Контент удален!

Мысленно задавая себе вопросы, на которые не было ответа, Хан Чжи Ха теряла рассудок от захлестнувшего её оргазма. Без малейшего преувеличения: каждый раз, когда горячий член тёрся о нежную плоть внутри, удовольствие накатывало с такой неистовой, почти пугающей силой, что перехватывало дух. Счастье — куда более острое, чем в те редкие минуты, когда можно было без оглядки на вес набивать рот любимой едой, — распирало грудь так, словно она вот-вот разорвётся. Выдержать это, не издавая странных, протяжных стонов, было попросту невозможно.

— А-ах! Ха-ах!

От запредельного блаженства Хан Чжи Ха стало даже страшно, и она обеими руками намертво вцепилась в плечи Чжу Ын Гёма. Мужчина внезапно поднялся с бортика ванны, удерживая напарницу на весу в своих объятиях, крепко сжал ладонями её ягодицы и принялся с бешеной скоростью двигать бёдрами. С каждым таким толчком наслаждение подскакивало вдвое, вчетверо, ввосьмеро — волна за волной оргазм сводил Хан Чжи Ха с ума.

— А! Х-х! И-ик! Подождите! Командир, я сейчас… я описаюсь!..

Внезапный позыв к мочеиспусканию оказался настолько острым, что хоть волком вой! Спецагент Национальной разведки в случае необходимости обязан уметь терпеть любую нужду как минимум трое суток подряд. Но сейчас этот ни с того ни с сего подступивший прямо посреди секса позыв давил на низ живота с пугающей, неодолимой силой. В обычной обстановке Хан Чжи Ха справилась бы с этим играючи, однако сейчас о том, чтобы сдержаться, не шло и речи.

Девушка ожидала, что командир тут же одёрнет её и выругается — мол, нашла время портить кайф в самый разгар, — но Чжу Ын Гём лишь криво усмехнулся. Более того, он вдруг одним слитным движением вынул член из её тела.

В то же мгновение из раскрытого, опустевшего лона — откуда-то сверху — брызнула прозрачная струя, ударила по стальному прессу Чжу Ын Гёма и пролилась в ванну. Разрядившись бурным потоком, Хан Чжи Ха забилась в мелкой судорожной дрожи. Если бы мужчина не удерживал на весу её хрупкое тело, крепко прижимая к себе, она бы тут же с плеском рухнула обратно в воду.

— Так дело не пойдёт. Идём в постель.

— Х-х… а?

— Собирался ведь по-быстрому показать что к чему и закруглиться, но тут так просто не остановишься.

Ещё недавно в его голосе сквозило явное раздражение, однако сейчас командир, кажется, получал от происходящего неподдельное удовольствие. Хан Чжи Ха, словно в сильном подпитии, уже ничего не соображала: с полуприкрытыми глазами и приоткрытым ртом она нелепо заломила ослабевшие руки и безвольно повисла на шее Чжу Ын Гёма. Со стороны это выглядело престранно — точь-в-точь коала, вцепившаяся в ствол огромного дерева.

Пока Чжу Ын Гём, снова насадив девушку на себя, широким шагом шёл из ванной в спальню, его массивный ствол при каждом движении с влажным чавканьем глубоко вбивался в податливое лоно. Хан Чжи Ха показалось, что сейчас она опять описается, а следом накатило сильнейшее головокружение.

— Ха-а-а…

Не будь она старшим агентом, чью психику закаляли жесточайшими тренировками на грани полной перестройки сознания, то уже давно лишилась бы чувств.

— Ах, погоди-ка. Давай кончу ещё разок прямо здесь, а потом дойдём.

— О-ох!..

Видимо, от ходьбы Чжу Ын Гёма тоже накрыло острым приливом страсти: он вдруг с размаху прижал Хан Чжи Ха спиной к стене коридора и принялся неистово, короткими частыми рывками вколачиваться в неё бёдрами.

