— Хаа...
То, что задыхаться начинаешь еще до того, как начнешь подниматься, не изменилось даже спустя три месяца. Джин Со вздохнула, глядя на грязную лестницу, конца которой не было видно.
Естественно, это ни капли не помогало.
Джин Со начала подниматься.
То, что под небом Сеула существует такой район, стало открытием даже для Джин Со, которая выросла далеко не в лучших условиях.
В этом районе не было границ. Забор одного дома был забором другого, стена одного дома — стеной другого. Поэтому переулки здесь были скорее роскошью. Убогие дома теснились дружно над обрывистой лестницей — хотя то, что они делили стены и заборы, вовсе не означало, что они жили дружно.
Это жалкое, ничтожное скопление.
Как и сама жизнь Джин Со.
Жалкая и ничтожная Ю Джин Со не спала уже ровно двадцать два часа.
— Говорю же, это не незаконно! Мы просто идем навстречу клиентам, которые не успевают в обычные часы работы.
То есть, навстречу ненормальным людям. Клиентам сомнительного вида, которые приползали как зомби в 3 часа ночи, чтобы сделать уколы в лицо или получить обезболивающие и снотворное.
Человек, называвший себя главврачом — хотя сейчас главврачом может назваться любая собака, — брызгая слюной, доказывал, что в этом нет ничего нелегального. Но она всю ночь ассистировала на процедурах без лицензии в клинике, которая для любого выглядела бы незаконной.
Закончив с этим, Джин Со до 7 утра таскала коробки в логистическом центре доставки.
На самом деле, она уже плохо понимала, жива ли она, спит или идет.
В таком состоянии она добралась до своего угла, прилепившегося на самом краю этой трущобы.
— …….
Иногда в жизни наступают моменты, когда ты толком не понимаешь, в чем дело, но чувствуешь, что надо бежать.
— Вы ведь дочь клиентки Ким Ён Джу?
Этот момент настал сейчас. Но Джин Со застыла на месте, не в силах даже попятиться.
— Ха-ха.
И она рассмеялась.
Это было уж слишком вежливо, не так ли?
Мужчина только что бросил еще один окурок в переполненную пепельницу, а рядом с горой окурков натекла такая же лужа харчков.
И они устроили это зрелище с самого раннего утра. Незаконного вида мужчины были одеты в давно вышедшие из моды брюки от костюма и пестрые рубашки. Наверное, они одевались так специально.
Чтобы...
— Привет, дочурка той ебаной суки, что сбежала с моими деньгами?
...чтобы их боялись.
Конечно, это срабатывало не на всех.
— Раз вы прямо в лицо дочери называете ее мать ебаной сукой, то сразу видно, что вы за люди.
— Что?
Мужчина уже, по сути, представился. Мать Джин Со влезла в долги, не смогла их вернуть — хотя он, конечно, считал, что она просто не захотела, — и поэтому он пришел выбивать их из ее дочери. А также показал, что он не из тех, с кем прокатят логичные и здравые аргументы вроде «почему дочь должна отдавать долги матери».
Но эта смазливая девчонка — которая, если ее отмыть и нормально одеть, одной лишь улыбкой заставила бы встать у любого мужика, хоть сейчас и выглядела до ненормальности изможденной и усталой, — даже глазом не моргнула.
Мужчина, сидевший на кортах перед кучей окурков, поднялся. Он уверенно зашагал к Джин Со. Прежде чем тошнотворный запах его дешевого парфюма ударил ей в нос...
— Ах...
Джин Со рухнула на землю. Придя в себя, она с запозданием почувствовала вонь дешевого парфюма, к которой теперь в идеальной пропорции примешивался запах крови.
— Ха-ха...
Джин Со инстинктивно схватилась за лицо и снова рассмеялась. Она еще не понимала, где болит и куда ее ударили, но инстинкты не обманешь. По положению руки она поняла, что ей только что отвесили знатную пощечину. То, что у нее сразу же пошла носом кровь, она осознала только после того, как мужчина схватил ее за волосы.
— Ха, ну и борзая же ты, дочурка ебаной суки, а?
Банальный репертуар. И все же она надеялась, что до такого не дойдет.
Если все пойдет так, то у Джин Со больше ничего не останется.
Никого.
Абсолютно никого.
— Лицо-то трогать не стоило. Разве не на этом можно заработать?
— Ха! Чего?
