Цок, цок, цок.

Кто-то быстрым шагом шел по коридору восточного крыла Центральной прокуратуры. С каждым шагом каблуки лоферов звонко цокали по полу, и этот звук эхом разносился по коридору.

— Здравствуйте, госпожа прокурор!

— Добрый день!

Ю Га Хён с надменным лицом равнодушно прошла мимо младших коллег, здоровавшихся с ней в конце коридора. Глядя только вперед и идя так быстро, что это походило на бег, она наконец остановилась перед одной из дверей.

Слегка откашлявшись, чтобы прочистить горло, она осторожно постучала.

— Да.

Услышав ответ, она заглянула в кабинет. Главный следователь Чхве, сидевший рядом с секретарем Паком, неловко привстал и поздоровался.

— Ох, прокурор Ю. Какими судьбами...

— Он у себя?

— Да, на месте. Доложить, что вы...

Сделав вид, что не слышит ответа следователя Чхве, Ю Га Хён сразу же открыла внутреннюю дверь и вошла в кабинет прокурора. Секретарь Пак с ошарашенным видом уставился на закрывшуюся дверь, а затем посмотрел на следователя и издал нелепый смешок.

— Видели, как она вас в упор не замечает? Нет, ну правда, сколько ни смотрю — ни капли манер.

— Тш-ш. Можно подумать, первый день её знаешь. Дочь из великой семьи, что тут скажешь.

Слухи о том, что отец Ю Га Хён, заместитель директора Ю Сан Вон — ключевая фигура в Научно-исследовательском институте судей и прокуроров, — положил глаз на Чха До Хуна как на будущего зятя, ходили уже давно. А поскольку Ю Га Хён была единственной, кто вел себя бесцеремонно с До Хуном, перед которым все в Центральной прокуратуре ходили на цыпочках, большинство в эти сплетни охотно верило.

— Я всё слышала. Депутат Ким... Ой.

Вошедшая в кабинет с сияющим лицом Ю Га Хён запнулась и замерла на месте. Причиной тому стала совершенно неожиданная картина: Чха До Хун, откинувшись в кресле-реклайнере, судя по всему, вздремнул.

Постояв так немного, Га Хён медленно к нему подошла.

Пиджак он повесил на спинку кресла, но даже сейчас на нём были безупречно сидящие жилет, рубашка и галстук. Обычно резкие черты его лица сейчас слегка разгладились, однако из-за зачесанных назад волос и очков в тонкой оправе он по-прежнему выглядел напряженным и строгим.

Тихо разглядывая его, Ю Га Хён погрузилась в воспоминания о событиях многолетней давности.

— Я слышал, сын председателя Чха Тхэ Юна учится на курс старше тебя.

Тот разговор за ужином с отцом фактически и стал началом их знакомства.

— Да, Чха До Хун. Я много о нём слышала. Он стал знаменитостью института с самого первого дня.

Чха До Хун. Мало того что он был сыном председателя знаменитой юридической фирмы «Тэхва», он еще и обладал такой внешностью, что ходили шутки, будто кинематограф потерял великого актера. Неудивительно, что он всегда был у всех на устах.

— Держись к нему поближе. Я сейчас прикладываю немало усилий, чтобы наладить отношения с председателем Чха.

— ...

— При всём могуществе председателя, этот парень, кажется, ведет себя в институте тихо. Но с такой семьей перед ним в прокуратуре откроются совсем другие перспективы.

Ю Га Хён слушала отца молча. Она прекрасно знала, что с недавних пор он всеми силами пытается наладить связи с крупными юридическими фирмами.

— Тебе пора учиться заводить правильные знакомства. Взвешивай всё и выстраивай связи. Возможности приходят только к тем, кто к ним готов.

Тон отца был мягким, но посыл — предельно ясным. Сама Ю Га Хён тоже была не обделена амбициями, поэтому решила, что знакомство с До Хуном пойдет ей только на пользу. Вскоре через однокурсника из своей группы ей удалось попасть на вечеринку, где тот присутствовал.

— Рада знакомству. Я Ю Га Хён. Много о вас слышала и давно хотела встретиться.

Перед глазами до сих пор стояло его бесстрастное, холодное лицо: ни один мускул не дрогнул, когда он небрежно кивнул в ответ, словно подобные приветствия были для него пустой обыденностью. Га Хён привыкла, что люди льстят ей в попытках подружиться, и поэтому его равнодушное отношение, ничем не отличавшееся от отношения к остальным, парадоксальным образом пришлось ей по душе.

А потом на той же вечеринке Га Хён с несколькими однокурсницами ненадолго отлучились за мороженым. И когда они вернулись...

— Эй, эй! Остановите его кто-нибудь!

— А-а-а! Сын Гю!

Грохот.

Раздался шум падающих стульев, звон опрокинутых бутылок и стаканов. Поспешно подбежав к столику, Га Хён увидела, как Чха До Хун заломил кому-то руки за спину и с силой вжимает его лицом прямо в стол.

— Что здесь проис...

К растерянной Га Хён, пытающейся осмыслить происходящее, прижалась побледневшая однокурсница и зашептала на ухо:

— Эй. Этот Квон Сын Гю... не знаю, в чей именно, но он пытался подмешать что-то в стакан на том месте, где сидели девчонки. Он реально больной.

— Что?

Не веря своим ушам, Га Хён повернула голову и посмотрела на барахтающегося на столе парня. Его лицо было прекрасно знакомо всем в институте.

