Онлайн чтение книги Отвергнутая вина: Русалка и охотник Jilted Guilt: the Mermaid and the Hunter
1 - 2

— Нет.

И снова этот короткий ответ. Ребис вдруг подумала, что глаза у него удивительно свежего, ясного оттенка. Мужчина, чуть нахмурившись, тут же отвел взгляд.

Этот цвет совершенно не вязался с его сухим тоном и застывшим лицом, поэтому она, видимо, сама того не замечая, откровенно уставилась на него. Ребис поспешно опустила пересохшие глаза.

— Урок фехтования на сегодня окончен?

— Да. Точно так.

От непонятного стыда голова налилась тяжестью. И все же Ребис была рада, что этот человек отвлек внимание королевы на себя.

— Учи ее как следует. Я не желаю видеть, как Айзентин носится по дворцу словно норовистый жеребенок.

— Ясно.

— Уж больно сильно в ней стремление побеждать... Ты и сам видел: она единственная, кто смотрит на принца с такой откровенной враждебностью.

Жестокая королева, души не чающая в своей дерзкой дочери. И она сама, запертая в самом сердце людского дворца. Ребис живо представила, как, если не умрет, превратится в главную дворцовую забаву.

— Я понял.

— Так, значит, принцесса тебя ждет?

Королева сощурилась и медленно шагнула к Росандеру, словно проследив за тем, куда пару секунд назад был устремлен его взгляд. На ее вопрос он ответил лишь скупым кивком.

Ребис, у которой наконец отлегло от сердца, слышала лишь шорох платья, волочащегося по каменному полу.

* * *

— Реб!

Обладательница голоса потянула Ребис за руку, прижимаясь к ее спине. От того, как непринужденно русалка повисла на ней, Ребис растерялась и удивленно обернулась через плечо.

Хелианте хихикнула и, стянув с головы Ребис коралловую корону, водрузила ее на себя.

— Ты что творишь, Хелианте! Я же испугалась.

Ребис недовольно надула губы, мягко высвобождая красные пряди подруги, застрявшие в зубцах короны.

Русалки, в чьих жилах текла сильная кровь Дианты, Матери морей, с самого рождения окружались особыми почестями. И ее собственные волосы, испускавшие голубое сияние — в отличие от волос Хелианте, — служили тому прямым доказательством.

Дар, унаследованный от Матери, надлежало использовать для защиты русалочьих морей, а значит, обладательница такого цвета, в отличие от остальных, с самого начала имела предрешенную судьбу.

Ребис была хозяйкой острова Ларм — хранительницей рубежа, ведущего в человеческие воды.

— Я ненадолго примерю, ладно?

— Вовремя же ты спросила.

Хелианте была удивительной подругой, с которой Ребис могла быть совершенно откровенной. И даже когда та отбирала корону, как сегодня, в этом не крылось никакой угрозы.

Наверное, потому, что Ребис прекрасно знала: Хелианте интересует лишь сама корона как блестящая безделушка. Ей всегда нравилась эта обезоруживающая искренность.

— Она тебе так нравится?

— Она же красивая.

Хелианте была без ума от красивых вещей. Особенно от диковинок: сверкающих драгоценностей и золотых побрякушек, которых не сыщешь в море, — все это неизменно пополняло ее тайную коллекцию.

— Подарить?

— Нет уж.

Хихикнув, что все равно не собиралась забирать ее насовсем, Хелианте вдруг что-то заметила и нырнула в заросли водорослей, густо устилавшие морское дно.

Последовав за ней, Ребис увидела, что подруга замерла над глубокой впадиной. Разглядеть было трудно, но, кажется, на самое дно опустился какой-то большой сундук.

— Интересно, что это?

Ребис, ничего не ответив, стремительно поплыла вниз. Интуиция подсказывала ей: что бы это ни было, нужно проверить.

Когда она спустилась во впадину, снизу пробилось слабое желтоватое свечение. В отличие от узкого входа, дно здесь оказалось довольно широким.

— Подожди!

Крик Хелианте настиг ее, когда она уже приблизилась к сундуку. Он был настолько огромным, что в нем легко уместились бы обе русалки, и еще осталось бы место.

Почувствовав странное дежавю, Ребис прищурилась. Но стоило ей коснуться крышки, как кто-то схватил ее за руку.

Вздрогнув от неожиданности, Ребис резко вырвала ладонь.

— Это же я, ты чего?

— А... Ничего.

Хелианте хихикнула, глядя на ее замешательство. Ребис слегка зыркнула на подругу и надулась.

— И как только полноправная принцесса, защищающая Ларм, может быть такой трусишкой?

— Да если бы не я, ты бы сюда ни за что не добралась. Понятно?

Ребис одарила Хелианте строгим взглядом — ведь та находилась в зоне, куда обычным русалкам вход был строжайше воспрещен.

— Ладно, забудь. Давай лучше откроем вместе.

Пропустив мимо ушей этот запоздалый упрек, Хелианте с любопытством провела рукой по стыку крышки.

Ребис, устав от ее нерешительных поглаживаний, сама принялась нащупывать замок. Когда пальцы коснулись облепленного водорослями ржавого металла, у нее вырвался тихий вздох.

— Нашла.

К счастью, сундук, который они считали надежно запертым, удерживался лишь железной щеколдой.

Ребис легким движением откинула засов и распахнула крышку. Хелианте округлила глаза от удивления.

— Ты что, уже знала, как его открывать?

— Разве мы раньше не находили похожий сундук?