Не самые подходящие слова для женщины, которая валяется на грязном полу с разбитым носом и которую таскают за волосы, не так ли? Но, похоже, она не собиралась останавливаться.
— Будете вытрясать всё до копейки, а если не выйдет, заберете тело. Таков ведь мануал у таких отбросов, как вы. Ах, ты хоть знаешь, что такое «мануал»?
Она сумасшедшая? Слишком смышленая для умственно отсталой, которая не соображает, что к чему.
— В таких случаях, ублюдки, нужно делать так, как вы начали. «Дочь клиентки Ким Ён Джу, поскольку клиентка в данный момент не отдает долг, придется вам его погасить», вот так. А не бить с ходу по чужому лицу.
— Чт... что за сум... сумасшедшая сука...
За все время работы он еще ни разу ни перед кем не заикался. Его гордость была сильно задета. Это было похуже вопроса о том, знает ли он, что такое мануал.
— Сумма долга, процентная ставка — сначала вы должны выложить это, чтобы я прикинула, что мне придется подставить: лицо или сиськи. Разве не так?
Мужчина отбросил ее волосы, словно схватил что-то мерзкое. По их чертовому мануалу она должна была еще после пощечины распластаться по земле, плакать и умолять, но что-то пошло не так.
Значит, одно из двух.
Либо она и правда сумасшедшая, либо у нее есть деньги.
А, так она реально клиентка?
— Три месяца назад основной долг составлял сто пятьдесят миллионов. Два месяца вы исправно платили по двадцать пять миллионов в счет процентов, но месяц назад наша VIP-клиентка, госпожа Ким Ён Джу, внезапно залегла на дно. Я так распереживался за неё, что просто не мог сидеть сложа руки.
— Для начала двадцати семи с половиной миллионов за просрочку будет достаточно?
— Я бы и рад пойти навстречу, но у вас просроченный платеж, так что, согласно политике нашей компании...
— Пиздёж.
Прикончить эту дрянь прямо здесь? Мужчина решил пока сдержаться, рассудив, что она всё-таки клиентка. Да уж, нелегкий это хлеб — вытрясать из людей денежки.
— Пени за просрочку — десять процентов...
— Сегодня я переведу двадцать семь с половиной миллионов. Давай номер счета и проваливай.
Мужчины, стоявшие позади него, переглянулись. Конечно, им хотелось верить словам клиентки, но и закрывать глаза на окружающую обстановку они не могли.
— Я тут пока посмотрю, как живет наша клиентка, а ты сходи с моими ребятами в банк. Я ведь ублюдок и отброс, так что, уж прости, людям не доверяю.
Она так и знала. Впрочем, другого выхода у них и не было. Джин Со поднялась. Перед глазами все плыло, но взывать к жалости, которой у них все равно не было, она не собиралась.
— Пошли.
Пан или пропал.
Если все пойдет прахом, она просто сбросится с лестницы насмерть.
Джин Со пошла первой. По жалкой и убогой дороге к лестнице. Она и не думала, что придется спускаться так скоро. Конечно, она не знала, удастся ли ей спуститься, поймают ли ее или убьют.
— Ух ты, где я только ни бывал, но чтоб такой район... Эй, эй! Ловите эту ебаную суку!
Спустившись на три ступеньки, Джин Со резко ускорилась. Ее старые кроссовки застучали: тух-тух-тух, она стремительно побежала вниз по лестнице.
27 миллионов 500 тысяч? Выкусите.
Как только она спустится с лестницы, начнутся настоящие переулки. Это идеальное место, чтобы оторваться от придурков, которые «где только ни бывали, но не знали, что существуют такие районы» — если, конечно, у нее получится.
Но подвела Джин Со ее собственная голова, некстати закружившаяся в такой момент. И ее жалкое, истощенное сознание, не способное удержаться за реальность даже в такой критической ситуации.
— Ах...
— Ха, ух, блядь, я реально, ух, не думал, что утренняя пробежка будет такой, а?!
— Я так и знал. Ты кому зубы заговариваешь, соплячка недоделанная?
— Кха-кха. Кровь в голову так бьет, что я сейчас сдохну, придурки.
— Совсем рехнулась!
Схваченная за плечо, Джин Со потеряла равновесие и упала где-то на середине лестницы. На ее счастье, чья-то «любезность» в виде колена, прижавшего ее спину к земле, спасла ее от падения вниз по бесконечной лестнице и перелома шеи или позвоночника.
— Босс! Босс!
