Контент удален!

1 - 4

На следующий день Клейси проболела с утра до вечера.

Сказалось ли напряжение из-за Меррен или потрясение после встречи с неизвестным окровавленным мужчиной, Клейси и сама не знала.

Проваливаясь в забытьё и выныривая из него, Клейси всякий раз видела, что перед ней сидит старшая сестра.

— Сестра…

Стоило Клейси протянуть руку, как сестра брала её за руку.

Клейси крепко держалась за эту руку и шмыгала носом, сдерживая подступающие слёзы.

Родители-дипломаты вечно разъезжали по чужим странам. Их место рядом с Клейси заняла старшая сестра.

Тревоги взросления, первый выход в свет, учёба, мелочи повседневной жизни, верховая езда — всё то, что подруги Клейси делили с родителями, она делила со старшей сестрой Мари.

И десять лет назад впервые привезла Клейси в столицу тоже она, к тому времени уже замужняя.

Сестра, ты меня винишь?

Клейси снова шмыгнула носом, и видение сестры неожиданно поднялось и обняло её.

* * *

— Госпожа, кажется, уже уснула.

Дверь открылась, и вошла горничная Анна с тазом горячей воды.

— Она ненадолго просыпалась, — глядя на спящую Клейси, сказала Меррен.

— Отдохните, госпожа Меррен. Вы же с самого рассвета от неё не отходите. Так и вы свалитесь. Мы будем сидеть с ней по очереди, — с тревогой глядя на побледневшую Меррен, уговаривала Анна.

Длиннорукая, длинноногая и хрупкая, Меррен начинала пошатываться от малейшего перенапряжения.

Когда через несколько дней после того, как они стали жить вместе, Меррен тяжело заболела, Клейси рыдала в голос и причитала, что девочка умрёт.

Несмотря на уговоры врачей, она уложила Меррен в свою постель и несколько дней не отходила от неё ни на шаг.

Анна слабо улыбнулась. Госпоже Меррен тогда было одиннадцать. Помнит ли она это?

— Подумать только: малышка, за которой ухаживала госпожа Клейси, так выросла, что теперь сама ухаживает за ней.

Меррен смочила в горячей воде белое полотенце, висевшее на краю таза, и стёрла холодный пот со лба Клейси. Она занималась этим уже несколько часов, но жар никак не спадал.

Клейси страдальчески нахмурилась, и Меррен взяла её за руку и легонько похлопала по тыльной стороне ладони.

— Кстати, Анна, тётя недавно назвала меня сестрой.

— Вы же вылитая госпожа Мари. Видно, от болезни она приняла вас за неё.

Анна ещё несколько раз уговаривала её отдохнуть, но Меррен упрямо не вставала, и горничной пришлось оставить таз и выйти.

Пройдя по коридору, она перед лестницей оглянулась на спальню Клейси.

— И правда, как они друг друга любят.

Уголки губ Анны снова поползли вверх.

И тут из-за двери донёсся громкий звон колокольчика.

Вытирая руки о фартук, Анна поспешила к парадной двери.

— Дома, в родных краях, посторонний и до дверей-то не дошёл бы, не то что звонить, — ворчала Анна на бегу.

Добежав до двери, она громко спросила:

— Кто там?

— Дворцовая стража.

Но, услышав про дворцовую стражу, Анна мигом перестала ворчать.

— Что угодно дворцовой страже?

Перепуганная Анна открыла дверь.

Дворцовая стража подчинялась лично императору и, несмотря на название, не только охраняла дворец, но и выполняла по его приказу самые разные поручения.

Эти «самые разные поручения» бывали иногда великими, а иногда — мерзкими. Особенно дурной славой пользовался четвёртый взвод, но и остальных люди боялись ничуть не меньше.

Увидев на пороге военного в форме стражи, Анна чуть не лишилась чувств.

— Прошу прощения. Кто-нибудь из этого дома был вчера на приёме у Рейбертонов? — невозмутимо спросил военный, будто её испуг его ничуть не удивил.

Анна машинально замотала головой, но спохватилась и замерла.

Этот особняк Клейси сняла наспех, собираясь пожить в нём одна всего несколько лет, и снаружи невозможно было понять, чей это дом — аристократа или богатого купца. И всё же военный пришёл именно сюда.

Он спрашивает, был ли кто-нибудь, но наверняка уже знает, что был.

— Да, был, — дрожащим голосом призналась Анна.

— А в чём дело? Там что-то случилось?

— А, ничего особенного. Из особняка Рейбертонов пропала одна важная вещь. Мы опрашиваем всех, кто там был.

