Контент удален!

 — ………………

На столе перед ним стояли голубцы, омлет, охлаждённый тофу и шпинат охитаси — совершенно несочетающийся набор блюд.

— ………………

Разумеется, перед Сэрой Минору, то есть Питом Битом, как и перед всеми остальными, стояла миска мисо-супа с дайконом и моллюсками асари.

— Э-э… Сэра, а есть что-нибудь, чего ты не любишь?

Асакура Асако обратилась к нему со своего обычного места.

— …Нет. Особых предпочтений у меня нет.

— Не стесняйтесь. Если захотите добавки…

Рядом с Асако её мать Нацуэ с улыбкой накладывала рис в пиалу и протягивала Биту.

— …Ага, спасибо.

Бит пробормотал ответ и принял пиалу.

— Э-э, Сэра, кажется, так тебя зовут?

Отец, Тосихико, сам подливая себе пиво к вечерней выпивке, спросил как бы между прочим:

— …Да.

— Ты каким-нибудь спортом занимаешься? Загорел ты изрядно.

— …Э-э, ну…

Бит немного замялся.

— …Бегом на длинные дистанции, например.

Это не было ложью. Бит обладал выносливостью и техникой бега, позволявшими ему без остановки пробежать около пятидесяти километров. Правда, в боевом режиме.

— Вот как? Марафон?

В голосе отца прозвучали одновременно одобрение и облегчение.

— А я уж подумал, что это какой-нибудь сёрфинг.

— Нет, катание на волнах меня особо не интересует.

Похоже, из-за смуглой кожи его заподозрили в принадлежности к типу любителей беззаботных развлечений.

Бит ответил несколько отрывисто, а Асако со смехом сказала:

— Сэра, сейчас уже никто не говорит «катание на волнах».

Она явно была в хорошем настроении.

По дому Асакуры прокатился весёлый смех, но среди него Бит только продолжал в полном замешательстве думать:

«…У-у…»

Вот это было ему трудно переносить. Бит вырос в суровой обстановке и привык считать её нормой, поэтому такая мирная, дружелюбная атмосфера, наоборот, заставляла его чувствовать себя словно на игольчатой подстилке.

«…И всё-таки как, чёрт возьми, я вообще оказался в такой ситуации?»

***

…После того как загадочный враг по имени Раундабаут своей атакой заставила Бита рухнуть в бассейн и сбросила туда линию электропередачи, Бит сумел пережить удар, перешёл в контратаку, но в последний момент позволил врагу уйти. А затем его обнаружила Асакура Асако.

— Сэра, что с тобой случилось?

Асако со своей обычной навязчивой заботой принялась его расспрашивать. Бит понятия не имел, что отвечать, и только невнятно мычал, когда вдруг —

гр-р-р…

— его живот громко заурчал.

Это была реакция на резкий расход калорий после боя, но глаза Асако при этом сразу блеснули.

— Сэра, ты голодный?

— Что? Н-нет…

— Подожди минутку!

Она внезапно куда-то убежала и почти сразу вернулась. В руке у неё был небольшой свёрток.

— …Что это?

— Бэнто.

Именно так. Сейчас шёл урок, и Бит не знал, под каким предлогом Асако вообще покинула класс, но, чтобы забрать бэнто, ей ведь пришлось туда вернуться. Неужели учитель ничего ей не сказал?

— …В классе тебе ничего не сказали?

— Нет. Я сказала: «Мне это нужно», а учитель ответил: «Понятно».

…Бит даже мог представить эту сцену. В Асако было что-то такое, что не оставляло людям особого пространства для возражений.

— Ты ведь голодный? Вот.

Она отвела Бита в угол школьного двора и протянула ему коробку с едой.

— А ты сама в обед не поела?

Уже шёл пятый урок.

— М-м, аппетита как-то не было. Я купила булочку в школьном киоске и съела её, так что бэнто осталось.

— ………………

Но даже после этих слов Биту было нелегко просто взять и начать есть. Он вырос в среде, где любую такую еду на всякий случай следовало подозревать: не подмешан ли туда яд.

— А если оставить, будет только жалко. Поешь. Ну?

Асако заглянула ему прямо в глаза.

— …Ладно.

Он и сам не заметил, как согласился. Всё-таки у этой девушки действительно было что-то такое, что не позволяло человеку ответить «нет».

«Да будь что будет!»

Бит взял палочки и принялся быстро есть.

«………………»

За ними кто-то наблюдал сквозь узкую щель вентилятора в подсобке рядом с кабинетом естественных наук, в углу школьного здания.

«…Пит Бит. Я обязательно прикончу тебя собственными руками. Да. Каким бы окольным путём ни пришлось идти».

Эта фигура — боевой синтетический человек Раундабаут — не сводила внимания с Бита и Асакуры Асако.

Под блейзером рубашка на груди всё ещё оставалась разорванной, так что снаружи виднелась выпуклость груди, но Раундабаут совершенно не обращала на это внимания.

Однако унижение она чувствовала. Не из-за тела. Её унижало то, что действия, которые она считала безупречными, были разгаданы и противник ловко её переиграл. Она злилась и на собственную беспечность, отчего чувства становились ещё запутаннее.

«…Я человек, которому легко совершать ошибки».

Раундабаут это знала. Стоило эмоциям вспыхнуть слишком сильно — и остановить себя она уже не могла.

Два года назад именно поэтому она не смогла больше оставаться в Организации Това. Она провалила задание. Ей приказали наблюдать за международной сетью торговли людьми, но, увидев собственными глазами, как продают и покупают совсем маленьких детей, она вспыхнула от ярости, бросилась вперёд и вступила в бой. Саму организацию работорговцев она, вероятно, почти уничтожила, однако следы тех, кто должен был стоять за ней, были потеряны.

