Сынён, полулёжа в ванне, смотрел на неё снизу вверх — в его взгляде на миг скользнуло раздражение.
Чэа встретилась с ним глазами в зеркале и пожала плечами.
— Я тоже как-то не подумала. Думала, до этого ещё пара недель есть.
— Так ты поэтому решила оставить меня одного дома?
— А Минсу чем занят?
Он фыркнул, будто она сказала нечто абсурдное, и поднялся.
— Почему в свой выходной я должен проводить время с Паком Минсу?
— Ну, я просто предложила...
Он что, втихаря в зал ходит?
Струйки воды, стекающие по стройному и мускулистому телу, сегодня казались особенно возбуждающими. Чэа пристально уставилась на отражение Сынёна в зеркале, сглотнула и отвела взгляд.
— Может… пойдём вместе?
— Вместе?
Не успела она опомниться, как он уже стоял у неё за спиной, прикрыв нижнюю часть тела большим полотенцем.
Подхватив Чэа на руки, Сынён легко усадил её на раковину и вложил в ладонь бритву. Затем он нанёс крем себе на подбородок и наклонился ближе.
— Побрей.
— Ты слишком мне доверяешь, не думаешь?
— А кому мне ещё доверять, если не жене?
Он чуть поднял подбородок и обеими руками упёрся в края раковины. Чэа осторожно провела лезвием по коже.
Сынён просил её об этом из-за Квона Хидже. Хотя с тех пор прошло уже много времени, он всё ещё вспоминал тот случай. Он был уверен, что Квон Хидже тогда окончательно слетел с катушек, и понял, что всё зашло слишком далеко. Сейчас это казалось просто нелепым происшествием, но тогда он признался, что по-настоящему испугался.
— Готово.
Чэа ополоснула бритву под струёй воды, а затем влажным полотенцем вытерла ему лицо. Он провёл гладким подбородком по её щеке и прищурился.
— Гладко?
— Угу. Очень гладко.
— Чэа, ты правда не против взять меня на свадьбу?
Обхватив его подбородок ладонями, она чуть склонила голову набок.
— А с чего мне быть против?
— Значит, теперь всё ясно. Хан Чэа — моя жена.
Он улыбался с лёгкой, ленивой радостью. Чэа поцеловала его в губы и усмехнулась:
— У тебя на сегодня были какие-то планы, да?
— Как думаешь, что я задумал?
— Не знаю.
Одна из его больших ладоней скользнула к её затылку. Он впился в её губы, нежные и тёплые, будто в желе.
— Вечером пойдём на свидание. Хочу кое-что сделать.
******
За годы работы в школе Чэа успела побывать на множестве разных мероприятий, но такой роскошной свадебной церемонии ей ещё видеть не приходилось. Впрочем, стоило услышать название отеля — сразу стало ясно, к чему всё идёт.
Чэа остановилась у входа в подземный парк аттракционов, загороженного лентой с надписью «подготовка». Было странное чувство. Это место когда-то строилось для Ёну — его проектировал Квон Хидже. Насколько Чэа знала, строительство остановилось после того, как Хидже признали погибшим, хотя объект был готов примерно на 90%.
А теперь, значит, «в процессе подготовке»?
— Неужели закончили?
— Ага. Говорят, что да.
Вот же… как чувствовала!
— А ты откуда знаешь, Сынён?
Чэа переплела пальцы с протянутой рукой Сынёна. Сегодня он был до неприличия хорош. Настолько, что хотелось спросить, можно ли вообще так выглядеть на чужой свадьбе. Вокруг было полно старшеклассников в знакомой школьной форме. Она не узнавала ни одного лица, но сама форма вызывала ностальгию.
— Потому что я всё ещё не переписал долю. Формально я по-прежнему крупнейший акционер.
Глаза Чэа, которые с таким искренним вниманием смотрели на детей, дрогнули.
— Серьёзно?
Она недоверчиво посмотрела на него, а он, чуть прищурившись, кивнул подбородком куда-то вниз.
— Сама потом посмотришь.
Она не понимала, к чему всё это, но, кажется, начинала догадываться, почему Сынён мог себе позволить содержать кафе даже самым нерациональным способом.
— Муж скрывал от меня свои богатства, вот это да...
Чэа потянула его за руку. Надо было уже положить конверт с деньгами и занять место. К тому же вот-вот должна была приехать Хисон — та самая, что передала ей приглашение на свадьбу.
