Чжу Сынён вышел из душа, наспех вытер мокрые волосы полотенцем и спустился на первый этаж.
После приезда управляющей Кан дом буквально пропитался ароматами корейской кухни.
Прошлым вечером она сварила острый кимчхиччигэ, а сегодня приготовила на завтрак карри и пряный суп с редькой для Ёну.
К тому же, хаос, который успели устроить отец и сын, исчез как по волшебству. Комнаты были безупречно чистыми, ни соринки, ни пылинки.
— Кофе есть?
Квон Хидже уже позавтракал, но всё равно выглядел уставшим. Он откинул голову на спинку дивана. Сложно сказать, не выпил ли он ночью пару рюмок в одиночестве.
— Если нужно, сделаю. Иди сюда, — лениво ответил Сынён, кивнув в сторону кухни.
— О, да.
С энтузиазмом, который звучал скорее саркастично, Квон Хидже поднялся и потёр лицо.
За кухонным островом всё ещё сидел Пак Минсу. Он возился с телефоном Хан Джуа.
Он жаловался, что на материнской плате есть повреждения, из-за чего даже восстановление обычных сообщений сильно затягивалось.
Пак Минсу, и без того проведший ночь на иголках, с усталым видом взглянул на Чжу Сынёна и Квона Хидже.
Пока Чжу Сынён доставал зёрна, Квон Хидже прислонился к острову и посмотрел сверху вниз на Пака Минсу.
— Наш водила Пак, оказывается, талантливый актёр.
— Я начинал в детском агентстве, — спокойно ответил тот.
— А, вот оно что? Весело было дурака из меня делать?
— Было страшновато. Кстати, для справки: старший всё знал. Так что не я один вас дурачил, не сердитесь.
— Ну конечно, не зря вы из одной семейки спецагентов. За словом в карман не лезешь.
Голос Квона Хидже стал холодным, и Пак Минсу тут же прикусил язык. Чжу Сынён поставил кофейник на плиту и встал рядом с ним.
Контраст между тремя мужчинами был разителен. Особенно нервным казался Квон Хидже.
— Рассказывай, Чжу Сынён. Ты всё ещё мой человек, ублюдок.
— Сначала я уеду. Найду Хан Джуа. А потом займусь Сон Наби и подготовлю почву для семейной войны между ней председателем Пэком. И ещё…
Чжу Сынён спокойно посмотрел наружу, где была Хан Чэа, и достал из кармана телефон.
Он включил его, и на экране тут же высветилось непрочитанное сообщение от Чхве Сохуна: «Если ещё раз проигнорируешь мой звонок, сюрприз будет слишком болезненным».
Чжу Сынён пролистал чат и открыл фото, которое прислал прокурор. Увидев фотографию, Пак Минсу виновато опустил голову.
— Чхве Сохун взял в заложницы бабушку Хан Чэа. Думаю, стоит воспользоваться именем председателя, чтобы надавить на него. Пусть не смеет даже пытаться.
— Бабушка Хан Чэа?
— Да. Ей поставили диагноз деменция, сейчас она находится в пансионате… По словам Чэа, это её единственный оставшийся родственник.
Квон Хидже, нахмурившись, внимательно посмотрел на лицо Пак Сукджа.
— Они совсем не похожи.
— Какая разница?
— Обычно люди испытывают больше привязанности к тем, кто на них похож. Хотя бывают и исключения.
Тишину разрезал свист закипевшего кофе. Пак Минсу, заметив холодную атмосферу, поспешно встал.
— Я… в туалет.
— Ага, — ответил Чжу Сынён.
— Кстати, я не был в курсе этой части. Меня действительно отправили, чтобы защищать Хан Чэа. Это был приказ Сон Наби.
— Знаю.
— Да...
Пак Минсу почесал затылок и направился в сторону туалета. Когда он ушёл, Чжу Сынён снял кофейник с плиты и тихо сказал:
— Я знал, что Пак Минсу из разведки. И что его отправили к прокурорам.
— А он знал о тебе?
— Нет.
— Значит, ты проверял Хан Чэа?
Квон Хидже наполнил стакан льдом, поставил его перед Чжу Сынёном и наклонил голову. В его взгляде сквозило раздражение, которое охладило настрой Чжу Сынёна.
— С чего бы?
— Врёшь же.
— Я не проверяю её. Она стала моей девушкой. Мне остаётся только доверять.
— Что?
— Хан Чэа сама сделала меня своим парнем.
— Пиздец…
Квон Хидже удивлённо фыркнул, затем отвернулся к окну. Там, в саду, Чэа сидела на корточках рядом с Ёну и катала небольшой снежный ком. Щёки её покраснели от холода, и она улыбалась так искренне, что было даже больно смотреть.
— Наша госпожа Хан такая трудолюбивая. Ну кто с таким энтузиазмом делает снеговиков?
— Вот за это она мне и нравится. Она всегда была такой. Когда другие считают что-то неважным, она всё равно старается. Она выделяется, но при этом остаётся в тени, как белый шум. Даже среди хаоса она остаётся собой.
— Ничего себе, какой ты вдруг чувствительный.
— Потому что я её люблю. Очень.
Квон Хидже, как бы холодно ни было, неизменно пил айс-кофе. Чжу Сынён поставил перед ним стакан, опёрся обеими руками на стол и наклонился вперёд.
— Пока меня не будет, береги её за меня. Успокой, если она заплачет, обними, если почувствует себя одинокой. Делай всё, чего она хочет. Но когда я вернусь, вернёшь её мне.
Пристальный, серьёзный взгляд Чжу Сынёна заставил Квона Хидже достать из кармана пачку сигарет. Он вытащил одну, зажал губами и кивнул подбородком в сторону плиты.