Наверху лестницы. Плотно стоящие дома отражали крики мужчины эхом. Но ни один человек не открыл окно. Те самые люди, которые делились друг с другом тем, что смотрят по телевизору, как сочно матерятся, как трахаются средь бела дня, а потом еще раз через три часа, — проявили поразительное равнодушие.
Вау. Босс. Распластавшись лягушкой на середине лестницы, придавленная коленом здоровяка к ступеням, Джин Со не смела даже поднять взгляд на этого «босса».
Хотя она слегка усмехнулась.
И попалась, потому что ее схватили за волосы и задрали голову.
— Ха, ты глянь на нее.
Он и так смотрел. Но на этот раз она не смогла огрызнуться. Из-за запрокинутой головы голос не слушался. Но раз уж ее поймали с улыбкой на лице, то, видимо, придется принять наказание без возражений.
Мужчина, которого назвали боссом, спустился по лестнице. Даже жестоких преступников, пойманных с поличным, наверное, так не заламывают. Трое здоровых мужиков на одну маленькую, слабую женщину — молодцы, ничего не скажешь.
— В этот раз не по лицу, а куда?
Босс кивнул. Мужчина, понявший его с полуслова, убрал колено со спины Джин Со и тут же перевернул ее на спину.
Вау. Хуже не придумаешь. Валяться кверху пузом посреди лестницы. Кровь прилила к голове. Черт возьми.
— Посмотрим, сгодится ли она для работы, как только мы приведем в порядок ее подпорченное личико?
Почему в этом районе все дрыхнут в 7-8 утра, когда жизнь должна кипеть?
А, ну да. Сейчас не те времена, когда ранняя пташка ловит червяка. Ранняя пташка сейчас просто не высыпается.
Молния на старой куртке Джин Со с вжиканьем поползла вниз. Небо было до омерзения ясным. Расстегнутая куртка жалко распахнулась. Ни дуновения ветерка. Чертовски прекрасная погода.
Джин Со закрыла глаза. Лежать вот так, откинувшись назад, было даже удобно. Словно она могла погрузиться в глубокий сон. Словно дискомфорт от прилившей к лицу крови можно было терпеть сколько угодно.
— …….
Неужели она и правда уснула? Показалось, что футболка задралась и животу стало прохладно. Если она действительно уснула в таком положении — это совсем никуда не годится. Но вокруг было тихо. Сказать, что она уснула... Ситуация к этому как-то не располагала, всё было слишком неоднозначно.
Джин Со открыла глаза. Всё то же ясное небо и безветренный утренний воздух встретили её.
И.
— Чт... что такое?
Опять мужчины. Те, что появились сейчас, были одеты в дорогие костюмы по последней моде.
Один, два, три... Когда ее подняли на ноги — а, пять. Джин Со тупо стояла на ногах. Мужчины, поднявшие её, отпустили её, как только она обрела равновесие.
— Сколько?
У Джин Со перехватило дыхание. Она смотрела на мужчину, который медленно поднимался по лестнице снизу.
Солнцезащитные очки, трость и двое сопровождающих, прилипших к нему теснее его собственной тени.
Простые джинсы и футболка. Но от него исходила такая элегантная и роскошная аура, на фоне которой мужчины в дорогих модных костюмах просто меркли.
Такое не купишь ни за деньги, ни за славу, ни за власть. Это должно быть заложено еще в утробе матери, прежде чем сформируются плоть и кровь.
Мужчину звали Тэ И Джэ.
Хозяин, которому Джин Со служила три месяца назад.
Её слепой повелитель. Абсолют.
— Сумма.
Босс и его сотрудники — хотя боссом может назваться любая собака — растерялись. В их мануале не было инструкции, что делать при встрече с такими людьми в подобном районе в восьмом часу утра.
К тому же мужчина в очках выглядел как-то неестественно, но в то же время очень естественно. Скорее не самоуверенно, а само собой разумеющееся. Любому было видно, что он слеп, но его врожденная уверенность в том, что он способен управлять даже потоками воздуха вокруг себя, не видя их, была естественной, как вдох и выдох.
— Вы не понимаете по-корейски?
Один из сопровождающих Тэ И Джэ подошел к боссу. Босс, даже не зная точно, кто перед ним, невольно попятился. А потом споткнулся о ступеньку и плюхнулся на задницу.
Сегодня у него был день сплошных унижений. Конечно, сейчас ему было не до этого.
