4:40 утра.
Сынён быстро помылся, чтобы смыть с тела остатки любого запаха.
Он облачился в выглаженный костюм, обработанный в специальном устройстве для устранения запахов, надел линзы, скрывшие синий цвет его глаз, и завершил образ, натянув чёрный галстук. Теперь он выглядел как сотрудник службы охраны — простой, ничем не примечательный.
— Я пошёл, — сказал он, мягко поцеловав Чэа в щёку.
Она чуть приоткрыла сонные глаза.
— Долго не задерживайся.
— Хорошо.
Он снова и снова целовал щёки и губы Чэа, пока та капризно жаловалась, что ей щекотно. Застегнув пуговицы на пиджаке, Чжу Сынён встал.
Чэа, с трудом присев, помахала ему, прижимая к себе его подушку. Она не вылезала из кровати — это был её маленький протест против его ухода.
Сынён прошёл через гостиную, окутанную мягким утренним светом, и вышел из дома. Как только он включил наушник, услышал тихую музыку, которую фоном слушал Пак Минсу.
— Начинаю движение.
— [На первом этаже вас ждёт чёрный седан номер 2267.]
Войдя в лифт, он достал из кармана кожаные перчатки.
К пяти часам утра Сынён пересёк небольшой парк и вышел к зданию напротив. Группа охранников, которых он нанял, стояла рядом, лениво потягивая кофе.
Хан Джуа не было в «Сатине».
Сынён убедился в этом, проверив записи более ста камер, которые он сам установил там. Это место не имело слепых зон, и любой подозрительный шаг не остался бы незамеченным.
Накануне ночью он сменил направление поиска.
Он начал с последнего места, где была замечена Хан Джуа, — банка в Сочходоне. Район вокруг, включающий элитные жилые дома, стал его целью.
Именно там, в одной из пентхаусов в Сочхогу, принадлежавших Сон Наби, недавно сменился арендатор.
Сумма депозита составила около трёх миллиардов вон, и вся сделка прошла за наличные. Пентхаус не выставлялся на рынок и не сдавался снова. Однако уровень потребления электроэнергии и воды был необычно высоким, что указывало на то, что место не пустует.
Сев в чёрный седан 2267, Сынён открыл бардачок, где лежали ключи от машины, телескопическая дубинка и пистолет.
Сняв с оружия плёнку, он проверил обойму и прикрепил пистолет к поясу. Это было настоящее оружие, а не полицейский макет с холостыми патронами.
— [Начинаем?]
— Все готовы?
— [Запрос в штаб отправлен. На месте дежурят машины скорой помощи, полиции и резервная техника от частной интернет-компании.]
— Отлично. Тогда... пора ловить главного.
Сынён завёл машину и услышал низкий рёв двигателя, который эхом прокатился по асфальту. Он сжал руль, кожаные перчатки натянулись, издавая негромкий звук.
Квон Хидже проснулся раньше обычного. Он крепко обнял Ёну, спавшего рядом, и аккуратно поднялся с кровати.
Выйдя из спальни, он размял шею и направился к холодильнику. Утренний свет заливал дом мягким сиянием.
Открыв холодильник, он обнаружил, что внутри стоит ровно десять чашек эспрессо, оставленных Сынёном накануне вечером.
— Как всегда.
Квон Хидже, тихо рассмеявшись, достал одну чашку, залил её водой со льдом и вернулся к экрану, куда начали приходить сообщения одно за другим:
[К 10 утра вы должны быть в аэропорту.]
[Сегодня в 10:20 председатель возвращается в страну.]
[Информация о Хан Чэа отправлена вам на почту.]
В руках Квона Хидже был клон телефона личного помощника госпожи Сон, мистера Кима. Этот телефон Сынён специально настроил так, чтобы отслеживать передвижения Сон Хёнхи.
Квон Хидже всегда был особенно чувствителен к любым попыткам контакта между Сон Хёнхи и Ёну.
Причина крылась в прошлом: ещё до того, как Ёну пошёл в детский сад, Сон Хёнхи забрала его из яслей и увезла в главный дом семьи. Тогда воспитанием мальчика занималась женщина, лояльная Сон Хёнхи.
Когда Квон Хидже узнал об этом, он, вне себя от ярости, сам помчался в главный дом, попутно став виновником тройного ДТП. Несмотря на сломанную руку, он добрался до дома и забрал Ёну.
К счастью, мальчик был в полном порядке. Он хорошо поел, поиграл и даже успел поспать. Но доверять Сон Хёнхи Квон Хидже всё равно не мог.
В тот день он устроил настоящий разгром в доме, прежде чем забрать Ёну.
Сон Хёнхи после этого взглянула на Хидже иначе. Если раньше она считала его дерзким, но бесполезным, то теперь точно знала, где его слабое место, и начала использовать это для скрытого давления.
К счастью, при всей своей жестокости Сон Хёнхи никогда не причинила бы Ёну прямого вреда. Она понимала, насколько ценен мальчик для Пэка Чжунгю.
Но травмы прошлого, связанные с утратой близких, оставили на Квоне Хидже глубокий след.
Теперь в центре её внимания оказалась Хан Чэа.
Хотя Хидже действительно испытывал искренние чувства к ней, они не могли сравниться с любовью к Ёну.
Хан Чэа — просто женщина, а Ёну — часть меня, моё продолжение. Если придётся выбирать между ними, я без раздумий выберу сына.
