Чэа крепко прижала к себе сидящего на коленях Ёну.
Когда она впервые увидела его лицо на экране домофона, ей показалось, что пришёл Чжу Сынён. Ведь именно он недавно звонил, и именно он знал, где она живёт.
Но Квон Хидже? Она никак не ожидала, что он появится. Когда эти двое обменялись рукопожатием, Чэа ощутила, как кровь будто ушла из тела, оставив после себя лёд.
Она почувствовала себя ребенком, пойманным на месте преступления. Хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть.
Неужели Чжу Сынён рассказал ему о моих отношениях с Чхве Сохуном? Или... как он вообще узнал, что я у него дома?
Чэа уткнулась лицом в плечо Ёну, не ослабляя объятий.
— Учительница Хан Чэа.
— Да.
— Вы... такая странная. И подозрительная.
Чэа молча смотрела на ёрзающие ручки мальчика. Её взгляд потемнел.
— Я странная?
— Да. Разве не очевидно? Что-то тут не так. Или вы что-то задумали.
Она грустно улыбнулась, поглаживая Ёну по голове.
— Нам обязательно обсуждать это при ребёнке?
— Ну что ж... может, пойдём куда-нибудь, где шумно? Хотя, по правде говоря, я предпочитаю тишину.
— Только если оно подойдёт Ёну.
— Тогда я знаю одно очень интересное место.
Квон Хидже взглянул в зеркало заднего вида и кивнул водителю. Тот молча сменил полосу, готовясь к развороту.
Чэа, стараясь отвлечься, начала говорить с мальчиком — спросила, чем он занимался сегодня, куда ходил. Она плела для него сказки, надеясь, что в эти минуты он почувствует тепло и заботу.
Квон Хидже хотел оставаться хорошим отцом хотя бы для Ёну. Значит, сегодня – нет. Сегодня он не мог показать свою тёмную сторону.
— Выходим, — скомандовал Квон Хидже.
— Ух ты! — воскликнул мальчик, выпрыгивая из машины. Он явно бывал здесь не раз, лицо светилось радостью. Чэа тоже узнала место.
Это была одна из главных достопримечательностей города — пятизвёздочный отель, построенный ещё в период модернизации. Его недавно отреставрировали, удачно совместив дух прошлого с современным дизайном.
— Чего ждёте, учительница? — поторопил её Квон Хидже, протягивая руку.
Чэа вздохнула и взяла его руку.
Тем временем Ёну, сопровождаемый двумя охранниками, ловко пересёк просторный холл и остановился у входа в какой-то проход. Прямо в центре оживлённого лобби вниз вела лестница. Она ещё не была открыта для посетителей — путь преграждали ленты.
Квон Хидже спокойно перешагнул через ленты. Позади них поклонился сотрудник отеля, даже не пытаясь остановить мужчину.
На лестнице, где тусклый свет падал лишь на ступени, Чэа ощущала, как сердце гулко бьётся в груди.
— Что это за место?
Она не видела ни охраны, ни мальчика — те уже скрылись из виду. Квон Хидже наклонился к её уху, положив руку ей на плечо.
— Сказал же, интересное.
— Слишком темно.
— Просто его ещё не открыли. А, да, это мой отель. Точнее, он был моим. Я подарил его Чжу Сынёну. Три года назад купил, отреставрировал, и вот тут, внизу, строю площадку для нашего Ёну.
Он улыбнулся, добавив, что потратил целое состояние только на получение разрешений от города.
Чэа вошла в комнату за дверью, оформленной в виде циркового шатра, и застыла на месте.
Это что... детская площадка?
Вернее, целый парк развлечений, созданный специально для детей. По краям яркими красками сияли карусели, поезда, машинки и огромная горка.
— Я, на удивление, люблю детей, — пояснил Квон Хидже, наблюдая за её реакцией. — В отелях им обычно нечем заняться, так что решил сделать это. Как тебе? Я молодец?
Чэа потёрла виски и кивнула, хотя внутри у неё всё сжималось. Повезло же Ёну с отцом. Честно говоря, даже завидно.
Но она не могла забыть, зачем он привёл её сюда. За всей этой роскошью и милой заботой всегда скрывалась кровь.
Чэа двинулась к карусели, куда уже убежал Ёну. Квон Хидже сразу пошёл следом.
— Так что, расскажете, как вы узнали, что я была в этом доме?
— Адрес был указан в твоем резюме. Захотел посмотреть на тебя. Ну и, конечно, Ёну соскучился. Но я не думал встретить там Чхве Сохуна, честно говоря. Это было... неожиданно.
Квон Хидже стоял рядом, махал рукой и улыбался Ёну, сидящему на карусели. Вид у него был совсем невинный.
