Онлайн чтение книги Отвергнутая вина: Русалка и охотник Jilted Guilt: the Mermaid and the Hunter
1 - 4

Свирепо глядя на мужчину, она вытолкнула на берег оба трупа.

Ребис нырнула под воду и вынырнула уже с кинжалом, но не была уверена, что сможет пустить его в ход.

Сердце колотилось как безумное, но кровь в жилах, казалось, заледенела. В глазах потемнело, однако рука, сжимавшая рукоять, напряглась изо всех сил.

Справиться с ней для королевского рыцаря не составило бы никакого труда. Разве можно напугать его подобным?

«Если удастся заманить его в воду, появится хоть какой-то шанс». 

Оставив над спокойной гладью лишь глаза, Ребис быстро окинула взглядом то место, где стоял мужчина, но он уже исчез.

Стоило ей в растерянности высунуться из воды, как чья-то грубая рука перехватила ее барахтающуюся левую руку. Она перебросила кинжал в свободную ладонь, но и ту стремительно скрутили.

Ребис отчаянно забилась, но, оказавшись к нему спиной, стала совершенно беспомощной. Росандер одной рукой сжал оба ее запястья и вырвал оружие.

Ее тело резко выдернули из воды, и кожу обдало воздухом.

Охваченная паникой от этого чуждого ощущения, Ребис отчаянно забарахталась. Кровавые брызги полетели во все стороны, пачкая его одежду, но Росандер, не обращая на это ни малейшего внимания, швырнул ее на берег.

От сильного удара о землю боль прострелила тело от самого хвоста до поясницы, заставив Ребис на мгновение замереть.

Росандер потащил обмякшую русалку по земле, словно пойманную добычу.

С каждым его шагом на мягком илистом берегу оставался след от волочащегося хвоста. Налипшая грязь ощущалась мерзко и сухо.

Ребис сжалась в комок, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то защититься от нее. Тщетные попытки отряхнуться приводили лишь к тому, что комья земли липли к ладоням.

Не успела она снова приготовиться к защите, как Росандер приставил отнятый кинжал к ее подбородку.

— И не думай сопротивляться. Чем дольше тянешь время, тем хуже для тебя.

Ребис не издала ни звука, но он не отводил лезвие, пока она не кивнула. Словно заранее знал, что она понимает человеческую речь.

Он допрашивал ее, как лазутчика, не давая ни секунды на раздумья.

— Это ты их убила?

Росандер не убирал кинжал. Одно неверное движение — и он перережет ей горло. Что еще он хочет узнать? Ребис пристально всмотрелась в его глаза, пытаясь разгадать намерения, но тщетно.

Не имея другого выхода, она кивнула. Мужчина, чье лицо еще мгновение назад оставалось бесстрастным, нахмурился.

Ребис чувствовала, как стремительно пересыхает испачканный в земле хвост. Оказавшись на суше, она была лишена возможности сопротивляться физически. Оставалось лишь надеяться на быструю смерть.

Росандер медленно поднял кинжал и поднес его к губам Ребис. Почувствовав ледяную сталь, она вздрогнула и отпрянула, но мужчина свободной рукой жестко уперся ей в спину, отрезая путь к отступлению.

Испугавшись его безжалостной хватки и обжигающего тепла чужого тела, Ребис невольно приоткрыла рот. Лезвие скользнуло внутрь и лязгнуло об острые клыки.

— Острые.

Плошмя надавив лезвием ей на язык, Росандер пресек любые попытки пошевелиться. Рука, удерживавшая ее за спину, отстранилась, но та, что сжимала нож, готовый в любую секунду вспороть ей рот, безошибочно выдавала опытного охотника.

По мере того как исчезала влага, тело Ребис все сильнее коченело. Оставив попытки следить за его изучающим взглядом, она опустила глаза. До чего же нелепо — лежать здесь, не в силах пошевелиться, словно придавленная камнем рыбешка.

— Ты ешь людей?

