Онлайн чтение книги Последствия прокачки второстепенного любовного интереса What Happens When the Second Male Lead Powers Up
Глава 78 - Рыцарская честь и роман средних лет (2)

«Я собираюсь уйти от молодого господина Хитклиффа».

М-м.

«Катерина, ты же знаешь, что я люблю тебя».

«Именно поэтому я не могу оставаться с вами».

Хм?

«Я не понимаю. Ведь наши сердца – одно целое».

«Вот и хорошо. Значит, я смогу почувствовать тепло господина Хитклиффа, где бы ни оказалась».

– Что за чушь? – тихо пробормотал я.

На этом и заканчивалась глава самого обсуждаемого хита Ристера – «Разум, чувственность и святость». Я медленно закрыл первый июньский выпуск «Еженедельника Ристера». Мне пришлось ждать возвращения во дворец Джульетты, чтобы прочесть последний выпуск, ведь в Летнем дворце экземпляров было всего ничего. А Хитклифф все никак не мог удержать Катерину рядом с собой. Вот ведь лох.

– Вы двое закончили читать? Последняя строка довела меня до слёз… – хнычущим голосом сказал Сант с другого конца дивана в приёмной.

Понаблюдав за этим парнем последнюю неделю, я мог вынести вердикт, что в свои восемнадцать лет он был очень эмоциональным и плаксивым.

Я волновался, что от страданий, которые ему пришлось пережить до этого, у Санта появится ментальная травма, но он стал гораздо живее, получив извинения от двух святых рыцарей из трёх и скупое признание вины от одного ублюдка. Сант также стал первым начинать разговор со мной и Кристель, как сейчас.

– Не зря я приехал в Империю – могу читать «Разум, чувственность и святость» сразу после выпуска.

– Да ты же отаку, парень… – пробормотала сидевшая рядом со мной Кристель. Улыбнувшись, я притворился глухим.

Я, как человек, читающий «Еженедельник Ристера» с первых дней пребывания в этот мире, вполне мог понять чувства Санта. Ведь журнал содержал не только свежайшую информацию о дворянстве Ристера, но и самые разные статья, интервью, красивые рисунки и выпуски романов вроде этого. Почитаешь несколько томов, чтобы нагнать онгоинг* – и вот, уже вечер на дворе. Что-то вроде местного Нетфликса.

*все обитающие на либах наверняка знают, но на всякий случай, онгоинг – это когда работа в процессе написания. Соответственно, догнать онгоинг – прочитать все вышедшие главы.

Я слышал, что роман «Разум, чувственность и святость» пользовался огромной популярностью даже среди простолюдинов, для которых журнал не всегда оказывался доступным.

– Главные герои слишком многое умалчивают, хотя могли бы поговорить.

– С языка сняли! Так раздражает. Хочу как следует встряхнуть Хитклиффа, – Кристель полностью разделяла мои мысли, а Сант посмотрел на нас с какой-то обидой на лице.

Бенджамин, улыбаясь, налил мне чая.

– Но Катерина ведь одна-единственная, настоящая любовь молодого господина Хитклиффа. Я верю, что в конце концов между ними все разрешиться.

– Похоже, всё так и будет, но молодой господин слишком уж неоднозначно колеблется между Джейн и Катериной. Если его чувства к Катерине искренни, не должен ли он разорвать помолвку с Джейн? Её ведь тоже можно понять.

Сант со своим огромным телом немного стушевался от моих слов.

– Это… ваша правда, Ваше Высочество. Но! Молодой господин лично видел, как Джейн оскорбляет Катерину. Я чувствую, что в следующей главе должно быть какое-то завершение!

И это зовётся оскорблением? Да она же всё как есть сказала. Впрочем, и такое может быть воспринято по-разному. Кивнув, я принял от Бенджамина чашку чая из моринги. Вкус, напоминающий зелёный чай, мягко проник в мой рот.

Кристель пробормотала, что Джейн с Катериной просто должны встречаться друг с другом.

