1 - 3
— Я допила до дна и явилась, командир.
Её руки и ноги, ещё недавно молочно-белые, теперь заметно порозовели — одного взгляда хватало, чтобы понять: эта прямолинейная дурёха без всяких хитростей честно осушила целую бутылку в один присест. Чтобы ей не было так обидно лишаться девственности из-за рабочего задания, Чжу Ын Гём специально выбрал элитный виски стоимостью в десятки миллионов вон за бутылку — впрочем, ещё и потому, что это пойло было самым крепким в баре. Разумеется, если бы спецагент опьянел от одной бутылки, это стало бы серьёзной проблемой, но он рассчитывал, что в слегка захмелевшем состоянии управляться с напарницей будет куда проще.
Чжу Ын Гём медленно провёл взглядом по фигуре Хан Чжи Ха от шеи до кончиков пальцев ног, затем обратно снизу вверх и скомандовал:
— Раздевайся и забирайся в воду.
До сих пор она безропотно и чётко выполняла любой приказ, но тут на мгновение замялась. Однако перед лицом старшего по званию личные колебания не могли длиться долго. Густо покраснев, Хан Чжи Ха молча принялась снимать платье. Когда дело дошло до полупрозрачных силиконовых накладок на груди, непослушные пальцы от волнения и вовсе соскользнули. Едва она стянула телесные стринги с идеально гладких бёдер без единого волоска, взору во всей красе открылась нежно-розовая ложбинка между ног с чётко очерченной узкой щелью — такая же застенчивая и беззащитная, как и аккуратные соски.
Полностью раздевшись, девушка подошла к ванне и произнесла предельно деловым, вежливым тоном:
— Прошу прощения за беспокойство.
«За беспокойство», блядь.
Глядя, как Хан Чжи Ха осторожно, сперва опустив одну ногу, забирается к нему в ванну, Чжу Ын Гём почувствовал, как его и без того слабое желание окончательно остывает. И точно: член, который при виде её роскошного обнажённого тела только-только начал подавать признаки жизни, тут же бессильно опал.
Девушка забилась в самый дальний угол огромной ванны и съёжилась, упрямо уставившись в собственные колени, словно дала зарок не смотреть по сторонам.
Наверняка эта твердолобая дубина считает, что пялиться на голого начальника — тоже охренеть какое нарушение субординации. Ах, как же от неё башка трещит, блядь.
Чтобы хоть немного унять глухое раздражение, Чжу Ын Гём раскинул руки по бортикам ванны и резко запрокинул голову. Какой бы просторной ни была купель, они сидели в одной воде, но напарница умудрилась отодвинуться с таким отчаянным упорством, что их тела не соприкасались ни на миллиметр. Это было просто уму непостижимо.
Протяжно вздохнув, мужчина медленно выпрямился. Только тогда Хан Чжи Ха подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В том, как отчаянно она обхватила руками подтянутые к груди колени, читалось прямо-таки смехотворное упрямство.
— Слушай, ты уж раздвинь хоть что-нибудь: или руки, или ноги.
Он честно старался сдержаться, но в голосе всё равно прорезалось откровенное презрение к её бестолковости. Видимо, Хан Чжи Ха тоже это уловила, потому что в следующую секунду резко, словно по команде, раскинула в стороны и руки, и ноги одновременно. Лицо её пылало так, будто вот-вот лопнет от стыда, но приказы начальства она по-прежнему выполняла с солдатским рвением, словно от этого зависела жизнь.
Чжу Ын Гём снова невольно усмехнулся — правда, на этот раз уже без прежней досады.
— Иди сюда. Обними меня.
— К-каким именно образом?
Разве для того, чтобы обнять человека, существует какая-то инструкция?
Ё Ын Гёль на миг лишился дара речи, ошарашенно глядя на Хан Чжи Ха, а затем озадаченно бросил:
— Да каким угодно.
