У одного из отелей Сеула остановился черный седан. Дверца открылась, и из салона грациозно показалась стройная нога в туфле на высоком каблуке. Выйдя из машины, женщина задумчиво взглянула на уходящее в небо здание.
Отель «Эфир», чье название было таким же помпезным, как и его облик, отличался необычной архитектурой: современный дизайн в нем сочетался с элементами европейского храма. Здание словно намекало, что каждый вошедший может почувствовать себя богом.
Решив, что с осмотром пора заканчивать, Джи У направилась к деловой части отеля. В зоне для сотрудников было гораздо тише, чем в главном холле.
Сотрудник за информационной стойкой, увидев приближающуюся Джи У, вежливо поклонился:
— Добрый день. По какому вы вопросу?
Джи У ответила прямо:
— Я к генеральному директору Кан Ин Хёку.
— У вас назначено?
— Ын Джи У. Спросите в приемной, этого будет достаточно.
Хоть она и не назначала встречу, её имя сработало как пропуск. Услышав его, сотрудник заверил, что это всего лишь формальность, и быстро всё уладил. Джи У невозмутимо ждала. Окончив проверку, администратор снова поклонился ей:
— Спасибо за ожидание. Я вас провожу.
Вместе они поднялись на лифте на этаж, где находился кабинет директора. Контраст был разительным. В отличие от сияющего золотом отеля, здесь царил полумрак. Интерьер в темных тонах с отделкой из черного дерева и огромная скульптура в центре давили своим величием. Во всем чувствовался превосходный вкус руководителя, не привыкшего кому-либо подчиняться.
Отпустив провожатого, Джи У пошла на приглушенные звуки, доносившиеся из кабинета. Секретаря на месте не оказалось. Джи У подошла к двери с табличкой «ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР». Она постучала и взялась за ручку.
— Угх!
Бах!
Как только Джи У толкнула дверь, ей под ноги выкатился человек. Свернувшись клубком, он глухо застонал.
«Они что, людьми бросаются?»
Встречи с Ин Хёком всегда преподносили сюрпризы. Джи У нахмурилась, пытаясь понять, что происходит.
В кабинете хозяин отеля нервно срывал с себя галстук; рядом стоял секретарь, который, видимо, и швырнул бедолагу, а двое охранников уже поднимали пострадавшего с пола.
— Я же сказал, что виноват! Неужели так сложно оставить меня в покое... Я бы не пришел умолять, если бы не крайность!
Джи У с недоумением посмотрела на человека. Судя по его воплям и помятому виду, вины своей он явно не осознавал.
Ин Хёк с брезгливым видом вытирал лицо платком. Похоже, этот наглец имел неосторожность в него плюнуть. Джи У замерла, опешив от увиденного.
— Вы не вовремя.
— А?
Мужчина наконец перевел взгляд на Джи У. Его холодное лицо озарилось улыбкой.
— Привет?
— ... Привет?
Разве ситуация располагает к любезностям? Джи У была сбита с толку, но Кан Ин Хёк, как и в первую их встречу, казался невозмутимым.
— Прошу прощения, я занят. Присаживайтесь, мы скоро закончим.
Джи У, сделав вид, что ничуть не удивлена, надменно опустилась на диван. Ей стало интересно, как далеко зайдет этот сумасшедший.
— Уберите его.
Ин Хёк кивнул охранникам так, словно приказывал вынести мусор, и те потащили мужчину к выходу.
— Пожалуйста, прошу! Я не хочу умирать из-за этих ублюдков!
Бедолага напоследок разразился отчаянными мольбами, но его слова не возымели действия. Джи У не знала, в чем дело, но искреннего раскаяния в его поведении не заметила.
— Вы предпочитаете решать деловые вопросы кулаками?
— По ситуации.
Ин Хёк оперся о стол и не отрывал взгляда от Джи У, сидевшей нога на ногу. Не переставая смотреть на неё, он начал расстегивать пуговицы белоснежной рубашки одну за другой.
Когда рубашка наполовину распахнулась, обнажился его мощный торс. Увидев рельефные мышцы, Джи У проследила взглядом за его руками и отвернулась.
— Предупреждаю: я в работе физическую силу не применяю, — бросила она.
— Посмотрим. Я переоденусь.
Он заметил, как Джи У украдкой его разглядывает, и улыбнулся еще шире. Как только он скрылся в смежной комнате, его секретарь, Пак Хэ Джун, вежливо поклонился:
— Приношу извинения за это зрелище, директор Ын. Что будете пить?
— Кофе со льдом, пожалуйста.
— Слушаюсь.
Когда Хэ Джун вышел, в кабинете с тяжелым интерьером повисла тишина. На фоне черных обоев особенно выделялось золотое металлическое украшение в виде головы оленя.
Кан Ин Хёк быстро вернулся в свежей рубашке и с идеально завязанным галстуком. Безупречный внешний вид, вплоть до сверкающего зажима, контрастировал с его расслабленным поведением после недавнего инцидента.
— Надеюсь, сегодня вы принесли нечто такое, что подогреет мой интерес.
Он сел не во главе стола, а напротив Джи У, демонстрируя готовность к диалогу. Она внимательно смотрела на него, пытаясь разгадать его мысли.
Согласится ли этот человек, явно привыкший держать других за горло, на ее предложение? Чтобы не оказаться в логове хищника по собственной воле, ей нужно быть предельно осторожной.
Джи У долго молчала, изучая собеседника, но он не выказывал недовольства, спокойно позволяя себя рассматривать.
— Я хочу замуж.
Неожиданное заявление заставило его вопросительно изогнуть бровь.
— Этого я не предвидел. Почему именно я?
— Ваши условия подходят мне больше всего.
Ее дерзость заинтриговала Ин Хёка еще сильнее. Забавно было наблюдать, как она изо всех сил цепляется за свою гордость. Ему вдруг захотелось довести ее до слез.
* * *
Три дня назад.
Джи У собрала волосы, спускавшиеся ниже лопаток, в элегантный пучок, открыв тонкую шею. Белоснежные брюки, подчеркивающие стройную от регулярных тренировок фигуру, в сочетании с шелковой блузкой и мягким бежевым жакетом создавали безупречный образ.
— Вы уверены? — спросила секретарь Сон. Она держала в руках шлем для верховой езды, ожидая, пока Джи У закончит сборы. Кажется, секретарь всё ещё сомневалась в её решении.
Поправив прическу, Джи У обула высокие кожаные сапоги до колен.
— Вместо того чтобы волноваться, лучше помолитесь. Дело сделано.
Словно Жанна д'Арк, отправляющаяся на битву, она решительно шагнула вперёд во всеоружии, и никто не в силах был её остановить. На улице девушку уже ждали тренер и лошадь.
— Позаботься обо мне сегодня, Глоу, — ласково сказала Джи У, погладив ухоженную гриву.
С помощью тренера она взобралась в седло и неспешным шагом выехала за пределы манежа, на прогулочную тропу. Джи У занялась верховой ездой ради конкретной цели, но быстро поняла, что неторопливые конные прогулки и красивые пейзажи отлично помогают привести мысли в порядок.
«Всё уже решено, так что, возможно, немного поздно, но я обязательно хотел это сделать. Давай... поженимся».
Вспоминая сладкий голос парня, делающего предложение другой женщине, Джи У чувствовала не просто обиду от предательства, а полное опустошение. Она всегда была окружена людьми, но мужчины, как правило, тянулись к ней лишь из-за эффектной внешности и богатства. Многие пытались сблизиться, зная, что она — приемная дочь в семье владельцев корпорации «Тэён», и надеялись извлечь из этого выгоду. Но Джи У была не из тех, кто легко поддается на подобные уловки.
«Ын Джи У, как бы ты ни старалась, всё достанется Чон Ху. Не пытайся занять место брата и живи, зная меру».
