Контент удален!

— Должно быть, вы невероятно счастливы с такой красавицей женой, господин Чжу.

Едва сидящий напротив собеседник произнёс этот лестный комплимент, как на худую поясницу Хан Чжи Ха легла большая горячая ладонь мужа.

Как назло, ткань платья была совсем тонкой, а глубокий вырез на спине доходил почти до самого копчика, поэтому прикосновение сухой, шершавой кожи ощущалось пугающе отчётливо. Хан Чжи Ха прекрасно понимала, что выдавать себя нельзя, но всё равно невольно вздрогнула.

В то же мгновение она боковым зрением заметила, как сидящий рядом Чжу Ын Гём, даже не поворачивая головы, скосил глаза и пристально посмотрел на неё сверху вниз. Внутри всё похолодело от осознания собственной оплошности, а ладони предательски вспотели.

— О чём речь, словами не передать, как я счастлив. Каждое утро возношу молитвы небесам и благодарю Бога за то, что подарил мне такую прекрасную жену.

Хан Чжи Ха быстро взяла себя в руки и, застенчиво улыбнувшись, с обожанием посмотрела на Чжу Ын Гёма. Мужчина ответил ей тем же взглядом, озарив точёное лицо ослепительной, очаровательной улыбкой.

Над круглым столом, уставленным изысканными блюдами, разнёсся тёплый, непринуждённый смех.

— На мой взгляд, госпоже Чжи Ха повезло ничуть не меньше, — заметил хозяин вечера. — Вы только посмотрите на нашего исполнительного директора Чжу! Разве скажешь, что с такой внешностью он днями напролёт скучает в кабинете да перекладывает бумажки? Будь я женщиной, мне бы одного взгляда на его лицо и фигуру хватало, чтобы весь день ходить сытой.

— И то верно, — подхватила его супруга. — Мне вот сегодня тоже кусок в горло не лезет, словно одним этим видом насытилась.

В отличие от Хан Чжи Ха, которую подобные похвалы вгоняли в краску, Чжу Ын Гём даже бровью не повёл: он лишь вальяжно улыбался и невозмутимо осушал свой бокал. Не говоря уже о природном хладнокровии, благодаря которому его ничто не могло застать врасплох, за плечами этого человека был такой колоссальный опыт работы в поле, что подобный спектакль давался ему проще простого.

— Ведь правда, миссис Хан?

Хан Чжи Ха перевела взгляд на настойчивого собеседника и, слегка прищурившись, мило улыбнулась. При этом она всей кожей ощущала, как глаза мужчины за стёклами поблёскивающих очков в серебряной оправе буквально раздевают её догола.

Всё в точности, как и рассказывали…

Девушка незаметно сглотнула подступивший к пересохшему горлу ком.

Мужчину звали Со Тхэ Гон. Сорок четыре года. Молодой император «Тхэвон Глобал Холдингс» — базирующегося в Гонконге семейного инвестиционного фонда. Его семья ещё со времён отца развивала в Гонконге морские перевозки, логистику и торговлю, а когда сам Со Тхэ Гон занял кресло председателя, корпорация с чудовищной скоростью разрослась, подмяв под себя финансы, недвижимость и инвестиции в предметы искусства. Теперь не только в Корее и Гонконге, но и по всему миру не было ни одного серьёзного дельца, который не знал бы имени Со Тхэ Гона.

Однако для Хан Чжи Ха он оставался всего лишь «Дракулой» — гнусной целью оперативной разработки, которой в Национальной разведке Южной Кореи присвоили столь нелепую кличку.

— Вы совершенно правы, господин председатель. Я просто не заслуживаю такого мужа. Могу с гордостью сказать, что мой дорогой куда прекраснее любого произведения искусства, с которыми мне доводилось работать.

А ведь ещё две недели назад она обмазывала лицо зловонной болотной грязью, ползала на брюхе по земле и из чёрного карабина одну за другой сносила головы целям. Хан Чжи Ха — а точнее, Ю Ын Ён — была безжалостным «живым оружием» и совершенно не годилась для подобных приторных шпионских игр. Но сейчас, внезапно брошенная на непредвиденное задание, она превратилась в арт-консультанта с дипломом французского университета и светскую даму из богатой семьи с красавцем мужем.

Хан Чжи Ха подняла левую руку, на которой сверкал бриллиант размером с ноготь большого пальца, и нежно провела ладонью по линии челюсти Чжу Ын Гёма. Глаза напарника, за напускной пылкостью которых скрывался пронизывающий холод, пристально смотрели на неё, как вдруг его лицо приблизилось.

Тронутые улыбкой губы мужчины легко и естественно накрыли её рот поцелуем. Едва унимая бешено колотящееся от растерянности сердце, Хан Чжи Ха мягко ответила на ласку, сплетая свой язык с его языком. После короткого глубокого поцелуя Чжу Ын Гём напоследок звучно чмокнул «жену» в губы и как ни в чём не бывало чокнулся бокалом с Со Тхэ Гоном.

Сидящая рядом супруга председателя посмотрела на Хан Чжи Ха с нескрываемой завистью. За столом снова грянул громкий смех. И только у одной Хан Чжи Ха внутри всё сжималось от напряжения, пока горячая ладонь напарника продолжала поглаживать её обнажённую спину.

Цинлянь-Хайтс — элитный жилой квартал, раскинувшийся на горном склоне позади района Лунвэй. Как и подобает финансовому сердцу северного побережья острова Гонконг, даже близ полуночи город за окном сиял миллионами огней, словно другой мир. Через панорамное окно во всю стену просторных роскошных апартаментов как на ладони открывался вид на отвесные утёсы, сверкающую гавань и бескрайний горизонт небоскрёбов.

