожертвований.

— Счета для пожертвований, банковские переводы, покупка земли. Какая между этим связь, господин прокурор?

— Там странным образом повторяются даты. Слишком уж красивая картина вырисовывается, чтобы ее игнорировать.

— Это могла быть просто канцелярская ошибка. Мы же несколько раз всё проверяли...

— Раз уж вы несколько раз проверили, заодно проверьте еще разок.

— Нет, ну все же говорят, что там всё чисто, зачем...

— Вы что, свято верите всему, что говорят другие? Это вам что, отзывы на ресторан?

Несмотря на отговоры коллег, он в итоге перевернул вверх дном все связанные юридические лица, людей и детали сделок с недвижимостью, проведя тотальную проверку. Он в одиночку изучил больший объем документов, чем вся остальная следственная группа вместе взятая, и регулярно патрулировал район проживания подозреваемых, собирая информацию прямо на местах.

В конце концов выяснилось, что это не просто махинации с бухгалтерией, а целый картель по операциям с недвижимостью, отмывавший деньги через подставные участки, записанные на детей бывших высокопоставленных чиновников.

Фонд «Соный», прикрываясь благотворительностью в сфере образования, культуры и социальной защиты, перекачивал политические пожертвования и взносы. Более того, вскрылись обстоятельства, указывающие на то, что часть этих средств ушла на финансирование предвыборной кампании одного из депутатов.

— Помимо тех, кого мы видим сейчас, есть ублюдки извне, которые систематически выстраивали эту схему. Вот закончу разбираться, и сами всё увидите. Притащим еще нескольких.

Когда он произносил это со странным безумным блеском в глазах, все удивлялись, откуда у него такая уверенность. Но когда в итоге причастных действительно начали вытаскивать одного за другим, словно сосиски из связки, на него и впрямь стали смотреть как на сумасшедшего.

— Этот ублюдок... он ведь реально их достал.

— Он же просто псих, разве нет? Вцепится — не отпустит. Охренеть просто...

— Да ладно вам, классного кадра заполучили. Это же круто.

Пока его коллеги и старшие товарищи чесали языками, сам он, словно испытав облегчение от того, что выскреб всё до самого дна, тут же умыл руки и забыл об этом деле.

Все, кто тогда стал свидетелем одержимости, логики и хватки Чха До Хуна, прониклись к нему благоговением и одновременно с этим усвоили раз и навсегда: с этим человеком лучше не связываться. У него куча денег, он умеет выкраивать время, а если уж чем-то загорится, то пойдет до конца. Любой, кроме полного идиота, понимал, что наживать себе такого врага себе дороже.

Вполне закономерно, что Га Хён привлекла эта его классическая черта «жесток к сильным, справедлив к слабым», а также та неожиданно безумная сторона, что скрывалась за глухой стеной тотального самоконтроля.

Этот мужчина не искал легких путей. У нее было предчувствие, что он взлетит гораздо выше, чем сейчас. И несколько лет спустя ее прогнозы сбылись на все сто.

Вынырнув из воспоминаний, Га Хён подошла к До Хуну чуть ближе.

Даже во сне, слегка склонив голову набок, он выглядел безупречно, без единого изъяна. Заметив немного съехавшие очки, она невольно прикусила губу.

В обычной ситуации она бы ни за что не осмелилась на подобное. Но именно сейчас ей до одури захотелось хоть на мгновение проникнуть в эту абсолютную, безукоризненную броню человека по имени Чха До Хун.

Помедлив, Га Хён только потянулась к его лицу, чтобы снять очки...

Резкий рывок.

— Ах!

Грубая хватка, словно намеревавшаяся оторвать ей руку, стиснула ее запястье. Вздрогнув, Га Хён подняла глаза и увидела, что До Хун уже проснулся и смотрит прямо на нее.

— ...Что ты делаешь.

Его хриплый со сна, низкий голос резанул по ушам.

Тук, тук, тук.

Сердце, биения которого она до этого не замечала, внезапно загрохотало, отдаваясь в ушах. Из-за его черных немигающих глаз казалось, будто волоски на затылке встали дыбом.

Колени предательски задрожали, и Га Хён нервно сглотнула. Взгляд До Хуна медленно опустился, проследив за тем, как нервно дернулось ее горло.

— Ю Га Хён.

В этот миг его бархатистый низкий голос, позвавший ее по имени, прозвучал как строгое предупреждение.

Звонок.

Веселый и громкий звон будильника на телефоне разорвал повисшую между ними тишину. До Хун, смотревший на Га Хён ледяным взглядом, отпустил ее руку и выключил надрывающийся аппарат. Га Хён торопливо потерла запястье, за которое он ее схватил. Казалось, обжигающий жар всё никак не спадал.