— Это заначка.
— А ещё есть?
— Секрет.
Вот наглец.
Впрочем, если подумать, до встречи с ней Чжу Сынён находился на самой вершине пищевой цепи. Пентхаус, в котором он жил, даже не имел официальной рыночной цены, а количество бизнесов, которые находились под его контролем, начиная с «Одина», сложно было посчитать. Но и он, и Квон Хидже тогда без колебаний распрощались с этим. Так что одна-две заначки — не такая уж неожиданность.
— О! Госпожа Хан!
Чэа как раз обернулась после того, как положила конверт с деньгами, и заметила бегущую к ней Пак Хисон, размахивающую рукой.
— Сколько лет, сколько зим, госпожа Пак!
— И не говори! Я так рада тебя видеть. Как ты? Говорят, ты снова преподаёшь в старшей школе?
— Да, верно. Недавно вышла.
Чэа и Хисон зашагали к залу. Хисон то и дело косилась на идущего следом Сынёна. Тогда Чэа остановилась и протянула ему руку.
— Это мой муж.
— Меня зовут Чжу Сынён.
Тотчас, будто ждал этого момента, Сынён мягко улыбнулся и вежливо поклонился. Хисон, наконец удовлетворив своё любопытство, округлила глаза и шутливо хлопнула Чэа по руке.
— Ой, ну и дела! Даже приглашение не прислала? Когда вы вообще успели пожениться?
— Церемонию не проводили. Вышло неудобно по срокам, я как раз возвращалась в школу.
— Да ты что? Всё равно поздравляю! Если всё-таки будете играть свадьбу — обязательно пригласи. Кстати, лицо как будто знакомое. Он точно не из шоу-бизнеса?
— Нет, что ты, Хисон. Просто он очень красивый.
— Ну, да. Красивый — это точно.
После этого Чэа ещё с десяток раз обменялась приветствиями — с кем-то обнялась, с кем-то перекинулась парой слов. Она уже начала уставать от всего этого, когда, наконец, началась церемония. Живые цветы, густо источающие аромат, лепестки, рассыпающиеся по дорожке. Люди с разными выражениями на лицах дружно аплодировали жениху и невесте.
— Хочешь такую свадьбу? — негромко спросил Сынён, стоявший рядом и спокойно наблюдавший за происходящим.
Чэа покачала головой.
— Почему?
— Потому что... Мне очень понравилось то чувство, когда мы подали заявление. Будто в этом мире остались только мы вдвоём.
К тому же, как бы она ни пыталась представить это, она не смогла бы собрать столько гостей, чтобы заполнить огромный зал. А мысль, что ей придётся в свадебном платье пройтись под взглядами толпы, вызывала у неё чувство онемения.
В конце концов, не существует единственно правильного ответа. Каждый выбирает по себе.
— Мне тоже понравилось.
Он поднял её руку и приложился губами к тыльной стороне ладони. Чэа хихикнула, прикрывая рот, и украдкой огляделась. Тогда-то она и заметила знакомые молодые лица. Её бывшие ученики — те, кто в этом году выпустился и стал совершеннолетними.
Но среди них был и тот, кого она совсем не хотела видеть.
Ли Чеджун.
Парень, который когда-то превратил её преподавательскую жизнь в ад. Завидев Чэа, он вытаращил глаза от неожиданности.
— Ученик ночует у дома учительницы — это нормально, по-вашему?! Это не он к ней привязался, а она его соблазнила! Это же груминг, настоящее преступление!
Слова, которые она давно забыла, вдруг вернулись и сжали грудь.
— Ты же и на прошлой неделе встречалась с ним. Что ты делала с ним в машине, а?! Моему сыну... ему ведь ещё нет восемнадцати! Говори правду. Не вздумай врать!
Она не знала. Не знала, что именно сделала не так.
Вела себя с ним так же, как с другими детьми. Но, кажется, он всё понял по-другому.
(Прим. пер. Груминг – это процесс создания доверительных отношений с ребенком или подростком с целью последующего сексуального насилия)
— Что случилось?
Сынён заметил, как напряглось её лицо. Чэа натянуто улыбнулась и покачала головой.
— Может, поедем пообедать куда-нибудь в другое место?
— Хочешь что-нибудь конкретное?
— Давай просто уйдём сразу после церемонии. Мы же уже всех поприветствовали, так что можно и без общей фотографии.