Приёмная дочь против приёмного отца. Чтобы противостоять главе семьи, желавшему поскорее выжить её из компании, одних лишь личных успехов не хватало. Поэтому Джи У долго и тщательно искала мужчину, способного стать для неё надежным тылом, и остановила выбор на Кан Ю Джуне. Среди всех ухажеров он казался лучшим кандидатом.
Но этот интриган за её спиной без зазрения совести сделал предложение другой. Причём даже не разорвав отношений с Джи У, да ещё и прямо в ресторане, которым она управляла! С того дня Ю Джун так ни в чём и не признался. Он продолжал ежедневно шептать слова любви и, судя по всему, вообще не планировал рассказывать правду. За такую феноменальную глупость — уверенность в том, что до неё не дойдут даже слухи, — хотелось просто поаплодировать.
— Глоу, если ты ударишь его копытом, ему будет очень больно?
В голове мелькала мысль просто прикончить изменника, но садиться в тюрьму в её планы не входило. Приходилось лихорадочно соображать, что делать дальше.
Завершив прогулку по лесной тропе, Джи У вернулась к манежу и огляделась.
— Глоу, ты сегодня тоже хорошо потрудилась.
Она наклонилась, чтобы погладить длинную шею лошади, когда животное вдруг самовольно шагнуло вперёд. От неожиданности Джи У покачнулась в седле, резко выпрямилась, и тут путь ей преградил незнакомец.
— Тише-тише. Нельзя так резко дергаться под всадником.
Его глубокий голос звучал невероятно приятно, словно принадлежал актеру дубляжа. Мужчина ласково заговорил с Глоу, будто они были давно знакомы. Самой Джи У потребовалось немало времени, чтобы найти подход к этой чувствительной лошади, а незнакомец с легкостью погладил её по морде.
Джи У напряженно посмотрела на мужчину. Тот обошёл лошадь сбоку и приблизился, не отрывая взгляда от наездницы.
— Вы, должно быть, новая хозяйка Глоу.
— ...Да.
То ли от неожиданности, то ли от того, что незнакомец выглядел так, будто только что сошёл с киноэкрана, Джи У ответила не сразу. Глубокий тембр идеально гармонировал с точеными чертами лица и чувственными губами. Темные волосы были небрежно зачесаны набок, и девушка невольно залюбовалась его завораживающей, безупречной красотой.
Только сейчас она заметила, что лошадь, которую он вёл в поводу, была немного крупнее Глоу, но поразительно на неё походила.
«Неужели...»
— Мне было интересно, кто забрал нашу малышку. И вот мы встретились.
Джи У осенило: перед ней тот самый мужчина. Её цель, встречи с которым она так отчаянно искала.
Их взгляды пересеклись, и время, казалось, остановилось. Оцепенело глядя на него, Джи У попыталась взять себя в руки и неловко перекинула ногу через круп лошади, готовясь спешиться.
— Спускаться нужно с другой стороны.
— Ах!
«Вот дура».
Джи У хотела спрыгнуть, но замерла — с такого ракурса высота вдруг показалась пугающей. Заметив её заминку, мужчина протянул руку.
— Обопритесь на меня.
Она неуверенно вложила ладонь в его пальцы, и тут он плавно, но сильно потянул её на себя. Потеряв равновесие, Джи У испуганно зажмурилась, боясь рухнуть на землю. Но крепкие руки уверенно обхватили её за талию и спину, с легкостью поймав в воздухе.
— Осторожнее, чуть не упали.
Открыв глаза, она увидела прямо перед собой лицо мужчины, которого так долго ждала. Он оказался настолько близко, что их губы едва не соприкоснулись.
* * *
Джи У пристально смотрела на спасшего ее мужчину.
Оказаться на руках у незнакомца, подхватившего ее при попытке спешиться, словно принцессу, было странно. Напряжение от этой непредвиденной ситуации все еще отдавалось жаром на затылке.
«И этот мужчина — тот самый псих из слухов? Да, они кузены, но на Кан Ю Джуна он совершенно не похож».
Джи У считала Ю Джуна довольно привлекательным, эдаким типажом вечно популярного актера, но стоящий перед ней мужчина полностью затмил этот образ. Костюм для верховой езды подчеркивал его превосходное телосложение, рядом с которым двоюродный брат и близко не стоял.
Кан Ин Хёк.
Генеральный директор отеля «Эфир», дочерней компании «Унгён Групп», и вице-президент W ENM.
Старший внук председателя Кан Уна, сын вице-председателя Кан Тхэ Хва — будущего владельца компании.
В двадцать восемь лет он вошел в совет директоров, а к тридцати стал генеральным директором и президентом. Никто из руководителей дочерних компаний не рискнул проголосовать против его повышения — такой железной хваткой он славился.
Как и подобает наследнику «Унгён Групп». Благодаря умению играючи достигать целей, о которых другие могли только мечтать, среди чеболей в третьем поколении он выделялся блестящими способностями. Хоть они и были кузенами, его путь кардинально отличался от пути Ю Джуна, не демонстрировавшего особых талантов.
«Неудивительно, что и отношения между ними соответствующие».
К тому же за Кан Ин Хёком закрепилось прозвище «психопат».
Поговаривали, что трижды на свидания вслепую он либо присылал вместо себя кого-то другого, обманывая собеседницу, либо приходил сам и вел себя вопиюще грубо, из-за чего всё срывалось.
Но прозвище свое он получил не только за это. О первых десяти годах жизни Кан Ин Хёка не было вообще никакой информации.
По словам секретаря Сона, в детстве Ин Хёк проявлял пугающую агрессию. Семья под предлогом учебы за границей отправила его на психиатрическое лечение, но подтверждений этому не нашлось. Девушки из богатых семей, выросшие в любви и заботе, словно тепличные растения, естественно, избегали Ин Хёка.
Никто не хотел связываться с ним, несмотря на его идеальное положение в обществе. Джи У же хотела выяснить, что он за человек и сможет ли быть ей полезен. Поскольку она не была завсегдатаем светских мероприятий, добыть информацию оказалось непросто, но слухи определенно следовало сопоставить с реальностью.
— Вы в порядке?
— А-а, да. Спасибо за помощь.
Ин Хёк, должно быть, понял, что Джи У напугана. Он сходил в кафе на террасе, сам заказал и принес горячий кофе. В общении с незнакомой девушкой он был очень далек от образа психопата.
— С Глоу непросто поладить, верно?
— Да-а, я недавно начала учиться верховой езде, так что еще не очень умею.
— Жеребец, который был со мной, — отец Глоу.
— Правда? Неудивительно, что они так похожи. Я даже испугалась.
— Среди скаковых лошадей у него отличная родословная, поэтому он невероятно чувствителен.
Ин Хёк расслабленно откинулся на спинку стула и небрежно снял перчатки.
Как только Джи У увидела его мускулистые руки с проступающими венами, она скользнула взглядом по пальцам. Хотела проверить, не скрывается ли за нежеланием жениться тайная возлюбленная.
«Кольца нет. Цепочек и других украшений он, видимо, тоже не носит».
Широкие плечи, подчеркивающие мужской силуэт, казалось, говорили о том, что мелкие аксессуары ему ни к чему. В самом деле, что бы он ни надел, ни одно украшение не привлекло бы столько внимания, сколько его лицо.
— Глоу с рождения был слабоват, поэтому его не стали готовить к скачкам. Мне было жаль, но я рад, что он, кажется, попал в хорошие руки.
— Что вы. Тренер рассказывал, что прежний хозяин очень о нем заботился. Мне нужно скорее набраться опыта, чтобы не мучить Глоу.
Джи У заговорила с застенчивостью, которую не демонстрировала даже Ю Джуну.
Ин Хёк был окружен людьми, но у него хватало и врагов. Поговаривали, что он ни с кем не сближается настолько, чтобы открыть душу. Хотя, судя по всему, выпить в хорошей компании был не прочь.
Поэтому Джи У и увлеклась верховой ездой, которую он так любил. Поспрашивав, она выкупила Глоу, принадлежавшего Ин Хёку, и ждала возможности с ним пересечься. Если, как говорят, он заботится о лошадях так же трепетно, как обычные мужчины о своих возлюбленных, то это был верный способ его заинтересовать.