Сняв чуть съехавшие очки и положив их на стол, До Хун потер веки и спросил:

— Кто тебя впустил?

— Что?

— Если бы ко мне кто-то пришел, секретарь или следователь доложили бы первыми. Но никто ничего не сказал.

— А, это...

— Который раз ты уже вот так вваливаешься?

Она-то думала, что он к ней снисходителен, раз до сих пор молчал, но, судя по всему, он просто наблюдал за ее поведением. Уши запылали от стыда — его слова были прямой издевкой над ее наглыми манерами.

— Соблюдай субординацию в следующий раз.

— Да. Извините.

До Хун и раньше никогда не читал долгих нотаций младшим коллегам. В отличие от так называемых «старперов», которые любили рассуждать о дисциплине, добавляя к одной ошибке еще десяток придирок, он был немногословен. Впрочем, в этом и не было нужды — подчиненные и так слушались его беспрекословно.

— Так в чем дело?

Глядя на До Хуна, слегка склонившего голову, Га Хён заговорила:

— Благодаря тому, что вы помогли мне проанализировать материалы по председателю Чону, мне было гораздо проще выстроить аргументацию для ордера.

— Рад слышать.

— Если я получу такую помощь и просто закрою на это глаза, то буду свиньей неблагодарной. Я хочу хотя бы угостить вас ужином.

С другими мужчинами она бы наверняка нацепила на лицо соблазнительную улыбку и строила глазки, но к Чха До Хуну наверняка уже подкатывала толпа женщин с подобными приемами. Куда лучше было подойти к нему как обычная младшая коллега, чем разыгрывать глупую лисью уловку, которую он мгновенно раскусит.

Подперев подбородок рукой и глядя на Га Хён со странным выражением лица, он спросил:

— Это и есть твое дело?

— Да. Хотела выразить формальную благодарность. Вы свободны в эту пятницу вечером?

Бросив взгляд на настольный календарь, он покачал головой.

— Вряд ли. На это время у меня уже есть планы.

От такого быстрого, без малейших колебаний отказа Га Хён стало немного неловко, и она неосознанно потерла шею.

— Тогда...

— У меня смотрины.

Га Хён осеклась. Было совершенно неожиданно, что он внезапно выдал цель своих планов, хотя она его об этом не спрашивала, да и само содержание сказанного шокировало. Зная его характер, он никогда не бросает слов на ветер. А значит...

— Вы идете... на встречу с женщиной? Вы?

Вопрос сорвался с губ так, словно речь шла о чем-то немыслимом. Наверное, любой на месте Га Хён отреагировал бы точно так же.

Он был известен тем, что в его личной жизни не было никаких пятен. При его-то данных у него вполне могла быть девушка, но тот факт, что он ни разу даже не намекнул на наличие женщины в своей жизни, означал лишь одно: он тщательно скрывает всё личное. И то, что он сейчас вот так открыто бросил эти слова, чтобы она их услышала...

Отведя от Га Хён взгляд, До Хун поднялся с места.

— Возможно.

— ...А.

Что ей было на это ответить? Между ними никогда не было даже намека на романтику, но она чувствовала себя так, словно получила обухом по голове. Наверное, всё потому, что в глубине души она на что-то надеялась. Га Хён тихо сжала кулаки.

Снова надев пиджак, висевший на спинке кресла, и поправляя одежду перед зеркалом во весь рост, стоявшим возле стола, он произнес спокойным голосом:

— Прокурор Ю.

— ...

— Разделяй работу и личное.

— ...

— Это значит, хватит так стараться.

Именно это он и бросил растерянной Га Хён. Ее лицо мгновенно вспыхнуло.

Скрытый смысл его слов был кристально ясен: «Я прекрасно знаю, зачем ты ко мне подкатываешь, но тебе со мной ничего не светит, так что притормози».

Тогда кто же запал ему в душу? Неужели нашлась соперница, способная переплюнуть ее условия — дочь серого кардинала института прокуратуры? Она-то думала, что его особая снисходительность к ней — это завуалированный намек на взаимность.

В итоге на нее одновременно навалились бессилие от осознания того, что он просто поддерживал нужные связи, преследуя совершенно иную цель, и жгучий стыд от того, что он видел ее насквозь.

Посмотрев пару секунд на застывшую в оцепенении Га Хён, До Хун прошел мимо нее и покинул кабинет. От ветра, поднявшегося, когда он прошел мимо, у нее похолодело под ложечкой.