Онлайн чтение книги Отвергнутая вина: Русалка и охотник Jilted Guilt: the Mermaid and the Hunter
1 - 1

Правду ли говорят, что мифические русалки испокон веков завлекали и пожирали моряков?

Семя хаоса, порожденное матерью штормов.

А если сказать грубее…

— Рыба-людоед.

Ребис, чьи руки были крепко связаны, склонила голову набок. Заслышав ледяной тон женщины, она испытала искреннее облегчение хотя бы от того, что ей удалось скрыть страх на своем лице.

Мокрые волосы липли к векам, однако свет, заливавший помещение, казался по-настоящему теплым, проникающим в каждую клеточку тела.

Столь роскошное место не могло принадлежать простолюдину. Женщина, явно привыкшая смотреть на других свысока, тыкала Ребис отполированной тростью то туда, то сюда — словно пересчитывала ей ребра.

— Выходит, виконт Линтон намеревался преподнести Его Величеству всего лишь рыбу.

— Помилуйте! Такой нетронутый дар — огромная редкость.

— Истинная правда. Я ручаюсь!

На ее раздраженное бормотание угодливо отозвались сразу несколько голосов. Ребис от волнения поджала хвост под водой. Кажется, ее занесло в самое сердце суши — прямиком в человеческий дворец.

Трость, прохаживавшаяся по одеревеневшему от долгого заточения в стеклянном резервуаре телу, скользнула по гладкой щеке и уперлась в лоб.

Женщина в роскошном одеянии с силой вдавила плоский набалдашник трости в лоб Ребис — словно ставя клеймо.

— И впрямь. Товар без единой царапины.

— Этому, конечно, далеко до безупречной славы Тирнана… но прошу, примите в знак моего скромного почтения.

— Вот как?

Кто бы мог подумать, что ей доведется предстать перед самой королевой Тирнана? Кожа постепенно пересыхала, сознание мутилось, и Ребис уже с трудом открывала глаза.

Оборвав приторные речи торговца, королева принялась внимательно разглядывать русалку. Медленно надавливая тростью на щеки, она поворачивала ее голову то в одну, то в другую сторону, а затем ткнула под подбородок, заставив поднять лицо.

— Все редкости этого мира по праву должны принадлежать Его Величеству…

— И каково же предназначение этого?

— Ну… разве она не прекрасна?

— Стало быть, для любования?

Услышав в голосе королевы стальные нотки, угодливо улыбавшиеся торговцы осеклись.

Слухи о ее ревнивом нраве, от которого устал даже сам король, оказались правдой. Волосы женщины были высоко заколоты, а лицо целиком скрывала вуаль, из-за чего разобрать выражение было невозможно, — но злобный блеск глаз ясно проступал даже сквозь плотную ткань.

Не выдержав нерешительности своих спутников, мявшихся на месте, виконт выступил вперед.

— Да-да, только представьте: устроить водный сад и запустить ее туда — разве не чудесное выйдет зрелище?

— На редкость целая рыба — ни единой поврежденной чешуйки, тут вы правы.

В ее голосе прозвучала насмешка, однако гнев, похоже, поутих: королева отвела трость от русалки.

— К слову, Его Величество как раз обмолвился кое о чем в преддверии дня рождения принцессы.

Отослав торговцев, виконт Линтон сделал шаг вперед и склонился перед королевой. Ему вдруг вспомнилась история об одном графе, который попытался преподнести королю прекрасную танцовщицу из пустынных земель — и попался на глаза Ее Величеству.

Тому графу, по слухам, отрубили кисть. И хотя сейчас королева не разъярилась так, как рассказывали в тех сплетнях, ее молчание не предвещало ничего хорошего.

— Его Величество?

Услышав этот вопрос, виконт начал лихорадочно соображать, как бы выкрутиться. Однако болтливый язык оказался проворнее рассудка.

— В-видите ли… Его Величество…

— Полагаю, Его Величество также желает сохранить это в тайне?

— Д-да, да!..

Королева окинула взглядом этого жалкого человека, отчаянно ищущего путь к спасению. Похоже, он даже лгать толком не умел, и это вызывало лишь жалость.

— Что ж, тогда больше расспрашивать не стану. А дар я сама передам Его Величеству должным образом.

Вдоволь натешившись игрой с виконтом, она решила оставить эту пустую забаву.

— Продемонстрируешь свое усердие на пиру, виконт. Ступай.

— Да… Благодарю за ваше великодушное понимание. Для меня огромная честь, что вы уделили мне свое драгоценное время.

«Неужели пронесло?» 

Не смея поднять головы, виконт осторожно попятился.

Разве угодить привередливой королеве сможет кто-то лучше ее собственных фрейлин? В уме прикидывая, сколько монет придется рассовать по карманам слуг, он поспешно удалился.

Когда виконт со своими торговцами покинул зал, в приемной воцарилась мертвая тишина.

От открытого резервуара исходил запах затхлой воды, но сидящая внутри русалка была прелестна — словно одинокий цветок лотоса, что гордо возвышается над мутью, оставаясь незапятнанным.

Отбросив напускную сентиментальность, королева небрежно перехватила трость и ткнула Ребис прямо под солнечное сплетение.

Русалка сдавленно простонала, а королева острием трости приподняла ее искаженное болью лицо. Глаза, беспокойно метавшиеся в поисках того, за что можно уцепиться взглядом, выглядели жалко. Королева весело усмехнулась.