— Какая нежная.
В его тихом бормотании, прозвучавшем так, словно он обращался к любовнице, скользнула улыбка. Джи У пила кофе и смотрела на профиль Ин Хёка, чей взгляд был устремлен на ухоженный манеж.
«Как бы стать к нему еще ближе?»
Он был настороже, и если бы она неумело разыграла симпатию, то, скорее всего, лишилась бы второго шанса.
Обычная, скучная женщина не привлекла бы его внимания. Возможно, ее тревога, отразившаяся во взгляде, пробудила в нем любопытство, потому что Ин Хёк медленно повернул голову к Джи У.
Встретившись с ним взглядом, она смущенно улыбнулась. Однако Ин Хёк, не обращая внимания на ее милую улыбку, пристально осмотрел ее лицо. Словно смакуя каждую деталь: круглый лоб, высокую переносицу, загнутые ресницы, алые губы.
— Почему вы так на меня смотрите?
— Отпустить жаль, а причин задержать не хватает.
Ин Хёк в открытую демонстрировал свой интерес, словно читая ее мысли. Джи У всегда пользовалась популярностью, но не ожидала, что ее чары подействуют на мужчину, от которого исходила такая проницательная и опасная аура.
В основном к ней приближались мужчины, считавшие, что ее легко заполучить из-за красивой внешности, статуса семьи или того факта, что она была приемной дочерью.
«Не может быть, чтобы всё было так просто».
Джи У притворилась, что задумалась, проведя рукой по открытой шее.
Треск!
Раздался звук рвущейся ткани, и стянутые волосы рассыпались, укрыв ее плечи.
Резинка лопнула еще до того, как Джи У успела почувствовать приближение Ин Хёка и тяжелый аромат его парфюма. Порвать новую тканевую резинку руками было непросто, но в пальцах Ин Хёка висел растрепанный обрывок.
— Что за...
— А-а, извините. Хотел посмотреть на вас с распущенными волосами.
Ин Хёк улыбнулся, не выказывая ни малейшего сожаления.
— Выпьем по стаканчику.
Прежде чем ошарашенная девушка успела хоть что-то сказать, Ин Хёк, абсолютно уверенный, что Джи У пойдет за ним, сделал шаг. Джи У чувствовала тревогу, подсказывающую, что не стоит за ним идти, но, как и всегда, предпочла пройти по лезвию бритвы.
* * *
Ин Хёк привел Джи У в бар отеля «Эфир» в самом центре Сеула.
Они заняли столик с лучшим видом в залитом мягким светом зале. Как ни странно, хотя персонал не мог не узнать Ин Хёка, ни менеджер, ни кто-либо еще не выказывал удивления — его обслуживали просто как VIP-гостя. Никто даже ни разу не назвал его директором.
— Часто здесь бываете?
— Чтобы отдохнуть в одиночестве, лучшего места не найти.
Неужели за этими словами скрываются тайные встречи с женщинами? И поэтому все сотрудники, словно по команде, делают вид, что не узнают начальника?
Как бы то ни было, Джи У понимала: она находится в логове хищника, и терять бдительность от алкоголя ей категорически нельзя. Понимая, что второго шанса может не представиться, она заказала слабоалкогольный коктейль.
— У вас есть еще какие-нибудь хобби, кроме верховой езды? Вы кажетесь спортивной.
— Всего понемногу. А у вас?
— У меня? Эм-м...
— Какое-то постыдное увлечение?
— Нет, что вы, просто все обычно удивляются. Это, конечно, здорово, но может показаться слишком брутальным.
— Тем сильнее мне хочется узнать.
— Я... увлекаюсь стрельбой.
Подперев подбородок рукой, Ин Хёк медленно кивнул. Он не стал картинно удивляться, как другие, и не пытался загнать ее в рамки стереотипов о женских хобби.
— А вы, Ин Хёк, не интересуетесь стрельбой?
Раз уж Джи У пришла на его территорию, в следующий раз ей хотелось заманить его туда, где она будет чувствовать себя увереннее.
Услышав свое имя, которое он ей еще не называл, Ин Хёк странно улыбнулся:
— Очень даже интересуюсь.
— О, как здорово! Может, постреляем как-нибудь вместе? В благодарность за сегодняшнюю помощь я угощу вас ужином.
Джи У лучезарно улыбнулась, стараясь выглядеть как можно милее, и сложила руки в замок. Все шло по плану — даже слишком гладко, — но она спешила назначить следующую встречу.
— Когда вам будет удобно? Наверное, лучше на выходных?
Ин Хёк молча слушал ее щебетание, расслабленно откинувшись на спинку кресла, а затем вдруг усмехнулся. Джи У нахмурилась, пытаясь понять, где допустила промах.
Прежде чем ее подозрения успели оформиться, Ин Хёк накрыл ладонью ее тонкие пальцы, теребящие телефон. По коже Джи У пробежал холодок, когда его крупные пальцы переплелись с ее собственными.
Она вздрогнула от этого уверенного жеста. Улыбка сошла с лица Джи У, и девушка подняла на него взгляд. Ин Хёку ее оцепенение, казалось, лишь доставляло удовольствие — его губы изогнулись в еще более широкой усмешке.
— Эм, подождите...
Она попыталась отстраниться, чтобы разорвать слишком сократившуюся дистанцию. Но Ин Хёк, напротив, подался вперед, словно собираясь ее поцеловать.
Мысли Джи У заметались: она не могла ни оттолкнуть его, ни позволить задуманное. Но как только его губы почти коснулись ее губ, она инстинктивно отдернула голову.
— Зря стараешься, тебе это совсем не идет, — леденящим тоном произнес он.
Увидев, как Ин Хёк высокомерно вздернул подбородок и усмехнулся, Джи У почувствовала, как по спине побежали мурашки. В следующую секунду он жестко схватил ее за подбородок. Джи У прикусила губу.
— Что вы себе позволяете?
Его властный взгляд сверху вниз заставил содрогнуться даже саму Ын Джи У. Вблизи темные глаза мужчины, прозванного психопатом, казались бездонной пучиной, и от этого становилось еще страшнее.
— Подобралась ко мне с такими нелепыми, старомодными уловками, а подставить губы смелости не хватило?
Ин Хёк, который давно раскусил ее игру, издевательски давал понять, что пора заканчивать с дешевыми фокусами.
— Как долго мне еще притворяться дураком, директор Ын Джи У?
Услышав свою должность и полное имя, Джи У поняла, что совершила ошибку. Как она могла забыть, что этот человек наверняка тоже наводит справки о тех, с кем имеет дело?
— Или лучше называть тебя тайной любовницей Кан Ю Джуна?
Тем более что своего кузена он терпеть не мог.
— Могла бы для приличия сделать вид, что не знаешь меня, и спросить имя. Зачем же было так откровенно показывать свою осведомленность?
Взгляд Джи У стал колючим, когда ее так безжалостно ткнули носом в собственную оплошность. Оказывается, этот мужчина знал всё с самого начала и просто наблюдал, как далеко она зайдет.
Она до боли закусила накрашенную губу, изо всех сил стараясь не уступить самодовольному Ин Хёку.
— Так могли бы сразу подать вид. Выходит, зря я старалась.
С лица Джи У исчезло напускное невинное выражение, уступив место истинному лицу. Как ни парадоксально, но холодная усмешка делала ее лишь красивее.
Ин Хёк отпустил ее подбородок и слегка отстранился. Джи У на мгновение перевела дух, но он не собирался так просто отступать. Его широкая тень накрыла девушку, когда он уперся рукой в подлокотник ее кресла.
Его вторая рука легла ей на плечо, скользнула по шелку блузки и нащупала верхнюю пуговицу. Треск — и маленькая деталь отлетела гораздо легче, чем недавно порвалась резинка для волос.
Но Джи У была не из тех, кого можно испугать оторванной пуговицей. Напротив, она мертвой хваткой вцепилась в запястье Ин Хёка, глубоко вонзив ногти в его кожу.