Чэа чуть развернулась, скрывшись за Сынёном, чтобы уйти из поля зрения Ли Чеджуна. Тот сунул руки в карманы и взглянул в том же направлении, куда только что смотрела она.
Пока гремели фейерверки в честь новобрачных, а толпа ликовала, он всё так же молча смотрел туда, не отводя глаз.
(Прим. пер. Этого парня впервые упоминают в 7 главе)
*******
[Хоть бы поели вместе. Жаль вот так расставаться.]
[В другой раз. Мне просто резко стало плохо.]
[Конечно, давай так и сделаем. Если честно, я и сама не ожидала, что Сонгю приведёт с собой Чеджуна. Наверное, тебе было не по себе. Вы не пересеклись?]
Пальцы, быстро печатавшие ответ, вдруг остановились.
[Дети тоже пришли? Я не знала. Пак Хисон, давай обязательно пообедаем в другой раз.]
[Конечно, Хан Чэа. Береги себя, ладно?]
Чэа коротко вздохнула, рука с телефоном безвольно упала. Будто всё внутри сдулось. Опустошение — вот что это было.
Сынён, сидящий за рулём, протянул Чэа руку. Она замялась, а он, нетерпеливо пошевелив пальцами, подбодрил: ну же, бери. Чэа улыбнулась и сжала его ладонь, прижавшись лбом к руке.
— Устала. Есть хочу. И настроение ниже плинтуса.
Он нежно провёл пальцем по мягкой щеке.
— Поехали поедим чего-нибудь вкусного. Я подниму тебе настроение.
— А как?
— Ну… сначала поедим, там видно будет.
Чэа кивнула и снова прижалась лбом к его руке.
Учитель может испытывать неловкость рядом с учеником. Это нормально. Всегда находились дети, к которым её тянуло больше, и те, с кем было сложно. Но она старалась ко всем относиться одинаково.
С этой точки зрения, Ли Чеджун был ребёнком непростым. Он мало разговаривал, ничем не интересовался. Но не хулиган и не отстающий — просто тихий. Походил на неё саму в школьные годы.
Может, поэтому ей казалось неловким держать дистанцию. И она, наоборот, старалась быть с ним добрее. Они проводили больше времени вместе, потому что она курировала кружок книжных дискуссий. Но вскоре Чэа почувствовала, что что-то пошло не так.
— Учитель, я на футболе ушибся… Не подбросите до учебного центра?
Всё начиналось с невинных просьб. Иногда она их выполняла, иногда — отказывала. А когда он однажды попытался обнять её за плечи, строго осадила его.
Но всё взорвалось одним утром. Чэа нашла Чеджуна спящим у своей двери. Она испугалась, разбудила его и попыталась выяснить, в чём дело, но он был в полубреду. Чэа испугалась и отвезла его в приёмный покой.
Подумала — мелкий инцидент. Пустяковая история.
До тех пор, пока он не начал приходить каждый день. Снова и снова. И дежурить у её двери.
Дошло до того, что пришлось вызывать родителей, а они во всём обвинили Чэа. Родители мальчика решили, что молодая учительница соблазнила почти совершеннолетнего ученика.
— Чеджун сам сказал! Учительница всё время звала его к себе! Молодая женщина, как не стыдно!
Это был ад.
Она знала, что не виновата. Но никто не верил. Все только обвиняли. Родители мальчика осыпали её оскорблениями и ругательствами, и в итоге Чэа погрузилась в глубокое безразличие.
К счастью, видеокамера у двери всё записала. Это и спасло её. Никто так и не извинился за то, что из неё сделали преступницу, но дело замяли. А вот слухи никуда не делись. Никто не дал ей объясниться. Время прошло, а она осталась «той самой учительницей».
А ведь прошло два года.
Это случилось за пару месяцев до того, как она встретила Чжу Сынёна, и рана, которую Чэа успела получить, была слишком глубока, чтобы считать её всего лишь чёрной полосой.
— О чём задумалась?
Неизвестно, сколько прошло времени, но когда она очнулась, Сынён уже припарковал машину. А её лицо всё ещё покоилось в его ладони.
Увидев, куда они приехали, Чэа усмехнулась и подняла голову.
— Ты серьёзно?.. Нарядился вот так и домой поехал?
— Ага. Я же сказал: хочу кое-что сделать. А не куда-то сходить.
