— Граф Альберт, — обречённо представила его Клейси и отвернулась.
И сегодня ты победила. Забирай и этого, Меррен.
Флоренс, наблюдавшая за всем издалека, подала знак: «Держись. Не уходи».
Но какой смысл держаться, если знаешь, что всё бесполезно?
С той минуты, как Меррен подошла с криком «Тётя!», граф Альберт уже не сводил с неё глаз.
Это повторялось столько раз, что Клейси уже знала наперёд.
Мужчины проявляли интерес к её внешности, но стоило Меррен подойти, взметнув чудесными золотыми волосами, и крикнуть «Тётя!», как половина из них теряла к Клейси интерес и увлекалась Меррен.
Другая половина не обращала на Меррен внимания и продолжала смотреть на Клейси, но и с ними игра заканчивалась, стоило Меррен несколько раз окликнуть её: «Тётя, тётя».
Молодые люди вроде Альберта, ровесники Меррен, поддавались этому «тётя» и сами невольно начинали относиться к Клейси как к человеку старшего поколения.
Даже если Клейси объясняла: «Я старше вас всего на пять лет! Я тётя Меррен, но по возрасту гожусь ей в старшие сёстры!» — толку не было.
Наоборот, становилось только ещё более неловко. Молодые люди начинали смотреть на Клейси так, как смотрят на старшую родственницу, которая отчаянно пытается казаться моложе.
Меррен была прекрасна, как ангел, спустившийся на берег озера, поэтому от первого впечатления «тётя Меррен» было так трудно избавиться.
Клейси махнула на всё рукой и, пошатываясь, побрела к Флоренс.
— Я, пожалуй, пойду домой.
Муж Флоренс, прекрасно знавший, в чём дело, смущённо раскланялся и отошёл в сторону.
Едва он отошёл, Флоренс стукнула Клейси маленькой ложечкой для пудинга и язвительно спросила:
— Опять эта Меррен за своё. Когда она вообще успела явиться? Я же ясно сказала: отделайся от неё и приходи!
— Я её не приводила. Она сама за мной увязалась.
— Говорила же: не рассказывай ей, куда идёшь.
— Я и не рассказывала. Сама разузнала. Я даже не знала, что она здесь. Наверное, только что приехала.
Флоренс цокнула языком и покосилась на Меррен.
Клейси тоже обернулась: Меррен уже вела графа Альберта танцевать.
Судя по лицу графа, о Клейси он напрочь забыл.
Флоренс, скрипя зубами, выругалась:
— Да что с твоей племянницей такое? Почему она мешает каждый раз, как у тебя что-то наклёвывается с мужчиной? Ей-то с её внешностью это зачем? Может, у неё какие-то странные наклонности?
— Говорит, не хочет, чтобы я выходила замуж.
— Почему?
— Говорит, я ей всё равно что мать, вот ей и не нравится, что я выйду за чужого мужчину. А уж если так надо, то после неё.
— Она что, с ума сошла? Какая из тебя ей мать? Сколько там между вами разницы? Да она старше моих младших!
Клейси вздохнула.
— Я же опекаю её с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать, вот она так и считает. В том возрасте и пять лет разницы кажутся огромными.
Флоренс хотела сказать что-то ещё. Наверное, очередную гадость о Меррен.
Но Клейси не хотелось ругать племянницу на людях.
Кроме Флоренс, которая знала всю подноготную, любой, кто услышит, как Клейси ругает племянницу, сочтёт её ещё хуже. Ругать здесь Меррен значило только навредить самой себе.
Совсем обессилев, Клейси покачала головой.
— Спасибо за сегодня. Увидимся.
Не дав Флоренс себя удержать, Клейси быстро выскользнула из особняка и направилась к своей карете.
Кучер болтал с другими кучерами, но, увидев Клейси, поспешно схватил кнут и забрался на козлы.
— Рано вы сегодня, госпожа?
— Скучно было.
— А госпожа Меррен только что вошла. Повеселились бы вместе?
— Потому и стало ещё скучнее.
Кучер, видно, принял её искренние слова за шутку и расхохотался.
Когда Клейси села в карету, он неторопливо тронул лошадей. Клейси смотрела в окно на медленно проплывающие улицы и вздыхала.
Вообще-то в родных краях Клейси была довольно популярной девочкой. Её любили не только сверстники, мальчики и девочки, но и взрослые.
Правда, всё это было до того, как умерла её старшая сестра Мари, намного старше её, и Клейси досталась на попечение племянница Меррен, которая была младше её на пять лет.
Клейси была единственной, кто находился рядом с Мари, когда та умерла. Точнее, единственной, кто выжил в несчастном случае, в котором погибла Мари.
Охрана и кучер, бывшие с ними, в тот день погибли в «несчастном случае с каретой», и старшая сестра Мари погибла тогда же.
Выжила одна Клейси.
И это чудесное спасение принесло ей ужасные слухи. Людям казалось странным, что шестнадцатилетняя девочка вернулась живой одна.
Слухи стали ещё злее, когда Клейси сказала: «Сестра погибла, когда разбилась карета», — а следователи её слова опровергли.
По словам следователей, охрана и кучер действительно погибли при крушении кареты, а вот сестра Клейси разбилась, упав с высоты.
Чтобы защитить шестнадцатилетнюю дочь, родители объявили, будто Клейси так тяжело ранена, что не может даже пошевелиться, и три месяца насильно держали её дома на лечении.