После боя Раундабаут просто скрылась. Теперь она числилась пропавшей без вести и, вероятно, считалась погибшей. Но если бы выяснилось, что она жива, этим дело бы не закончилось. Скорее всего, за ней отправили бы специального убийцу, предназначенного для устранения предателей, и рано или поздно её бы ликвидировали.

То, что она до сих пор жива, было заслугой одного человека, который тогда ей помог.

«Этот человек» сказал Раундабаут:

— Если хочешь, я могу заставить Организацию Това поверить, что ты умерла. Что скажешь?

Раундабаут заподозрила неладное: зачем ей вообще делают такое предложение? Когда она потребовала объяснить цель, женщина спокойно ответила:

— Говорят, ты умеешь чувствовать «бреши» в людях, верно? Тогда я была бы рада, если бы ты применила эту силу ко мне.

Странные слова.

Раундабаут спросила, что это значит, и женщина тихо сказала:

— Я давно ищу человека, который сможет меня убить. Мне кажется, если у меня когда-нибудь возникнет брешь, ты сумеешь убить меня в один миг.

И тихо рассмеялась.

Раундабаут ничего не понимала и смотрела на неё с подозрением. Женщина улыбнулась:

— Если не собираешься меня убивать, не одолжишь мне свою силу? Конечно, если тебе когда-нибудь это разонравится, можешь тут же меня убить.

В этих словах было пугающее безразличие к собственной судьбе — и вместе с тем именно поэтому непоколебимая, сильная воля.

Казалось, этот человек весь состоит из уязвимых мест, и всё же в его духе не было той самой «потери бдительности». Раундабаут никогда прежде не встречала ничего подобного.

И тогда она подумала: может быть, всю жизнь она именно и ждала встречи с «этим человеком».

Так Раундабаут получила от неё спасение и поклялась ей в верности.

По её приказу Раундабаут теперь следила за Питом Битом и должна была оценить его силу; если обстоятельства потребуют, ей позволялось даже убить его.

«Да. Что бы ни произошло, я выполню эту миссию…! Теперь это уже не просто миссия. Это вопрос моей гордости».

Именно тогда, когда Раундабаут вновь укрепилась в своём решении, она почувствовала:

«…М-м?»

Коммуникатор в кармане на поясе вибрировал.

Издавать здесь звук было нельзя, поэтому голосовую связь она отключила. Об этом состоянии должен был знать и отправитель. Если её всё равно вызывали, не было ли дело срочным?

Раундабаут достала коммуникатор. На маленьком экране появилось сообщение. Разумеется, в зашифрованном виде. Расшифровка означала:

«ОТСТУПИТЬ С ЭТОГО МЕСТА И ВЕРНУТЬСЯ».

«Что? Что это значит?»

Раундабаут встревожилась.

Изменилась ситуация? Ей больше не следовало вступать в контакт с Питом Битом?

«…Спросить?»

Она положила палец на переключатель связи. Но тут замерла.

«Но если я сейчас уточню приказ, то с Питом Битом я уже никогда больше…»

— ………………

Раундабаут застыла с коммуникатором в руке.

— …Вкусно?

Асако спросила Бита, который ел бэнто.

— …Нормально.

Он так ответил, хотя на самом деле был не слишком способен различать, вкусно ему или невкусно.

— Сэра, а ты обычно что ешь?

— В обед я поел в школьной столовой.

— Я не об этом. А утром? Вечером?

— Да что придётся.

— Что значит «что придётся»?

— Калорийные батончики, например.

— Так для здоровья плохо. Нужно есть нормальную еду.

Асако почему-то вдруг охватило странное чувство, будто дело не терпит отлагательств.

— Я рассчитываю питательность.

Бит пробормотал это без особого интереса.

— Так всё равно нельзя!

Асако неожиданно горячо повысила голос. А затем выпалила такое, что позже сама не могла понять, почему вообще это сказала:

— Точно! Тогда сегодня приходи к нам домой на ужин!

Сразу после этих слов она опомнилась. Кажется, получилось ужасно бесцеремонно.

— А?

Даже Бит, услышав столь внезапное приглашение, удивился и остановил палочки.

У Асако внутри головы словно всё разом вспыхнуло от жара, но она только продолжила:

— Д-да, так и надо! Это бэнто приготовила мама. Хотя я и сама иногда готовлю. В общем… кажется, наша еда тебе подходит. Правда? Ну?

«Что же я несу?» — думала она, но рот продолжал говорить сам собой.

И всё-таки это было её настоящее желание. Не случайно вырвавшиеся слова: она действительно хотела пригласить Бита к себе домой на ужин.

— …………

Бит наполовину ошеломлённо смотрел на неё.

— Н-ну… как тебе?

Асако спросила робко.

— …………

У Бита было какое-то неописуемое выражение — то ли полное отсутствие реакции, то ли просто пустое лицо.

Некоторое время они молчали. Наконец Бит сказал каким-то неожиданно стариковским тоном:

— …Что ж, пожалуй, приму приглашение.

— Что? Правда?

— …Да.

— Совсем правда? Тогда я позвоню домой!

Лицо Асако сразу просияло.

…Для Бита приглашение было даже удобным: сейчас он не мог позволить себе выпускать Асакуру Асако из поля зрения. Но он не ответил сразу лишь потому, что совершенно не понимал, зачем она вообще сделала такое предложение.

«Не понимаю. Я не только не могу прочитать сердцебиение этой женщины — я вообще не могу понять, о чём она думает…»

Внутренне он испустил очень тяжёлый вздох.

＊

— Пригласить на ужин? Что такое, решила познакомить нас со своим парнем?

— Мам, перестань! Ничего такого. Просто друг. Он живёт один и говорит, что в последнее время почти не ест нормальной еды.