— К... Ким Ён Джу?
— Основной долг, проценты.
— Ст... сто семьдесят семь миллионов... пятьсот.
Даже в такой ситуации он не отказался от пени за просрочку. Невероятный профессионализм. То, что бизнесмены с таким чувством долга разъедают общество, — весьма печальный факт.
Профессионально или печально, но босс получил свою компенсацию, несмотря на уязвленную гордость. Тот факт, что на его счет всего за 10 секунд поступили 177 миллионов 500 тысяч вон, подтверждал это.
Босс инстинктивно понял: дешевый трюк — взять деньги сейчас, а потом снова начать прессовать Ким Ён Джу и ее дочурку — здесь не прокатит. Поэтому теперь, получив основной долг и честные проценты, они должны были убраться отсюда подальше и забыть про эту женщину, не оглядываясь.
Однако расчет Тэ И Джэ на этом не закончился.
— Джин Со-я.
Цок. Цок.
Трость Тэ И Джэ касалась ступеньки — он делал шаг. Трость — шаг.
Лицо Тэ И Джэ в солнечных очках внезапно оказалось прямо перед Джин Со. Хотя он стоял на пару ступенек ниже, он всё равно возвышался над ней. Рука И Джэ потянулась к Джин Со. Он слегка нащупывал пространство. Это было естественно. Он был слепым. Слепым не в метафорическом или символическом смысле, а физически.
— У тебя... опухло лицо.
Джин Со не могла издать ни звука. Ее тело уже окаменело, как лед. С того места на щеке, которого коснулась рука Тэ И Джэ, по всему телу острыми иглами разошлись ощущения. Не было такого места на её теле, к которому не прикасались бы его руки.
— И волосы.
Теперь рука Тэ И Джэ нащупала волосы Джин Со. Из-за того, что её дважды сильно хватали за волосы, её густая шевелюра превратилась в спутанное гнездо. Он знал это, даже не видя.
— Спутались. Директор Ён?
Джин Со так и не осмелилась повернуть голову на звук. Раздался глухой удар, затем вскрик «Ак!», а потом звук того, как что-то твердое впечаталось в бетон лестницы и хрустнуло. И тем не менее, Джин Со не отрывала взгляда от лица Тэ И Джэ, от его очков, в которых нелепо отражалось её собственное лицо. Скорее, ее взгляд был не прикован, а захвачен в плен. По-другому и быть не могло.
Босс и его подручные сорвали крупный куш. Вот только расплатой за это стало то, что кого-то из них избили до полусмерти, а чью-то башку с размаху впечатали в бетон. Трудно было назвать эту сделку выгодной, учитывая, что босс и его ребята не смели даже пошевелиться до тех пор, пока Тэ И Джэ, взяв Джин Со за руку, не поднялся по лестнице до самого конца.
Джин Со поднялась по лестнице вместе с Тэ И Джэ. И Джэ опирался на руку Джин Со больше, чем на трость. Но при этом он безошибочно находил дорогу к дому Джин Со, как будто заранее все знал.
Джин Со не могла толком понять, то ли она инстинктивно ведет его, то ли он тащит ее за собой.
Теперь сон сняло как рукой. Казалось, она с легкостью продержится еще двадцать два часа, если начать отсчет прямо сейчас.
Вот только никто не знал, превратятся ли эти двадцать два часа в двести двадцать или в две тысячи двести.
Хотя, один человек, возможно, и знал.
Тэ И Джэ.
***
— Как поживала?
В этот момент Джин Со радовалась лишь одному: И Джэ её не видит.
Это было первое, о чем она подумала, когда они вошли в дом, открыв убогую дверь из стекла и алюминиевой рамы — эта жалкая створка служила здесь и парадной, и межкомнатной.
В углу, прямо за порогом, ведь прихожей тут не водилось, лежал одинокий матрас без каркаса. Раковина, на которой чудом держалась дверца. И грязная ванная за деревянной дверью с подгнившим углом, вся в несмываемом мыльном налёте, сколько её ни три.
Какое облегчение. И то, что его свита не зашла следом, — тоже.
— Д-деньги...
— Ю Джин Со.
— ...
— Я скучал.
Дыхание Джин Со снова перехватило.
Три месяца. На самом деле, за те три месяца, что прошли с её побега от Тэ И Джэ, она ни на секунду не почувствовала себя свободной. И вот снова это давящее чувство. Привычка подчиняться.