Задав этот вопрос, Ребис ощутила легкий холодок. Если вдуматься, то вроде бы не находили. Но откуда тогда это стойкое чувство узнавания? Хелианте с улыбкой склонила голову набок.

— Когда? Я такой впервые вижу.

— Сундук... платье...

Пока Ребис тихо бормотала себе под нос, Хелианте первой потянулась внутрь. Содержимое сундука, пролежавшее там бог весть сколько времени, выскальзывало из ее рук и медленно расплывалось в толще воды.

Вдруг, словно найдя что-то по душе, Хелианте принялась разглаживать зажатую в пальцах вещь.

— Ой, это же платье.

— ...

— Красивое, правда?

Платье, которое только что всплыло в памяти Ребис, было желтым. И прямо сейчас у нее на глазах Хелианте вытащила в точности такой же наряд. В мыслях Ребис эхом отозвались слова, которые подруга вот-вот должна была произнести.

Как та приложит платье к себе и скажет: «Тебе оно пойдет больше, чем мне».

Она никогда не слышала о русалках, наделенных даром предвидения. Что же тогда происходит?

— М-м... Пожалуй, тебе оно пойдет куда больше, чем мне.

И Хелианте приложила ткань к груди Ребис, превратив ее смутные подозрения в пугающую уверенность.

Всё это было сном. Сном, который с беспощадной точностью воскрешал самое страшное воспоминание.

Вместе с мрачными мыслями вокруг сундука начали роиться светящиеся твари.

Выкрикивая имя своей названой сестры, Ребис отбивалась от стаи светящихся змей. На этот раз, чтобы успеть спасти Хелианте, она отчаянно металась в воде.

— Хелианте!

Змеи скопом облепили Хелианте, извиваясь на ее теле. Ребис отрывала их одну за другой, но они впивались в плоть сестры мертвой хваткой, словно пиявки.

Стоило оторвать одну, как она тут же присасывалась обратно. Эти безнадежные попытки длились до тех пор, пока от русалки не осталась лишь морская пена.

И тогда змеи, потеряв свою жертву, набросились на Ребис.

* * *

Когда Ребис снова открыла глаза, она обнаружила себя посреди леса, укрытого густой сумрачной тенью. Ее руки были намертво привязаны веревкой к молодому деревцу, а грудь омывала плещущаяся вода.

Это был небольшой пруд — пусть и попросторнее тесного стеклянного резервуара, но все равно крошечный.

Ребис нервно надавливала языком на острые верхние клыки. Она безучастно опустила взгляд на свои запястья.

Мелькнула мысль перегрызть веревку, но она тут же осознала всю тщетность этой затеи. Куда она уйдет без ног?

Ее охватило чувство такого же абсолютного бессилия, как в тот день, когда она по нелепой случайности потеряла сестру. Если бы она тогда смогла спасти Хелианте, всё сложилось бы иначе?

Морские змеи, возникшие тогда словно из ниоткуда, набросились на них с такой яростью, будто сами от кого-то спасались.

Стоило убить одну гадину, как на ее место тут же выползала другая. После бесконечной, отчаянной схватки Ребис все же прорвалась к Хелианте, но та уже обратилась в пену.

В тот день Ребис истребила всех змей до единой. И хотя сородичи ее за это строго осудили, она ни о чем не жалела.

Напротив, с тех самых пор любое змееподобное существо вызывало у нее лишь глухое омерзение.

Небо, скрытое за кронами деревьев, едва пропускало свет, так что сложно было понять, день сейчас или ночь. Со всех сторон доносились чужие, незнакомые звуки: от шуршания мелких зверьков в траве до птичьего щебета.

Осознание того, что вокруг сплошная суша, а она не просто не может сбежать, но даже не способна покинуть эту лужу, приводило в ужас.

Она только-только начала свыкаться с этим непрекращающимся фоновым шумом леса, как вдруг...

Почувствовав чье-то приближение, Ребис обмякла и закрыла глаза, притворившись, что без сознания.

Две пары ног, грубо ломающих кусты, два голоса. Мужчины. Они были еще довольно далеко, но Ребис навострила слух, ловя каждое слово.

— Говорю тебе, это здесь!

— Может, нужно пройти дальше?

— Да точно где-то тут!

— А вдруг нам наврали?

Грязное хихиканье и голоса становились всё ближе и отчетливее. 

«Что же теперь будет?» 

Охваченная паникой, Ребис заметалась взглядом по сторонам. Людей пока не было видно.

— Да вряд ли.

— Служанки шептались, что без приказа сюда ни одна душа не сунется.

— Ну и что? Кто нас тут выследит?

— Не мог же я позволить тебе одному развлекаться.

Неужели ей остается лишь покорно принять надвигающуюся беду? Ребис всем существом желала сбросить с себя эти оковы бессилия, но леденящий страх неумолимо обретал реальные очертания.

Забыв, как дышать, Ребис почувствовала, как к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются горячие слезы.

В памяти одна за другой всплывали жуткие истории, которые сородичи рассказывали перед сном. О поваре, что разделал живую русалку на сырое мясо. О русалочке, которой ее возлюбленный-человек беспощадно вырвал все острые чешуйки и клыки, а потом выбросил за ненадобностью.

Раньше она бы лишь рассмеялась: мол, откуда вам знать? Но сейчас эти страшные сказки грозили обернуться ее собственной реальностью.

Чувство горького сожаления накатывало на нее беспрестанно, словно морские волны. 

«Матушка... что же мне теперь делать?»

— Слышь, а щель-то у нее вообще имеется?

— Ну, ртом-то она всяко работать сможет.

— А если откусит?

— Да куда этой твари.