— Вот как. Тогда, может, стоило приготовить что-нибудь более праздничное?

— Н-нет, пожалуйста, не беспокойтесь.

…Вот после такой последовательности событий Бит и оказался за столом семьи Асакуры.

«И всё-таки… никак не могу привыкнуть».

Асако и её семья непринуждённо разговаривали и без него. Когда беседа время от времени обращалась к Биту, он отвечал лишь чем-то безопасным вроде «ага» или «ну, примерно так».

Мирная картина спокойной семьи. Мир, которого Бит до сих пор не испытывал ни разу.

— Мать, передай соевый соус.

— Дорогой, вы слишком много льёте. Нужно поменьше соли.

— Вот именно. А то давление опять поднимется.

— Ну не надо же вам с матерью вдвоём на меня нападать. Правда, Сэра? У нас дома женщины, как видишь, сильные.

— Ха-ха.

— Ну вот! А то получается, будто мы с мамой какие-то…!

Асако изобразила возмущение. Атмосфера была совершенно спокойной.

Бит с едва заметной горьковатой улыбкой бросил в рот кусочек соленья.

И тут —

«М-м?»

Он резко поднял лицо от пиалы.

Перед ним Асакура Нацуэ всё так же улыбалась.

Однако то сердцебиение, которое Биту на мгновение показалось, что он почувствовал…

«…Будто намерение убить».

Такое было ощущение. Но лишь на один миг — теперь от него не осталось и следа.

Даже если это действительно было убийственное намерение, нельзя было утверждать, что исходило оно именно от этой женщины. Сейчас от Нацуэ ощущались лишь лёгкая настороженность к Биту и в целом хорошее настроение.

«Показалось?.. Может, я немного расслабился, и потому меня так резко насторожило?»

— …М-м? Что-то случилось?

Нацуэ заметила его взгляд.

— …Нет, я… можно добавки?

Бит протянул пиалу. Это было не столько попыткой скрыть замешательство, сколько настоящим желанием поесть ещё.

— Конечно. Не стесняйся.

— Хороший у тебя аппетит. А нынешние молодые люди, говорят, даже мужчины на диетах сидят, разве нет?

Тосихико сказал это поддразнивающим тоном. Он тоже был явно в хорошем настроении.

— Не знаю, если честно.

Бит ответил прямо, и Асако прыснула.

— Сэра, ну ты и говоришь, прямо как старик.

— И хорошо. Спортсмену, который много двигается, надо как следует есть. Правда, Сэра?

Нацуэ положила ему большую порцию риса.

— Да. Тогда воспользуюсь вашей добротой.

Бит принял пиалу и снова начал есть.

«Сегодня я только и делаю, что ем…»

Он уже сам не очень понимал, чем занимается.

К подобной атмосфере Бит не привык. Сколько себя помнил, он уже выполнял боевые задания… И в тот миг, когда эта мысль появилась,

«…[неразборчиво]… папа, мама, держитесь…»

ему словно послышался чей-то крик.

Чей это был голос, он не понимал. Почему-то он звучал ужасно близко — и одновременно так, словно Бит никогда прежде его не слышал. Очень далёкий, но при этом пронзающий глубоко внутрь…

И сразу оборвался.

Без эха, без остаточного звука. Просто исчез.

«Ч-что это?»

Для обычной слуховой ошибки звук был слишком живым.

— ………………

Пока он сидел в оцепенении, Асако заглянула ему в лицо.

— Что случилось?

— Сейчас… разве не было какого-то голоса?

— Что? Может, из телевизора?

Там, куда посмотрела Асако, в телесериале показывали, похоже, трогательную сцену воссоединения мужчины и женщины.

— …Н-нет. Ничего.

Бит замолчал.

***

После ужина и лёгкого чая Бит поднялся из-за стола.

— Ну, мне пора.

— Уже?

— Большое спасибо за ужин. Было вкусно.

Бит поклонился и почти бегом покинул дом Асакуры. Почему-то ему было невыносимо неловко оставаться там дольше.

Он вышел из прихожей и прошёл через калитку, когда следом выбежала Асако.

— С-Сэра!

Она окликнула его.

— М-м?

Бит обернулся. Асако выглядела немного обеспокоенной.

— Слушай… ну…

— Что?

— Тебе… не было неприятно? Мне кажется, я тебя почти силой сюда притащила.

— …………

Бит ненадолго замолчал, но затем слегка улыбнулся.

— Нет. Было весело. Спасибо.

— П-правда?

Щёки Асако радостно дрогнули.

— Забавная у меня семья, правда?

— Семью надо беречь.

Бит ответил немного невпопад. Асако на мгновение удивилась, но тут же кивнула.

— Да. Наверное, ты прав. Я тоже так думаю.

— Ну, до завтра.

Бит слегка поднял руку, хотя на самом деле и после этого собирался продолжить наблюдение за Асакурой Асако. На неё охотились. Теперь он не мог ни на мгновение выпускать её из виду.

— Да, увидимся в школе.

Асако, даже не подозревая об этом, тоже помахала ему рукой, будто ей немного не хотелось прощаться.

Бит повернулся к ней спиной.

И именно тогда —

из его слепой зоны бесшумно вылетела тень. Она одновременно перехватила тело Асако и зажала ей рот, а затем —

шурх…

Одна из сандалий Асако слегка скользнула по асфальту и издала звук.

Бит резко обернулся, но было уже поздно.

Асако с широко раскрытыми глазами уже лежала поперёк рук тени, которая уносила её прочь.

На лице похитителя появилась ухмылка.

Этого профиля Бит забыть не мог. Под вымышленным именем этот человек называл себя Нарасаки Кацуми —

«Р-Раундабаут?!»