— Вот так. Так-то лучше.
На его руке выступили красные царапины-полумесяцы, но Ин Хёк рассмеялся, словно вообще не чувствовал боли. Воистину, улыбка безумца.
— Если тебе что-то от меня нужно, предложи то, что меня действительно заинтересует. Банальное соблазнение на меня не действует.
Джи У пораженно усмехнулась, а Ин Хёк наконец выпрямился.
— Приходи за пуговицей. Я нечасто даю второй шанс.
Его мягкая улыбка, точно такая же, как при их встрече на манеже, сейчас казалась лишь маской, за которой скрывался дьявол.
Всё такой же невозмутимый, Ин Хёк зашагал к выходу, притягивая взгляды посетителей. Джи У безотрывно проводила его взглядом и наконец шумно выдохнула.
— Ненормальный псих, — процедила она сквозь зубы.
Этого в ее сценарии не было.
* * *
Штаб-квартира отеля «Эфир».
Кабинет на тридцать восьмом этаже, откуда открывался вид на Сеул, полностью отражал вкусы Ин Хёка. Тяжелая мебель из массива дерева и стильный черный интерьер содержались в безупречной чистоте, под стать бескомпромиссному характеру хозяина — ни единой пылинки.
Ин Хёк сидел на гладком, словно шкура зверя, кожаном диване, закинув ноги на стол. Его властное присутствие подавляло даже это просторное помещение. Он молча и равнодушно катал в пальцах оторванную пуговицу размером меньше фаланги.
«Или лучше называть тебя тайной любовницей Кан Ю Джуна?»
Почему её лицо, исказившееся от этих слов, так его раздражало?
«Неужели она влюблена в него сильнее, чем казалось?»
Её красиво изогнутые губы, заставлявшие забыть о напряжении, всё ещё стояли перед глазами. Лицо Джи У, которая изо всех сил старалась скрыть удивление каждый раз, когда всё шло не по её плану, даже спустя три дня оставалось в памяти поразительно четким.
Её дерзкий взгляд так ему понравился, что он позволил себе побыть чуть большим мерзавцем, чем обычно.
— Но дело ведь не в Кан Ю Джуне. Он готовится к свадьбе с другой, даже не порвав с Ын Джи У, — заметил крутившийся рядом секретарь Пак Хэ Джун.
Заметив, что шеф с самого утра не просмотрел ни одной бумаги, секретарь подошел к дивану и протянул ему стопку документов.
— Директор, будьте добры, уберите ноги со стола.
— Зачем? Ты же всё равно будешь его протирать.
— Вот поэтому и прошу их не ставить.
Ин Хёк и Хэ Джун знали друг друга давно и были близки как братья, поэтому Ин Хёк общался с ним довольно бесцеремонно. Хэ Джун, в свою очередь, не испытывал перед боссом благоговения, ожидаемого от секретаря, хотя на людях они это тщательно скрывали.
Иногда, когда Ин Хёк вел себя как ребенок, Хэ Джуну хотелось его ударить.
— Даже если захочешь, не сможешь. Тебе же достанется больше, — произнёс Ин Хёк.
— Не читайте мои мысли, когда вам вздумается, — отозвался секретарь.
Взгляд Ин Хёка, в котором читалось откровенное веселье, был настолько невыносимым, что Хэ Джун отгородился от него папкой.
— Честно говоря, в этот раз вы поступили слишком опрометчиво, директор.
— С каких это пор секретарь Пак имеет право оценивать мои поступки?
— Просто жаль упускать такую возможность, вот и говорю. Она ведь вам нужна.
Хэ Джун был прав: Ин Хёк с самого начала долго думал, как бы подобраться к Джи У.
В тот день Кан Ю Джун объявил о грядущей женитьбе и собирался представить невесту семье. Ин Хёк думал, что кузен приведет знаменитую Ын Джи У, но Ю Джун неожиданно явился с какой-то Ким Се Ён.
Для Ин Хёка, жаждущего получить компромат на Кан Ю Джуна, Ын Джи У была бы отличным козырем. Раз уж она сама нашла к нему подход ради своих целей, можно было просто заключить сделку. Хэ Джун, как ни старался, не мог понять, зачем шеф всё усложнил.
— Разве не здорово, что она сделала первый шаг? Вам ничего не стоило ей подыграть.
— Плясать под чужую дудку — не в моих правилах.
— Вы всё испортили. Она и так человек недоверчивый. К тому же теперь весь мир узнает о вашем скверном характере, директор.
— Спорим? — спросил Ин Хёк, пролистывая документы, которые ему всучил Хэ Джун.
Доставая влажные салфетки, чтобы протереть стол, секретарь равнодушно отозвался:
— На что?
— Придет ко мне Ын Джи У снова или нет.
— Конечно, не придет.
— А если придет, что будешь делать?
Хэ Джун, глядя на самоуверенное лицо босса, сжал в руке салфетку.
— Если придет, я целый месяц не буду ворчать. Но если нет — вы, директор, месяц будете сами наводить порядок в кабинете.
— У меня уже на душе спокойно от мысли, что я целый месяц не услышу твоего нытья.
— Взаимно.
Хэ Джун, которому вечно приходилось терпеть выходки начальства, взмолился о победе хотя бы в этот раз.
Конечно, если Ын Джи У не придет, для планов Ин Хёка это будет не лучшим исходом. Но он наверняка найдет другой способ добиться своего, так что беспокоиться было не о чем.
— Ах да, тот исследователь, который украл секретные разработки из «Унгён Электроникс»...
Не успел Хэ Джун договорить, как дверь кабинета распахнулась.
Бах!
С тяжелым стуком охранники швырнули на пол мужчину. Тот в ужасе уставился на Ин Хёка. Лицо бедолаги было покрыто синяками, а из носа шла кровь — похоже, ему крепко досталось.
— Явился.
Ин Хёк, даже не вздрогнув от шума, вальяжно закинул ногу на ногу и усмехнулся.
— Выглядишь паршиво. Присаживайся, обсудим наше последнее дело.
* * *
Плеск... плеск...
В крытом бассейне гулко раздавался шум рассекаемой воды.
Для бассейна при жилом комплексе он поражал своими размерами. Проплыв дистанцию трижды туда и обратно, Джи У остановилась у бортика, чтобы перевести дух.
Обычно она, как и говорила Ин Хёку, предпочитала стендовую стрельбу — это отлично прочищало мозги. Она давно полюбила уезжать за город, подальше от людей, и снимать стресс. Резкие выстрелы, эхом разносящиеся по округе, и треск разлетающихся вдребезги мишеней-тарелочек лучше всего избавляли от накопившегося напряжения.
Но сегодня, решив, что стрельба не поможет, она выбрала бассейн. Джи У плыла до тех пор, пока не сбилось дыхание, а легкие не начало жечь огнем. Она надеялась, что нехватка кислорода хоть немного заглушит лишние мысли.
Выбравшись из воды, Джи У вытерлась полотенцем, заранее оставленным на лежаке.
«Если тебе что-то от меня нужно, предложи то, что меня заинтересует. Банальное соблазнение на меня не действует».
Банальное?
Вспомнив издевательский тон Ин Хёка, Джи У вспыхнула от ярости.
Он видел ее насквозь, но молчал, с удовольствием наблюдая, на что она готова пойти ради его благосклонности. Осознание того, что она стала для него забавой, вызывало жгучую досаду: почему она не выплеснула ему в лицо напиток? То, что он смотрел на нее как на занятную игрушку, злило больше всего.
Всю жизнь Джи У приходилось доказывать свое право на существование, превосходя других. Чтобы заслужить похвалу, чтобы ее признали дочерью, нужно было быть умнее и способнее остальных. Она не давала себе поблажек, поэтому всегда была одержима оценками и высокими результатами.
А Кан Ин Хёк нанес ей сокрушительное поражение.
— Ха-а...