Сейчас она больше на него не работала, но и ослушаться не могла. И, если смотреть на вещи глазами Тэ И Джэ, дело было вовсе не в ста семидесяти семи с половиной миллионах вон. Скорее, она будто с ног до головы оказалась опутана цепкой, неразрываемой лозой.
— Иди сюда.
Он протянул руку. Джин Со ничего не оставалось, кроме как взять её. И...
— Джин Со.
...дать ему то, чего он хочет.
Как будто в этом и заключалось её единственное предназначение с самого рождения.
Тэ И Джэ сидел на скрипучем матрасе. Это убогое ложе совершенно ему не подходило.
Но это Джин Со не касалось. Пока она стоит перед ним и пока он этого желает — она сделает всё. Будь то покорность или ложь. Ложь или секс.
Воду в её конуре отключили, поэтому после ночной смены в нелегальной клинике и подработки грузчиком на складе, перед тем как вернуться домой, она зашла помыться в чимчильбан. Какая ирония — теперь это оказалось как нельзя кстати.
Принимать Тэ И Джэ в такой дыре — уже дерзость, нельзя было предстать перед ним еще и с грязным телом.
Таковы были отношения Тэ И Джэ и Ю Джин Со.
— ...
Джин Со разделась. Джинсы и трусики. Старая куртка, молнию на которой расстегнули еще на улице, футболка. Бюстгальтер.
И носки.
Темные очки И Джэ неотрывно смотрели на Джин Со. Он вел себя так, будто прекрасно видел её обнаженный лобок, талию и соски.
Словно вдоволь насмотревшись, И Джэ откинулся на убогий матрас. От мысли, что его дорогой, изысканный парфюм пропитает эту дешёвую подстилку, у Джин Со почему-то заныло внизу живота.
Как у суки, пускающей слюни при виде еды. Ничем не лучше течной псины.
Джин Со привычным движением стянула с И Джэ брюки. Не до конца. На такую вольность она бы не осмелилась. Джинсы вместе с брифами спустились лишь до колен.
— Ха-а...
Губы Джин Со потянулись к милостиво обнажённому паху И Джэ. Стоило ей коснуться упругой плоти, как у него вырвался знакомый стон.
— Соси.
Тэ И Джэ всё прекрасно знал, но ему обязательно нужно было озвучить приказ. Возможно, это была навязчивая потребность в подтверждении из-за слепоты, а может — скрытая тревога.
Впрочем, это бессмыслица. Он не из тех, кому нужны подтверждения, и уж тем более он не знает, что такое тревога. Ему и без глаз всего хватало с избытком.
Джин Со была покорна. И снова — не из-за ста семидесяти семи с половиной миллионов вон. Это лежало за пределами воли или разума.
Её язык лизнул его член, стоящий так яростно, словно у дикого зверя.
Как это возможно, ведь он всё это время оставался таким пугающе спокойным и ласковым?
Она вязко провела кончиком языка по толстому стволу. Лизнула.
Тэ И Джэ был мужчиной, у которого даже член пах приятно. Сама его плоть излучала врожденное благородство. Джин Со до сих пор не могла поверить, что такой человек лежит на её жалком матрасе.
Голая девушка взяла в рот член, который только что вылизывала. То ли от нервов из-за долгого перерыва, то ли случайно, но она слегка царапнула его зубами.
Он тут же протянул руку. Ощупал её лицо, упрямо проверяя кончиками пальцев, как именно её губы обхватывают его плоть.
Словно демонстрируя это не его слепым глазам, а его пальцам, Джин Со принялась яростно заглатывать его мужское достоинство. Жадно сосала, проталкивая глубоко в горло, до самого язычка. Словно злясь на то, что не может полностью обвить толстый ствол языком, она вбирала его в себя изо всех сил. Лизала. Не в силах прокусить, она просто исступленно сосала.
— Угх...
И Джэ, пальцами контролировавший каждое её движение, просунул руки Джин Со под мышки. С легкостью приложив силу, он поднял её наверх.
Голое тело Джин Со тут же распласталось на его груди. Сегодня всё шло по инструкции. Она прекрасно знала, что делать дальше.
— Ах...
Запах женского тела. Всё такие же мягкие губы. Губы, которые только что сосали его член. Складочки на этих губах. То, как они растягиваются и сжимаются.
Подмышки. Безошибочно угадывающиеся твердые соски. Груди, тяжело и вязко, словно рисовое тесто, прижимающиеся к нему.
