Контент удален!

Этот портрет повесили на тот случай, если однажды им доведётся пригласить в дом Со Тхэ Гона — тогда фотографию следовало непременно и как бы невзначай продемонстрировать гостю. Чтобы доказать, насколько глубоко и трепетно супруги любят друг друга.

Сколько ни смотрю, всё равно поражаюсь — до чего же правдоподобно выглядит.

Прислонившись плечом к круглой мраморной колонне у кровати, Хан Чжи Ха задумчиво разглядывала собственное сияющее лицо на снимке. И сама не заметила, как ненадолго погрузилась в пустые мечты: а что, если бы всё это было не притворством и не хитроумной уловкой ради обмана цели, а самой настоящей правдой?

Пустые мечты — иначе и не назовёшь. Ведь в реальности подобного не могло случиться никогда, умри она и родись заново хоть сто, хоть тысячу раз.

Однако эта светлая, тёплая фантазия захватила Хан Чжи Ха целиком, и девушка, сама того не замечая, по привычке тихонько замурлыкала себе под нос какой-то неспешный мотив. На миг она представила себя любящей женой, которая ждёт ушедшего на утреннюю пробежку дорогого мужа и размышляет, что бы такого приготовить ему на завтрак. Картина точь-в-точь повторяла приторно-сладкие сцены из жизни молодожёнов, какие она когда-то видела в любовных сериалах, которые по долгу службы прилежно, словно домашнее задание, отсматривала перед очередными миссиями.

С самых ранних детских лет, откуда брали начало её первые смутные воспоминания, и до сегодняшнего дня у Хан Чжи Ха не было ни единой души, кого она могла бы назвать родным человеком. Таких, как она, зовут круглыми сиротами. Прожив так всю жизнь, она понятия не имела, как на самом деле выглядят настоящие супружеские пары и обычные семьи. Именно на такой почве и расцветают воздушные замки. И действительно, насчёт брака и семейного очага Хан Чжи Ха питала поистине невероятные, радужные иллюзии.

Долгое время она стояла как заворожённая, витая в облаках, но вскоре криво усмехнулась своим мыслям и отлипла от колонны. Обведя спальню полным сожаления взглядом, девушка со вздохом притворила за собой дверь и вышла в коридор.

Она устало побрела к своей настоящей комнате, как вдруг со стороны прихожей донёсся звук открывающейся входной двери. Как по часам: не прошло и пятнадцати минут, а Чжу Ын Гём уже закончил пробежку и вернулся домой.

Расстёгивая на ходу молнию тонкой ветровки, он шагнул из прихожей в гостиную. Если у самой Хан Чжи Ха вид сейчас был измождённый как никогда, то командир, напротив, выглядел куда свежее, бодрее и привлекательнее обычного. Что ни говори, недаром он считался главным красавцем Национальной разведки…

— Ты что там делаешь? — спросил Чжу Ын Гём, заметив, что Хан Чжи Ха идёт совсем не из того крыла, где находилась её спальня.

Он уже успел стянуть ветровку и теперь неспешно прохаживался по кухне в одной спортивной футболке НРС с южнокорейским флагом на рукаве. Видимо, его сильно мучила жажда: достав из холодильника небольшую бутылку воды, мужчина осушил её залпом до последней капли. С каждым глотком влажный от пота кадык на его шее крупно ходил вверх-вниз.

Глядя на это, Хан Чжи Ха вдруг почувствовала, как у неё самой пересохло в горле, а внутри поднялось странное беспокойство. Точно такое же чувство охватило её недавно на пробежке, когда она смотрела в спину бегущего впереди командира.

Невольно сглотнув вязкую слюну, девушка привычно сочинила на ходу отговорку:

— Сюда какое-то насекомое залетело, вот я и решила проверить.

— Поймала?

— А?

Отговорка звучала вполне гладко, но мгновенный встречный вопрос застал её врасплох и заставил глупо растеряться. Хан Чжи Ха украдкой покосилась на свои пустые ладони, в которых не было ни салфетки, ни раздавленной мошки, и ответила:

— Упустила.