Пока она обтиралась полотенцем, к ней подошел незнакомец, который до этого не сводил с нее глаз.
— Вы часто здесь плаваете.
Джи У окинула его ледяным взглядом. Мужчина на мгновение замялся, но, видимо, будучи полностью уверенным в своей привлекательности, лучезарно улыбнулся:
— Я пару раз видел вас здесь. Вы действительно отлично плаваете.
— И что с того?
Джи У, ненавидевшая терять время впустую, взглядом приказала ему переходить к сути.
— Э-э... Если вы не против, я бы хотел выпить с вами кофе в местном кафетерии.
Равнодушно глядя на ухажера, Джи У усмехнулась. Банальное соблазнение. Осознание того, что Ин Хёк, должно быть, чувствовал то же самое, глядя на нее саму, настроения не улучшило.
— Директор, вам пора на работу.
Рядом выросла секретарь Сон, ее незаменимая помощница. Несмотря на строгий деловой костюм, совершенно неуместный в бассейне, она с невозмутимым видом подала Джи У халат, и та привычным жестом накинула его на плечи.
— Я занята, — бросила Джи У незнакомцу и резко отвернулась, не собираясь больше тратить на него время.
В спину ей полетело тихое ругательство, но она лишь фыркнула.
— Молодой господин снова прислал документы о передаче акций, — сообщила секретарь.
Сводный брат Чон Ху с завидной регулярностью пытался избавиться от своих долей в компании.
— Сколько процентов на этот раз?
— Полпроцента акций химического подразделения.
— В этот раз будет слишком заметно.
— Молодой господин надеется, что это окажется вам полезным, директор.
С первого же дня работы в компании Джи У то и дело слышала упреки в том, что она бесстыдная приемная дочь, метящая на место сводного брата. Как бы Чон Ху ни заявлял о своем полном равнодушии к семейному бизнесу, он потихоньку, чтобы не вызывать подозрений, передавал Джи У акции, которые председатель Ын дарил ему для укрепления позиций наследника.
Она уже давно бросила попытки отказаться: в случае несогласия ее своенравный брат просто переставал отвечать на звонки. У Джи У была цель, которой необходимо было достичь ради матери, подорвавшей из-за нее здоровье. Именно поэтому она и задумалась о замужестве, хотя раньше вообще не планировала связывать себя узами брака.
— И еще: председатель что-то замышляет.
— Что именно?
— Похоже, планирует сослать вас в европейский филиал под предлогом расширения зарубежных продаж «Luce». К тому же он не оставляет попыток подыскать вам кандидатов для смотрин.
— А-а, решил убрать меня с глаз долой?
Направляясь в раздевалку, Джи У резко остановилась.
— Секретарь Сон, ответьте честно.
— Слушаю.
— Если я действительно выйду замуж за Кан Ин Хёка, что мне это даст?
Секретарь Сон очень хотела отговорить начальницу, но понимала, насколько это для нее важно, поэтому без утайки обрисовала реальные перспективы:
— Если говорить объективно, то выгода будет настолько велика, что ее трудно даже оценить. Независимо от мнения председателя, акционеры, несомненно, станут рассматривать как преемницу именно вас, а не молодого господина. У директоров, которые из-за председателя боятся открыто демонстрировать лояльность, появится веский повод вас поддержать. Если брак состоится... генеральный директор Кан Ин Хёк станет для вас невероятно надежным тылом. С Кан Ю Джуном даже сравнивать не стоит.
В голове прояснилось, и гнев начал постепенно утихать.
— Отмените утреннее совещание. Я еду в «Эфир».
Джи У поняла, что промедление лишь отдалит осуществление ее планов.
* * *
После того как мужчину, цеплявшегося за брюки Ин Хёка, выставили за дверь, Джи У сразу перешла к делу, ради которого лично приехала в «Эфир».
— Я хочу замуж.
Ин Хёк никак не ожидал услышать предложение о браке. Потирая подбородок, он не отрывал взгляда от Джи У, сидевшей с безупречно прямой спиной.
«Значит, эта женщина знает, что Кан Ю Джун женится? А он-то думал, она только строит из себя умную, позволяя такому ничтожеству собой пользоваться. Выходит, не так-то она проста».
Поскольку Джи У и Ю Джун не афишировали свои отношения, Ин Хёк предполагал, что они в сговоре и она подослана специально. Но, как оказалось, Джи У уже всё знала и действовала самостоятельно.
— Начну с того, что я ненавижу, когда посторонние лезут в мою жизнь, — произнес Ин Хёк.
— И что с того?
— А участвовать в дешевой любовной драме у меня нет ни малейшего желания.
С лица Ин Хёка исчезла заинтересованная усмешка. Джи У шла напролом так серьезно, что обратить всё в шутку было уже нельзя. Холодное, суровое выражение лица делало красавицу похожей на ледяную статую.
Джи У невозмутимо закинула ногу на ногу. Ожидая подобной реакции, она ничуть не смутилась. Давить на жалость она не собиралась, к тому же с Ин Хёком такие фокусы всё равно бы не прошли.
— Я слышала, вы пытаетесь нанять Луиса Симона на должность шеф-повара в отель, который скоро открывается в Будапеште.
— То ли у вас отличные осведомители, то ли у моих сотрудников слишком длинные языки.
— Раз вы до сих пор не в курсе, значит, ваша разведка работает хуже, чем я ожидала, директор Кан.
Почувствовав, что ведет в этой игре, Джи У самоуверенно улыбнулась. Эта дерзость не вызвала у Ин Хёка отторжения; он лишь подался вперед.
— Шеф Луис уже подписал контракт и стал шеф-поваром первого европейского филиала нашего ресторана «Луче».
Хотя Луис Симон ни разу не появлялся на телевидении, спрос на него превосходил все ожидания. В кругах гурманов он входил в пятерку лучших, поэтому Ин Хёк и сам не раз пытался его заполучить. Но гордящийся своим искусством Луис раз за разом отклонял предложения «Эфира», какие бы выгодные условия ему ни сулили.
Слова Джи У о том, что ей удалось его уговорить, заставили Ин Хёка заново оценить её способности.
— Мы открываем ресторан и сейчас тщательно выбираем для него место.
— Хотите сказать...
— Что я готова пожать вам руку. Разумеется, если вы станете моим мужем.
Джи У смотрела, как пальцы Ин Хёка мерно постукивают по его бедру. На лице мужчины отразилась задумчивость — предложение явно его заинтриговало. Но Ин Хёк был не из тех, кого можно купить лишь этим.
— А вдобавок — тридцать тысяч акций «Тэён Групп». Это весьма солидная доля.
Чтобы закрепить успех, Джи У выложила еще один козырь.
— Звучит так, будто вы пытаетесь меня купить.
— Я знаю, что вы не нуждаетесь в деньгах. И что ваше состояние настолько велико, что мне с вами не сравниться. Как и то, что тридцать тысяч акций для вас — смешная цифра.
— И всё же вы предлагаете мне деньги?
— Считайте это обручальным кольцом, которое я дарю вам за то, что вы станете моим надежным тылом.
Чем дальше, тем забавнее становилась эта женщина.
Ин Хёк усмехнулся, словно собирался вывернуть её душу наизнанку, и медленно поднялся. Его туфли гулко стукнули по столешнице — он шагнул прямо на стол. Джи У пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом — так же, как она недавно смотрела на фасад его отеля.
Возвышаясь на столе, он в очередной раз напомнил о своем превосходстве. Пройдя по столешнице, Ин Хёк присел на её край прямо перед Джи У. Поймав её взгляд, он оперся руками о спинку дивана по обе стороны от девушки, запирая её в ловушку.
— А теперь я вижу, что Кан Ю Джун тут ни при чём.
До этого Ин Хёк предполагал, что она подобралась к нему по просьбе Ю Джуна, чтобы найти уязвимое место кузена. Или же от боли предательства решила использовать двоюродного брата бывшего для детской мести и ревности. Но её прямой, немигающий взгляд ясно говорил: Джи У не настолько глупа, чтобы тратить время на подобную чушь.