Бит лишь на мгновение успел поймать взглядом тонкий силуэт врага. В следующую секунду Раундабаут прыгнула, завернула за угол и исчезла.

— Чёрт!

Разумеется, Бит немедленно сорвался с места.

Противница несла Асако. В чистой скорости бега Бит был быстрее.

Вскоре он снова увидел её. Однако Раундабаут, похоже, заранее выбрала маршрут отхода и двигалась без единой заминки. Биту же на каждом повороте приходилось снова искать её глазами, и в этом он проигрывал.

Похоже, Раундабаут не собиралась немедленно убивать Асако. Она знала: стоит остановиться, чтобы нанести смертельный удар, и Бит её догонит.

Но это означало и обратное: если Бит потеряет Раундабаута из виду, именно тогда жизнь Асакуры Асако оборвётся.

«Чёрт! Не уйдёшь!»

На ночных жилых улицах не было ни единого прохожего.

Никто из жителей соседних домов не знал, что происходит буквально рядом с ними.

Странное происшествие пронеслось мимо их домов и направилось к одному месту на окраине города, в горах.

Именно там должен был решиться исход боя между Питом Битом и Раундабаутом — двумя существами со способностями, не свойственными обычным людям.

— Эй, Асако?

Асакура Тосихико, заметив, что дочь, вышедшая к входу, не возвращается, сам подошёл к калитке.

На земле валялась одна сандалия — похоже, та самая, в которой ушла Асако.

— ………………

Лицо Тосихико стало суровым. Он огляделся, но вокруг уже никого не было.

Его выражение сделалось резким — таким дома он никогда не бывал. Тосихико поднял глаза к ночному небу.

— …Значит, всё-таки дошло до этого.

Позади него уже стояла жена, Асакура Нацуэ.

— Похоже, время пришло.

Она тоже сказала это тихо.

— Да. Если бы можно было, я хотел хотя бы до совершеннолетия дать ей прожить спокойно…

Отец с мучительным выражением покачал головой.

— Похоже, Сэра Минору отправился ей на помощь. Мы же немедленно свяжемся с «Предлагателем».

— …В итоге мы всё-таки предадим Организацию Това.

— С того самого момента, когда решили растить Асако как собственного ребёнка, мы уже всё время предавали центральный аппарат. Разве нет?

— Да. Именно так.

Мать тихо кивнула. Ни у кого из них не было и тени сомнения.

***

…В то же время, немного в стороне от станции, на окраине квартала развлечений, произошла небольшая стычка.

— Чего, братец? Драться решил?

Пять человек, с первого взгляда похожих на якудза, окружили мужчину и женщину, цеплявшуюся за его руку.

— Я не знаю, что у вас произошло. Но даже если вам нужно что-то выяснить, пять против одного — это нечестно.

Мужчина был в тёмных очках, хотя стояла ночь. Очень высокий, с растрёпанными, торчащими волосами, которые свободно трепал ветер. Бесцветное пальто было совершенно немодным, но хорошо подходило его общей небрежной манере держаться.

— П-помоги!

Женщина, напротив, была одета чрезвычайно броско: очень дорогая на вид шуба, платье с блёстками — типичный наряд работницы ночных заведений. Трудно было представить, что у этих двоих имеются общие вкусы или интересы.

Вокруг на расстоянии собрались зеваки, но никто не вмешивался и все предпочитали просто наблюдать.

— Чего строишь из себя героя?!

— Эй, даже если сейчас начнёшь извиняться, уже поздно!

Якудза один за другим выкрикивали угрозы и приближались к мужчине.

— ………………

Его лицо оставалось без выражения.

Женщина, напротив, была напугана до предела. Она крепче ухватилась за его руку — по крайней мере, собиралась это сделать. Но в следующую секунду её руки схватили пустоту, а мужчина уже стоял на шаг впереди.

«А?..»

Она растерянно замерла. Со стороны всё выглядело так, будто мужчина просто сделал шаг вперёд, а женщина естественно отпустила его, поэтому якудза продолжили приближаться.

— Полгода на ногах стоять не сможешь!

Самый крупный из молодых якудза угрожающе рявкнул и бросился с ударом. Кулак был быстрым.

Но мужчина лишь слегка наклонил корпус и без труда уклонился от кулака.

Для окружающих движение было настолько мало, что казалось, будто якудза просто ударил совсем не туда.

— Ч-что за… ублюдок…

Молодой якудза снова попытался ударить, но на этот раз на собственном разгоне пронёсся мимо мужчины и рухнул на дорогу.

И больше не двигался. За одно мгновение ему нанесли короткий оглушающий удар, и он потерял сознание.

— Ч-что?!

— Ты что сделал, сволочь?!

Среди якудза возникло замешательство.

— Если вы полагаетесь на насилие, значит, готовы и сами его получить. Тогда жаловаться вам не на что.

Мужчина сказал это спокойным голосом.

— Чего сказал?

Якудза ощетинились. На этот раз двое бросились на него одновременно.

— …………

Но мужчина, наоборот, шагнул вперёд. Он прямо телом принял их кулаки — один в бок, другой примерно в правую часть груди.

И не шелохнулся.

В следующую секунду уже оба нападавших сами отлетели прочь. Их движение было прервано ещё до того, как удар успел сложиться в полноценную позицию, и сила их же собственного броска словно вытолкнула их назад.

Это было решение, принятое за доли секунды.

Но мужчина на этом не остановился. Он прыгнул следом за летящими назад противниками и, когда те упали, наступил им на расслабившиеся мышцы живота.

— Гхе!

Оба застонали и скрючились от боли. Он точно попал в уязвимые точки.

Мужчина мгновенно отпрыгнул и снова опустился на дорогу, словно ничего не произошло.

— Итак.

Он посмотрел на оставшихся якудза.