Поскольку Ребис даже не шелохнулась, он задал другой вопрос:

— Зачем убила?

Чем больше она думала о своем безрадостном положении, тем меньше слышала слова Росандера. Если в чем и была ее вина, так это в том, что она из глупого любопытства сунулась в человеческий мир, проход в который открывается лишь в день летнего солнцестояния.

Но ведь в их подводном мире русалки никогда не проявляли такой безжалостности! В них не было этой черной злобы, стремления уничтожить чужой род.

Гнев сменялся отчаянием, но тело и разум, отчаянно желавшие выжить, словно сломались, отказываясь повиноваться друг другу.

— Так ты ешь людей?

И как, скажите на милость, она должна ответить с ножом во рту? Близкое дыхание смерти казалось настолько нереальным, что она не проронила ни слезинки.

Когда он повторил вопрос, Ребис метнула в него полный обиды взгляд.

— Если умеешь говорить, я уберу нож.

Ребис едва заметно кивнула. Росандер в ответ слегка ослабил нажим и вытащил кинжал. Едва лезвие покинуло рот, Ребис плотно сжала губы, а затем отчетливо, на человеческом языке произнесла:

— Нет.

— Зачем тогда убила?

Росандер ничуть не удивился тому, что она умеет говорить. Тон, больше похожий на допрос, заставил Ребис нахмуриться.

«К чему ему причина? Что он будет делать с этой правдой? Какой же бессмысленный разговор. Если от ответа зависит жизнь, это и вовсе смехотворно».

Вспомнить хотя бы тот день, когда она, любуясь рассветом у острова Ларм, попалась на глаза рыбакам. Разве люди обратили внимание на ее крики? Ребис со скрипом стиснула зубы: перед глазами возникли рыбаки, которые тыкали в нее баграми и глумились.

— А у меня был другой выход?

Она сама поразилась тому, каким ледяным оказался ее собственный голос, выплюнувший эти слова сквозь зубы. Словно озябнув на ветру, Ребис снова обхватила себя руками. Разве у нее был выбор?

В памяти один за другим всплывали лица людей, через чьи руки она прошла. Воскрешая в мыслях эти тошнотворные воспоминания, Ребис вдруг с пугающей ясностью осознала, насколько спасительно забвение. Помни она отчетливо весь пережитый кошмар — давно стала бы по-настоящему несчастной.

Ребис устремила взгляд куда-то вдаль и тяжело, прерывисто вздохнула. Находиться вне воды становилось все невыносимее.

Мужчина, сидевший с ней на одном уровне, кажется, что-то произнес, но она не то что ответить, даже расслышать его толком не смогла. Она ждала, что он продолжит давить, но Росандер вдруг молча отбросил кинжал и, прежде чем Ребис успела хоть что-то сказать, подхватил ее на руки.

Ребис растерялась, но сил размышлять о причинах такой резкой перемены в его поведении не было. Она слишком устала. Ей было уже все равно.

Сможет ли она когда-нибудь вернуться? Пусть даже превратившись в морскую пену... «Как же хочется начать всё сначала».

От резкой смены положения голова пошла кругом. Ребис инстинктивно взмахнула руками и вцепилась ему в шею.

* * *

— Перевести русалку в другое место?

— Да.

Королева Илейн с благосклонностью приняла своего гостя. Росандер Уэйн в кои-то веки опустился на одно колено у ее ног и почтительно изложил свою просьбу.

И хотя за выдающееся владение мечом ему была дарована фамилия, он по-прежнему предпочитал вид простого охотника и крайне редко выказывал подобное почтение к власти.

Оттого королеве стало еще любопытнее, о чем он собирается просить. Будучи у него в долгу, она была готова исполнить любую, даже самую абсурдную его прихоть, но этот мужчина, как всегда, не спешил раскрывать карты.

— Отчего же?

Он держался так, словно сухо докладывал о выполнении очередного задания, и королева не сдержала легкой усмешки. Чем эта русалка сумела привлечь его внимание?