То ли такой ответ показался ей слишком расплывчатым, то ли она прикидывала варианты, но девушка снова ненадолго задумалась. Наконец она медленно приподнялась в воде и, переступая на коленях по дну ванны, пробралась прямо между его широко разведённых бёдер.
Первой к его литой груди прижалась её пышная грудь, а следом тонкие руки робко обвили крепкую мужскую шею. Когда мягкая, благоухающая щека коснулась его уха, в паху наконец-то приятно потянуло.
Чжу Ын Гём снял руки с бортиков, властно обхватил узкую — буквально в один обхват — талию Хан Чжи Ха и крепко прижал девушку к себе. Её упругая грудь, до этого лишь едва касавшаяся его кожи, мягко сплющилась о широкую твёрдую грудную клетку. Стоило ему одной ладонью жадно сжать её округлую ягодицу, как хрупкое тело в его объятиях снова вздрогнуло. Не обращая на это внимания, Чжу Ын Гём без колебаний скользнул второй рукой вниз, прямо между её ног, и принялся ласкать нежную плоть.
— Мх!..
Испуганно дёрнувшись, Хан Чжи Ха вцепилась в него ещё крепче, и эта реакция показалась мужчине забавной.
Раз у неё никогда не было секса, значит, и там её ещё никто не трогал?
Поддавшись внезапному озорному порыву, он взял и без предупреждения протолкнул указательный палец на одну фалангу прямо в её узкое заднее колечко.
— А-ах! К-командир, п-подождите!..
От шока Хан Чжи Ха задрожала всем телом и принялась беспомощно ёрзать, то приподнимая бёдра, то снова опускаясь в воду. С каждым её движением вода плескалась, а колышущаяся грудь то и дело задевала его подбородок. Недолго думая, Чжу Ын Гём приоткрыл рот и губами поймал торчащий маленький сосок.
— Ха-а-а!..
Пока он кончиком языка дразнил затвердевшую бусинку, а пальцем ритмично разрабатывал тугую дырочку сзади, с губ девушки один за другим срывались прерывистые, задыхающиеся всхлипы. Чжу Ын Гём с силой оттянул аккуратный сосок губами, словно собирался проглотить, и со звонким чмоком выпустил его изо рта. Сверху вниз заглянув в лицо Хан Чжи Ха, чьи глаза уже подёрнулись мутной поволокой, он лениво протянул:
— И надо было столько лет строить из себя недотрогу? Пожила бы хоть немного в своё удовольствие, а то посмотри на себя.
— Х-ха… И-ик!..
— Столько лет берегла свою пизду, а теперь придётся распечатывать её по долгу службы. Небось обидно до слёз, а?
— К-коман… Ах!
Слушать бесконечное «командир да командир», от которого напрочь пропадал всякий стояк, не было никакого желания, поэтому Чжу Ын Гём вогнал палец в задний проход ещё глубже — и Хан Чжи Ха тут же осеклась на полуслове. Поначалу он ласкал эту дырочку без особого интереса — просто чтобы снять зажатость с одеревеневшего от страха тела, — но вскоре стройная фигурка в его руках наконец-то обмякла и стала податливой, как лоза.
Решив, что теперь можно переходить к главному, мужчина выскользнул пальцем наружу и в знак похвалы легко ущипнул напарницу за ягодицу. Девушка без сил обмякла на его груди. Но то, что она при этом пробормотала себе под нос, не лезло вообще ни в какие ворота.
— А-а, так вот какой он — секс…
Чжу Ын Гём не поверил собственным ушам и уставился на осоловелое, совершенно поплывшее лицо Хан Чжи Ха.
Она что, сейчас всерьёз решила, будто я трахал её членом в пизду?!