— Надо же, а звуки ты издаешь вполне человеческие. Говорить умеешь?

Ребис побледнела и плотно сжала губы, но это лишь сильнее распалило садистские наклонности королевы.

— Тварь, ничем не похожая на человека.

Она вновь ткнула русалку под дых. От непрекращающейся боли Ребис казалось, что она вот-вот задохнется.

Королева, точно глядя в зеркало, всмотрелась в отражение своей черной вуали в невинных глазах русалки и прицыкнула языком.

— Волосы мне, пожалуй, по душе. Из них бы вышло неплохое платье.

Когда королева тростью подцепила плавающие на поверхности голубые пряди, будто вылавливая морскую капусту, Ребис инстинктивно сжалась.

Улыбка, мелькнувшая под вуалью, никак не шла у нее из головы. По окоченевшему от страха телу пробежал мороз.

— И сообразительность, я погляжу, при тебе.

— …

— Дрессировать тебя будет куда забавнее, чем собаку.

«Собаку». Ребис пробила дрожь от того, с какой интонацией было произнесено это слово. В этот момент откуда-то издалека послышались шаги.

— Не так ли, сэр Уэйн?

Голос королевы заметно оживился. Ребис невольно проследила за ее взглядом и увидела мужчину.

Осознание того, что они с королевой в зале не одни, первым делом принесло ей странное облегчение. И это несмотря на четкое понимание: этот человек — лишь исполнитель чужих приказов.

Мужчина, замерший в углу, внешне совершенно не походил на телохранителя, однако его выправка выдавала дисциплину, въевшуюся в плоть и кровь.

Ребис украдкой переводила взгляд с темно-красного платья королевы на мужчину, чья одежда выглядела так, будто он только что вывалялся в дорожной пыли.

— Ее Высочество принцесса вас зовет.

— А кормилица?

Одним своим невозмутимым присутствием мужчина словно подгонял королеву поскорее покинуть зал.

Рыцарь промолчал, но королева почему-то не сдержала короткого смешка.

— Принцесса и сегодня не давала тебе покоя? Если это не немой упрек за то, что я прогнала кормилицу, то брось на меня так смотреть. Росс?

— Нет.

Подобные вопросы стали уже привычными. Вспомнив об освободившемся месте кормилицы, королева решила проявить великодушие и спустить рыцарю его дерзость.

Пусть он порой и переступал невидимые границы, свои главные обязанности он выполнял с глубоким чувством ответственности — на мелкие огрехи можно было закрыть глаза.

Ребис, наконец переведя дух, искренне обрадовалась тому, что внимание мучительницы переключилось. Сегодня она твердо усвоила: стоит хоть раз вызвать недовольство королевы, и познаешь муки, что страшнее самой смерти.

Ребис не раз оказывалась на волосок от гибели, но человека, от которого веяло столь леденящей жутью, она встречала впервые.

— Никаких «нет». У тебя на лице написано недовольство из-за свалившейся на тебя работы.

— Нет.

— И все же мне хватило одного дня, чтобы понять: Айзентин тянется к тебе куда больше, чем к кормилице. Как жаль, что вся твоя жизнь сводится к одной лишь охоте.

«Росс. Росс Уэйн. Охотник. И рыцарь». Ребис мысленно повторяла слова, характеризовавшие этого мужчину, и невольно вздрогнула, когда королева вдруг откинула вуаль.

В резком контрасте с жестоким голосом ее лицо оказалось на удивление юным и несомненно красивым.

— Вот как.

Ребис рассеянно следила за тем, как колышется откинутая вуаль. Удивительно: этот рыцарь осмеливался держаться столь дерзко перед женщиной, готовой в любую секунду вспыхнуть от гнева.

Неужели он пользуется куда большей ее благосклонностью, чем кажется на первый взгляд?

— Говорят, у моей дочери талант к фехтованию. Кому же еще стать ее наставником, как не тебе?

— Вы мне льстите.

Ребис посмотрела на ласковую улыбку открывшей лицо королевы, а затем вновь уставилась на трость, на которую та опиралась.

С безупречно благородной осанкой, не выдававшей ни капли того безумия, что творилось здесь мгновение назад, королева неторопливо зашагала к выходу из приемной.

— А ведь кормилица была поистине славной женщиной. Такой больше не сыскать.

Тень, упавшая на ровный лоб рыцаря, придавала ему утомленный вид, но в то же время делала его взгляд хищным — точно у зверя, выслеживающего добычу. Его крупное тело склонилось перед королевой лишь для виду, и скрыть выдающийся рост было не так-то просто.

— Но чересчур длинный язык неизбежно приводит к беде. Вот поэтому, Росандер, ты мне и нравишься.

В отличие от трусливой болтуньи-кормилицы, этот телохранитель умел держать язык за зубами. Вспомнив пророчество, больше походившее на проклятие, королева скользнула взглядом по зеленым глазам рыцаря. Когда-то он прятал лицо под глухим шлемом, а теперь и вовсе не носил доспехов. Да, этот зеленоглазый рыцарь точно не сможет ее убить.

Она вела привычную игру, всеми силами пытаясь выбить из него хоть какую-то реакцию; он же глухо сопротивлялся, оставаясь непроницаемым, как каменная стена.

Ребис, до этого напряженно следившая за их странным спектаклем, вдруг ощутила скуку. В какой-то миг ее блуждающий взгляд встретился с глазами этого дерзкого мужчины — Росса.

— На что ты смотришь, Росандер Уэйн?