Онлайн чтение книги Отвергнутая вина: Русалка и охотник Jilted Guilt: the Mermaid and the Hunter
1 - 3

Богиня морей Дианта однажды погрузилась в сон. И никто не знал почему.

В тех водах, где прежде ощущались ее ласка и взгляд, теперь раздавалось лишь дыхание мирно спящей богини.

С тех пор минуло много времени, но русалки не задавались лишними вопросами.

Еще до своего ухода Дианта наделила русалок, в чьих жилах текла ее сильная кровь, особой силой. Это было сделано для того, чтобы в ее отсутствие они могли защищать друг друга и жить в безопасности в их драгоценном доме.

В ожидании того дня, когда благословение Матери станет не нужным и она вернется, русалки растили новые поколения.

Самая старая русалка передала свое место Ребис и тут же обратилась в морскую пену.

Ларм был священной землей, вскормленной слезами Дианты, и рождение новой принцессы, которой предстояло унаследовать эти владения, стало великим торжеством.

Считалось, что Ребис — последняя русалка с голубой кровью Дианты, которой суждено оберегать остров, известный как «Начало и Конец Вод».

Ребис использовала свой дар, чтобы лечить раненых сородичей. Свои собственные раны она исцелять не могла, но благодаря поразительной способности к регенерации это редко становилось проблемой.

Исключая те редкие случаи, когда приходилось усмирять существ, нарушавших порядок, мир русалок оставался безмятежным и мирным.

Именно поэтому, когда Ребис рассказала братьям и сестрам о том, что произошло с Хелианте, они наотрез отказались ей верить. Как могли здешние морские змеи напасть на свою же хранительницу?

Никто не собирался прислушиваться к мнению Ребис, которая была для них лишь младшей сестрой. Они и слышать не хотели о том, что обитатели внешних вод могут вторгнуться в их дом. И это при том, что внешний мир становился для русалок всё более реальной угрозой.

Истории о людях звучали еще страшнее, но ей все равно хотелось узнать больше об этом неведомом мире.

Ребис выплыла из пещеры Ларма, которая вела прямиком в человеческие земли.

* * *

Совсем скоро они почуют запах воды и доберутся сюда.

Ребис отчаянно вцепилась зубами в веревку. К ее радости, в своем невежестве и самонадеянности эти люди не додумались вставить ей кляп.

Освободив одну руку, она натянула путы и принялась исступленно перегрызать их клыками. Вскоре она обрела свободу и смогла скрыться под водой.

Благодаря густой тени снаружи, на поверхности воды будут отражаться лишь силуэты деревьев.

Когда-то Дианта предупреждала русалок: любое причиненное кому-либо зло неминуемо вернется к ним самим.

Русалки, чья жизнь зависела от взаимопомощи, свято чтили этот завет, избегая ссор и живя в мире.

Но сейчас у Ребис не было сил следовать наставлениям Матери, которая даже не услышала ее молитв. Ей нужно было выжить во что бы то ни стало.

Она не хотела вновь оказаться такой же беспомощной, как в тот миг, когда потеряла Хелианте. И если ей суждено умереть, она дала себе клятву: сначала она убьет, и лишь потом умрет сама.

Ощутив, как волосы мягко колышутся в воде, словно водоросли, Ребис едва заметно улыбнулась. От этого приятного чувства по спине пробежал холодок.

Тревога и страх испарились, уступив место странному, почти радостному предвкушению. Она наконец-то почувствовала себя по-настоящему живой. Веревки, болтающиеся на запястьях, словно кандалы, станут трофеем в честь ее маленькой победы.

Опираясь руками о дно, Ребис развернулась. Теперь оставалось лишь выждать идеальный момент, чтобы схватить добычу с поверхности.

— Мы точно не ходим по кругу?

— Да вряд ли.

— Вот это дерево мы только что уже проходили. Ты вообще куда смотришь?

— Не нравится — иди один. Чего увязался?

— Ах ты, предатель.

Эти двое, прочесывающие королевские охотничьи угодья, были грузчиками, которым посчастливилось запрыгнуть в повозку, доставлявшую товары во дворец. Слух о том, что во дворец королевы доставили невероятно красивую русалку, разжег их любопытство.

Увидев, как королева со своей свитой направляется в лес, Бен тут же доложил об этом Гуту.

Когда Бен заговорщицким тоном завел разговор о русалке, Гут поначалу отмахнулся, изображая, будто и так все знает. Но, предвкушая поживу, он все же сунул монетку служанке и выведал все подробности.

Из-за подготовки к пиру во дворце царила суета, постоянно подвозили продукты и украшения. Пользуясь этой неразберихой, Гут проявил недюжинную изворотливость: весь день шпионил и высматривал тех, кто направлялся в лес Рибех.

Лес Рибех, служивший небольшими охотничьими угодьями для юных членов королевской семьи, был домом лишь для мелкой дичи, поэтому никакой серьезной опасности там не было.