Роман «Разум, чувственность и святость» был любовной историей о молодом господине Хитклиффе, мужчине, разрывавшемся между своим политическим партнёром, леди Джейн, и религиозным – жрицей* Катериной. Физически он был обручён с Джейн, но душой тянулся к Катерине, с которой у них был заключён небесный завет. Джейн, прознав о романтических чувствах между ними, потребовала, чтобы Катерина покинула Хитклиффа.

*жрица здесь в том же значении, что и священник – priest и priestess. Но слово «священница» звучит очень сомнительно, и, хотя в мире твсб женщины и могут занимать посты в духовенстве, в католицизме, который, вероятнее всего, был взят за основу для здешней религии, такое не практикуется.

«Будучи простолюдинкой, ты не сможешь удовлетворить политические нужны молодого господина. Если ваши отношения выходят за рамки религиозного партнёрства, я попрошу тебя уйти», – она сказала это Катерине на удивление спокойно. То, что эта героиня олицетворяла «разум», было вполне логично.

Это был типичный любовный треугольник, но мастерство автора действительно поражало, ведь от повествования буквально не оторвешься. Я не читал расхваливаемый моей сестрой БАМ, так что была какая-то ирония в том, что я подсел на романтику сейчас.

– Надеюсь, в продолжении появится и святой рыцарь, – вставил тихо слушавший нас сэр Йохан. Он уже около часа увлечённо занимался оригами. – История о святом рыцаре, одержимом эфиром священника, и священнике, в итоге полюбившего святого рыцаря, очень хорошо продавалась в Святом Королевстве. Конечно, у РаЧуСа есть свой шарм.

Сначала я задумался, что это за «Рачус», но это оказалось сокращение от «Разум, чувственность и святость». Какой интересный способ укоротить название.

– Ого, наставник, а вы хороши в оригами, – восхищённо ахнула Кристель, наблюдая за движением рук мужчины.

Сэр Хайнес улыбнулся в ответ и протянул готовую поделку девушке. Оригами выглядело как Громовой Тираннозавр, которого мы одолели во время Великой Охоты на Демонических Зверей.

– Продолжайте стараться, юная леди Сарнез. Воображение святому рыцарю так же необходимо, как эфир – вам нужно уметь быстро воспроизводить всевозможные фигуры и формы в уме, чтобы оставаться в потоке битвы.

Кристель кивнула, услышав объяснение, и потянулась к своей бумаге для оригами. До сих пор она складывала только журавликов да оригами-гадалки, но, похоже, в этот раз девушка вознамерилась создать что-то новое.

После того, как я стал посещать уроки двух главных героев, методы преподавания сэра Хайнеса совершили полицейский разворот на сто восемьдесят градусов: количество спаррингов значительно сократилось – вместо этого они стали уделять время циркуляции особого эфира святых рыцарей и техникам медитации, ну и занятиям вроде этого, чтобы развить воображение. Кристель предлагала сходить на оперу, но с этим возникли трудности, так как я не мог покинуть дворец. Хотя они втроём могли бы просто пойти без меня.

– Ваше Высочество, похоже, в следующем выпуске будет интервью с автором «Рачуса», – взволнованно воскликнул Сант, пока я давал забравшемуся ко мне на колени Деми бумажку для оригами. – Будет даже рубрика вопросов и ответов, основанная на письмах читателей. Я уже весь в предвкушении!

– Любопытно. Разве все не примут сторону Джейн?

– У-ух, Ваше Высочество…

Говоря на чистоту, я в команде Джейн.

Улыбнувшись, я принялся за оригами. У имперского принца были какие-то дела сегодня, так что мы занимались без него. Теперь, когда жара спала, погода в имперской столице будет как весной или осенью, как заверил меня Ганаэль. Будь то снаружи или внутри – везде было приятно и свежо. Утром у меня даже было коротенькое занятие с кардиналом Бутье. По её словам, мои святые владение, похоже, ещё не готовы к прорыву.

«Тебе нужно разбить скорлупу и вылупиться, мой маленький принц».