Чэа неотрывно смотрела на профиль Квона Хидже, сжимая перила так, что ладони вспотели, а тело мелко дрожало.
— Хан Чэа, почему ты тогда не заявила?
— В смысле?
— Я же поцеловал тебя. В нормальной ситуации ты должна была влепить мне пощёчину и подать заявление за домогательство. Или хотя бы на следующий день начать шантажировать. Назвать кругленькую сумму компенсации и приползти ко мне в постель… Это было бы логично.
Квон Хидже, который смотрел перед собой, внезапно повернул голову. Из-за разноцветных огней его лицо переливалось разными оттенками.
— Но вместо этого ты отправилась в постель к Чжу Сынёну. Почему?
Его лицо оказалось совсем близко. Он, казалось, знал всё. Но не до конца.
Квон Хидже, вероятно, догадывался, что я провела ночь с Сынёном, но не понимает, почему потом ушла к Чхве Сохуну.
— Ёну… вы его отец. А мне нужна эта работа.
Слова Чэа звучали ровно, без колебаний. Губы Квона Хидже чуть дрогнули в ухмылке. Разноцветный свет от карусели скользил по его лбу, носу, ресницам и достигал её лица.
— Какая же ты лживая.
— Простите.
— Именно из-за этого я больше не могу тебя отпустить. Ты меня зацепила.
Квон Хидже повернулся, облокотился на перила и сделал глоток из бутылки с водой.
Чэа сжала звонящий в кармане телефон. Ей не хватало духу взглянуть на экран.
— Знаешь, есть те, кому больно, когда я счастлив. И те, кто радуется, когда мне плохо.
Глядя на круги, которые карусель продолжала описывать в темноте, Чэа услышала его голос — на этот раз спокойный и серьёзный.
— Учительница, а ты поступаешь по совести?
— Думаю, в целом, да. Хотя зависит от ситуации.
— А врёшь?
— Да.
— И мне врала?
— Я кое-что недоговаривала, но не лгала.
— А-а, вот как.
Сквозь фразу просвечивала язвительная издёвка.
Телефон завибрировал снова. Чэа стиснула его ещё крепче, не в силах больше вынести груз этой ситуации. Она резко обернулась. Ей хотелось убежать туда, где можно было хотя бы вздохнуть свободно. Но даже это оказалось под властью Квона Хидже.
Он резко схватил её за руку, разворачивая к себе. Его лицо стало серьёзным.
— Если пообещаешь стать моей, я оставлю тебя в живых.
В его глазах не было ни капли лжи. Но и правды в них тоже не читалось.
Зрачки Чэа расширились. В её взгляде смешались ужас и отвращение.
— Я буду хорошо к тебе относиться, Хан Чэа.
Её дыхание сбилось, но она не отвела взгляда. Тогда Квон Хидже отпустил руку и коснулся её лица, убрав чёлку. Пальцы скользнули по коже, задевая шрам. Коснувшись тонкой шеи, он вдруг резко сжал пальцы.
— Ха!
— Страшно? Боюсь, как бы мне не захотелось её свернуть.
Чэа приподнялась на цыпочках, запрокинула голову и закусила губу. Лицо Квона Хидже оказалось так близко, что дыхание касалось её кожи.
— Даже испуганная ты красива.
Псих.
С ненавистью глядя на него, Чэа вцепилась в лацканы его пиджака, но он резко двинулся вперёд, прижимая её к колонне.
Тук. Она сдавленно ахнула, когда спиной ударилась о холодную поверхность. Квон Хидже посмотрел, как в её глазах блеснули слёзы, и раздражённо цокнул.
Только тогда мужчина разжал пальцы.
— Тебе стоит благодарить Ёну. Если бы он не любил тебя, кто знает, что бы я сделал.
Чэа изо всех сил оттолкнула его, но сбежать не смогла. Даже взгляд отвести оказалось невозможно.
Он наклонился ещё ближе, прижимая её лицо к своему, и ухмыльнулся.
— Ради Ёну я дам тебе шанс. В конце концов, справедливости не существует. Подумай хорошенько, кто поможет тебе, Хан Чэа, быстрее достичь своей цели… И приходи.
Как только он отпустил её, карусель остановилась.
Маленький Ёну, высматривавший отца, наконец заметил его и с радостью побежал навстречу.
Квон Хидже поднял мальчика на руки, а затем направился с ним к следующему аттракциону.
Чэа, натянуто улыбаясь, сделала вид, что догоняет их, но тут же спряталась за колонной и осела на пол.
Вынув наконец телефон из кармана, она увидела шесть пропущенных звонков от Чжу Сынёна. И одно сообщение от Чхве Сохуна, выведенное на экран.
[Не сомневайся. Мы нашли Хан Джуа].