— Ещё будете продолжать?

Голос оставался тихим. Но именно поэтому в этой ситуации угроза звучала особенно глубоко.

— Ах ты…!

Зарычал тот, кто до сих пор стоял сзади и, судя по всему, был старшим. В их мире сбежать здесь означало бы потерять лицо, а эта навязчивая идея не позволяла отступить. Но противник был подавляюще силён…

«М-м?»

И тут старший заметил странность под тёмными очками мужчины. С левым глазом всё было нормально, а правое веко было плотно закрыто; над ним проходил крупный шрам, конец которого спускался до щеки.

«Он… одноглазый?»

Теперь всё стало ясно. У этого крупного мужчины была огромная слепая зона справа. Серьёзная слабость. Как бы силён ни был боксёр, если один глаз заплыл и перестал видеть, ему не победить: в рукопашном бою потеря поля зрения прямо угрожает жизни.

«Вот оно! Этим грех не воспользоваться!»

Старший якудза ухмыльнулся и шепнул оставшемуся подчинённому:

— Ты заходи слева. Я — справа.

— Понял.

Оба вытащили спрятанные под одеждой короткие ножи.

Мужчина никак не изменился в лице. Более того, спокойно спросил:

— Пистолет доставать не будешь?

— Заткнись…!

Они медленно приближались. Они уже видели, чем кончается неосторожное сближение, поэтому двигались осторожно.

Старший шаг за шагом заходил в слепую зону мужчины — туда, откуда тот уже не должен был его видеть.

И тогда мужчина бесстрастно сказал:

— Справа лучше не ходи. Там я вижу только уязвимые места, поэтому сдержаться не смогу.

В голосе не было ни бравады, ни попытки напугать, ни блефа. Он просто буднично констатировал факт, словно произносил какую-то обыденную фразу; само сравнение в распознанном японском тексте повреждено.

Нога якудза на миг замерла. Инстинкт почувствовал опасность, и тело оцепенело.

И тут мужчина неожиданно поступил совсем иначе.

Он повернулся к старшему спиной и встал лицом только ко второму якудза.

Это было уже не просто игнорирование слепой зоны справа — казалось, он вообще не собирается учитывать противника за спиной.

— Ты…

У старшего что-то оборвалось внутри.

— Не смей меня унижать!

Оба одновременно бросились на мужчину с двух сторон, спереди и сзади, сверкая ножами.

— …………

Выражение мужчины не изменилось. Теперь он даже не стал пользоваться кулаками.

Он слегка присел и, вращаясь почти у самой земли, развернулся, словно в брейк-дансе.

Его вытянутая нога подсекла обоих якудза.

— А-а!

С нелепыми криками они лбами врезались друг в друга, словно одновременно сделали друг другу удар головой.

Тук.

Раздался глухой звук, и оба медленно сползли на асфальт.

К этому моменту одноглазый мужчина уже стоял чуть в стороне. Хотя трое вроде бы должны были на миг переплестись в одном движении, он каким-то образом оказался за его пределами. Никто толком не заметил, когда именно он переместился. Более того — его движение выглядело почти медленным, словно плавное течение.

— …………

Женщина, всё это время стоявшая на месте, смотрела с открытым ртом и не шевелилась.

— Ну что же.

Мужчина обернулся к ней, и она вздрогнула всем телом, словно оцепенение разом отпустило.

— Всё закончено.

Он говорил спокойно и даже не сбился с дыхания.

— А… да… кажется, да…

Женщина посмотрела на лежавших на дороге якудза и всё ещё выглядела ошеломлённой.

— С-спасибо… Ты… сильный, да?

— Благодарить не за что. Я не тебя спасал.

Тон мужчины оставался холодным.

— Ты чем-то занимаешься? Каратэ, например?

— Если нужно назвать что-то одно — кэндо.

— Кэндо? Но… у тебя же нет меча.

— В кэндо оружие не нужно.

Мужчина произнёс странную вещь.

— В-вот как?

Женщина ничего не поняла, но всё равно кивнула.

— Если говорить просто, «меч» — это умение различать линии. В движении человека есть «линии». Если постоянно держаться на предельной дистанции, до которой эта линия не достаёт, можно справиться с любым противником.

Мужчина поднял один палец.

— Например… вот так.

И медленным движением легонько ткнул женщину кончиком пальца примерно между бровей.

— А?

Она всё ещё смотрела в недоумении. Движения пальца она не увидела, хотя оно произошло прямо перед её глазами.

В следующую секунду ноги у женщины подломились, и она обмякла на дороге.

Сумочка выпала из руки, застёжка раскрылась, содержимое рассыпалось.

Внутри было набито пластиковыми пакетиками с белым порошком.

— Похоже, торговка решила незаконно пустить товар налево, её раскрыли и собирались наказать. Ну… один другого стоит.

Мужчина пробормотал это и посмотрел на зевак вокруг.

— Полиции ведь уже кто-нибудь сообщил?

Несколько человек вздрогнули. В руках у них были мобильные телефоны.

— Тогда дальше пусть разбираются они.

Одноглазый мужчина, ничуть не смущаясь, прошёл через толпу и словно ветер скрылся между людьми.

Ни у кого не осталось желания идти следом; все только молча смотрели ему вслед.

Когда мужчина вышел в пустой переулок, телефон у него на груди сообщил о входящем вызове.

Он достал аппарат, проверил, кто звонит, и сразу ответил.

— Что случилось?

Спросил кратко.

— Работа для «Предлагателя», Инадзума.

С другого конца линии раздался молодой, но спокойный мужской голос.

— Срочно?

— Да, — сразу ответил собеседник на вопрос мужчины по имени Инадзума. — Ситуация уже развивается. Объект защиты — девушка, Асакура Асако, и…

«Да. Именно так. Гонись за мной, Пит Бит…!»