Не то чтобы было какое-то яйцо или речь шла о «Демиане»*. Это было такого рода наставление, что я вроде бы и мог его понять, а вроде и не мог.

*вероятнее всего, отсылка на роман о взрослении и воспитании, «Демиан» Германа Гессе.

В этот момент кто-то постучал в дверь.

– Входите.

Подняв голову, я увидел бледного, как полотно, Ганаэля, ворвавшегося в комнату.

– Ты чего, Ганаэль? Что-то стряслось?

– Его Императорское Высочество, он…уф, уф, – судя по тому, как мальчишка задыхался и с него градом лился пот, Ганаэль, должно быть, весь путь до сюда одолел бегом. Бенджамин протянул ему платок.

Неужели имперскому принцу кто-то навредил или что-то в этом роде?

– Большое спасибо. Эм-м, он вызвал кое-кого на дуэль. Весь дворец на ушах, ведь Его Императорское Высочество вызвал на дуэль герцога Бланкира!

А, так это он собирается кому-то навредить.

Кристель швырнула бумажку для оригами, которую держала в руках. Мне было интересно, над чем она там так корпела, но это оказался просто бумажный самолётик.

– Божечки, он прогулял занятие и пошёл веселиться. Умеет развлекаться!

– Но это… – Ганаэль растерянно посмотрел на девушку, всем своим видом излучавшую искреннюю зависть, а затем его золотистые глаза с тревогой повернулись ко мне.

– Судя по всему, причиной дуэли были вы, Ваше Высочество.

– Что?

– Расскажи поподробнее, – мягко попросил Бенджамин.

Сглотнув, Ганаэль продолжил говорить:

– Похоже, во Дворце Императрицы юный герцог Бланкир публично запятнал честь Его Высочества. Это услышал проходивший мимо Его Императорское Высочество и немедленно бросил перчатку. Юная графиня Мутэ, которая была с вместе с ним, выступает в качестве свидетеля. Многочисленные слуги Дворца Императрицы видели, как герцог подобрал перчатку. И хотя его лицо не дрогнуло, рука заметно так тряслась.

– Чего… – я был в шоке. Ну что за хаос, так спокойно же было.

– По словам слуг Дворца Ромеро, Его Императорское Высочество хочет заставить герцога заплатить за грех оскорбления гостя императорской семьи…

Гостя? Я тихо стал ломать голову, чтобы понять логику имперского принца. На мне не лежала ответственность за Дворец Джульетты – она была на хозяине Дворца Ромеро. Вроде бы и не было преувеличением сказать, что, оставаясь здесь, я фактически был гостем имперского принца.

Меня не волновали слова молодого герцога обо мне, но то, как на это отреагировал имперский принц, казалось странноватым, однако я был немного благодарен. Нормально ли чувствовать благодарность?

– А Его Императорское Высочество – хороший ученик. Усваивает десять вещей, когда учишь его одной, – с гордостью улыбнулась Кристель.

Должно быть, это про что-то исключительно между ними двоими… Постойте-ка.

– Разве дом Бланкиров не семья принца-консорта? – настойчиво спросил я.

Если я правильно помню, принц-консорт Александр был старшим сыном герцогского дома Бланкиров, семьи магов с многолетней историей.

Бенджамин ответил с обеспокоенным выражением на лице:

– Верно, Ваше Высочество. Нынешний герцог Бланкир – младший брат покойного принца-консорта. А юный герцог – его сын и кузен Его Императорского Высочества.

Да погодите вы… Нормально ли ему сражаться со своим двоюродным братом?

***

– Вызвать на дуэль своего кузена в день созыва Аристократического совета – а у моего крестника весьма пылкий нрав, – вяло прокомментировала Аурелия Бутье, отпивая кофе.

Седрик Ристер, слушая её, даже не притронулся к своей чашке. Он ни секунды не жалел о брошенной перчатке, ведь, прежде чем имперским принцем, он был рыцарем. Любой на его месте поступил бы так же.

Элизабет, которая была там вместе с ним, тоже не могла скрыть гнев, а дворяне, пытавшиеся остановить юного герцога, судя по виду, ожидали чего-то подобного. Но разговора с крестной тем не менее было не избежать.