Линия позвоночника. Ягодицы. И таз, которым теперь предстояло как следует поработать.
Джин Со подалась вперед. Её лоно, рефлекторно сочащееся смазкой, поразительно ловко насадилось на лоснящийся от её же слюны член И Джэ, дюйм за дюймом вбирая его в себя.
Плоть её влагалища, давно не знавшая такого растяжения, отозвалась такой тупой болью, что из горла едва не вырвался крик. Но она не смела издать ни звука. Не проронив ни стона, Джин Со с невозмутимым видом полностью поглотила его член.
— Джин Со. Двигайся.
Джин Со выпрямилась. Вобранный ею член тоже резко взмыл вверх. От тягучей боли, прострелившей до самого низа живота, она совершила оплошность — поспешно оперлась руками о его грудь.
Но сегодня Тэ И Джэ, похоже, решил спустить ей эту вольность с рук. Он медленно снял темные очки. На открывшемся лице играла невыразимо прекрасная улыбка.
Оно было прекрасным в самом прямом смысле этого слова. Ясные, выразительные глаза, глядя на которые невозможно было поверить в его слепоту; точеный нос; пухлые по-мужски, но изящные, как у женщины, губы.
Джин Со завороженно смотрела на него сверху вниз. В это мгновение убогая, грязная комната перестала существовать — Джин Со казалось, что она в раю.
Её бедра непроизвольно пришли в движение. Иначе она бы просто умерла, захлебнувшись накатившим экстазом и головокружением.
— Ха-а...
На прекрасном лице Тэ И Джэ расплылась довольная улыбка. Глядя на неё, Джин Со ловила себя на мысли, что готова позволить ему разорвать своё лоно в клочья — еще три месяца назад она думала об этом каждый божий день.
И сейчас — тоже.
Член внутри грубо и тяжело заполнял её женское нутро. Каждый раз, когда мощные толчки отдавались в шейку матки, пальцы на ногах Джин Со, едва удерживающей равновесие, судорожно поджимались.
Мужское достоинство безжалостно распирало её. И хотя ведущая позиция вроде бы принадлежала Джин Со, она полностью отдалась на милость заполняющей её изнутри плоти.
Талия Джин Со волнообразно извивалась. При каждом движении огромный стержень с силой бил по разным точкам внутри, и от этой стимуляции её низ словно плавился.
— Тебе не нравится?
— А, нет. Нравится.
— Но ты не издаешь ни звука...
— ...
— Совсем нет?
В этот момент И Джэ приподнялся. Легко оторвав торс от матраса, он крепко прижал к себе ягодицы Джин Со и спросил.
Их лица неизбежно оказались напротив друг друга.
На самом деле их взгляды не встретились. Видеть могла только Джин Со.
— Мне тоже можно?
— Конечно. Мы же делаем это вместе.
— Поняла.
— ...Двигайся.
Велев Джин Со двигаться, И Джэ с силой выкрутил зажатые в его ладонях ягодицы.
Джин Со прекрасно понимала, что означает этот приказ стонать. Лишь теперь она обняла И Джэ за шею и вложила всю силу в движения бедер.
Когда мужчина и женщина двигаются в такт, возбуждение и жар удваиваются. И Джэ, ссутулившись над ней, нащупал грудь Джин Со и укусил её за сосок.
— Ах!
— М-м...
Напрягшийся от укуса сосок оказался в плену его рта. Кончик языка принялся жадно нализывать его.
— А-а, а-а, ах...
Джин Со уже не соображала, были ли эти стоны запрограммированным ответом на его разрешение, или же первобытным, неконтролируемым выплеском её собственного тела.
Впрочем, для Джин Со, исступленно виляющей бедрами и тазом, разницы не было.
В какой-то момент И Джэ полностью стянул джинсы и брифы, висевшие на коленях. Джин Со этого даже не заметила — она была слишком поглощена тем, что терлась изнывающим от щекотки и жара лоном о его член, концентрируя там все свои ощущения.
— Ха-ах!
Но это не входило в инструкцию.
Тэ И Джэ был мужчиной, который «принимал» секс. Он всё планировал и отдавал приказы, а Джин Со, подчиняясь, всегда оставалась женщиной, которая секс «преподносила».
Но то, что происходило сейчас, не вписывалось в эти рамки.
— В-вице-президент...
— Знаешь ведь, что я слепой инвалид и больше не работаю, так к чему это обращение, Джин Со?