— И что за насекомое?

— Простите?

Она снова не сообразила сразу и невпопад переспросила, за что в ту же секунду удостоилась тяжёлого, полного раздражения взгляда.

— А, муха… Обычная муха.

Пробормотав ответ, Хан Чжи Ха замялась, а затем, точно заколдованная, медленно побрела к Чжу Ын Гёму. Остановившись напротив него по ту сторону длинного кухонного острова, она прекрасно понимала, что так пялиться нельзя, но никак не могла отвести от командира глаз.

А ведь вчера было так невероятно хорошо…

В сам момент близости ей было в равной степени и сладко, и невыносимо тяжело, и мучительно, но стоило ночи остаться позади, как в памяти сохранилось лишь чистое, ни с чем не сравнимое блаженство. Честно говоря, будь её воля, она бы прямо сейчас попросила его повторить всё ещё хотя бы разок. Вот только вчерашняя ночь случилась не по взаимной симпатии и не ради удовольствия — это была сугубо практическая тренировка для успешного выполнения миссии, а потому заикнуться о подобной просьбе она просто не смела.

Кусая ни в чём не повинные губы, Хан Чжи Ха молча буравила Чжу Ын Гёма взглядом, в котором читалась сотня невысказанных слов. Заметив это странное внимание, мужчина вопросительно выгнул бровь, всем своим видом интересуясь, что ей нужно. Девушка тут же испуганно замотала головой и выпалила, что всё в порядке.

К счастью, Чжу Ын Гём не придал этому значения и одним движением стянул через голову чёрную тренировочную футболку с коротким рукавом. Во время учений мужчины-оперативники сплошь и рядом ходили по пояс голыми, так что за годы службы подобное зрелище давно должно было стать для неё привычным. Но сейчас Хан Чжи Ха во все глаза, словно впервые, уставилась на точёный, будто сошедший с полотна художника торс командира. Благо на этот раз он оставил её пристальный взгляд без внимания, подхватил снятую одежду и скрылся в своей спальне.

Тук-тук, тук-тук.

Сердце отчего-то гулко колотилось в груди, а между ног предательски заныло от щекотного томления. Она могла поклясться чем угодно: за всю свою жизнь она впервые смотрела на чужое тело с таким острым желанием прикоснуться к нему и прижаться всем существом. Похоже, из-за минувшей ночи она окончательно тронулась умом.

Хан Чжи Ха заворожённо уставилась на вторую, початую Чжу Ын Гёмом бутылку воды и шумно сглотнула. А затем воровато протянула руку и сжала пластик пальцами.

Непрямой поцелуй…

С этой наивной мыслью в голове — достойной разве что младшеклассницы — она прижала губы к горлышку бутылки. Но стоило ей представить себя со стороны — как она, ссутулившись над столом, втайне занимается подобным извращением, — как по макушке словно кувалдой огрели.

— Ох, господи… Да что же я творю?!

В ужасе отшатнувшись, она выпустила бутылку из рук, едва ли не швырнув её на столешницу. И, даже не глядя на то, что вода расплескалась по кухонному острову, стремглав бросилась прочь из кухни.

Уж поистине: живёшь себе спокойно — и не знаешь, каких ещё выкрутасов от самой себя ожидать.

Прислонившись спиной к широкой несущей колонне в коридоре, Чжу Ын Гём криво усмехнулся. Из своего укрытия, наполовину заслонявшего обзор со стороны кухни, он от начала до конца наблюдал за тем, какие бесстыдные фокусы вытворяла Хан Чжи Ха с его недопитой бутылкой воды. То, как её с опозданием отрезвило осознание собственной выходки, как она швырнула бутылку и сломя голову припустила к себе в спальню, выглядело уморительно до невозможности.