В голове мгновенно воцарился полный кавардак: он вдруг перестал понимать, с каких азов вообще нужно начинать это обучение. Более того, стало не на шутку досадно, а мужское самолюбие ощутимо кольнуло. Было такое чувство, словно его только что ни за что ни про что оскорбили, записав в обладатели стручка толщиной с палец. Ради дела он собирался ограничиться малым и лишь слегка познакомить её с плотскими утехами, но теперь спускать всё на тормозах уже не позволяла гордость.
Оставив Хан Чжи Ха в воде, Чжу Ын Гём поднялся во весь рост и уселся на широкий бортик ванны. В результате прямо перед глазами девушки во всей красе оказался его внушительный, подобный толстому питону член. То ли из-за того, что среди ночи его ни с того ни с сего приравняли к жалкому корнишону, то ли от общего абсурда ситуации, плоть снова опала и теперь угрюмо свисала вниз.
Стараясь настроиться на нужный лад и прокручивая в голове откровенные картинки, Чжу Ын Гём обхватил ствол правой рукой и принялся надрачивать. Убедившись, что уже через несколько секунд член налился тяжестью и затвердел, он левой ладонью властно сжал аккуратную макушку Хан Чжи Ха и скомандовал:
— Открывай рот. И смотри мне — без зубов.
Ах… Значит, то, что только что двигалось во мне там, внизу, было вовсе не этим…
Запоздалое прозрение обухом ударило по голове, и Хан Чжи Ха охватила настоящая паника.
До предела распахнув челюсти и приняв в рот член Чжу Ын Гёма, она замерла с полными слёз глазами. В обычной жизни заставить её заплакать было практически невозможно, но сейчас горло распирало до удушья, а сведённую челюсть ломило так, словно её вот-вот вывихнет, поэтому слёзы текли сами собой, чисто рефлекторно.
Бессмысленно уставившись в рельефный пресс, который вздымался и напрягался прямо перед её носом, девушка глухо давилась от нехватки воздуха, как вдруг сверху прилетел новый приказ:
— Глаза подними. Кто во время минета смотрит куда-то, кроме как в глаза мужчине?
Мало того что приказал, так ещё и пальцы, вцепившиеся в волосы, в наказание жёстко надавили на затылок, насаживая её глубже.
Хан Чжи Ха поспешно вскинула взгляд на Чжу Ын Гёма и увидела, как по его губам скользнула странная кривая усмешка, а на скулах заиграли желваки. От этого цепкого, пронзительного взгляда опытного хищника, казалось, просвечивающего её насквозь до самых внутренностей, вдоль позвоночника пробежал ледяной холодок.
— Кх-х, кхэ!..
Воздуха катастрофически не хватало, и сдержать судорожные хрипы было выше её сил. И без того огромный, длинный и толстый ствол, который едва помещался во рту, прямо сейчас будто разбухал ещё сильнее.
Мне ведь просто кажется? Нет, мне определённо должно казаться!
— А когда плачешь, ты ещё красивее.
С этими словами он коротким толчком бёдер до упора впечатал округлую головку прямо в узкое горло — плечи девушки судорожно взметнулись вверх, а к гортани подкатил острый спазм тошноты. Лицо мгновенно налилось краской, и из глаз с новой силой брызнули слёзы.
— Вот так, умница. Продолжай так же реветь, пока я не закончу. Поняла?
Поскольку фраза старшего по званию заканчивалась вопросом, устав требовал ответа, и Хан Чжи Ха, даже будучи в полуобморочном состоянии, послушно закивала, насколько позволял забитый до отказа рот.
Ладонь мужчины, до этого намертво сжимавшая её волосы, разжалась и игриво похлопала девушку по мокрой щеке. И в то же самое мгновение ствол у неё во рту тяжело запульсировал, до краёв заливая глотку густой солоноватой жидкостью.
— Мпх!..
Застигнутая врасплох Хан Чжи Ха растерялась и обеими руками вцепилась в основание члена, который так и не смогла заглотить целиком, но Чжу Ын Гём снова жёстко схватил её за затылок и прижал к своему паху:
— Глотай всё. Ни капли мимо.