Как бы Росандер Уэйн ни пытался казаться ледяной глыбой, от природы в нем, несомненно, крылась мягкость.

Загруженная дворцовыми делами, она успела напрочь забыть о привезенной диковинке, и именно наемник Росс заставил ее вспомнить об этом даре.

Разумеется, сейчас его статус требовал обращения «сэр Уэйн». От скуки потирая подбородок, королева щелкнула пальцами, подзывая слугу, ожидавшего у западных дверей тронного зала.

— Если она останется в этой пропитанной кровью воде, то погибнет.

Слуга подошел, бережно держа в руках бархатную подушечку. Королева принялась со всех сторон разглядывать лежавший на ней рубиновый перстень, не удостоив Росандера и взглядом, но он упрямо продолжил:

— Ну умрет, и что с того?

Понятливый слуга отдернул портьеры. Королева с удовольствием подставила руку под солнечные лучи, любуясь ослепительной игрой света в гранях рубина. Неплохая безделушка для услады глаз. Красиво, конечно, но жаль, что камень не стоил больше, чем тот хлопотный живой дар виконта.

— Как это?

— Чему ты удивляешься?

Заметив откровенное недовольство на лице королевы, Росандер вновь упрямо сжал губы.

Королева сделала шаг-другой к слуге, и прямые полуденные лучи, которые она до этого загораживала собой, ударили прямо в Росандера.

Пылинки, поднявшиеся с ковра, закружились в лучах и мягко осели на его волосах цвета пшеницы. Его выразительные глаза на мгновение сузились.

В ярком свете мужчина не смог скрыть раздражения.

— Здесь не помешало бы прибраться, — бросила королева слуге, возвращая перстень.

Росандер, не вставая с колен, дождался, пока слуга выйдет, и приготовился слушать ее ответ.

Королева Илейн грациозно склонилась к окну, словно желая всем телом впитать солнечный свет.

— Насколько я помню, я не приказывала тебе заботиться об этой русалке.

Она спиной чувствовала на себе взгляд Росандера. Этот человек, некогда холодный, как могильная плита, так изменился. Впрочем, нет — истинную природу ведь не перепишешь.

Попытайся он убить Айзентин, королева бы с легким сердцем избавилась от чувства вины, получив законный повод для его казни.

Но Росандер этого не сделал. Напротив, он привязался к Айзентин, словно к родной дочери.

Он поучал принцессу, утешал ее и стал для нее кем-то куда большим, чем просто телохранитель.

Из-за этого король даже начал нелепо подозревать, уж не дочь ли это Росандера — ведь Айзентин совершенно не походила ни на него, ни на саму королеву. Но Илейн было плевать. Утратив способность выносить ребенка, взамен она обрела нечто гораздо большее. Бесплодие стало своеобразной платой за возможность полностью подчинить себе черную магию Белфрета.

Впрочем, Росандер действовал отнюдь не из понимания ее скрытых замыслов — он просто взвалил на себя еще одно бремя. Ведь этот человек обретал покой лишь через самобичевание.

Королева задумчиво подняла трость, которую вертела в руках. В ярком свете стало заметно, что ее нижняя часть слегка треснула.

Она перевернула трость и внимательно всмотрелась в трещину. Там застряло нечто зеленое — столь крошечное, что можно было и не заметить.

Поразмыслив с секунду, королева улыбнулась. У нее появился еще один веский повод наведаться в королевскую библиотеку.

— Я не приказывала тебе кормить ее, а уж тем более охранять. Я просто оставила ее там.

— Вот как.

Спокойно отозвавшись на ее слова, Росандер поднялся с колен.

— Неужто ты сжалился над ней?

— ...

— Мне казалось, ремесло охотника подходит тебе куда больше, чем рыцарский титул. Выходит, я ошиблась?

Для королевы Илейн его молчание стало более чем красноречивым ответом.