– Мы обсудим вопрос о подтверждении твоего права наследование на Аристократическом совете, как и планировалось. Об этом не беспокойся.

Имперский принц слегка кивнул.

Перед совещанием Аристократического совета в императорском дворце произошёл небольшой переполох из-за его конфликта с юным герцогом Бланкиром. К счастью, дуэль была запланирована на этот вечер и не пересекалась с важными событиями.

 Причина, по которой Элизабет была такой болтливой ранее, как раз-таки заключалась в том, что она хотела ослабить напряжение своего друга перед совещанием. Его положение как наследника трона Ристера было прочно, и никто не подвергал сомнению его статус имперского принца. Подтверждение его права на наследование Аристократическим советом было не более чем формальностью.

Седрик с самого детства привык вести себя как "идеальный имперский принц". Но это нисколько не умаляло вечно ощущаемого им давление.

Аурелия тихо наблюдала за молодым парнем, которому едва исполнилось двадцать четыре.

– Против юного герцога Бланкира твоя стихия не слишком сильна. Всё ли будет в порядке? – обеспокоенно спросила она.

Как бы часто дворяне ни звали Роберта Бланкира куском мусора, он всё ещё оставался опытным магом восьмого класса, что было на класс выше, чем у Седрика, мага седьмого класса, так ещё и стихия юного герцога ставила имперского принца в невыгодное положение.

Тот спокойно ответил:

– Жив он, по крайней мере, останется.

– Ты действительно сын своей матери, – громко рассмеялась Аурелия.

Теперь, когда все так сложилось, это был просто бой между двумя молодыми людьми. Не сказав ничего другого, она сменила тему:

– Как твоё тело?

– …Меч Мудрости не может возместить недостаточность полностью.

Кардинал медленно кивнула. Как и ожидалось, даже божественные артефакты* не могли полностью покрыть трещины в самом сосуде. С момента получения Меча Мудрости имперский принц стал страдать от эфирного истощения гораздо реже, но это всё ещё не было идеальным состоянием. Ведь божественный артефакт снабжал его не чистым эфиром, а огненным. Поэтому первобытная жажда святого рыцаря к эфиру не была удовлетворена одними только его собственными силами. Для Седрика, очевидно, чистый эфир священника был в приоритете.

*ранее божественные реликвии. Все идет от divine objects (items), и «божественные реликвии» – один из вариантов перевода, в некоторых англ переводах встречается и конкретное divine relics. Но позже, в районе 250-ых глав, появятся holy relics, «священные реликвии», что может запутать, поэтому теперь вместо «божественных реликвий» будут использоваться «божественные артефакты». В прошлых главах также понемногу будем заменять.

– Ты ведь не превращался в «Седи» в последнее время? – имперский принц слегка нахмурился на этот многозначительный вопрос.

Был лишь один человек, называвший его юное обличие «Седи». Но только что…

– Я тоже знаю о недопонимании маленького принца. Такой интересный ребёнок. Всё уже разрешено?

Имперский принц захлопнул рот, не зная, как объяснить, что ни разу ничего не было разрешено из-за того, что вовлечённый во всё это человек притворялся великим слепым с момента празднования победы. Седрик даже не знал, с чего начать.

– Я намеренно опустошил эфирный сосуд в своём теле и попробовал отпустить Меч Мудрости, Ваше Высокопреосвященство.

– И?

– Тут же превратился в ребёнка.

– Боже, – бежевые глаза кардинала удивлённо распахнулись.

Она о чем-то задумалась на секунду, прежде чем снова взглянуть на него, наклонив голову.

– Значит, ты можешь контролировать своё превращение в ребёнка. Ничего не должно случиться, пока Меч Мудрости у тебя, разве нет?

Имперский принц молча прикоснулся губами к своей чашке черного кофе. Он не думал об этом в таком ключе. Однако и опровергнуть это заявление не мог, поскольку уже обдумывал, как бы ему использовать это тело в своих интересах.