Благодаря этому её не таскали на допросы, но и возможность пресечь слухи была упущена.
Родители Клейси — талантливые дипломаты, ей предстоит унаследовать огромное состояние, она младшая дочь графского дома и красавица, — и всё же у неё до сих пор нет даже жениха. Всё из-за тех слухов девятилетней давности.
Проклятый имперский закон…
По правде говоря, Клейси не стремилась ни выйти замуж и создать семью, ни разделить с кем-нибудь настоящую любовь.
Но аристократке выйти замуж было необходимо. Ведь по этому поганому имперскому закону наследовать имущество и титул родителей могли только дети, состоящие в браке.
В конце концов, когда ей исполнилось двадцать пять, Клейси решила переехать подальше от слухов.
Как раз тогда муж её лучшей подруги Флоренс получил место при дворе, и они переезжали в столицу, так что Клейси покинула родные края вместе с ними.
Флоренс, которая терпеть не могла Меррен, по дороге была в приподнятом настроении и надавала Клейси кучу обещаний.
— Мы с тобой обе всю жизнь прожили в провинции, в столице у нас почти нет знакомых. Но это ничего. Когда муж начнёт служить во дворце, у него появится куча сослуживцев и начальников. Мне придётся общаться с их семьями. Как только я сойдусь со столичными дамами, буду брать тебя на приёмы. Там и подыщем кого-нибудь подходящего. Говорят, в столице аристократов полным-полно, так что найдётся и приличный холостяк. Такой, который, как и ты, не может жениться из-за каких-нибудь обстоятельств.
Восторг Флоренс тут же передался и Клейси.
Вдыхая влажный после дождя воздух, Клейси прижимала руку к взволнованно бьющемуся сердцу.
Десять лет назад она впервые и в последний раз побывала в столице и с тех пор ни разу не покидала родных мест.
Флоренс купила чистый белый особняк.
Клейси на пять лет сняла соседний, розовый.
Он был не так велик, как новый дом Флоренс, где от ворот до парадного входа приходилось ехать в карете, но для Клейси с немногочисленной прислугой размер был в самый раз.
Пока рабочие выгружали из повозки дорожные сундуки, а горничные сновали повсюду с уборкой, как же Клейси радовалась!
Уборку начали ещё за месяц до переезда, поэтому в доме быстро навели порядок.
Клейси вошла в самую большую спальню на втором этаже, которую выбрала для себя, распахнула окно и ахнула от восторга.
Неподалёку отчётливо виднелись огромный дворец и высокие шпили.
Чуть дальше пышно выстроились остроконечные башни, овеянные всевозможными легендами, и колонны храма.
За белой крышей храма разливалось красноватое солнце.
Клейси радовалась, что впервые за девять лет будет жить отдельно от Меррен. Ей было совестно, что бедняжка Меррен ей в тягость, но всё же она радовалась.
В конце концов, Меррен уже двадцать.
Клейси не спеша приняла ванну в просторной ванной комнате и забралась под одеяло, пахнущее хозяйственным мылом.
Но на следующий день счастливая Клейси проснулась, накинула лёгкий халат, вышла в гостиную — и застыла.
Перед камином на диване сидела Меррен и пила кофе. За её спиной неловко улыбалась служанка Карен, когда-то бывшая её няней.
— Тётя, я тоже буду жить здесь.
Меррен поставила чашку, приподняла плечи и смущённо улыбнулась.
— Тётя Лизе мне разрешила, так что не волнуйся. И Карен со мной приехала.
Это было три месяца назад.
Клейси передёрнуло.
Лизе просто лень возиться с Меррен, вот она и сплавила её мне.
Клейси вспомнила вторую сестру, которая была на девятом месяце. У Лизе к тому же были двухлетние близнецы.
Клейси вздохнула и снова перевела взгляд за окно кареты.
И в тот же миг раздался скрежет, карету сильно тряхнуло, и она остановилась.
Клейси бросило вперёд, она со всего маху ударилась лбом о переднюю стенку и отлетела назад.
— Что случилось? — прижимая ладонь к ноющему лбу, крикнула Клейси в сторону козел.
Такое бывало нечасто, но если много ездить в карете, рано или поздно случается.
— …
Но ответа не было.
— Ледон? — громче позвала Клейси, глядя на козлы.
Карету тряхнуло сильно, но от такого удара не умирают. Это она знала по опыту.
К тому же не было слышно, чтобы кучера сбросило с козел. Почему же он молчит?
— Ледон?
Снова окликнув кучера, Клейси открыла окошко в перегородке, отделявшей козлы от салона.
Клейси чуть не закричала от испуга.
Кучер без сознания безвольно уронил голову, а на козлах с кнутом в руке сидел окровавленный мужчина.
Перепуганная Клейси схватила зонтик и с размаху ткнула им в окошко.
— !
Почувствовав движение, мужчина мельком оглянулся, широко распахнул глаза, торопливо пригнулся, уворачиваясь от зонтика, и тут же выхватил его у Клейси. При этом другой рукой он так и не выпустил кнут и продолжал править.
Но, похоже, Клейси его тревожила: он то и дело оглядывался на неё.
А Клейси, быстро смирившись с потерей зонтика, уже достала из сумочки прочный флакон духов.
Когда она замахнулась, мужчина торопливо сказал:
— Леди. Не бросайте. Я захватил карету лишь потому, что она мне срочно понадобилась. Я не злодей.