— У меня довольно высокие амбиции. Кан Ю Джун был частью моего плана, но оказался бесполезен. Моя жизнь слишком ценна и насыщена, чтобы я тратила её на слезы из-за удара в спину от какого-то идиота.
— Какая рассудительность.
— Но должок я ему, конечно, верну. Для этого мне и нужна ваша помощь. Вы ведь любите изводить Кан Ю Джуна?
Её готовность стать искрой в борьбе за власть между кузенами пришлась ему по душе. К тому же из-за новостей о грядущей женитьбе Ю Джуна семья уже начала клевать и самого Ин Хёка. Женившись на Джи У, он одним махом удовлетворил бы ожидания старших родственников и, как она и выразилась, бросил бы камень в гладкое течение жизни Ю Джуна.
Да и предложенные ею условия были достаточно привлекательны, чтобы захотеть их принять.
— Кажется, я разожгла ваш аппетит. А тянуть время перед накрытым столом — удел глупцов, не способных оценить вкус блюда.
Джи У понимала, что Ин Хёк нарочно тянет с ответом, и решила задеть его самолюбие.
— У вас есть планы сделать предложение кому-то еще?
— В моем списке пока только вы, Кан Ин Хёк. Вы и сами прекрасно знаете, что ваши условия — лучшие.
— Рад это слышать.
Его красивые губы растянулись в хищной усмешке. Решив подыграть Джи У, он выдвинул свое условие:
— Пятьдесят тысяч.
— Что?
— Пятьдесят тысяч акций «Тэён». На меньшее в качестве обручального кольца за титул вашего мужа я не согласен. Я стою дорого — попробуйте купить, если по карману.
— Вы слишком много просите.
— Много? Все, кому надо, знают, что акции «Тэён Групп» падают. Посчитайте, насколько они взлетят, если к ним прибавится имя «Унгён Групп» и отеля «Эфир».
— ...
— Мой дед спит и видит, как бы меня женить, так что на подарки невестке он не поскупится. Неужели вы откажетесь от сделки только потому, что жаль расстаться с акциями? Вот это действительно будет свинством — испортить блюдо на отлично накрытом столе.
В его словах был смысл, поэтому Джи У не стала долго раздумывать.
Она мягко положила ладони на плечи мужчины и скользнула ими вниз по его крепким рукам, точно так же, как он недавно ощупывал её плечи. Медленно проведя пальцами по безупречно завязанному галстуку, Джи У смотрела ему в глаза так же цепко, как и он на неё.
Она приблизилась на опасное расстояние — одно неосторожное движение, и их губы соприкоснулись бы. Во взгляде Ин Хёка вспыхнул жар. Ресницы Джи У дрогнули, веки начали опускаться, и Ин Хёк не стал отстраняться от манящего аромата её тела. Их губы тесно слились.
Он почувствовал удивительно сладкий привкус виски и уже хотел углубить поцелуй, когда его пронзила острая боль.
— Ах.
Ин Хёк лизнул прокушенную губу, почувствовав металлический привкус крови. Джи У, оставив после себя лишь шлейф сладких духов, отстранилась с легкой улыбкой.
— Хватило смелости подставить губы, но не подумали, что я могу и укусить?
Лицо Ин Хёка удивленно вытянулось, а Джи У, просияв еще ярче, подняла руку. В её пальцах блестел его зажим для галстука.
— Приходите за ним сами. И мою пуговицу заодно вернете. Я подготовлю контракт и буду ждать. Заодно и расплачусь.
Завершив дела, Джи У поднялась и, не оглядываясь, вышла из кабинета. Ин Хёк ошеломленно уставился на пустое пространство, где она только что была.
На его губах как раз заиграла странная улыбка, когда в кабинет влетел Хэ Джун, только что проводивший Джи У.
— Что сказала директор Ын?
Ин Хёк сидел на краю стола неподвижно, словно каменное изваяние. Не дождавшись ответа, Хэ Джун вцепился в его плечи и хорошенько тряхнул.
— Угрожала судом? Говорил же вам, будьте осторожнее!
— Она предложила мне жениться.
— ...А?
— Вау. А она и правда забавная.
Лишь теперь придя в себя, Ин Хёк расхохотался во весь голос. Встав на пол, он взглянул на оторванную пуговицу, лежавшую на столе, и засмеялся еще громче.
— Ха... Первый раз в жизни мне захотелось жениться.
Хэ Джун окончательно убедился, что его босс спятил. Впрочем, и саму Ын Джи У, доведшую Ин Хёка до такого состояния, он тоже заочно записал в сумасшедшие.
* * *
После работы Джи У по требованию председателя Ына отправилась в родительский дом.
— Ын Джи У, говорят, большинство твоих подруг уже вышли замуж. А у тебя для нас нет хороших новостей?
Раз в два месяца. Именно с этих слов начинался очередной семейный ужин, без которого вполне можно было бы обойтись.
В последнее время председатель Ын проявлял к замужеству приемной дочери чрезмерный интерес. Порадовавшись, что и сегодня не зря заранее выпила ферменты для пищеварения, Джи У сделала глоток теплой воды.
— Многие мои подруги еще не замужем. Я подойду к этому вопросу со всей серьезностью.
— Ты ведь понимаешь, что твое время на брачном рынке уходит. Тридцать лет — возраст немалый. Тебе давно следовало бы найти жениха.
Приемный отец Джи У, председатель Ын Чхоль У, всем своим видом выразил недовольство её ответом.
Конечно, возраст вступления в брак у обычных людей и у наследников чеболей сильно отличался. Дети из богатых семей начинали ходить на свидания вслепую лет с двадцати пяти, и к тридцати большинство уже создавало семьи. Но Джи У совершенно не хотелось, чтобы её продали, как вещь.
А главное, она прекрасно видела истинные намерения председателя Ына: он не столько хотел породниться с хорошей семьей, сколько мечтал поскорее выставить Джи У из дома. И покорно подчиняться его воле она не собиралась.
Джи У хватило ума заранее выяснить, каких кандидатов подбирает ей приемный отец. Все они как один были совершенно бесполезны для корпорации «Тэён» и уж тем более не годились в мужья, способные укрепить позиции самой Джи У. Именно поэтому ей так отчаянно был нужен Ин Хёк.
Заставляя себя глотать еду, которая совсем не лезла в горло, Джи У посмотрела на сидящую напротив госпожу Чон Хэ Джу. Всё внимание той было приковано к тарелке, словно она вообще не замечала присутствия приемной дочери. Она не проронила ни слова, не попыталась остановить мужа и не заступилась за Джи У.
Много лет назад Хэ Джу потеряла второго ребенка и, чтобы унять боль утраты, удочерила Джи У. Где-то в глубинах памяти еще звучал ласковый мамин голос, но он никак не вязался с нынешней холодной реальностью, и Джи У снова опустила взгляд.
— Я, пожалуй, пойду. Я велела дворецкому Киму приготовить твой любимый десерт. Поешь перед уходом.
— ...Да, мама. Отдыхайте.
Ужин едва перевалил за середину, когда Хэ Джу поднялась из-за стола. Она направилась в свою комнату; трость в её руке неуверенно и глухо постукивала по мраморному полу.
Джи У, не в силах смотреть на прихрамывающую мать, прикрыла глаза.
— Ты всё так же не можешь на неё смотреть.
Услышав насмешливый голос председателя Ына, Джи У с трудом повернула к нему голову.
— Раз уж ты довела приютившую тебя мать до такого состояния, могла бы, по крайней мере, не доставлять ей лишних хлопот.
Она слышала эти слова сотни раз на протяжении многих лет, но сердце каждый раз болезненно сжималось, и привыкнуть к ним было невозможно. Джи У до боли сцепила зубы, изо всех сил стараясь промолчать.
Несколько лет назад из-за аварии, случившейся по вине Джи У, Хэ Джу стала инвалидом. Именно председатель Ын извлек из этого наибольшую выгоду: он отстранил настоящую владелицу компании — Хэ Джу — и занял кресло председателя. Но при этом он всегда рассуждал о случившемся так, словно сам больше всех пострадал от увечий любимой жены.