Однако одна мысль о том, что Хан Чэа может столкнуться с Сон Хёнхи, вызывала у него неприятный холод вдоль позвоночника.
— Господин, вы рано встали, — голос заведующей Кан прервал его мысли.
Она вышла из комнаты, аккуратно собирая волосы в хвост, и подошла к нему.
Квон Хидже обернулся, потянулся и улыбнулся:
— Чувствую себя немного разбитым. А ты чего так рано?
— Сегодня учительница уезжает, вот я и встала. Она привыкла рано вставать, поэтому я подумала, что нужно приготовить ей завтрак. Совсем исхудала, даже смотреть жалко.
— Она сказала, что идёт к прокурору Чхве?
— Не слышала. Кстати, господин. Директор Чжу распорядился готовиться к выезду. Мы выбрали несколько вариантов, но, возможно, лучшим будет вилла на Гавайях. Там хорошие условия для воспитания детей, а управляющий — господин Пак. Ему можно доверить этот вопрос.
— А, дядя Пак.
— Да, он там уже давно живёт, ухаживает за домом.
Неплохой вариант.
Скоро Чжу Сынён завершит эту операцию и покинет страну. Никто не знает, куда он отправится, да и, возможно, откажется от своего имени.
Пока группировка «Пэкчжу» будет приходить в себя после распада, безопасность Ёну станет приоритетом. Нужно отправить его туда, где он будет под хорошей защитой.
— Ладно. Пока займись завтраком, а я схожу за Хан Чэа.
— Хорошо, — ответила заведующая Кан, быстро направляясь на кухню, поправляя на ходу фартук.
Квон Хидже вышел из своего пентхауса, повернул за угол и подошёл к тихому дому Сынёна.
Дверь открывалась только по отпечатку пальца. Запасного кода не существовало — это была строгая мера безопасности. Если отпечаток не совпадал, доступ был закрыт.
Квон Хидже, как обычно, приложил палец к сканеру, но раздался звуковой сигнал об ошибке.
— Что за?..
Он захохотал, не веря своим глазам, и попробовал ещё раз. Однако дверь снова не открылась.
— Ах ты ж, ублюдок!
Сменил отпечаток? Из-за чего? Из-за того, что Хан Чэа в пентхаусе? Или он думает, что я могу ей что-то сделать?
Сложив руки на поясе, он шумно выдохнул, разглядывая дверь, а затем нажал на дверной звонок, которым никогда раньше не пользовался.
Едва слышный звук птицы эхом отозвался в пентхаусе.
Через несколько секунд послышались лёгкие шаги, и дверь приоткрылась.
— Отец Ёну?
Перед ним стояла Хан Чэа, с мокрыми после душа волосами, завёрнутыми в полотенце. По её щеке стекала крохотная капля воды.
Квон Хидже, ухватившись за край двери, чуть наклонился.
— Ты вручную закрывала дверь?
— Что? Нет, я не знаю, как это делается... Она не открывалась?
— Ага.
— Хм... У меня всё открывается нормально.
— Это проделки Чжу Сынёна.
Чэа слегка покраснела и неловко улыбнулась.
— Но что привело вас сюда так рано?
— Заведующая Кан сказала, что собирается накормить тебя завтраком, вот я и пришёл, учительница. Ты к Чхве Сохуну идёшь? — спросил он, заходя в дом и подталкивая её внутрь.
Полотенце, обмотанное вокруг головы, соскользнуло, и она бросилась в сторону ванной, удерживая мокрые волосы.
— Да, договорились с Паком Минсу.
— Во сколько?
— До десяти утра. Он сказал, что позвонит.
— Я пойду с тобой. Обещал Сынёну, что не отпущу тебя одну.
Квон Хидже облокотился на дверной косяк ванной и наблюдал, как явно смущённая Чэа сушит волосы.
Он знал, что, раз Сон Хёнхи проявила к ней интерес, оставить её без защиты нельзя. Но что-то другое мешало ему. Почему я вообще так странно тянусь к этой женщине?
Лицо симпатичное, ну и что. Характер? Вряд ли. Иногда она кажется до ужаса мелочной и не гнушается лжи. Обычная женщина.
Однако в ней есть что-то, чего я не могу объяснить.
— Я собираюсь на Гавайи, — бросил он вдруг.
С потоком тёплого воздуха донёсся тонкий аромат мускуса. Это был тот самый запах, что всегда витал вокруг Чжу Сынёна.
Чэа без всякого смущения пользовалась его косметикой, шампунями и гелями для душа.
Даже если она пользуется тем же средством, её тело пахнет по-другому — и я теряю голову.
Запах цепляет. Хочется вдыхать его снова и снова. Это странно — он другой, и всё же отдалённо похож на невероятно знакомый аромат. И от этого становится ещё труднее сдержаться.
Я завидую Чжу Сынёну.
— Гавайи? — переспросила Чэа.
— Поедешь со мной?
— Что?
Квон Хидже шагнул ближе, выхватил фен из её рук. Чэа отшатнулась, пытаясь держаться на расстоянии.
Он цокнул, схватил Чэа за запястье и поставил её перед собой. Затем включил фен, крепко прижав её к раковине — так, что она не могла пошевелиться.
— В этом доме повсюду камеры. Я ведь ничего не делаю. Почему ты меня боишься? Я больше не буду душить тебя, Хан Чэа. Я буду ласковым. Может, побудешь со мной, пока не придёт Чжу Сынён?