В голове не укладывалось: как вообще можно снова кончить после того, сколько он уже вылил совсем недавно? Однако размышлять об этом Хан Чжи Ха не могла — одурманенная наслаждением, она лишь глупо плыла в его руках и задыхалась от прерывистых стонов.

Долгая череда яростных финальных толчков наконец подошла к концу: тяжело, горячо выдохнув, мужчина до предела вжал каменный пах в её раскрасневшийся мягкий лобок. С каждым спазмом, от которого мышцы на его животе проступали чёткими стальными кубиками, раскалённый ствол внутри неё мощно дёргался, толчок за толчком выплёскивая густую сперму. Каждый раз, когда тугие струи с силой ударяли в самую глубь её нутра, внизу живота пробегал пронзительный разряд, пробуждая новую волну странного, тягучего блаженства.

Напряжение сменялось разрядкой, за ней снова следовали долгие толчки и очередной пик — из-за этого бесконечного круговорота силы покидали Хан Чжи Ха с каждой секундой. И всё же такое стало возможным лишь потому, что на месте партнёра оказался именно он. Её безграничное восхищение этим человеком равнялось столь же безоговорочному доверию к нему — только поэтому она сумела полностью расслабиться и то и дело растворялась в накатывающем удовольствии до потери сознания.

— Ха-а-а… Командир, я больше не могу, мне слишком тяжело…

Оргазм не утихал и не ослабевал ни на минуту; от этой изматывающей пытки наслаждением с её губ сорвался жалобный стон.

Излив в неё всё до капли, Чжу Ын Гём — ничуть не убавивший в размерах там, внизу, — поудобнее перехватил Хан Чжи Ха на руки и как ни в чём не бывало продолжил путь в спальню.

— Не прибедняйся… Если даже от такой малости выдохлась — оторви свою дырку да выброси за ненадобностью.

— Хны-ык…

Ну уж нет, так нельзя… Пока я ничего не знала — ещё куда ни шло, но теперь, когда я наконец поняла, что такое оргазм, отказываться от такого точно нельзя.

Обливаясь градом пота, Хан Чжи Ха безропотно сносила это сродни пытке блаженство. И всем нутром отчётливо ощущала, как глубоко внутри неё член Чжу Ын Гёма, словно ничего и не было, снова наливается каменной мощью.

Шесть утра.

То ли из-за того, что минувшей ночью удалось уснуть лишь во втором часу, то ли от непривычной нагрузки всё тело ломило, а усталость навалилась свинцовым грузом. Непривычно для себя то и дело широко зевая, Хан Чжи Ха тем не менее бодро бежала по оборудованной вдоль побережья дорожке.

В любой другой день она бы без всякого будильника открыла глаза точно по расписанию и уже через три минуты вышла за порог, но сегодня проснулась, лишь испуганно вздрогнув от звука входной двери, когда Чжу Ын Гём первым покинул квартиру.

Старшие коллеги вечно уверяли, будто секс сродни спаррингу по дзюдо или джиу-джитсу: мол, после него чувствуешь приятную лёгкость, а тело наполняется бодростью и свежими силами. Вот только у неё всё вышло с точностью до наоборот. Поясницу нещадно тянуло, кожа была усыпана багровыми кровоподтёками, а тёмные круги под глазами, казалось, спустились до самого подбородка. Дошло до того, что мелькнула крамольная мысль: а не пропустить ли хотя бы сегодняшнюю утреннюю пробежку?

Хан Чжи Ха сосредоточилась на беге, широко и ритмично выбрасывая вперёд ноги — на удивление длинные при её миниатюрном росте в сто шестьдесят два сантиметра, — пока дыхание не стало рваться из самой груди. Двенадцать километров туда и обратно — с двадцати лет и по сей день она с железным упорством пробегала эту дистанцию каждое утро и каждый вечер.

Лёгкие работали на пределе, и собственное тяжёлое, прерывистое дыхание гулко отдавалось в ушах. Вслушиваясь в эти хриплые вдохи и обливаясь горячим потом, девушка вдруг поймала себя на мысли, что при всей разнице ощущений бег не так уж сильно отличается от секса. Правда, сама же оторопев от такого сравнения, она едва не запуталась в собственных ногах на полном ходу.