Но то, что вокруг не было ни единого стражника, говорило об одном: русалку наверняка просто бросили там. Куда она, безногая, сбежит из лесной чащи? Для них это была добыча, которую буквально подали на блюдечке.

— Еды мы взяли, кинжал прихватили. В крайнем случае, припугнем ее — и дело в шляпе.

— Представляю, как красиво она будет рыдать...

По пути Гут и Бен похотливо хихикали, каждый погруженный в свои фантазии.

— Вот бы с ней еще и поговорить можно было...

— Губу раскатал. Ты хоть раз в жизни смог бабу уломать просто болтовней?

Гут, уже мысленно прикидывая, как они будут развлекаться, лишь цокнул языком, глядя на размечтавшегося брата. Бен, настолько неуклюжий и недалекий, что над ним смеялись даже портовые шлюхи, питал дурацкую иллюзию: он верил, что когда-нибудь встретит такую же наивную и добрую девушку, которая полюбит его до беспамятства.

Его вера в то, что несмышленая русалка влюбится в него, если он просто проявит к ней доброту, была настолько жалкой, что Гут уже не раз порывался бросить брата посреди леса.

Какой прок от любви животного? Разве что прислуживать сгодится.

— Кажется, мы уже близко.

— Чего?

— Водой разит так, что аж тошнит.

Вот уж что было правдой, так это собачий нюх Бена. Гут, еще недавно шедший впереди, недовольно буркнул и пристроился за резво вышагивающим братом.

Бен размахивал кинжалом, точно рыцарским мечом, и широко шагал вперед. Он так напряг плечи, что и впрямь стал похож на благородного воина, спешащего на выручку принцессе.

Следуя за Беном, Гут заметил редкие следы ног и колею от повозки и, окончательно уверившись в успехе, бросился бежать.

Когда в густом тумане показалось небольшое озерцо, Бен, не желая отставать, тоже сорвался на бег.

Запыхавшийся Бен остановился у края пруда, где уже стоял растерянный Гут.

Плечи Бена разочарованно поникли. Гут же подумал, что если слухи успели обойти весь дворец и докатиться до них, то, возможно, они опоздали.

— Только не говори... что ее там нет.

— Глянь-ка на ту веревку.

Бен проследил за взглядом Гута, указывающего на веревку, обвязанную вокруг молодого дерева. Конец был перетерт так, будто его в ярости грыз какой-то дикий зверь.

— Значит, она тут была.

— И что?

Увидев по-дурацки стеклянный взгляд Бена, Гут скривился. И сколько ему еще нужно разжевывать? Он грязно выругался.

— Да черт его знает! То ли перетащили ее, то ли она в воде прячется.

— Так давай проверим?

— Иди...

Гут хотел было снова отчитать брата, но вовремя прикусил язык. Если Бен полезет первым, ему же лучше.

Даже если все зря, промокнет только Бен. А если ему и удастся поймать русалку, то вряд ли он выберется целым.

Тварь, способная перегрызть такую веревку, явно не из пугливых.

— Давай, лезь первый...

Не дав Гуту договорить, Бен с разбегу плюхнулся в воду. То ли ему было плевать на промокшую одежду, то ли он так отчаянно хотел опередить брата — Гут лишь недоверчиво усмехнулся.

Ноги скрылись под водой, теперь должен был показаться торс Бена. Но, несмотря на свой высокий рост, Бен так и не вынырнул.

Неужели пруд настолько глубокий? Озадаченный Гут наклонился и всмотрелся в темную гладь. Над его отражением в воде вдруг заклубилось что-то похожее на черный дым.

Прищурившись, Гут попытался разглядеть, что это такое. Дым постепенно окрашивался в багровый цвет, а под ним проступило лицо Бена.

— А?..

Мертвое лицо Бена с закатившимися глазами всплыло на поверхность, а вода вокруг него начала стремительно багроветь.

Прежде чем Гут успел осознать происходящее, из-под воды к нему метнулись две белые руки. Хватка оказалась чудовищной силы — она мгновенно утащила его на дно.

Ударившись под водой о ледяной труп брата, Гут увидел перед собой лицо, прекраснее которого он в жизни не встречал. От изумления он невольно открыл рот, выпустив сноп пузырей.

Завороженный этим свечением, он хотел хотя бы на мгновение дольше смотреть на глаза и волосы, сияющие лазурью, и начал отчаянно барахтаться. Но тут из облака пузырей к нему приблизились бледные губы, и острые клыки впились ему прямо в горло.

* * *

Для двух трупов прудик оказался слишком мал, и Ребис начала вытаскивать их на берег. Она не знала, сколько еще сможет прожить в этой пропитанной кровью воде, но сожалений не было. Уж лучше сгнить прямо здесь.

До чего же мерзкие и отвратительные создания эти люди! При мысли о том, как этот выродок даже в предсмертных судорогах пытался ощупать ее грудь, Ребис передернуло от омерзения.

— А ты полностью оправдываешь свое имя.

Ребис, тащившая за ногу тело второго мужчины, замерла и свирепо уставилась на вошедшего. Это был он. Росандер Уэйн.