— Сделай ей что-нибудь горячее. Она любит горячее пить.
— Если сделаю, сам и отнесу. Скажи, что ты думаешь?
— Не уверен, что смогу вернуть её. Но… буду хорошо к ней относиться. Даже лучше, чем ты. Люблю тебя, Чжу Сынён.
— Ну, а я тебя — нет. Всё, нам пора прощаться.
— Серьёзно? Ты уверен?
Чжу Сынён криво усмехнулся и отвёл взгляд. В этот момент их взгляды пересеклись — Чэа как раз сжимала в руках снег, чтобы распылить его над головой Ёну.
Снежинки продолжали кружиться, а замёрзшее море простиралось до горизонта. Мир, скрытый под белым покровом, казался нереальным.
Тогда мне казалось, что рай — здесь, в тепле и уюте. А теперь рай — в том холоде, что ломит до костей.
— Чхве Сохун начал действовать. Похоже, он едет за О Хегён, — раздался спокойный голос Пак Минсу, который только что вышел из ванной и невозмутимо вклинился в их разговор. — О Хегён займёт место Хан Чэа. Прокуратура укажет на неё как на женщину с видео. Они с самого начала это планировали.
Сынён выпрямился, коротко кивнул и откинул со лба прядь волос.
— Что с телефоном Хан Джуа?
— Управимся за час.
— Тогда в полночь поедем вместе. Возьми всё необходимое.
Пак Минсу нахмурился, кивнул и вернулся на своё место.
Чжу Сынён посмотрел на свой чёрный эспрессо и слабо улыбнулся.
Он с самого начала знал, что как только всё закончится, ему придётся исчезнуть.
Имя Чжу Сынёна должно исчезнуть из поля зрения, а вместе с ним и все проекты вроде «Одина» и гостиничного бизнеса. Потом он должен был вернуться как обычный человек.
И хотя в теории он мог вернуться, на практике чаще всего агенты с подобными заданиями уезжали за границу. Там они продолжали выполнять приказы, стирая собственное существование.
Так должно было быть и с ним.
Он с самого начала не собирался предъявлять обвинения Пэка Чжунгю и Сон Хёнхи. Разведка хотела их полной ликвидации. Всё должно было завершиться до наступления зимы.
Но план провалился. Прокуратура вмешалась. И появилась Хан Чэа.
— Дай сюда.
Квон Хидже, почти вырвав у него чашку, поднялся. Не колеблясь, он пересёк гостиную и открыл дверь на террасу.
Остановившись под навесом, он громко окликнул Хан Чэа. Та, вытирая снег с рук, с улыбкой поспешила к нему.
Когда она, сияющая, взяла из рук Квона Хидже чашку с горячим кофе, Сынён заговорил, не сводя с неё взгляда:
— Нужно успеть взять О Хегён раньше Чхве Сохуна. Также свяжитесь с пансионатом, оплатите Пак Сукджа уход за пять лет вперёд. И... разберитесь с Ян Хёнмо.
— Ян Хёнмо — непростая цель.
— Он с самого начала был в списке. Мы и так слишком долго терпели эту двуличную мразь.
— Понял.
Холодный свет в голубых глазах Чжу Сынёна ещё сильнее понизил и без того мрачную атмосферу в комнате.
Пак Минсу смотрел на Чжу Сынёна, не отводя взгляда, и беззвучно усмехнулся.
Значит, он с самого начала не был перебежчиком. Просто попался в двойную ловушку, поставленную Сон Мёнтэком. Его точность и холодный расчёт просто поразительны.
А если бы Чжу Сынён и правда оказался перебежчиком? Если бы он понял, кто я такой, и не раздумывая прикончил меня? Одна мысль об этом вызывала у него озноб.
— Так вы действительно… с Хан Чэа в особых отношениях?
Об этом нужно сообщить.
Чжу Сынён, как «чёрный» агент, работающий под прикрытием, не мог позволить себе слабости.
Агент, у которого, помимо страны и долга, появляется что-то своё, — как человек с неразорвавшейся бомбой на груди.
— Особые... Наверное, да, — лениво ответил он.
У Пака Минсу потемнели глаза.
— Хан Чэа кажется хорошим человеком, но она многое скрывает. Возможно, больше, чем вы думаете.
— И что же мне теперь делать?
— Простите?
— Разве не для этого Чхве Сохун подсунул её мне? Я не возражал. Заботился, баловал, думаю, даже слишком многое ей позволил.
Чжу Сынён слегка усмехнулся и сделал глоток горького кофе.
Его поведение сбивало с толку. У Пака Минсу закружилась голова — будто мозг сдавило тисками.
Союзник он или враг? Действует по плану или выходит за его рамки?
— Не стоит так усложнять. Мы просто делаем то, что должны.
Сказав это, Чжу Сынён сжал плечо Пака Минсу и встал.
Он взял плед с дивана, вышел на террасу и накинул его на плечи. Затем он окликнул Хан Чэа.
Она поставила чашку с кофе и подошла к нему с улыбкой. Чжу Сынён раскрыл объятия и прижал её к себе, укутывая их обоих пледом. В этот момент прибежал Ёну и повис у него на ноге.
Квон Хидже поднял ребёнка на руки и шутливо потёр носом его покрасневшие от холода щёки.
Звуков не было слышно, но все они смеялись — искренне, ярко, без тени фальши.
— Ну вот, точно встречаются, — пробормотал Пак Минсу, глядя на них.
В тот момент в его наушнике раздался короткий сигнал: программа сообщила об успешном восстановлении файлов.
Телефон Хан Джуа был полностью восстановлен. И стоило только войти в мессенджер — на самом верху экрана отобразился последний активный групповой чат.