Вспомнив о Чжу Ын Гёме, который вышел из дома раньше, Хан Чжи Ха взвинтила скорость вдвое против обычного и уже вскоре заметила впереди его бегущую фигуру. Уж он-то за минувшую ночь явно потратил куда больше сил, чем она, которая по большей части лишь лежала под ним да всхлипывала, — и тем удивительнее было видеть, как командир в привычное время и в своём обычном размеренном темпе легко бежит по дорожке.

Хан Чжи Ха уже подумывала прибавить шагу и поравняться с напарником, но в последний момент передумала. Ещё бы: стоило лишь взглянуть на его мощную, ритмично движущуюся спину, как между ног внезапно стало влажно, а голову заполонили бесстыдные картины.

Да что такое? Что со мной творится?

Девушка пыталась перебороть наваждение, но в конце концов не выдержала и постепенно сбавила шаг. Сейчас было явно не время и не место, однако тело не на шутку залило жаром, а снизу подступила постыдная, томная истома. И лишь когда удаляющаяся фигура Чжу Ын Гёма превратилась в крошечную точку на горизонте, её наконец-то отпустила эта странная лихорадка.

Творилось что-то поистине неладное. Решив, что сегодняшний день с самого утра пошёл наперекосяк, Хан Чжи Ха развернулась и сошла с беговой дорожки. Урезать тренировку на полпути было для неё последним делом — в обычной жизни она на дух не переносила подобных послаблений, отчего на душе остался неприятный осадок. Сменив маршрут и пробежав в обратную сторону ещё двадцать минут, она сумела вернуться домой раньше Чжу Ын Гёма.

Залитые голубоватым рассветным сумраком комнаты, куда только начинали пробиваться первые лучи солнца, хранили ту самую безмятежную тишину, которую Хан Чжи Ха любила больше всего. Она прошлась по гостиной, настежь распахивая панорамные окна, и вместе с влажным морским бризом в дом тут же ворвался далёкий шум прибоя.

В этих современных роскошных апартаментах помимо двух отдельных комнат, где на самом деле жили Чжу Ын Гём и Хан Чжи Ха, имелась и главная супружеская спальня — обставленная безупречно, до мельчайших деталей, пусть в реальности ею никто и не пользовался.

Хан Чжи Ха собиралась сразу пойти к себе и принять душ, но, проходя мимо высоких двустворчатых дверей супружеской спальни, невольно замедлила шаг и остановилась. Если подумать, после первого дня, когда они только въехали в квартиру и осматривали жильё, она ни разу туда не заглядывала. И сейчас, сама не зная почему, вдруг почувствовала острое желание зайти внутрь.

Прикинув, что Чжу Ын Гём закончит пробежку и вернётся домой не раньше чем через пятнадцать минут, Хан Чжи Ха тихонько толкнула створку и шагнула в комнату. Окна здесь выходили на самую солнечную сторону, поэтому от предрассветных сумерек в спальне не осталось и следа — внутри уже вовсю царило свежее, ясное утро.

Направившись к широкой кровати, девушка вдруг замерла как вкопанная.

С большого портрета в раме, как ни в чём не бывало висевшего над изголовьем, на неё смотрели Чжу Ын Гём и Хан Чжи Ха: нежно обнимая друг друга, они сияли такими ослепительными улыбками, словно были счастливы до безумия. На Хан Чжи Ха было строгое, без лишних украшений, но удивительно элегантное свадебное платье, а на Чжу Ын Гёме — такой же белоснежный смокинг, сидевший на его фигуре легко и непринуждённо.

Разумеется, в реальности они никогда не снимались для этого портрета. Пусть снимок и выглядел пугающе правдоподобно, это была всего лишь фальшивка — свадебная фотография, смонтированная на компьютере техническими специалистами Национальной разведки.