Квон Сын Гю. Второй сын владельца медицинского фонда «Вонгён». У него была отличная родословная и весьма привлекательная внешность, благодаря чему он пользовался у студентов прекрасной репутацией, пусть и не такой громкой, как у Чха До Хуна...

— Отпусти, ублюдок! Кому говорю, отпусти, сукин ты сын!

Изрыгающий грязные ругательства и свирепо вращающий глазами Квон Сын Гю казался совершенно другим человеком — в нём невозможно было узнать того вежливого парня, которого все знали. И только Чха До Хун, бесцеремонно впечатавший его в стол, сохранял абсолютное спокойствие.

Его низкий, тягучий голос, пропитанный крайним раздражением, резанул слух.

— Утомляешь. Я же сказал: назови имена. Тех ублюдков, что были с тобой в доле.

— Блять, что за хуй... Эй!

В следующую секунду Чха До Хун вытащил из кармана брюк Квон Сын Гю мобильный телефон. Наблюдавшие за этим парни тут же перехватили вырывающегося Сын Гю, чтобы удержать его на месте.

Полностью игнорируя дикие вопли и конвульсии задержанного, До Хун силой прижал большой палец его правой руки к экрану. Телефон разблокировался.

— Эй, эй, ты что творишь?! Какого хрена ты лезешь в чужой телефон...?!

В этот момент двое других парней, с подозрительно пьяными лицами, резко вскочили со своих мест. Заметив, что все взгляды устремились на них, они замерли в нерешительности. И вскоре стало ясно, почему они так запаниковали.

Чха До Хун, открывший один из чатов в мессенджере, дернул бровью, словно увидел нечто крайне забавное. Его ледяной взгляд впился в двоих вскочивших парней.

— Просто у меня такой характер: до смерти не выношу мутных дел.

— Ч-что, о чем ты...

— Вот мне и стало интересно. С чего это каждый раз, когда девчонки отходят, вы достаете не свои основные телефоны, а какие-то левые трубки.

Никто из присутствующих раньше этого не замечал, поэтому люди лишь переглядывались с полным непониманием. Листая экран с видом человека, решающего скучную математическую задачу, До Хун пораженно усмехнулся.

— Ну и помойка у тебя в галерее.

— Ты...

— А в групповом чате вас как раз трое.

Иными словами: Квон Сын Гю пытался подмешать неизвестный наркотик в стакан одной из девушек, а левые телефоны они носили для того, чтобы хранить в галерее фотографии и видео, не предназначавшиеся для чужих глаз. Не нужно было вдаваться в подробности, чтобы понять, какие именно кадры там скрывались.

К тому же... Те двое, что пытались остановить До Хуна, оказались участниками этого самого чата.

Внезапно оказавшись разоблаченными перед всеми однокурсниками в соучастии в этой грязи, они побледнели как полотно и застыли, не в силах пошевелиться.

Осознав, что, чей бы ни был тот стакан, жертвой могла оказаться и она сама, Га Хён почувствовала, как по коже поползла неописуемо мерзкая, липкая дрожь, и невольно потерла предплечья.

А то, как на следующий же день Чха До Хун, ничуть не смущаясь, направился прямиком к директору института и выложил телефон Квон Сын Гю в качестве улики, тем самым уничтожив эту троицу отбросов, — стало легендой, которую обсуждали еще очень долго.

Никто так и не узнал, о чем конкретно те переписывались, но на расспросы любопытных однокурсников Чха До Хун с презрением отвечал: «Это не чат, это выгребная яма». Что тоже стало частью истории.

Квон Сын Гю, который не дотягивал до До Хуна ни внешностью, ни связями, но втайне набивался ему в равные, строя из себя «второго по популярности» парня в институте, в итоге показал свое истинное гнилое нутро. Репутация же Чха До Хуна взлетела до небес.

— Ты... блять. Чха До Хун, сукин сын! Я тебя когда-нибудь уничтожу, слышишь?! Я верну тебе должок, ублюдок!

Оказавшись прижатым к стене, Квон Сын Гю сбросил маску. Он надрывался от крика, изрыгая на Чха До Хуна всю свою первобытную ненависть. До Хуна же это ничуть не трогало. Он равнодушно вставил в уши наушники, отсекая неприятный фоновый шум, и полностью проигнорировал его вопли.

На следующий день, дождавшись, когда До Хун выйдет из кабинета директора, Га Хён тут же догнала его и окликнула:

— Чха До Хун!

Безразличные глаза посмотрели на нее.

— Думала, вы из тех, кому плевать на чужие проблемы. Как неожиданно. Я изменила свое мнение о вас.

Чха До Хун, пристально глядя на неё, высвободил руку и бросил:

— Чего тут неожиданного, и с чего вдруг мнение менять.

— Разве вы не хотели наказать их за мерзкие поступки? Иначе зачем...

Словно именно её вопрос показался ему странным, Чха До Хун слегка приподнял бровь.

— Потому что это само собой разумеется.

От этого ответа, произнесенного без единой секунды колебаний, Га Хён потеряла дар речи. Не отрывая от нее взгляда, он добавил:

— Будь ты на моем месте, сделала бы то же самое. Ничего выдающегося я не совершил.

Иными словами, он поступил так не из-за обостренного чувства справедливости, а просто потому, что для него это было вопросом здравого смысла.

От этих слов Га Хён на мгновение замерла, и ее сердце забилось чуть быстрее.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver