Я стояла одна в тусклом, сумеречном коридоре в сопровождении лишь своей тени.

Буквально мгновение назад я могла слышать вещание радиостанции из наушников, висящих у меня на шее.

Но всё, что я слышала сейчас — это белый шум. Его, и что-то, напоминавшее человеческий голос.

Но ничего вокруг не изменилось. Уверенная в этом, я попыталась надеть свои наушники.

Прерывистый, трескучий голос начал медленно, постепенно образовывать связную речь. Он звучал так, словно её давал президент какой-то страны на пресс-конференции.

Этот голос был уверенным и громким, как раз подходящий для подобных речей, а за ним немного отставал, будто машинный, голос переводчика.

Шум мешал нормальному прослушиванию, но я смогла разобрать некоторые слова.

— …искренне жаль, что… сегодня… Земле… конец.

Когда голос затих, его встретил поток криков и другого, видимо, бессмысленного галдежа.

Даже через наушники было отчётливо понятно зарождающееся от паники отчаяние в толпе.

За залитым красным цветом окном, огромная стая птиц, словно орда чёрных муравьёв, полностью перегородила восходивший из-за лилового неба полумесяц.

Сняв наушники и мимолётно посмотрев на комнату, из которой я только что вышла, я увидела заброшенную видеоигру и стопку учебных пособий, оба окрашенные в оранжевый заходившим солнцем.

Что я только что делала?

У меня было такое впечатление, словно я только что разговаривала с кем-то, но не могла вспомнить с кем.

— …Это, должно быть, какая-то шутка.

Прошептала я себе, пытаясь заставить себя поверить в это, пока открывала одно из окон в коридоре. Я была встречена громкой, пронзительной сиреной, какую я ещё никогда не слышала, вместе с криками и злобными тирадами людей.

Шум людей становился всё громче и громче, охватывая весь город.

Мои губы начали трястись, а зубы застучали.

Я одна.

Здесь никого не осталось.

И уже скоро я тоже исчезну.

Мой пульс участился. Слёзы потекли по щекам.

Я не хочу быть одна. Это слишком страшно.

Я снова нацепила свои наушники, чтобы убежать от мира, который поглощала гибель, попытаться оторваться от всего этого.

Радио уже было отключено. Остался лишь статический шум.

— …Время бросить это. Всё…

В момент, когда я прошептала это, то внезапно подумала, что услышала что-то.

Навострив уши, я поняла, что это голос. Голос, разговаривающий со мной.

Затем, в мгновение ока, я осознала.

Это был мой голос. Ничей больше.

— Эй, ты меня слышишь? Прежде, чем ты уйдёшь, тебе надо ещё кое-что сделать… Ты ведь должна кое-что сказать ему, верно?

Я не могла вспомнить, о ком шла речь.

Но, по какой-то причине, я почувствовала, что поняла смысл этого предупреждения.

— Всё будет в порядке. Доверься мне. Если сможешь перебраться через ту гору, ты поймёшь, о чём я говорю, хочешь ты этого или нет. Но если останешься здесь, то исчезнешь. Эй-

Я вытерла слёзы, которые уже собирались вновь политься по моему лицу и сделала глубокий вдох.

— Ты ведь хочешь выжить, не так ли?

Это был день, когда миру пришёл конец.

Я ступила на склон так твёрдо, как могла, что и велел мне мой голос.