Едва переступив порог тёмной квартиры, Хан Чжи Ха распахнула огромную стеклянную створку и вышла на продуваемую морским бризом террасу. Август в Гонконге выдался душным и знойным. Из-за близости океана влажный ветер лип к коже, но один только захватывающий простор перед глазами приносил ни с чем не сравнимое облегчение.

— Ха-а…

Сбросив туфли на высоких каблуках, девушка осторожно присела на край дизайнерского стеклянного кресла. Оно служило скорее украшением интерьера: красивое с виду, но твёрдое, скользкое и совершенно бесполезное в быту.

Будь её воля, Хан Чжи Ха прямо сейчас ушла бы к себе в спальню, смыла вместе с косметикой воспоминания о сегодняшнем вечере и провалилась в сон. Вот только такова уж доля подчинённой: без разбора полётов и указаний начальника — Чжу Ын Гёма, а в реальной жизни Ё Ын Гёля, — она не имела права даже лечь спать.

И сколько можно курить одну сигарету?

Он велел ей подниматься первой, бросив, что выкурит сигарету внизу и придёт, но ожидание всё затягивалось. Похоже, командир остался на улице, чтобы с кем-то поговорить по телефону. И этим «кем-то» с высокой долей вероятности был оставшийся в Корее начальник управления НРС Чха Хе Сок. Наверняка Ё Ын Гёль сейчас костерит напарницу на чём свет стоит: мол, я же предупреждал, что Ю Ын Ён категорически не подходит, девчонка целыми днями только и знает, что махать ножом да палить из огнестрела, поэтому не владеет даже элементарными азами работы под прикрытием.

Хан Чжи Ха тяжело вздохнула и опустила взгляд на свои руки — теперь идеально гладкие, без единой мозоли. Когда её отобрали для этой миссии, косметологам пришлось едва ли не наждачкой отшлифовать ей лицо, тело, ладони и ступни. И к этой новой — белоснежной, нежной — коже она до сих пор не могла привыкнуть.

— Заходи в дом, Хан Чжи Ха.

Она до последнего старалась не обращать внимания на шаги в гостиной, но за спиной тут же раздался требовательный голос. Девушка бесшумно поднялась, обернулась через плечо на Чжу Ын Гёма, а затем, небрежно подхватив одной рукой снятые туфли, шагнула в комнату.

Чжу Ын Гём свободно откинулся на диване и резким движением ослабил душивший шею галстук. Запрокинув голову на спинку так, словно собирался лечь, он достал из кармана сигарету и зажал её в зубах. То ли слова о перекуре внизу действительно оказались лишь предлогом, то ли от паршивого настроения командир теперь смолил одну за другой — поди разбери.

От затянувшегося молчания Чжу Ын Гёма сердце сжималось всё сильнее, и в конце концов Хан Чжи Ха не выдержала и заговорила первой:

— …Я буду учиться быстрее, командир.

В Национальную разведку Чжу Ын Гём пришёл на целых десять лет раньше Хан Чжи Ха. Десять лет — огромный срок даже для обычных людей, но среди оперативников спецслужбы такая разница в стаже казалась просто немыслимой пропастью. До командировки в Гонконг ей ни разу не доводилось даже толком посидеть с ним за одним обеденным столом. Даже когда они участвовали в общих операциях, Ё Ын Гёль оставался для неё настолько недосягаемой величиной, что она не смела лишний раз обратиться к нему со словом. По паспорту разница в возрасте между ними составляла всего семь лет, но по ощущениям — все семьдесят.

— Видимо, ты решила, что боевой выход — это полигон для твоей учёбы и тренировок.

Ледяной, негромкий голос Чжу Ын Гёма разрезал давящую тишину полутёмной гостиной.

— Насколько же хуёво нужно понимать суть оперативной работы, чтобы уже на месте нести чушь про какое-то там обучение. Охренеть, блядь.

С губ мужчины сорвался короткий, полный неверия смешок. Пальцами руки, в которой была зажата сигарета, он потёр бровь и тяжело, сверху вниз уставился на подчинённую.

— Подойди сюда.

Он едва заметно кивнул, явно приказывая приблизиться вплотную.

Хан Чжи Ха немедленно шагнула вперёд, остановилась прямо перед Чжу Ын Гёмом и замерла по уставу — заведя руки за спину и низко опустив голову. Командир некоторое время молча разглядывал вытянувшуюся перед ним девушку, а затем внезапно подался корпусом вперёд, выпрямляясь на диване.

Хотя Хан Чжи Ха стояла, без каблуков и со склонённой головой она оказалась почти на одном уровне с глазами сидящего перед ней рослого мужчины. Уперевшись локтями в широко расставленные колени, Чжу Ын Гём приблизил своё лицо вплотную к её лицу. От него опасно пахнуло терпким табаком и сладковатым дорогим алкоголем.

Агенты тайных операций Национальной разведки не пьянеют, сколько бы ни выпили. Бесконечные попойки до потери сознания и рвоты ради выработки устойчивости к спиртному входили в базовый курс подготовки каждого оперативника. А значит, сейчас Чжу Ын Гём смотрел на неё вовсе не с пьяных глаз, а в абсолютно трезвом и ясном уме.

Вот только Хан Чжи Ха никак не могла понять, почему под этим взглядом внутри всё натягивается как струна, словно прямо перед ней тикает часовая бомба.

— Напряглась.

Не успела она сама осознать этот факт, как Чжу Ын Гём добил её точным попаданием в цель.