Раундабаут мчалась по ночному городу, зажав Асакуру Асако под мышкой.

Асако была без сознания и безвольно обмякла.

Раундабаут прижимала ей область сонной артерии и погасила сознание. Продолжи она сжимать ещё немного — убить девушку было бы легко, но Раундабаут намеренно этого не делала.

Бит сейчас преследовал её, не боясь даже того, что его местоположение полностью раскрыто противнику, именно потому, что эта девушка была жива. Он чувствовал сердцебиение Асако и потому изо всех сил шёл по следу.

«Эта девушка — заложница. Пит Бит, я тебя проверю».

Если Бит не понимал ценности девушки, бросил бы её и атаковал Раундабаута, не заботясь о том, что Асако попадёт под удар вместе с ней, значит, особой способности оценивать ситуацию у него нет. Такого противника можно было бы оставить в покое — большого вреда от него не будет.

Но…

«Если же ты во что бы то ни стало попытаешься отнять её у меня живой, это докажет и твою проницательность, и характер человека, который не щадит самого себя. Тогда, даже если придётся немного форсировать дело, именно сейчас тебя нужно уничтожить всей моей силой!»

Главное — «расстояние».

Не отрываться от него слишком далеко, но и не подпускать слишком близко; постоянно сохранять точную дистанцию и заставлять его преследовать — таков был план Раундабаута.

Разумеется, Бит это уже понял.

«Она держит “расстояние”… Хочет куда-то меня заманить!»

Но даже понимая это, он не мог прекратить погоню.

Вскоре преследование вывело их в место, знакомое Биту — и ещё более привычное для потерявшей сознание Асакуры Асако: туда, куда она каждый день ходила, испытывая некоторую досаду, но в последнее время всё-таки с удовольствием.

На территорию старшей школы Акихаги.

***

— ………………

Стоя посреди пустого ночного школьного двора, Бит огляделся.

Положение сердцебиения Асако, которое он чувствовал своей способностью NSU, перестало двигаться и закрепилось в одной точке. Значит, потерявшую сознание девушку где-то оставили внутри здания.

А это, в свою очередь, означало, что Раундабаут, скорее всего, уже отделилась от Асако и скрывалась где-то в школе.

«Её сердцебиение я не чувствую — наши способности мешают друг другу. Но она, конечно, должна видеть, где нахожусь я».

Стоило Биту хоть на миг открыть уязвимость, как противница наверняка сразу нанесла бы смертельную атаку.

Он прекрасно понимал, что уже давно угодил в её ловушку.

Но выбора у Бита не было.

— Тц.

Тихо цокнув языком, он побежал прямо туда, где находилась Асако.

В этой школе не было дежурных учителей по ночам, зато по всему зданию стояли сигнализации, напрямую связанные с охранной компанией. Если их задеть, возникнут неприятности.

Бит заранее проверил расположение и характеристики систем и мог бы их обойти, но сейчас думал только:

«Да плевать мне на это!»

За те десять с лишним минут, которые понадобятся охране после срабатывания тревоги, этот бой, вероятно, уже будет закончен.

Бит без колебаний пересёк школьный двор, ударом ноги разбил окно учительской и ворвался внутрь.

Он буквально пронёсся прыжками по столам преподавателей и выскочил в коридор.

В тот же миг впереди что-то свистнуло и понеслось прямо на него.

Бит рефлекторно пригнулся.

В стену позади с сухим стуком вонзилась тонкая стрела, похожая на иглу. Ловушка была связана с дверью учительской.

Следом с потолка посыпались бесчисленные осколки стекла, заострённые словно лезвия.

Увернувшись от них, Бит наступил на доску пола, которая резко сдвинулась в сторону, лишая его равновесия.

И именно в направлении, куда его понесло, прилетела ещё одна стрела.

Бит ударил ногой по скользящей доске, подбросил её и ею же отбил стрелу.

«Да здесь всё в ловушках. Значит, она успела за один день подготовить всю школу?»

Бит напролом продвигался вперёд. Он уходил от летящих предметов, а если начинал падать — превращал само падение в следующий рывок.

Главным было ни на долю секунды не останавливаться.

Раундабаут атаковала в промежутки между действиями противника. Поэтому единственной мерой, которая приходила Биту в голову, было продолжать двигаться без единого промежутка.

Если ловушка остановит его — тогда Раундабаут добьёт. В этом он не сомневался.

«Но как бы я ни был осторожен, обязательно будет момент, когда мне придётся остановиться. И это…»

Да. Когда Бит будет спасать Асако, он неизбежно окажется перед Раундабаутом совершенно беззащитным.

Но и это он заранее принял.

Если понимать, что именно момент, когда он доберётся до Асако, станет мгновением столкновения двух противников, то, возможно, удастся встретить атаку контрударом.

Нет — придётся это сделать.

«Иди сюда, Раундабаут! Как ты и хотела, мы с тобой закончим этот бой!»

Бит взлетел по лестнице и, уклоняясь от летящих железных стрел, на полной скорости продолжал бежать туда, откуда чувствовал сердцебиение Асако.

Сигнал шёл с третьего этажа.

Не из какого-то особого помещения — из самого обычного класса 2-2.

Это не была приманка. Бит умел отличать настоящее сердцебиение от подделки. Кроме того, сердцебиение Асако обладало уникальной особенностью: это было единственное сердцебиение, которое он не мог анализировать. Ошибиться он не мог.

«Ран пока нет… но она без сознания, и дыхание нестабильно».

Бит добежал до закрытой двери класса и только там наконец остановился.

Подождал несколько секунд.

Раундабаут не нападала.

Похоже, она не собиралась действовать, пока он не войдёт внутрь.