— И поэтому вы, отец, прочите мне в мужья человека, который уже был в разводе и привлекался за домашнее насилие? — не выдержав, выпалила Джи У, вспомнив тех кандидатов, которых он ей подыскивал.
— Для тебя и такой вариант — роскошь. Кто вообще захочет пустить в свой дом такую, как ты? Ты искалечила собственную мать. Если только родители не хотят свести своего сына в могилу раньше времени, они ни за что не выберут тебя.
Значит ли это, что он хочет выдать её за домашнего тирана, чтобы сломать ей жизнь окончательно? Впрочем, приемный отец всегда желал ей смерти, так что в его намерениях сомневаться не приходилось.
— ...Отец, вы с матерью сами решили меня удочерить.
— Вот и будь благодарна за то, что мы не аннулировали удочерение. Джи У, я ума не приложу, откуда в тебе эта непомерная алчность и почему ты не знаешь своего места.
Из уст председателя Ына слетели лицемерные слова — он ведь никогда не считал её дочерью. Как только приемный отец покинул столовую, Джи У больше не пыталась скрыть гнев, исказивший её лицо.
Но вскоре на её губах заиграла ледяная усмешка.
Раз уж все несчастья матери случились из-за неё, Джи У собиралась собственными руками отнять у приемного отца всё, что он присвоил, и вернуть это матери.
* * *
Поздний вечер.
Ин Хёк, обычно засиживавшийся на работе допоздна, сегодня направился не домой. Костюм, сидевший на нём еще безупречнее, чем в рабочие часы, ясно давал понять: он едет на важную встречу.
Автомобиль углубился в район, где традиционно селились семьи чеболей, и остановился перед обширным поместьем. Ограда была такой длинной, что ей, казалось, не было конца. За воротами начиналась долгая подъездная аллея. Здесь, на одной территории, жили председатель Кан Ун — глава корпорации «Унгён Групп» — с супругой, а также семьи двух его сыновей.
В самом центре располагался особняк председателя, а чуть поодаль, в паре минут езды на гольф-каре, высились еще два дома. Рядом находилась огромная стеклянная оранжерея, за которой с любовью ухаживала бабушка Ин Хёка.
Хоть родственники и жили в одном поместье, у каждого здания было своё название, и они оставались полностью обособленными, независимыми владениями. Ин Хёк провел здесь детство вместе с родителями, поэтому уверенно прошел в дом.
Встречи всей семьи проходили лишь раз в месяц. И хотя сегодня никаких сборов не планировалось, он всё равно приехал повидать деда. В это время председатель Кан обычно уже заканчивал ужинать и в тишине читал, поэтому Ин Хёк направился прямиком в кабинет.
— Я приехал.
— Хм? Ин Хёк, что стряслось? Я тебя не звал, а ты вдруг сам пожаловал, — удивленно спросил председатель Кан.
Читая книгу, он приспустил очки на нос и вгляделся в лицо внука. Несмотря на свои восемьдесят с лишним лет, старик отличался крепким сложением и завидным здоровьем. Полностью седые волосы лишь подчеркивали его солидный жизненный опыт.
Хотя львиная доля дел компании лежала на плечах отца Ин Хёка, занимавшего пост вице-председателя, Кан Ун по-прежнему оставался главным авторитетом и твердо держал власть в своих руках.
— После таких слов я кажусь себе никудышным внуком, который совсем забыл про деда.
— А разве это не так? Ты ужинал?
— Не хочется.
— Едой пренебрегать нельзя. Ослабнешь — работа тебя раздавит.
— Проблема в том, что я пошел в вас, дедушка. Сил у меня хоть отбавляй.
— Ох уж этот паршивец, за словом в карман не полезет.
Их разговоры неизменно начинались с ворчания, но было очевидно, что председатель Кан души не чает во внуке. Закрыв книгу и сняв очки, старик впился в Ин Хёка пронзительным взглядом. Морщины, избороздившие лицо, не могли скрыть остроты этих глаз.
— С делом разобрался?
— Да, всё улажено без последствий. Видимо, в «Кейон» его крепко запугали. Вид у него был жалкий, так что я пока позволил ему уйти. Но, разумеется, от правосудия он не скроется.
— Хорошо, молодец. На какой сумме отступных сошлись?
— С «Кейон» стрясем два триллиона вон. И еще ежегодные отчисления в десять процентов от их прибыли.
— Безжалостно ты с ними.
Человек, которого сегодня притащили в отель, оказался промышленным шпионом, укравшим технологии «Унгён Электроникс».
Зарубежная корпорация «Кейон» частенько воровала корейские разработки, поэтому за ней пристально следили. Как только один из бывших сотрудников «Унгён» перед увольнением запросил доступ к подозрительно большому объему исследований, Ин Хёк сыграл на опережение.
Сначала он хотел довести дело до международного суда и полностью разорить «Кейон», но мировая сделка сулила немалую выгоду. Поэтому Ин Хёк принялся давить на их дочерние компании, вынудив иностранцев пойти на уступки. Попутно «Кейон» попыталась по-тихому убрать шпиона. Поняв, что бежать некуда, исследователь сам приполз к Ин Хёку умолять о пощаде.
Обычно подобные проблемы решал либо сам Ин Хёк, либо его старшая сестра Со Ин. Председатель Кан довольно улыбнулся: внук в очередной раз сработал безупречно.
— Кстати, что у тебя с губой? В драке зацепили?
— А-а.
В ответ на обеспокоенный вопрос деда Ин Хёк провел пальцами по ранке и усмехнулся:
— Да так, пытаюсь приручить кое-кого.
— Ну, допустим. И когда же мой замечательный внук соизволит жениться?
— Неужели вам так не терпится сбыть этого замечательного внука с рук?
— Стабильная семья — залог стабильности в делах. Ты замахиваешься на великие свершения и при этом отказываешься вить собственное гнездо. Так дела не делаются!
В бизнесе председатель Кан мыслил шире многих молодых руководителей, но в семейных вопросах оставался консерватором и мечтал поскорее увидеть внуков женатыми. Обычно Ин Хёк пропускал эти нравоучения мимо ушей, но сегодня слова деда пришлись как нельзя кстати.
— Со Ин сама найдет себе хорошего мужа. Я, естественно, думал, что следующим будешь ты, а тут выходит, что Ю Джун женится первым.
— Какая разница, кто первый? Вы слишком старомодны, дедушка.
— Старший брат должен подавать пример младшим.
Зная о натянутых отношениях между своими сыновьями, председатель Кан придавал очередности браков внуков особое значение. Ин Хёк прекрасно понимал это, поэтому и приехал.
— А если я скажу, что женюсь? Позволите мне сыграть свадьбу раньше Ю Джуна?
— Ты только приведи её! А свадьбу я вам устрою!
Услышав этот нетипичный вопрос от внука, который всегда твердил, что ни с кем не встречается и не видит в жизни ничего интереснее работы, председатель Кан сразу оживился. «Неужели Ин Хёк наконец-то нашел девушку?» — старик ответил громко и с нескрываемым предвкушением.
Зная, что дед всегда держит слово, Ин Хёк расслабленно улыбнулся.
— Ловлю на слове. И чтобы потом без отговорок!
* * *
Приехав в родительский дом после долгого перерыва, Ин Хёк неспешно прогуливался по саду, за которым с такой любовью ухаживала его бабушка.
Казалось, прошло уже года четыре с тех пор, как он вернулся в Корею. Подставив лицо холодному ветру и глядя на ночное небо, он вспомнил день, когда впервые встретил Джи У.
Это было около трёх лет назад, на благотворительном вечере, куда он пришёл, не выдержав давления родителей.
Ин Хёку было противно находиться среди совершенно незнакомых людей, которые лебезили перед ним только из-за громкого имени корпорации «Унгён» и то и дело пытались подсунуть ему своих дочерей. В тот день Кан Ю Джун, сновавший в этой толпе как рыба в воде, раздражал его особенно сильно.