Лицо Джин Со слегка напряглось. Его тон был странно грубым и отдавал металлом.
Как будто... он что-то знал.
Или, может быть, что-то скрывал.
И больше не видел смысла таиться.
— Ха-ах! Вице-президент!
И Джэ опрокинул Джин Со на матрас и навис сверху. Он никогда не одаривал её такой милостью. И никогда не вел себя так пошло.
— Надо раздвинуть пошире.
Он никогда не раздвигал ей ноги так, словно хотел разорвать её бедра пополам.
Ноги Джин Со разошлись до боли в суставах. И тяжелый член И Джэ, до этого просто насаженный на неё, начал по-настоящему жестко входить в её промежность и выходить обратно.
С задранными вверх и безжалостно разведенными ногами она походила на пещеру, созданную лишь для того, чтобы принимать в себя мужское естество. А мужчина исступленно вколачивал в неё свой член, вытаскивал, а затем снова вбивал с такой силой, словно хотел расплющить всё внутри.
Стоны. Жар. Прерывистое дыхание, смешивающееся с дыханием партнера.
И... ужас.
— Ха, ах, ха, в-вице-президент...
— ...
Тэ И Джэ, до этого сосавший её сосок так, словно хотел его откусить, теперь смотрел прямо в лицо Джин Со.
Вернее, смотрел.
Нет. Казалось, что он смотрел.
Но нет.
— В-вице...
— Глаза... красивые.
В лоно Джин Со вколачивались с еще большей жестокостью. Её тело беспомощно тряслось. Вверх-вниз, вверх-вниз.
И мужчина произнес это, глядя, прямо глядя в её дрожащие, слегка покрасневшие глаза.
— Ч-что... ха-а, ах, ах!
Мужчина видел. Видел её красивые глаза, переносицу и слегка обветренные, грубоватые губы.
Видел цвет её сосков, которые он только что насасывал. Видел, насколько пышной была её грудь.
Он не угадывал.
Он совершенно точно видел.
Видел худую талию, впалый низ живота. И густые волосы на лобке.
Видел.
А вид того, что находилось еще ниже, вызывал в нем лишь чувство благодарности за обретенное зрение. Промежность, в которую с силой входил его влажный, налившийся темно-красным цветом член. Складки входа во влагалище, которые он когда-то досконально, словно гравировку, изучал кончиками пальцев, теперь были широко растянуты и жадно сжимали его плоть.
Он видел. Мужчина определенно всё видел.
Но главным было лицо Ю Джин Со. Лицо, оказавшееся куда красивее, чем он себе представлял, — и оттого вызывавшее еще большую ярость. Лицо Ю Джин Со. Грудь Ю Джин Со. Лоно Ю Джин Со.
И Джэ рассмеялся. Это была ослепительная, пьянящая улыбка.
— Рад видеть вас впервые. Госпожа Ю Джин Со. Меня зовут Тэ И Джэ.
— Ха-ах!
Сказал он с предельной вежливостью. Изо всех сил вбивая свой член в её лоно, размазживая всё внутри.
Лицо женщины, которую он увидел впервые, беспомощно тряслось в такт толчкам. И проступающие сквозь эту дрожь ужас, тревога и прочая жалкая мишура доставляли И Джэ непередаваемое наслаждение.
— Так вот какое у тебя было лицо, когда ты жрала мой член. Ю Джин Со.
— Ха, ха-а, ах, в-вице-президент...
— И вот такое тело. Такое... красивое.
— Ух!
Мужчина, которому больше не нужно было полагаться лишь на слух и осязание, мужчина, который больше не был слепцом, брал женщину, глядя на неё. Это подчиняло сильнее любых кандалов.
— Джин Со.
— Ха-а, ха-а...
— Ю Джин Со!
Не в силах вынести взгляд зрячего Тэ И Джэ, Джин Со отвернулась, но он жестко схватил её за подбородок, заставив смотреть на себя.
Пронзительный взгляд пугал и причинял больше боли, чем разрываемый толчками низ. Глаза Тэ И Джэ были именно такими. Его глаза, которые теперь точно фокусировались и смотрели прямо на неё.
— На меня.
— Х-х, у-у, а-а...
— Смотри на меня. Джин Со.
Процедил он сквозь зубы. И улыбнулся. Продолжая без остановки вколачиваться в лоно Джин Со.
Теперь Джин Со оставалось лишь одно.
Просто зажмуриться.