«Ловушка там точно есть. Что делать?..»

Но времени на колебания ему опять не дали.

Из класса донёсся зловещий щелчок.

Звук сработавшего механизма.

— …!

Бит мгновенно распахнул дверь — и тут ему пришлось осознать собственную наивность.

Ловушка действительно была приготовлена.

Весь класс был заполнен механизмами для выстрела стрел, и все они одновременно приходили в действие. При этом ни один из них не был направлен в сторону лежащей на полу Асако.

«Не напрямую; способом, который кажется окольным, но остаётся надёжным…»

Таков был стиль Раундабаута, и Бит это знал, но всё равно не додумался до простого: целью атаки вовсе не обязан быть сам Бит. Если стрелять в Асако, Бит сам будет вынужден броситься под удар.

Вот в чём заключалась стратегия «обхода».

— Сволочь!

Бит взревел и прыгнул в комнату, полную ловушек.

Он накрыл Асако своим телом и попытался двинуться дальше, но было уже поздно.

Тук. Тук. Тук.

Несколько стрел одна за другой вонзились ему в тело.

И в тот же миг натянутая под Асако проволока —

дзинь —

привела в действие переключатель.

В следующую секунду класс взорвался: на стенах были закреплены тончайшие заряды пластиковой взрывчатки.

Увидев, как из окон вырвались вспышка и клубы дыма, Раундабаут поднялась из кустов школьного двора, где до сих пор скрывалась.

«Есть!»

С самого начала она и не собиралась атаковать Бита напрямую.

В тот момент, когда она создала дистанцию и заставила его преследовать себя, её тактика уже была завершена.

«Даже если этот упрямец всё ещё жив… после нескольких стрел в теле и ударной волны взрыва повреждения должны быть решающими. Теперь я смогу спокойно нанести последний удар!»

Раундабаут быстрым шагом направилась к взорванному классу на третьем этаже.

…Чувствуя тупую, туманную слабость, Асако открыла глаза.

— У-у-у…

Первой мыслью было почему-то: «Почему не прозвенел будильник?» — совершенно неуместная мысль.

Но как только она поняла, что лежит вовсе не в собственной постели, сознание сразу прояснилось.

Воздух вокруг был наполнен резким, неприятным запахом — пыльным, едким, от которого становилось тяжело дышать.

И было темно.

То горячий воздух гладил щёку, то вдруг холодный поток бил в макушку.

И ещё… тяжело.

На ней что-то лежало.

— Ч-что это такое?..

Потрясая затуманенной головой, Асако попыталась столкнуть с себя тяжесть.

Пальцы соскользнули по чему-то горячему и склизкому.

«А?..»

Это ощущение она знала.

Асако опустила глаза и посмотрела на то, что лежало на ней.

Это был человек.

Из его спины и живота торчали тонкие длинные предметы — нет, всё тело мальчика было пронзено стрелами, а красная жидкость, вытекавшая из него, стекала до самых пальцев Асако…

— К-к-кровь…

Он не двигался ни на миллиметр.

И по всему было очевидно: Асако не получила ран именно потому, что этот мальчик лежал сверху, закрывая её собой.

А это означало…

— С-Сэра… ты меня спас?..

Но его пусто приоткрытые веки, его губы — и то, что, хотя он лежал прямо на ней, Асако не чувствовала его сердцебиения…

— Эй… Сэра? Сэра, слышишь?

Не зная, что делать, она осторожно потрясла его за плечо.

Никакой реакции.

И из глаз Асако сами собой потекли слёзы…

***

…Дул ветер.

Было слышно журчание реки.

Под ногами тихо поскрипывал гравий.

— ………………

Он стоял с совершенно ошеломлённым лицом.

— Где… я?

Он огляделся.

Вокруг стелился белёсый туман, видимость была почти нулевой, но, судя по всему, он находился где-то у реки.

Только был ли он здесь и раньше?

Кажется, нет.

Он точно находился где-то в другом месте и с кем-то сражался.

— Точно… она меня всё-таки одолела…

Но теперь, осмотрев своё тело, он не обнаружил ни ран, которые должен был получить, ни боли.

Более того, тело словно просвечивало. Казалось, оно не до конца существовало как материальная вещь.

— …Значит, может быть, это…

Он снова огляделся.

Теперь место казалось смутно знакомым — не потому, что он бывал здесь, а потому, что оно напоминало ту реку, о которой рассказывают: никто не знает, что находится на другом берегу, но однажды её приходится пересечь каждому.

— Значит, меня и правда убили.

Он произнёс это почти рассеянно.

Не то чтобы он ничего не чувствовал — скорее всё происходило словно с кем-то другим.

Раз он сам одолел множество врагов в боях, то давно допускал, что когда-нибудь кто-то одолеет и его. Просто этот момент пришёл именно так.

Гораздо интереснее было другое.

— Значит, даже синтетический человек вроде меня может попасть сюда.

Когда-то он много думал о том, чем отличается от остальных людей, и однажды ему пришло в голову:

«Может быть, у меня нет души».

Он был создан как оружие, тогда как другие люди рождались у обычных родителей, чтобы взращивать жизнь. Бит думал, что различие между ними, возможно, и заключается в чём-то подобном.

Но теперь он сам находился в таком месте.

Значит, та мысль была ошибочной?

Или, может быть, он способен дойти только до этого берега, но пересечь реку всё равно не сможет?

— Даже лодки никакой не видно…

Он бесцельно пошёл вдоль воды.

Говорят, что «на другом берегу тебя ждёт кто-то, кто пришёл встретить». Но Бит не мог придумать ни одного такого человека.

Если уж выбирать — дядя Мо Мёрдер. Но тот был совершенно не из тех, кто станет стоять и ждать. Скорее скажет: «Сам разбирайся со своими делами. Не полагайся на других».

