На следующий день Клейси проболела с утра до вечера.
Сказалось ли напряжение из-за Меррен или потрясение после встречи с неизвестным окровавленным мужчиной, Клейси и сама не знала.
Проваливаясь в забытьё и выныривая из него, Клейси всякий раз видела, что перед ней сидит старшая сестра.
— Сестра…
Стоило Клейси протянуть руку, как сестра брала её за руку.
Клейси крепко держалась за эту руку и шмыгала носом, сдерживая подступающие слёзы.
Родители-дипломаты вечно разъезжали по чужим странам. Их место рядом с Клейси заняла старшая сестра.
Тревоги взросления, первый выход в свет, учёба, мелочи повседневной жизни, верховая езда — всё то, что подруги Клейси делили с родителями, она делила со старшей сестрой Мари.
И десять лет назад впервые привезла Клейси в столицу тоже она, к тому времени уже замужняя.
Сестра, ты меня винишь?
Клейси снова шмыгнула носом, и видение сестры неожиданно поднялось и обняло её.
* * *
— Госпожа, кажется, уже уснула.
Дверь открылась, и вошла горничная Анна с тазом горячей воды.
— Она ненадолго просыпалась, — глядя на спящую Клейси, сказала Меррен.
— Отдохните, госпожа Меррен. Вы же с самого рассвета от неё не отходите. Так и вы свалитесь. Мы будем сидеть с ней по очереди, — с тревогой глядя на побледневшую Меррен, уговаривала Анна.
Длиннорукая, длинноногая и хрупкая, Меррен начинала пошатываться от малейшего перенапряжения.
Когда через несколько дней после того, как они стали жить вместе, Меррен тяжело заболела, Клейси рыдала в голос и причитала, что девочка умрёт.
Несмотря на уговоры врачей, она уложила Меррен в свою постель и несколько дней не отходила от неё ни на шаг.
Анна слабо улыбнулась. Госпоже Меррен тогда было одиннадцать. Помнит ли она это?
— Подумать только: малышка, за которой ухаживала госпожа Клейси, так выросла, что теперь сама ухаживает за ней.
Меррен смочила в горячей воде белое полотенце, висевшее на краю таза, и стёрла холодный пот со лба Клейси. Она занималась этим уже несколько часов, но жар никак не спадал.
Клейси страдальчески нахмурилась, и Меррен взяла её за руку и легонько похлопала по тыльной стороне ладони.
— Кстати, Анна, тётя недавно назвала меня сестрой.
— Вы же вылитая госпожа Мари. Видно, от болезни она приняла вас за неё.
Анна ещё несколько раз уговаривала её отдохнуть, но Меррен упрямо не вставала, и горничной пришлось оставить таз и выйти.
Пройдя по коридору, она перед лестницей оглянулась на спальню Клейси.
— И правда, как они друг друга любят.
Уголки губ Анны снова поползли вверх.
И тут из-за двери донёсся громкий звон колокольчика.
Вытирая руки о фартук, Анна поспешила к парадной двери.
— Дома, в родных краях, посторонний и до дверей-то не дошёл бы, не то что звонить, — ворчала Анна на бегу.
Добежав до двери, она громко спросила:
— Кто там?
— Дворцовая стража.
Но, услышав про дворцовую стражу, Анна мигом перестала ворчать.
— Что угодно дворцовой страже?
Перепуганная Анна открыла дверь.
Дворцовая стража подчинялась лично императору и, несмотря на название, не только охраняла дворец, но и выполняла по его приказу самые разные поручения.
Эти «самые разные поручения» бывали иногда великими, а иногда — мерзкими. Особенно дурной славой пользовался четвёртый взвод, но и остальных люди боялись ничуть не меньше.
Увидев на пороге военного в форме стражи, Анна чуть не лишилась чувств.
— Прошу прощения. Кто-нибудь из этого дома был вчера на приёме у Рейбертонов? — невозмутимо спросил военный, будто её испуг его ничуть не удивил.
Анна машинально замотала головой, но спохватилась и замерла.
Этот особняк Клейси сняла наспех, собираясь пожить в нём одна всего несколько лет, и снаружи невозможно было понять, чей это дом — аристократа или богатого купца. И всё же военный пришёл именно сюда.
Он спрашивает, был ли кто-нибудь, но наверняка уже знает, что был.
— Да, был, — дрожащим голосом призналась Анна.
— А в чём дело? Там что-то случилось?
— А, ничего особенного. Из особняка Рейбертонов пропала одна важная вещь. Мы опрашиваем всех, кто там был.
Только тогда Анна успокоилась.
— Ох, напугали. Вот оно что. Ну, тогда беспокоиться не о чем. Наша госпожа ни за что не возьмёт чужого.
— Сколько человек из этого дома там было?
— Одна, ой, то есть две.
— Почему вы поправились?
— Стыдно и говорить. Приглашена была только госпожа Клейси. А госпожа Меррен захотела пойти с ней и поздно вечером тайком поехала следом.
Глаза военного блеснули.
— Вечером? Во сколько?
Зачем ему это? Анна с тревогой взглянула на часы. Мысли лихорадочно заметались.
— Наверное… около девяти вечера.
Глаза военного блеснули ещё ярче.
— А не проезжала ли она тогда в карете по дороге Валовал?
Анне стало ещё тревожнее. Зачем он допытывается? Неужели наша госпожа в чём-то под подозрением?
Анна не смогла ответить, но военный прочёл ответ по её лицу. Впрочем, ответ был и не нужен: все знали, что улица Ход и улица Тейвуд выходят на дорогу Валовал.
Мысленно торжествуя, военный спросил:
— Мисс Клейси и мисс Меррен — сёстры?
— Нет. Госпожа Меррен — племянница госпожи Клейси.
— Вот как. А сколько лет мисс Меррен?
— Полных двадцать.
* * *
Выйдя из дома в двенадцатом квартале улицы Ход, адъютант Филс отправился к начальнику, который дал ему это странное поручение.
Гисин, как обычно, в одиночестве пил кофе в глубине большого кафе у главных ворот дворца. Это место, скрытое колоннами и перегородками от посторонних глаз, хозяин кафе держал только для Гисина.
— Сэр Гисин, я всё выяснил. Проверил улицу Ход с первого квартала по двадцатый — и нашлась одна женщина, которая в точности подходит под ваши условия.
Получив разрешение, Филс сел напротив и широко улыбнулся.
Этим утром Гисин велел Филсу найти одну женщину и назвал несколько условий.
Первое: аристократка, бывшая вчера на приёме у Рейбертонов.
Второе: между десятью и одиннадцатью вечера проезжала в карете по дороге Валовал.
Третье: возраст — двадцать с небольшим или около двадцати пяти лет.
— Под первое и третье условия подходили довольно многие. Но под второе — только одна. Меррен Каласи Омер. Живёт в двенадцатом квартале улицы Ход. Старшая дочь маркиза Омера: мать умерла, когда она была маленькой, отец женился снова, и теперь она живёт у тёти.
Из того дома на приёме были две аристократки, но тётю Филс сразу отбросил: Гисин, разумеется, искал не её.
Раз племяннице двадцать, тётя должна быть гораздо старше. Возраст не тот.
К тому же тётя уехала на приём одна, а племянница тайком отправилась следом в девять вечера. Значит, тётя была на приёме раньше. Время тоже не совпадает.
А вот племянница, даже выехав в девять, с учётом расстояния до особняка Рейбертонов около десяти наверняка проезжала по дороге Валовал.
— Ты с ней виделся?
— Нет. Сказали, тётя заболела и она всю ночь за ней ухаживает. Гостей принять не готовы, так что встречаться я не стал.
Филс покосился на Гисина и добавил:
— Вы же сами велели не настаивать на встрече.
— Правильно.
Гисин поставил кофейную чашку и поднялся.
Неугомонный, как жеребёнок, Дерник утверждал, что удостоверение у него украла аристократка. Верить ему целиком Гисин не собирался, но осторожность не помешает.
Если она действительно украла удостоверение, неизвестно, с какой целью, поэтому подбираться к ней нужно осторожно.
Поднявшись следом за начальником, Филс вкрадчиво спросил:
— И что теперь будем делать?
По правде говоря, Филс сейчас был в приподнятом настроении.
Гисин сказал, что одна аристократка «так уж вышло» забрала его удостоверение. Филсу до смерти хотелось узнать, что скрывается за этим скупым «так уж вышло».
Гисин Хайард — тот самый холодный мужчина, о котором шептались, что у него даже слёзы замёрзли. И вот мужчина, который не только не женился и не обручался, но даже романов не заводил, наконец связался с женщиной!
Что же такого натворил этот бесстрастный человек, что оставил женщине своё удостоверение?
Филс изо всех сил сдерживал так и норовившую расползтись ухмылку.
— Задержать и доставить.
Но приказ прозвучал совсем не так, как ожидал Филс.
— Что?
Филс вытаращил глаза.
— Задержать? Аристократку? К-куда доставить?
— К нам, в стражу.
— !