Контент удален!

В предрассветной темноте карета бешено мчалась на запад. Снаружи, держась за неё, ехали четверо вооружённых рыцарей.

Они охраняли высокопоставленного пассажира и одновременно сторожили женщину, которую поймали для него, словно добычу.

Этой добычей была Эдит Лоуэлл. Запертая в карете, она отчаянно напрягала связанные руки и ноги.

Надо как-то выбраться, пока мы не доехали до замка виконта… Пожалуйста.

Но ткань туго обматывала запястья и лодыжки, и от всех усилий лишь саднило кожу. Ни малейшей возможности сбежать не было.

Казалось, ей не удастся даже вырваться из рук рыцарей, сидевших вплотную по обе стороны.

Вскоре мужчина, занимавший почётное место, нарушил тишину:

— Ну что, Эдит? Обидно, должно быть: столько сил потратила, сопротивлялась, а тебя всё равно поймали.

— …

Крепко сжав губы, Эдит впилась в него взглядом.

Мужчину, который с широкой ухмылкой произносил её имя хриплым, полным мокроты голосом, звали Николасом Портрионом.

После внезапной смерти старшего брата, главы рода, он унаследовал титул виконта Портриона и огромное торговое объединение.

Вместе с титулом ему досталось несметное богатство. Но кроме извращённых желаний и бездарности за ним ничего не водилось, и он прославился тем, что с каждым днём всё сильнее разорял владения.

— Сейчас ты хмуришься… Но когда приедем в мой дом, поймёшь, какая это честь — стать моей четвёртой женой.

Николас захихикал, словно его забавляло, как мрачнеет её лицо.

— Когда отец не может расплатиться с карточными долгами, дочерей обычно продают в места похуже. А я тебя выбрал — и будущее обеспечено. Разве ты не должна радоваться?

Эдит больше не могла молча это слушать. С тех пор как её поймали при неудачной попытке бегства и затолкали в карету, она впервые заговорила:

— Он мне не отец, а дядя со стороны матери. Мы даже не общались. Я не обязана расплачиваться за его игру.

Голос дрожал от горькой обиды.

Её добрые, любящие родители давно умерли. Дядя, которого она и в лицо не знала, отнял её наследство и проиграл.

Уже это приводило в ярость. Но когда ростовщики пригрозили убить его за долги, он получил деньги от виконта и продал ему племянницу.

Безумец.

«Я не стану отдавать вам деньги, которые заработала помощницей в лечебнице. Я коплю на переезд в столицу».

«На переезд? Эдит, неужели ты всё ещё носишься с мечтой стать врачом, как твоя мать?»

«…»

«Не вздумай тратить время на всякую ерунду вроде подготовки к экзаменам в академию. Лучше воспользуйся смазливым личиком. Всего-то и нужно — удачно выйти замуж…»

Про себя Эдит усмехнулась.

Вступительные экзамены на медицинское отделение Императорской академии, которые дядя семь лет подряд проваливал при всесторонней поддержке семьи, она ещё в прошлом году сдала с первой попытки.

И замуж-то тут при чём?

Если не считать детской влюблённости в мальчика, недолго жившего у них, Эдит никогда даже не думала о браке.

Она прекрасно знала: при её бедности мечты об уютном семейном доме только отравят жизнь.

Я собиралась копить до конца года, а потом сразу поехать в столицу и начать учиться…

Всего через несколько минут виконт Портрион, которого она никогда прежде не видела, явился к её дому с рыцарями.

Он поймал её при попытке убежать и неспешно оглядел, словно проверял качество заказанной вещи. От этого её замутило.

Родители Эдит, барон Лоуэлл с женой, после разорения жили почти как простолюдины. Но они научили дочь, что человек обязан сохранять хотя бы элементарное достоинство.

Николаса же совершенно не интересовали ни мысли купленной женщины, ни её прошлое.

— Вот незадача. Сколько ни упирайся и ни сопротивляйся, ничего ведь не изменится.

Мрачно усмехнувшись, он потянулся к ней. Толстые пальцы принялись рвать одежду на её теле.

— Отпустите!

— Да, сопротивляйся, Эдит.

Николас набросился на неё со сверкающими глазами, и тонкое ожерелье, которое она всегда носила, упало на пол.

Едва услышав тихий стук, Эдит посмотрела вниз.

В чужих выражениях лица Николас разбирался превосходно. Он сразу всё понял.

— Эдит. Похоже, эта жалкая побрякушка — твоё сокровище.

— …

— Хочешь сохранить дорогую вещь — не сопротивляйся и делай, что я велю. Такую дешёвку я могу в любой момент раздавить каблуком.

Эдит прикусила губу изнутри, сдерживая плач. От невыносимого унижения её трясло, но показывать, что она сломлена, не хотелось.

Виконт посмотрел на неё и ухмыльнулся.

— Да, вот так. Как долго я тебя искал, расскажу потом, когда сделаю своей женой.

— !..

Эдит яростно извивалась, не давая ему ощупывать себя.

Казалось, каждую секунду её ударяют по голове.

Говорили, прежнего виконта Портриона жена убила во время близости, поэтому нынешний женщин не трогает. Она слышала, что его интересует лишь подглядывание.

Однако глаза чудовища перед ней блестели от желания — совсем не так, как можно было ожидать по слухам.

Любой нормальный дворянин хотя бы ради репутации не стал бы творить мерзости в едущей карете. Но этот, похоже, не знал даже самого примитивного приличия.

— Отпустите!

По всем владениям о нём шла слава извращенца. Потому-то она и пыталась бежать с таким отчаянием.

От каждого прикосновения морщинистой руки её пробирала дрожь, словно по телу ползали насекомые.

Содрогаясь от отвращения, она всё же старалась не плакать. Её слёзы только доставили бы ему удовольствие.

Мама. Папа. Если вы смотрите с небес, убейте этого ублюдка.

Она с горящими от подступивших слёз глазами глядела на виконта Портриона и молила об этом, когда…

Грохот!

Что-то с оглушительным шумом ударило в верх кареты.

Застигнутый врасплох Николас сжался и закричал:

— Что случилось?!

— Виконт! Вам нужно укрыться! Какие-то убийцы…

Раздался звук острого лезвия, вонзившегося в тело.

Стражник не успел договорить. Декоративные занавески кареты мгновенно пропитались кровью.

— Кх…

Виконт сильно качнулся, словно получил смертельную рану.

Эдит быстро откатилась в сторону, чтобы он рухнул не на неё, а ударился головой о жёсткое деревянное сиденье.

Всё вышло так, как она хотела: виконт с тяжёлым ударом свалился на пол кареты.