— …Если он там и правда стоит, это даже страшновато. Ещё убьёт.

В конце концов, Мо Мёрдер был первоклассным ассасином.

Бит тихо рассмеялся сам с собой и вдруг подумал: если его убьют уже здесь, куда он попадёт дальше?

Вернётся назад? Окажется в совершенно другом месте? Или исчезнет?

А может быть, он и сейчас всего лишь исчезает, и весь этот пейзаж — последняя галлюцинация угасающего сознания.

Думая об этом и идя вдоль реки, Бит заметил впереди фигуру.

Не на другом берегу — на этом.

Это был ребёнок.

Странное впечатление: будто Бит где-то уже его видел, хотя одновременно точно знал, что никогда с ним не встречался.

— ………………

Ребёнок сидел на гравии и смотрел вверх на Бита.

— Привет.

Бит решил заговорить.

— Ты тоже сюда попал? Только ты почему-то не просвечиваешь.

В отличие от Бита, контуры тела ребёнка были чёткими и плотными.

— ………………

Тот молча смотрел на него так, словно сверлил взглядом.

— Наверное, ты ещё не до конца ушёл, да? Поэтому и выглядишь нормально. Значит, ещё можешь вернуться.

Бит попробовал сказать и это.

— ………………

Но ребёнок не ответил.

Он продолжал неподвижно смотреть на Бита.

— Как тебя зовут?

Бит спросил.

Ребёнок тихо выдохнул, словно слегка вздохнул.

— Ты всё ещё не понимаешь?

Голос был спокойным, но и он казался Биту почему-то знакомым.

— Что?

— У тебя самого нет такого намерения. Ты вовсе не хочешь уходить из той ситуации — так сколько ещё собираешься торчать здесь?

Ребёнок говорил ровно.

— Какую ещё ситуацию? О чём ты?

Его заманили в ловушку и сбросили сюда. Но что было там в тот момент?

Он был там… один?

Почему, понимая, что это ловушка, он всё равно в неё вошёл?

И как только Бит дошёл мыслью до этого, его и без того полупрозрачное тело внезапно стало ещё более смутным и расплывчатым.

Точно.

Он не мог оставаться здесь.

Потому что там — прямо сейчас — она должна была прийти…!

Тело Бита продолжало исчезать, но ребёнок перед ним не менялся и по-прежнему оставался у реки.

— Эй… ты…

Почти исчезнув, Бит из последних сил окликнул его.

— Ты… что такое?

Ответ уже почти невозможно было разобрать.

Но в слабом голосе до Бита всё же донеслось одно слово:

«…Камен…»

И затем весь окружающий пейзаж мгновенно исчез, словно масляную картину стёрли растворителем.

А первым ощущением, вернувшимся в тело, которое до этого казалось нереальным, стала —

***

сильнейшая боль.

— Гх…!

Прежде всего Бит осознал, что его сердце не бьётся, и в панике снова запустил его.

Опасный был момент. Если бы мозг оставался без крови ещё хоть мгновение, Бит полностью потерял бы сознание.

— Г-г-гх…!

До этого взгляд не мог сфокусироваться, но теперь Бит снова начал видеть.

Прямо перед ним была плачущая Асако.

Она внезапно схватила его лицо обеими руками.

— Сэра… ты жив?

Голос у неё дрожал.

— …Как-то… да.

Бит пробормотал, и Асако, словно обессилев, подалась вперёд и прижалась своим лбом к его лбу.

— Слава богу… слава богу…

— …Не так уж всё хорошо. Она скоро…

Бит попытался приподняться, но тело почти не слушалось.

Он получил множество стрел и тяжелейший удар взрывной волной. Как бы он ни регулировал ритм тела, нормально двигаться теперь было почти невозможно.

«Драться… не смогу. Тем более с Раундабаутом, которая не оставляет брешей…»

Он чудом избежал смерти, но положение всё ещё оставалось худшим из возможных.

Асако всё ещё прижималась к нему, и Бит сказал:

— Слушай… ты хотя бы беги.

Лицо Асако мгновенно изменилось.

— Ч-что ты такое говоришь?! Я не брошу тебя с такими ранами!

— Дело… не в этом.

Даже произнося слова, Бит искажался от боли. Говорить было тяжело.

— Если мы останемся… нас обоих убьют…

— Тогда убежим вместе!

Она попыталась поднять Бита, обхватив его. Но обессилевшее тело было слишком тяжёлым, и Асако сразу осела обратно.

— Что же… что же делать?

Плача, она всё равно схватила Бита за руку и попыталась подтянуть её вверх.

Асако была здорова, а Бит ослаб до предела.

В этом положении он напрямую соприкоснулся с её сердцебиением.

И тогда… понял.

«Э… это сердцебиение… неужели…»

Впервые Биту удалось по-настоящему «ухватить» сердцебиение Асакуры Асако.

И в тот же миг раскрылась загадка, почему до сих пор он совершенно не мог уловить его природу.

— …Так вот оно что. Вот как всё было… Неужели всё дело было вот в чём…!

На губах Бита появилась улыбка.

Затем задрожали плечи — и через мгновение он уже смеялся всем телом.

— Ха… ха-ха… ха-ха-ха-ха! Вот это да! Неужели такое возможно?! Но тогда неудивительно, что я не мог ничего понять!

Асако растерялась от такой внезапной перемены.

— С-Сэра, что с тобой? Ты головой не ударился?

Она беспокойно засуетилась.

Но Бит только сильнее сжал её руку.

— Нашёл.

— Что?

Асако испуганно смотрела на него.

На бледном лице Бита появилась жуткая улыбка.

— Способ спастись. У нас ещё остался один последний ход, чтобы выбраться из этой безвыходной ситуации.