Чжу Ын Гём был ничуть не меньшим педантом и приверженцем правил, чем Хан Чжи Ха, однако к вопросам плотских потребностей подходил совершенно иначе. Прежде всего, темпераментом природа его не обделила, поэтому помимо обычной разрядки в одиночку ему требовалось время от времени сбрасывать напряжение с женщиной. Конечно, он не пускался во все тяжкие, меняя партнёрш как перчатки, но периодически сходился для необременительного секса без обязательств и лишних чувств с кем-нибудь из однокурсниц по академии, разделявших такой же прагматичный взгляд на жизнь. Словом, Чжу Ын Гём мог с полным правом сказать, что отлично изучил особенности женского тела, эрогенные зоны и то, какую роль для женщины играет оргазм.

Но прошлая ночь и впрямь стала полнейшей неожиданностью.

После ужина с четой Со он чувствовал лёгкую усталость, да и настроение из-за бестолкового поведения Хан Чжи Ха было ни к чёрту. Особой жажды секса он не испытывал, как не ощущал к напарнице и какого-то особого мужского влечения, поэтому преследовал ровно одну практическую цель — лишить Хан Чжи Ха невинности. Ведь стоит им однажды переспать, как и любые другие прикосновения на людях станут даваться ей куда естественнее. Повторять это дважды или трижды не было ровным счётом никакой нужды.

Вот только сколько раз он в итоге брал её прошлой ночью?

Пять?..

Он вколачивался в неё с таким остервенением, окончательно потеряв голову, что границы между подходами попросту стёрлись, а к финалу этого безумного марафона в сознании оставался только он один. Несмотря на нечеловеческую выносливость спецагента, Хан Чжи Ха в конце концов прямо посреди процесса провалилась в сон, словно потеряла сознание.

Более того — он ни разу не вынул вовремя и каждый раз до последней капли кончал прямо в неё. В двадцать лет, едва получив официальный статус оперативника Национальной разведки, он сделал вазэктомию, так что риска заделать ребёнка не существовало, однако оставлять в чужом теле столь явные следы всегда было не в его правилах и вызывало внутреннюю брезгливость. Поэтому, даже не нуждаясь в контрацепции, он неизменно пользовался презервативами либо изливался снаружи — и сейчас сам не мог взять в толк, что на него вчера нашло. С чего вдруг он, словно дорвавшийся до тела озабоченный юнец, потерял тормоза и раз за разом по-звериному заливал её спермой? Вспоминать о собственной несдержанности было чертовски позорно.

Ах ты ж блядь. Опять встал…

Стоило лишь вспомнить о вчерашнем сексе, как член тут же налился каменной тяжестью. Впрочем, ничего удивительного: настолько умопомрачительной совместимости в постели ему ещё встречать не доводилось. Даже если бы её промежность специально выточили на заказ точно по форме его члена, и то вряд ли вышло бы так охуенно, как прошлой ночью.

Спозаранку, едва открыв глаза, он первым делом хотел разбудить спящую рядом Хан Чжи Ха и трахнуть её ещё разок, но, взглянув на то, как крепко, без задних ног, она спит, даже не слыша его возни в постели, решил на сегодня проявить милосердие и сдержаться. В любой другой ситуации он бы непременно отвесил ей хорошего пинка под зад с разносом о том, какой нормальный агент на боевом задании позволяет себе так безмятежно дрыхнуть, — словом, с его стороны это было проявлением неслыханного великодушия.

Судя по её нынешнему поведению и шальному взгляду, от вчерашнего секса у Хан Чжи Ха тоже знатно снесло крышу — а значит, грех не воспользоваться моментом и не подвести её к тому, чтобы в следующий раз она сама пришла к нему и раздвинула ноги. Какой бы бестолковой она порой ни казалась, эта девчонка всё-таки оставалась его младшей коллегой, которую полагалось беречь. Хотелось бы верить, что перед Со Тхэ Гоном ей до такого доходить не придётся, но на оперативной работе далеко не всё идёт так, как нам хочется.