Только тогда Анна успокоилась.

— Ох, напугали. Вот оно что. Ну, тогда беспокоиться не о чем. Наша госпожа ни за что не возьмёт чужого.

— Сколько человек из этого дома там было?

— Одна, ой, то есть две.

— Почему вы поправились?

— Стыдно и говорить. Приглашена была только госпожа Клейси. А госпожа Меррен захотела пойти с ней и поздно вечером тайком поехала следом.

Глаза военного блеснули.

— Вечером? Во сколько?

Зачем ему это? Анна с тревогой взглянула на часы. Мысли лихорадочно заметались.

— Наверное… около девяти вечера.

Глаза военного блеснули ещё ярче.

— А не проезжала ли она тогда в карете по дороге Валовал?

Анне стало ещё тревожнее. Зачем он допытывается? Неужели наша госпожа в чём-то под подозрением?

Анна не смогла ответить, но военный прочёл ответ по её лицу. Впрочем, ответ был и не нужен: все знали, что улица Ход и улица Тейвуд выходят на дорогу Валовал.

Мысленно торжествуя, военный спросил:

— Мисс Клейси и мисс Меррен — сёстры?

— Нет. Госпожа Меррен — племянница госпожи Клейси.

— Вот как. А сколько лет мисс Меррен?

— Полных двадцать.

* * *

Выйдя из дома в двенадцатом квартале улицы Ход, адъютант Филс отправился к начальнику, который дал ему это странное поручение.

Гисин, как обычно, в одиночестве пил кофе в глубине большого кафе у главных ворот дворца. Это место, скрытое колоннами и перегородками от посторонних глаз, хозяин кафе держал только для Гисина.

— Сэр Гисин, я всё выяснил. Проверил улицу Ход с первого квартала по двадцатый — и нашлась одна женщина, которая в точности подходит под ваши условия.

Получив разрешение, Филс сел напротив и широко улыбнулся.

Этим утром Гисин велел Филсу найти одну женщину и назвал несколько условий.

Первое: аристократка, бывшая вчера на приёме у Рейбертонов.

Второе: между десятью и одиннадцатью вечера проезжала в карете по дороге Валовал.

Третье: возраст — двадцать с небольшим или около двадцати пяти лет.

— Под первое и третье условия подходили довольно многие. Но под второе — только одна. Меррен Каласи Омер. Живёт в двенадцатом квартале улицы Ход. Старшая дочь маркиза Омера: мать умерла, когда она была маленькой, отец женился снова, и теперь она живёт у тёти.

Из того дома на приёме были две аристократки, но тётю Филс сразу отбросил: Гисин, разумеется, искал не её.

Раз племяннице двадцать, тётя должна быть гораздо старше. Возраст не тот.

К тому же тётя уехала на приём одна, а племянница тайком отправилась следом в девять вечера. Значит, тётя была на приёме раньше. Время тоже не совпадает.

А вот племянница, даже выехав в девять, с учётом расстояния до особняка Рейбертонов около десяти наверняка проезжала по дороге Валовал.

— Ты с ней виделся?

— Нет. Сказали, тётя заболела и она всю ночь за ней ухаживает. Гостей принять не готовы, так что встречаться я не стал.

Филс покосился на Гисина и добавил:

— Вы же сами велели не настаивать на встрече.

— Правильно.

Гисин поставил кофейную чашку и поднялся.

Неугомонный, как жеребёнок, Дерник утверждал, что удостоверение у него украла аристократка. Верить ему целиком Гисин не собирался, но осторожность не помешает.

Если она действительно украла удостоверение, неизвестно, с какой целью, поэтому подбираться к ней нужно осторожно.

Поднявшись следом за начальником, Филс вкрадчиво спросил:

— И что теперь будем делать?

По правде говоря, Филс сейчас был в приподнятом настроении.

Гисин сказал, что одна аристократка «так уж вышло» забрала его удостоверение. Филсу до смерти хотелось узнать, что скрывается за этим скупым «так уж вышло».

Гисин Хайард — тот самый холодный мужчина, о котором шептались, что у него даже слёзы замёрзли. И вот мужчина, который не только не женился и не обручался, но даже романов не заводил, наконец связался с женщиной!

Что же такого натворил этот бесстрастный человек, что оставил женщине своё удостоверение?

Филс изо всех сил сдерживал так и норовившую расползтись ухмылку.

— Задержать и доставить.

Но приказ прозвучал совсем не так, как ожидал Филс.

— Что?

Филс вытаращил глаза.

— Задержать? Аристократку? К-куда доставить?

— К нам, в стражу.

— !