Желая скрыться от шума, Ин Хёк искал выход на террасу и вдруг услышал шепоток.
— Вы видели? Какая бесстыжая.
Судя по пронзительному голосу, кто-то нашёл себе жертву и теперь увлечённо перемывал ей косточки.
— Госпожа из «Тэён Групп», значит, и сегодня не пришла.
— Удочерение — это, конечно, благородно, но слухи о том, что она из-за этой девчонки потеряла здоровье, похоже, правдивы. И как им только не страшно жить с ней под одной крышей.
— И не говорите. А каково председателю Ыну? Из-за чужого мнения ему приходится водить с собой эту ходячую катастрофу и всем представлять её как дочь.
Название «Тэён Групп» было Ин Хёку знакомо. Пусть они и не шли ни в какое сравнение с «Унгён», но всё же считались крупной компанией и уважаемой семьёй. В высшем обществе все знали историю о том, как после внезапного несчастного случая бизнес унаследовал муж единственной дочери покойного председателя, хотя преемницей должна была стать именно она.
До него доходили слухи о приёмном ребёнке, но Ин Хёку это было настолько неинтересно, что пришлось изрядно покопаться в памяти, чтобы вспомнить подробности.
— Кстати, старший сын ведь уехал за границу? Что, если она войдёт в компанию и позарится на место брата?
— Вот поэтому и говорят, что нельзя пригревать змею на груди. Только статус семьи ронять.
«И эти люди рассуждают о статусе», — мысленно хмыкнул Ин Хёк, поражаясь низости разговора, и шагнул к террасе.
Он потянулся к плотной бархатной шторе, закрывавшей выход, и вдруг заметил человека, прятавшегося в складках ткани. Ин Хёк столкнулся взглядом с девушкой. Она изо всех сил старалась не расплакаться, её глаза покраснели. Чёрные волосы, бледное лицо — она была красива, как фарфоровая кукла.
Девушка, вскинув на него злой взгляд, заговорила первой:
— Извините. Не могли бы вы отпустить штору?
Ин Хёк молча смотрел на неё сверху вниз. В её глазах стояли прозрачные, как стекло, слёзы, готовые вот-вот пролиться, но в голосе не было ни малейшей дрожи.
Ин Хёк отпустил ткань, заслонив девушку своим крупным телом. Раз уж она пряталась здесь и сдерживала слёзы, значит, именно ей перемывали косточки. Однако сплетницы ещё не успели закончить, а девушка уже вскинула голову, сглатывая подступивший ком.
Наблюдая за ней краем глаза, Ин Хёк отвернулся и достал из внутреннего кармана портсигар. Он начал искать зажигалку, но вдруг почувствовал на себе жгучий взгляд. Повернув голову, он увидел, что девушка, только что боровшаяся со слезами, теперь смотрит на него в упор.
Заметив, что она не сводит глаз с портсигара, Ин Хёк с интересом изучил её взгляд, а затем протянул ей сигарету с чёрно-золотым фильтром.
Девушка замешкалась, но всё же неуверенно взяла её губами. Ин Хёк наклонился к ней почти вплотную и щёлкнул зажигалкой Zippo.
— Огонь...
Видя её неловкость, Ин Хёк взял девушку за подбородок и чуть приподнял её лицо.
— Тяни как следует.
От его глубокого, рокочущего голоса она на мгновение оторопела, но, когда Ин Хёк снова поднёс пламя, послушно затянулась.
— Кхе!
Едкий дым обжёг горло, и она зашлась кашлем. Ин Хёк, ожидавший, что она курит впервые, усмехнулся. Он перехватил её запястье и губами забрал сигарету, зажатую между её тонкими белыми пальцами. Отвернувшись, он выпустил белое облако дыма в сторону, чтобы не мешать девушке откашливаться.
— Послушайте.
«Заладила со своим "послушайте"», — подумал Ин Хёк и равнодушно повернул голову.
— Заметно, что я плакала?
В её вопросе слышалась уязвлённая гордость. Ин Хёк предельно внимательно оглядел её лицо.
— Улыбнись.
Командный тон, видимо, задел её: девушка слегка нахмурилась. Однако тут же изобразила расслабленную улыбку, которая неожиданно смягчила её черты.
— Сойдёт.
Словно этого ответа ей было достаточно, девушка резко отвернулась. Она направилась к выходу, но вдруг стук её каблуков стих — она замерла у шторы.
— И почему мы на «ты»?
Это была первая женщина, которая так открыто высказала Ин Хёку своё недовольство. Впрочем, не дожидаясь ответа, она снова отрепетированно улыбнулась, откинула длинные волосы и, раздвинув шторы, шагнула в зал.
Ин Хёк с интересом посмотрел вслед Джи У, уверенно идущей навстречу толпе.
— Здравствуйте, госпожа. Меня зовут Ын Джи У. Моя мать просила передать вам наилучшие пожелания. Извините, что не подошла раньше.
Так и не проронив ни слезинки, она подошла к женщинам, которые только что обливали её грязью, и приветливо с ними поздоровалась. Ин Хёку она показалась тигрицей, прячущей когти.
— Ын Джи У, значит...
Позже, обнаружив женщину, которая впервые вызвала в нём настоящий интерес, рядом с Кан Ю Джуном, Ин Хёк в первый раз в жизни испытал перед кузеном горечь поражения.
* * *
Когда Ин Хёк вышел от деда, подогнавший машину Хэ Джун открыл перед ним заднюю дверцу.
— Я же сказал тебе ехать домой.
— У меня нет машины. Мне удобнее уехать вместе с вами, директор.
Хэ Джун был готов даже перерабатывать, лишь бы не добираться домой из такой глуши своим ходом. Ин Хёк лишь покачал головой, глядя на этого хитреца, и сел в салон. Когда они выехали за ворота огромного поместья, Хэ Джун, глядя на начальника в зеркало заднего вида, осторожно заговорил:
— Похоже, сегодня вы ему тоже ничего не сказали.
— А зачем?
— Разве не проще было бы решить всё на уровне председателя?
В словах Хэ Джуна был смысл.
Пойманный промышленный шпион формально работал на конкурентов, но на самом деле за этим инцидентом стоял старший дядя Ин Хёка — генеральный директор «Унгён Медиа» Кан Сон Ён, которого в своё время оттеснил от власти отец Ин Хёка. Однако отец, опасаясь семейных дрязг, закрывал на подобные выходки глаза, поэтому Ин Хёку приходилось разбираться с проблемами на своём уровне.
Помимо отеля, Ин Хёк занимал пост вице-президента W ENM — компании, которой руководила его старшая сестра Со Ин. Поскольку дядя не собирался выпускать из рук «Унгён Медиа», брат с сестрой специально основали W ENM, чтобы в итоге поглотить его компанию. Если же преемником дяди станет Ю Джун, ситуация только ухудшится, поэтому Ин Хёк был вынужден постоянно сохранять бдительность.
— Но, директор, вы правда всерьёз подумываете о браке с Ын Джи У? — спросил Хэ Джун.
— А что?
— Вы ещё никогда не были настроены так серьёзно. Если честно, раньше вы даже не смотрели на женщин из куда более влиятельных семей.
— У Ын Джи У есть амбиции. Не думаю, что она проиграет.
Хэ Джун покачал головой, всем своим видом показывая, что совершенно не понимает логики босса.
— Ему прокусили губу, а он и рад. Совсем свихнулся, — пробормотал секретарь себе под нос.
— Я всё слышу.
Осадив Хэ Джуна, Ин Хёк достал телефон и открыл чат с Джи У.
«Это Кан Ин Хёк. Составляйте контракт так, как вам удобно. Скоро увидимся».
Не успел он отправить сообщение, как пришёл ответ.
«Хорошо».
Этот лаконичный ответ был настолько в духе Джи У, что Ин Хёк невольно усмехнулся.
